Так сказал Аири

— Аири сказал: все войны в мире — от альф. Все беды, страдания, лишения — от альф. Альфы — носители гена насилия. Отныне власть в мире принадлежит омегам, ибо создающие жизнь наследуют и землю — возмездие теперь принадлежит омегосподам. Альфы же — плевок эволюции, обязанный смириться со своим низшим положением и подчиниться во имя общего Блага. Я — альфа. Я ношу в себе жестокость и агрессию. Я — альфа. Во мне живет зверь, которого я обязан убивать каждый день, ведь если он будет жить, мир вновь захлестнет кровавая волна. Я отказываюсь от своей злобной природы и дарую себя омеге… Когда священные слова спускаются с губ, Хосок не смотрит в глаза омегосподина — в этот торжественный момент он не имеет права поднимать головы. Он — жалкий плевок эволюции, которая не успела устранить в нем недостатки. Наделенный альфийским уровнем тестостерона, он — порождение зла, которое жаждет разрушений и насилия. Хосок не имеет права об этом забывать; эта церемония — напоминание о его жалкой сущности. Позор, вышитый в этих словах и оставленный на коже альфы вместе с клеймом на ребрах, для Юнги лишь формальность. Он знает, что альфы заучивают эту клятву с детства, но сам он не слишком был заинтересован в том, чтобы когда-либо ее услышать — это, скорее, сопутствующее событие. Для законного зачатия это условная необходимость — для зачатия сейчас существует слишком много условных необходимостей. Зевая, он смотрит на часы, пока Хосок продолжает проговаривать слова церемониального отречения от своей природы: — Альфа несет смерть. Омега — жизнь. Я в твоей власти отныне, мой омегосподин… — Да, да… принимаю тебя в свою власть и обещаю не чинить тебе зла, какое альфы когда-то чинили омегам… Так сказал Аири: омеги несут жизнь, омеги защищают жизнь, омеги ответственны за жизнь низших — за жизнь слабых альф, — торопливо проговаривает, ненароком припоминая древние, первобытные обряды бракосочетаний: тогда альфы и омеги давали друг другу другие клятвы. В первом томе Завета Аири существует целая глава, посвященная диким обычаям древних бракосочетаний — каждый омега обязан заучить некоторые абзацы наизусть, чтобы рассчитывать на поступление в университет. Юнги вызубрил их с особым усердием. Тема природы домашнего насилия по какой-то причине его особенно привлекала, поэтому на ускоренном курсе основ законотворчества Империи Аири Юнги был в списке лучших студентов, хотя впоследствии он решил посвятить себя другому делу. В темные времена браки выполняли иную функцию, из-за чего подавляющий процент омег попадал в домашнее рабство. Предки Юнги вынуждены были забыть о своих амбициях и целиком и полностью посвящать всю свою суть альфам, домашнему быту и воспитанию детей. К тому же, многие достижения омег самым отвратительным способом присваивались альфами, так что эхо прошлого зачастую вызывает в Юнги клокочущую неприязнь — в какой-то момент его начало тошнить от Завета. Об этом, конечно, говорить никому нельзя. Распорядитель в зеленой церемониальной форме раскрывает журнал с записями и указывает пальцем на места, где необходимо поставить подпись. Почти все омеги оставляют безупречные, тщательно выведенные буквы, тогда как многие альфы ставят галочку или крестик — особо одаренные могут даже написать свои инициалы, но их единицы. — Прежде, чем вы поставите ваши подписи и узаконите ваши временные отношения, нацеленные на создание потомства, я обязан уведомить вас об основных положениях. Омегосподин Мин Юнги, вы несете ответственность за этого альфу в течение периода его использования, однако, он все еще состоит на службе Империи Аири и не может считаться вашим личным альфой. В течение двухнедельного пробного периода, вы можете принять решение, на какой временный срок оставить альфу в омегосподском доме — далее, после принятия решения, вы обязаны уведомить распределительный центр и получить на альфу необходимые бумаги. В случае, если вы захотите оставить осеменителя, что мы вам крайне не рекомендуем из-за непредсказуемого характера альф, вам необходимо заполнить предусмотренную форму и подать прошение в Бюро, где дело будет рассматриваться в порядке очереди. До тех пор, пока альфа не приватизирован, его тело и телесные жидкости будут и должны использоваться для размножения: если у вас по каким-то причинам не получается зачать, вам необходимо вернуть его, чтобы мы ещё раз изучили его биоматериал. Если будет обнаружен дефект, альфа отправится на общественные работы иного характера. Хосок не показывает своего волнения, но внутренне все же сжимается: общественные работы иного характера… Не все омеги желают зачать ребенка. Но подавляющее большинство омег все еще любит получать удовольствие от соитий. — Мне сказали, что его тщательно проверили, — рука Юнги замирает над журналом, и Хосок, видя это, покрывается новым холодным испугом. — Конечно. Все показатели его здоровья соответствуют стандартам, однако, бывают случаи, когда альфы и омеги просто… не подходят друг к другу. Несовместимость организмов… — Несовместимость организмов. Звучит как-то антинаучно, — хмыкает, затем ставя подпись и передавая ручку Хосоку. Тот, все еще не глядя на своего омегосподина, трепетно приближается к бумагам и даже затаивает дыхание, прежде чем красиво вывести «Ч. Х». Юнги удивляется — его буквы даже с красивыми завитушками. Очевидно, Хосок и впрямь неплохо обучен грамоте. — Процент такой «несовместимости» мал, но все же… иногда альфы и омеги не могут зачать. Без видимых причин. Тогда легче сдать альфу и пытаться снова, — распорядитель протягивает руку в сторону двери. — На выходе вы можете забрать комплект, заботливо подготовленный службой размножения великой Империи Аири. Внутри вы найдете церемониальные одеяния для сношения, тесты на беременность, препарат для эрекции и памятку с рекомендованными позами для секса — там много картинок, чтобы альфы поняли, как действовать. Совсем скоро мы закончим работу над обучающим фильмом! Там пошаговая инструкция. Желаете ли вы подписаться и получить этот фильм по почте, когда он будет готов? — Отчего нет? Будет любопытно взглянуть, — с легкостью говорит Юнги. — Благодарим вас за служение обществу! Пусть Аири дарует вам здорового омегу, омегосподин! — Пусть славится Аири и Бессмертная Империя Аири! — прикладывает руку к сердцу. Чувствуя себя подбитым, но все же осчастливленным куском мяса, Хосок сжимается и склоняет голову. Юнги вдруг подает ему руку, насмешливо улыбаясь: — Такой взрослый, а боишься. Я не кусаюсь. Просто не люблю все эти формальности. Идем отсюда — здесь все пахнет казенщиной. Не слишком-то я привык к таким местам. Я хочу поскорее представить тебя семье и друзьям. Хосок позволяет себе поднять голову и взглянуть на своего омегу. Ощущение избранности дарует ему искреннее счастье, затмевающее прежние темные мысли. Неудачный плевок эволюции, наконец, имеет возможность хотя бы временно прикоснуться к совершенству — к омеге Юнги — и почувствовать себя частью великого замысла — сотворения жизни.

***

— Я же говорю, что он очень очаровательный, — Юнги встает рядом с плечом альфы, делая ещё один глоток золотистого шампанского, от запаха которого у Хосока слегка кружит голову: альфам запрещено пить алкоголь — алкоголь пробуждает их агрессивный ген. — Да. Вполне очаровательный. Для альфы, — омегосподин Ким Тэхен, друг Юнги, довольно улыбается. — Разумеется, для альфы. Мне нравится, что у него на лице нет грубых деталей, — проводит по его подбородку, — но линия челюсти и нос, как у породистого скакуна. Даже если дитя унаследует его черты лица, я не слишком огорчусь: некоторые выкладывают огромные суммы ради такого острого носика. А посмотри на его родинку? Вот тут, прямо на границе губы. Ну точно маковая крошка — будто он любит уплетать булочки, а? Специально не придумаешь — думаю, один из ангелов Аири над ним изрядно постарался. Чтобы сваять из безобразного альфы что-то вот такое изящное, нужно постараться, — восторженно проговаривает Юнги, продолжая водить пальцами по лицу. — Я его ещё не опробовал, но демонстрация мне понравилась. У него хороший размер — если уж мы и вынуждены принимать альфийские члены, то я предпочитаю что-то среднее. — Не могу не согласиться с тобой. В последнее время мода пошла на длинные, немного… как сказать? Изогнутые? Как по мне, это — безвкусица. Выглядит слишком вульгарно — что-то из бульварного чтива прошлого десятилетия. Нет ничего лучше классики. Она бессмертна. Ну, то есть… насколько вообще могут быть бессмертными альфийские члены, — смеется. — Да. Средний размер — золотой стандарт, как по мне. И тело его достаточно крепкое — только взгляни. Не слишком большое, но и не дохлое. Торс немного удлиненный, живот гладкий, твердый, даже виднеется пресс, хотя не скажу, что мускулатура у него развитая. Хоть бедра его достаточно мясистые, щиколотки какое-то произведение искусства. Он будто создан ходить по кончикам деревьев. Все, как я люблю. Я все еще удивлен, что мне удалось отыскать такой экземпляр — и все еще не тронутый. А запах… Юнги прикусывает губу, вовремя вспоминая о манерах: не всем удается отыскать такого удачного самца для спаривания. Тэхен, кажется, и не зацепился за это — он вполне доволен и своим альфой, хотя омеге выбор друга кажется слегка шокирующим. Чонгук уж слишком плещет первобытной сексуальностью и какой-то необузданной дикостью: широкие скулы, очерченные, изломанные линии, — кажется, в юности он участвовал в боях и сломал нос, — все это насторожило Юнги. Если Хосок — породистый скакун, то Чонгук — дикий конь, которого для начала нужно приучить, что не слишком хорошо для осеменителя. Юнги даже невзначай уточнял у Тэхена и по итогу оказался прав: у его альфы действительно завышен тестостерон, но почему-то зачатия все еще не произошло. — Хосок… принеси-ка мне шампанского, — Тэхен ласково улыбается, поднимая пустой бокал. Тот подрывается с места, но Юнги останавливает его за локоть, вынуждая задержаться. — Он — не прислуга, Тэхен. Пока еще. Сейчас — он мой альфа. Мне не важно как ты обращаешься со своим альфой, но мой не будет подносить тебе выпивку. У нас для этого есть другие люди, — Юнги быстро кивает ожидающим прислужникам, задерживая руку на локте. Хосок смущенно переминается с ноги на ногу. Он все еще не может полностью расправить спину и безбоязненно рассмотреть дом, в котором оказался: бывало, что по телевизору в распределительном центре показывали задокументированные эксперименты с мышами — их помещали в огромные лабиринты и наблюдали за их поведением. Чувствуя себя таким же серым, слишком грязным для этого места грызуном, он засматривается раздутыми по сторонам стенами и следит за высоким потолком, чтоб тот вдруг не упал — ему ведь почти не за что держаться. Комната в общежитии, где он рос, по размерам была как уголок в этой разросшейся, как айсберг, гостиной. Хосок почти стыдливо смотрит на молчаливую прислугу во фраках — все они альфы. Кастрированные. Двустворчатые белые двери с искусной резьбой раскрываются. Зал, заваленный светом от пола до потолка, теперь подсвечивает новую фигуру. Хосок не успевает обернуться, но уже спиной чувствует странный, пронизывающий холодок. Зашедший омега в темно-зеленой униформе выбивает землю из-под ног: этого человека Хосок уже тоже видел по телевизору. В империи Аири много людей с фамилией Мин — она третья по популярности, потому Хосок и не предполагал, что министр Мин Гвансон, продвигающий политику новой системы размножения, может быть родителем его омеги.