Правая рука Адама

      Сложно сказать, что все чувства, которые когда либо испытывал прародитель рода человеческого, безвозвратно утеряны. Почему это? Адам прекрасно помнит горечь предательства близких, что придавала ему силу к истреблениям адских отродий. Убийства возвращали радость к осточертевшей бессмертной жизни, придавая вкус отомщения за безжалостно воткнутый в спину нож, что до сих пор сочился кровавыми ручьями.       Подаренные крылья и существование на Небесах в знак извинения за причинëнные увечья в душе не принесли утешение, а вот руки, что окунулись уже по локоть кровью демонами, которых породили предатели, приглянусь к сердцу.       Адам сам не ожидал со стороны Серафима подобной жестокости. Удерживает в своей памяти то, как Сера равнодушно отдала первый бесчеловечный приказ, полагаясь на холодную расчетливость. Небеса в своем долголетнем мирке рухнули, умертвив свет, что изливали всем заблудшим душам.       Этому краху был лишь один свидетель — он сам. Первое творение божье, один такой незаменимый Адам.       — Ты уверена? — понимая, что не получит ответ, деликатно интересуется он, — я не стану прикрывать твой ангельский зад. Не смей потом делать меня виноватого в своих злодействах, Сера. Я исполняю волю твою как полагается, серафимская сучка, но имей ввиду, что за содеянное я ответственности не несу перед судом Божьим.       Этим предостережением мужчина с ней попрощался, не насладившись видом сломанной Святой. Они сами подкинули ему бракованную жену, сбежавшую с изменником Рая. У Адама не осталось к ним сострадания. Вдобавок к этому, первый человек теперь прекрасно знает, что кроется за красивой завесой мнимого и такого хрупкого порядка.       — Мне надоел твой вечный скулëж, сука, — давит ботинком, словно раздражающее насекомое под собой одну из солдат архангел, — мы тут ублюдских предателей режем, а не жалеем аутсайдеров.       Наспех собранная Серой армия колебалась перед убийствами. Адам быстро утратив интерес к слому чужих крылышек, выдал главе Небес указание создавать душ, что не будут пребывать в сомнениях отнимать жизнь грешников, позарившихся под воздействием песен Лилит на Небеса.       Постепенно, шаг за шагом, год за годом, чувств в нëм оставалось всë меньше и меньше, кроме ярко выраженного садизма. Походило больше на эволюцию, чем шоковую терапию. Рай в глазах не стал лучше рухнувшего Эдема, Люцифер со своим яблоком добрался и до Небес, запятнав ядом облик святых. От живого мертвеца Адама отличала лишь укоренившаяся за столько лет в каждой вене и артерии ненависть.       Конечно, об этой трансформации ведал лишь он сам. К закрепившемуся представлению личности архангела прибавилась всего лишь жажда истреблений. Адам не жаловал окруживших светлых существ, их излишние елейные улыбки на губах, взгляды со смесью притворной покорности и радушия. Мужчина спал и видел, какие они были на самом деле — зараженные плодом познания, стремящиеся изо всех сил скрыть это. Так считал он, глядя на железного Серафима, которая не сжалилась над погребенными душами в аду.       Единственная перешедшая ему дорожку ангелица, что возненавидела открыто окунула в любимое чувство, благородно насытила, сделала сильнее. Да! Пусть его ненавидят честно, а не лепечут приторные, словно сахаристая разноцветная вата речи. Пусть обзаведут возможностью макнуть в дерьме за их проступки!       Люцифер сам дал зеленый флаг на уничижение своих порождений, безнадежно девальвировав их жизнь до мусорных показателей. Правда, с одним лишь условием — не поднимать ангельское оружие на адорожденных.       Лют, о да, он запомнил это имя, чтобы как следует наиграться с ней, явно пребывала в грезах о священных заповедях, слепо следуя за Серафимом. Не учла очевидного, когда помощь поспешила только под конец. Смешная вычурная святая, наивно думающая, что Небеса молвят истину устами неприкасаемого лидера.       Приставленный к нему ангел не являлась экзорцистом, не имела знаний о боевых искусствах. Сера опять подпустила корни запретного плода к своему народу, разбивая хрупкие ангельские сердца. Адам уверен, что она не пожалеет о том, что сделала.       Первый человек позабавишься треском надежд светлой души, с интересом припал взглядом к силуэту Лют, подчеркивая под выглаженной рубашкой небольшой бюст. Стройная, не обладающая крупными формами девушка, но имеющая свой шарм. Длинные белокурые волосы, собранные в высокий пучок. Ангел не сделала его совсем зализанным, высвободив несколько прядей. Это было удивительно ведь здешние обитатели строят свой образ сродни идеалу, теряясь в толпе себе подобных. Черный пиджак на острых плечах был на одном рукаве слегка помятый. Интересно, не до следила за своим совершенством или поступила нарочно?       — Слушай, волосы придется срезать, тебе неудобно будет с ними на поле, — оторвавшись от нескрываемого оценивания, спокойно говорит Адам, — и одежда… — будто разочарованно тянет слова архангел, — полагается носить специальную форму. Знаю, это хуево как в школе. Но я не буду против увидеть тебя без неё, бейб! Можем устроить себе выходные хоть сейчас, все равно до истребления ждать больше полгода.       Лют выныривает из глубин транса, трясущимися руками закрываясь от обзора нового начальства.       — Насколько коротко? — выдавливает из себя хриплым голосом вопрос ангел, не решаясь поднять голову.       — Ну, блять, что бы не мешались? Непонятно что ли? Можешь себе всю свою тупую голову выбрить раз не понимаешь, — оскорбившись игнорированием его настойчивых замечательных идей, роняет неудержимый поток задевающих слов Адам, — идиотка, это единственное, что ты захотела спросить? А как же мой номер? Точное время, когда я могу тебе выделить из своего плотного графика?       — Вы мне неинтересны, — отрешено проронила Лют, закусив нижнюю губу, — простите, но наши отношения должны быть сугубо рабочими.       — Так они такими и останутся, тупица. Вздумала, что я с тобой за ручку по радуге бегать стану? — возмущенно запротестовал архангел, разминая затекшую в неудобной позе шею, — ты меня недостойна даже с таким ахуенным набором, не для тебя сам Бог меня создал.       — Простите, но я не буду увлекаться связью без брака, — ставит осипшим тоном точку девушка, вдыхая душный воздух.       Адам прав. Кондиционера здесь не хватает.       — Я тут все твои святые правила ставлю под сомнения, а ты до сих пор ими руководствуешься? Брось, разрядка тебе не помешает после такого блядского денька, — играючи поддевает крыло ангела мужчина, внезапно оказавшись рядом, — потом можешь всем похвастаться, что тебя сам Адам выебал. Получше будет, чем какой то райский муженек, который из женщин только матери касался.       — Я уже сказала, что не буду, — не сдается Лют, отстранившись от нежелательного нарушителя личного пространства.       — Я последний раз предлагал, имей ввиду, — поражено возвращается на свое место архангел, прислонившись макушкой к изголовью кресла, — прежде чем ты будешь занята побегушками за формой и новым имиджем, я хочу тебя взять на самое важное задание в твоей жизни.       Хитрый проблеск заиграл в глазах первого человека. На губах обрисовалась улыбка, означавшая, что ждать чего то хорошего явно не стоит. Лют ощутила всем своим нутром, что её ожидает неприятные часы времяпровождения с начальником. Хотелось зарыться головой в землю, похоронить себя и остатки достоинства, но Серафим ждет результатов.       — Сгоняем к моим потомкам! — торжественно объявляет Адам, толкая ангела в открывшийся портал.       Лют чувствует закипающую в душе ненависть. Виной её архангел, получивший над ней власть и несправедливость Серы, что сковала девушку невидимыми цепями.

***

      — Тебе какой милкшейк, сука? — оторвавшись от диктовки половину меню вымотанному кассиру, спрашивает у Лют архангел.       — Классический, — безэмоционально отвечает та, успев рассмотреть яркие странички меню.       — Шоколадный, — добавляет в готовящийся заказ Адам.       — Еще будешь че? — ехидно ухмыляется мужчина, — хотя знаешь, сходи нахуй, пирушки за мой счет не входят в твою работенку.       Лют с раздражением закатывает глаза, устроившись на самом чистом из всех предложенном месте. Нервически постукивает по пластиковому столу ногтями, горя желанием поскорее убраться из этого театра абсурда.       Адам плюхается рядом, закидывая ноги на стол. На замечание работников заведения он не реагирует, сверля взглядом новую подопечную.       — Знаешь, я был бы не против истреблять ад за то, что у них нет этого ебучего Макдональдса, — делится своими мыслями архангел, — серьезно? Это дыру точно придумал самый отбитый грешник, откармливая ленивых и вонючих чревоугодников. Как это блять там нет Макдональдса?       Лют хмуро косится в ответ, забирая свой милкшейк, втягивает густую молочную массу через соломку, не забывая перед этим перемешать трубочкой содержимое.       — Не имею понятия, сэр. Хочу заметить, что убийства не стоят Мак… — делает между словами очередной глоток девушка, — как там? Без разницы, это несправедливо.       — Это несправедливо? — шуршит бумажными обертками заказанного бургера Адам, не сводя глаз с ангела, — а они заслужили справедливости? Кучка психопатов, наркоманов, насильников и блядских каннибалов? В их случае справедливость не работает, детка.       Нещадно вгрызается в булку архангел, не заботясь о разбросанных принадлежностях. Крошки сыпятся на ткани его брюк, придавая большей неряшливости. Отросшая щетина, в спешке натянутая рубашка не застегнутая до конца. Так сейчас выглядит тот, который судит о справедливости над другими.       — Тут ты прав, — сломлено признает Лют, выпуская из рук стаканчик, — но там находятся не только такие психи.       — И что? Им было сложно до смерти исправиться, чтобы не тусоваться среди ублюдков. Бесхребетные неудачники, — откусывая здоровенный кусок чизбургера, беспрекословно заключает тот.       — Возможно… — поменяв обзор с Адама на недопитый коктейль, тяжело вздыхает ангел.       Размышления изрядно приелись Лют. Топится в неудержимых потоках нерадостных мыслях надоело, она уже слабо соображала, не хотя спорить с мощной аргументацией архангела.       Адам закончив с трапезой, сдвигает грязный поднос в сторону, звонко наваливается на стол. Настоявшуюся тишина рушит толпа школьников, загалдевшей у кассы. Ангел с интересом рассматривает тех, но мужчина мгновенно склоняется вбок, забирая внимания на себя.       — Эй, смотри на меня, сучка, — сократив до сантиметра расстояние между их лицами, злобно шипит Адам, — не смей жалеть этих тварей. Они реально надеются, что их бунт приведет их на Небеса. Будут ли они также жалеть твоих родителей, вытесняя с родного дома?       Лют растерявшись, засматривается на лик первого из людей, замечая пятно от кетчупа и светлые кристаллики соли на губах. Отвратительно.       — Ты прав, доволен? — закрыв глаза, снова разочаровано сдается ангел, — и смотреть на Вас я не хочу, выглядите ужасно, — в защитной манере скрещивает руки у груди Лют.       Адам довольно заходится торжествующим хохотом, оградив ангела потоком несдержанных слюней. Девушка поморщилась, но глаза не открыла. Реальная райская стерва. Первый человек отчетливо видит как по её небесному личику заходят желваки, выражая ярость.       — Более чем, ты делаешь успехи в своем развитии, ангельская инфузория, — помпезно восклицает архангел, отстраняясь от поверженной жертвы.       — Спасибо, сэр, — фыркнув, говорит Лют, вооружившись телефоном и проверяет с помощью камеры свой внешний вид.