Вечная молодость

После какого-то промежутка времени я поняла, что на него этот "ген вечной молодости" подействовал настолько хорошо, что ему позарез нужно было заняться с кем-то "этим". Но он не приставал, нет. Он лежал красный и нервно дышал, часто меняя скорость дыхания. Это было больше похоже на то, что он задыхался. Вместе мы проживали тогда уже полтора года. И это уже случалось не один раз, но сказать он не мог, не мог нормально объяснить, что ему нужно и от стыда закрывался руками. И всё-таки он стесняется. Понятно стало, когда я резко вошла в комнату, увидела, что он с рукой делал, вышла. Никогда бы об этом человеке не подумала, что он так делает. Да, конечно у меня были убеждения "все так делают, а кто говорит, что не делает - делает в два раза больше". Но о Глебе я максимально старалась думать без пошлостей, он был для меня уж слишком идеальным и непорочным. У всех была идеализированная картинка любимого человека в голове. Он лежал на спине, закрыв рот рукой. На нём была в тот день чёрная футболка. В ноги у него были как бы согнуты, но широко раздвинуты. Домашние пижамные штаны валялись на полу вместе с трусами. В руке он держал свой внушительных размеров член, аккуратно его подёргивая. А сам он видимо надеялся, что после завтрака я задержусь на кухне подольше. Он уже шугнулся, когда я пришла. Помешала ему. Он дёрнулся, быстро оделся. И вышел ко мне и пытался начать формулировать речь. А у самого ещё ничего не прошло. — Извиняюсь... Да... Не хотел... А я от него отошла. Ему было стыдно. По нему видно было. — Не хотела тебя...прерывать. Неудобно вышло. — Да я не подумал, что ты быстро придёшь ко мне. Думал ещё пробудешь на кухне... Это наверное был первый раз, когда я увидела его без трусов. Мне было так стыдно и хорошо одновременно. Стыдно, потому что даже он не ожидал, а я зашла, напугала его. А хорошо, потому что он такой человек, которого мне бы хотелось видеть без одежды подольше... Хотя это неприлично. После этой ситуации я его обняла и погладила по спине. Я чувствовала, как в меня упирается его товарищ, с которым ещё было не закончено... Было даже страшно ему предлагать "помочь"... Когда я его отпустила, то он отошёл, но повернулся на меня. Он хотел. Он звал взглядом. И я пошла с ним в комнату. Мы без слов поняли, что нужно сделать. Он посмотрел на меня, я на него. Я повалила его на диван, чтобы лежал и села сверху. Мы ещё были в одежде. Он от неожиданности схватился за мои руки. Как я поняла: боялся меня уронить на пол. — Давишь... Мне... - зажато сказал он. — Моего друга... Приподняться с него пришлось. Не очень хотелось травмировать бедного и без того травмированного Глеба. Посмотрев друг на друга пару секунд, как полные идиоты, мы решили перейти к действиям. Я слезла с него и посмотрела ему в глаза. — А можно я не буду снимать футболку? - спросил он так, будто я его за это бить буду. — Ну как хочешь, Глебушка... Я же не заставляю... - откашлявшись, подобрала слова я. Его можно было понять: его бросила жена, с которой он был слишком долго в браке. Он хотел чувствовать хоть какую-то защиту. Когда я решила снять с него низ, то он приподнялся, позволив мне это сделать. Ему видимо очень нравилось, когда его кто-то аккуратно раздевает. Я сняла с себя низ и вверх, оставив только топ, который был под футболкой. Стыдно было и ему, и мне... Этот немолодой человек захотел подняться, но я уложила его обратно и залезла на него. Он смотрел на меня. Ему было хорошо. — Секс. - с мягким акцентом на букву "е" произнёс он, заулыбавшись. Я усмехнулась, а потом аккуратно пальчиками подняла его член и приставила его ко входу в своё отверстие. Он будто этого и ждал. Ему интересно прям было, как ребёнку, что дальше будет. Когда я опустилась, пустив этого мужчину в себя, он нежно выдохнул, сильно покраснев. Он взял меня за бедра, придерживая, и стал аккуратно как-то двигаться. Как я поняла, ему самому хотелось всё делать, а не чтобы я на нём была. — Самостоятельный какой-то. - сказала я. — А я и хотел двигаться, а не лежать под тобой. В итоге я с него слезла и с горем попоплам легла, раздвинув перед ним ноги. По его очень умной облизывающейся моське можно было понять, что ему всё нравится. И он пристал ко мне, нежно, аккуратно. Он был совсем не таким, каким его многие представляли. Он не старался делать быстро и резко, скорее медленно, аккуратно... Глеб аккуратно его ввёл, удостоверился, что всё нормально, вздохнул и начал нежно двигаться. Это было приятно. Он был очень интересным человеком, так ещё и таким нежным. Будто знал, что может сделать что-то неправильно и тогда будет стыдно. А я держала его за шею и постанывала, пока его "друг" входил и входил, издавая пошлый такой, похабный хлюпающий звук, которые нравился мне точно. Всё закончилось тем, что он успел извлечь из меня свой половой орган и закончил себе в руку, нежно, с лёгким вздохом простонав. Я смотрела на него, а он в тот момент лёг рядом. После этого он заплакал, вытирая слёзы, которые заново наворачивались и текли с его лица. — Ой... Что случилось? Почему ты так резко заплакал? А ответить он не мог. Накинув на себя белье, чтобы не быть прям голой, я стала его гладить по голове, где он не закрылся руками. Он было такой хорошенький, такой интересный... — Глебушка... Всё хорошо... Давай успокаиваться... Вдох. Выыыыдох. И он вдыхал - выдыхал, когда я ему говорила. Более менее успоившись, он убрал руки от лица и посмотрел на меня своими заплаканными голубыми глазами, такими красивыми и нежными. — Пойдём мыть тебя? - спросила его нежно. Он стал подниматься. Закрыв то, что я уже видела трусами, он нашёл чистую одежду, приготовил полотенце и собрался собственно купаться. Он не говорил о том, что это был за выкид после "дела". Наверное у него есть связанная с этим травма, о которой сказать он не мог. Я набрала ему ванную с пеной, он сел, смотря на меня, как ребёнок. Обеими руками он держался за бортик ванной, но ничего не говорил. Я стала аккуратно поливать его из ковшика водой, а он закрыл глаза. Потом намылила ему голову шампунем, пока он всё так же молча сидел. Смыв с его головы шампунь, я взяла мыло, мочалку. Давно хотелось самой его искупать. Он сидел и ждал, пока я закончу тереть его со всех сторон. Ему нравилось, просто он устал после "дела". Он зевал, хотел поспать... Я его отмыла от греха и он ушёл спать. И только после этого стала мыться я. Через пятнадцать минут прихожу в комнату: его нет, но постельное поменяно и всё аккуратно застелено. Он был на кухне, где у него стояла стиралка, и стави стирать белье. Я даже не знала, что он после каждого раза, когда делает "это" меняет постель и ставит её стирать. — О. - сказала я, когда увидела. — Ну она испачкалась. Надо постирать. - сказал он, посмотрев на меня. — Я испачкал... Я помню, что он после того, как закончил себе в руку то стал плакать, закрывая лицо этой же рукой. Но лицо у него не было грязным после этого. Тут уже стало понятно, что он вытер руку о простыню на диване. Ладно, он умный, поставил стирать после такой подлости. Он сидел за столом с виноватым видом, видимо не хотел, чтобы я ему что-то ещё говорила по этому поводу. Ему в принципе было стыдно. Ему часто было стыдно, рядом со мной. Не мог же "ген вечной молодости" на него так повлиять. Что-то до этого у него было... — Глебушка, тебя что-то тревожит? - сев за стол с ним, спросила я, специально взяв его за руку. — Как ты пришла этому из того, что я просто поставил стирать постель, которую сам и испачкал? Я не нашлась в ответе. Хотя лучше бы я на него слегка надавила, заставила рассказать, что с ним происходило в жизни до меня. Он плакал по ночам, конкретно во сне. Не каждую ночь, но это происходило больше трёх раз в неделю и меня сильно тревожило. Достаточно было этого, чтобы понять, что у него что-то не так. Мы стали спать вместе, когда я на этом настояла. Он не был против, ему было так даже легче. Для меня его состояние было очень заметным. С каждым днём он будто бы боялся чего-то больше и больше... На него что-то давило... Глеб выступал, поэтому часто ему приходилось уезжать. Я старалась всегда ездить с ним. И смотрела за ним, со спины, на такого красивого и идеального, каким он навсегда останется в моем понимании. На концертах он был живой, более активный. Он всегда любил выступать, ему это очень нравилось. Потом, в какой-то из концертов, не в какой-то определённый, просто в какой-то, он предложил мне выступать с ним. Я подумала он шутит. Но нет, он был серьёзен, как никогда. Я вышла, посмотрела на кучку незнакомых людей. И в итоге начала петь слова, которые когда-то там давно пел Вадим. Мне нравилось выступать с Глебом, но я боялась, что мне здесь не место. Я чувствовала себя лишней. На этом всё только начиналось. Дома Глеб перестал при мне переодеваться. При мне он стал какой-то более закрытый. Ему стало совсем плохо. Он не мог мне больше выговориться. Одним вечером мы сидели вместе на диване. Я положила руку на его бедро. Он отодвинулся от меня и закутался в одеяло. Ему был неприятно. Он перестал меня воспринимать, как человека, который хочет ему помочь. — Глеб, ну что с тобой случилось? Недавно всем рассказывал, что я - твоя невеста, а сейчас будто не хочешь меня видеть. Что произошло? — Просто не трогай меня... Пожалуйста... Глеб не мог объяснить, что произошло. Он прижал ноги к себе и смотрел в сторону окна. Ему было трудно. Он не мог объяснить что произошло даже мне. Да что там мне, он в принципе не мог объяснить. Ночью он плакал. А я с ним не спала. Он выселил меня спать в другую комнату. Ему было со мной плохо из-за его состояния. Как бы там ни было, я пришла к нему, когда он ревел и старалась привести в сознание, утешить. Он не мог ничего сказать. До того, как я стала с ним выступать было всё хорошо. Я так поняла. И больше в его дела с музыкой не лезла. Ему легче не стало. Он начал пить. Потом плакать. У него было ужасное состояние. Нет, я знала сразу, что он может выпить, но не думала, что он будет пить до состояния, когда сам двигаться не может. В очередной раз он выпил. Я сидела рядом с ним на диване, потому что он был не в состоянии даже повернуться на бок, когда блюёт. Я его поворачивала, когда ему было нужно, потом вытирала. Это ужасно неприятный процесс. — Глеб, ну почему... Ну что не так было... Он икнул. Посмотрел на меня своими пьянющими глазами. — Прости, Вадик. Почему Вадик? Почему он считал меня Вадиком? Вот что с ним было не так? А что было не так у него с Вадиком, что он не давал даже себя потрогать? А главное Глеб говорил очень жалостливо, грустно. — Какой же я тебе Вадик? Глебушка... Я его нежно потрясла. Ему приспичило блевать. Что за человек... Утром он даже не вспомнит об этом. Когда я вытерла ему губы в очередной раз, то он расплакался. Он был очень хорошим человеком, но ему очень не хватало поддержки. Ему было очень плохо. — Погладь меня... И я гладила. Он дрожал и скорее всего мало понимал из происходящего. Не думаю, что он понимал где он вообще находится. Всю ночь я с ним сидела. А утром его пьяная душа упокоилась и уснула. Тогда я уже смогла лечь спать, рядом, прижимаясь к нему. Он неприятно пах пивом и водкой что-ли. Но с ним было приятно лежать. Я несколько раз его разбудила, чтобы проверить, что он не потерял сознание, а просто уснул. Он после этого засыпал снова. Видимо полегчало. Я уснула, а когда проснулась, то его уже рядом не было. Тазика, в который он ночью блевал тоже не было. Лежала я под одеялом и обнимала подушку. Глеб умный, поэтому подушки у него две; вот я обнимала подушку, на которой он спал. Это всё понятно, но Глеба то нет. Глеб, как оказалось, открыл в себе кулинарные способности и готовил что-то на кухне. Он спокойно стоял у плиты и варил суп. Ему было уже лучше, он мог перемещаться. Он повернулся на меня, когда я пришла. — Доброе... - задумался. — День. — Привет, привет, Глебушка... - с этими словами я подошла к нему и нежно приобняла его. — Тебе уже лучше? — Мне намного лучше. Он снова стал тактильным, давал себя трогать. У него видимо произошла какая-то "Перезагрузка", как бы смешно это сейчас не звучало. — Я ночью что делал? - спросил он. — Блевал и плакал. А что он еще делал? Как было, так и сказала. Он не расстроился, просто принял к сути, что так делал. — Прости, что так вышло. Он что-то мешал в кастрюле. Судя по запаху - рассольник. Смотрю на стол — банка с солёными огурцами, а рассола подозрительно мало. Выпил с похмелья - сразу пришло мне в голову. Но он не жаловался, всё было у него сейчас нормально. — Хорошо себя чувствуешь? - спросила у него я, не отпуская его. — Нормально. - спокойно ответил он, закивав. Он был задумчивый. Что-то он точно обдумывал. Он интересный человек, у него всегда что-то есть в голове. Скоро он закончил варить суп и налил. Я за это время успела от него отлепиться и сходить умыться. Я не знала, что он умеет хорошо готовить. Да и то что он вообще готовить умеет. И всё же я хотела распросить его о том, почему он пьяным посчитал меня за Вадика и что тот ему сделал. Но пока решила не напоминать Глебу об этом, потому что он только стал снова нормально себя чувствовать. Мы поели. Посуду вымыла я. Он ушёл в комнату и поправил за мной постель, которую я не заправила. Я просто забыла. Но он не жаловался. Он был очень хорошим человеком... Таким милым и добрым... Скоро я пришла к нему. Он лежал на диване и думал. Я села рядом и стала его гладить. — Глебушка, ты можешь мне кое-что всё-таки рассказать? — Что такое? — Пьяным ты принял меня за... за своего брата и расплакался... Что это значит? Что он тебе сделал? Ну кроме того, что не отдал твоим деньги... — Как знал, что такое спросишь... Вадим просто часто меня пьяного таскал домой, сидел со мной, а потом ругался. Потому я и запомнил такое. Поэтому и принял тебя за него... А ты как подумала? Говорил Глеб конечно интересно, но его слова совсем не звучали, как правда. Он что-то явно не договаривал. Но надавить на него я просто не могла. Тем же вечером Самойлов решил куда-то уйти, но быстро вернулся. Можно было бы подумать, что в магазин, но нет, он бы что-то принёс. А он как-бы ничего не принёс. А куда тогда ходил? — Глеб, а куда ты ходил? Холодный, с красными щекам, нежно улыбающийся. — Я тебе потом расскажу. - снимая верхнюю одежду, сказал он. — Это секрет. - и показал язык. И тут я поняла: он нашёл себе кого-то получше, поинтереснее. Я ему больше не нужна. Но он не переставал ложиться со мной спать, будто из жалости. Ему всё также было со мной хорошо. Но я себя чувствовала совсем не так. Это было обидно. Через несколько дней он позвал меня в ресторан. Наверное грандиозно хотел мне объявить о том, что нашёл другую и мне пора сваливать. Мы приехали в этот ресторан, сели за столик. Он подбирал слова. Страшно тогда было очень. Пока нам готовили еду - я смотрела на него, а он на меня. Он думал как сказать. Мне стало грустно. Я не хотела от него уходить. С ним было слишком хорошо. — Не грусти, всё хорошо будет... - успокаивающе сказал он мне. — Да как мне не грустить... Глеб меня тогда не понял. Нам к тому моменту принесли еду. Он смотрел на моё грустное лицо. И потом глубоко вдохнул, набираясь смелости. — Посмотри на меня. - сказал он нервно. Я смотрела. И тогда мне стало всё понятно. Глеб достал из кармана маленькую коробочку, открыл, подвинул ко мне, покраснел. Там было кольцо. Не собирался он меня выселять, он хотел оформить наши отношения, хотел пожениться. А мне стало тут же стыдно, что я так подумала о нём... Я удивлённо смотрела на колечко, такое красивое... А он ждал, что я что-то скажу. Он миленько улыбался и терпеливо ждал. — Давай поженимся? - спросил он, улыбаясь. Он видел, что со мной что-то совсем не так. — Ты не хочешь за меня замуж? - он погрустнел. — Хочу... Да, хочу. Я согласна, Глеб, ты чего сразу? - мне моментально пришлось прийти в себя, пока Глеб не передумал. Он обрадовался, заулыбался снова. Ему стало так хорошо. Я в тот момент стала потихоньку кушать. Он тоже приступил. Я гордилась собой, он смог мне довериться... Он снова будет счастливым... После этого ужина мы поехали домой на такси. Я его держала за руку и гладила. Он молчал, но по нему чувствовалось, что всё хорошо. Дома Глеб лёг на диване и смотрел на меня, нежно улыбаясь. Он был совсем как ребёнок, только взрослый, умный, собранный. Я легла к нему, такому нежному и поцеловала его в щёчку. Он тоже поцеловал меня в щёчку. — А ты бы меня полюбил, если бы не "ген вечной молодости", который я создала для тебя? — Сейчас я понимаю, что да, конечно бы полюбил... Ты хотела сделать всё возможное, чтобы мне было легче жить. Не доживать свои дни, а именно жить... - он говорил искренне и немного тронулся, пустив слезу. — Спасибо тебе за то, что ты есть... — Когда мне было совсем плохо, ещё до знакомства с тобой лично, то я слушала ваши с братом песни... Это мне всегда помогало... И когда я была ещё девочкой, то надеялась, что когда-то смогу сделать очень многое для тебя. Не знаю, где бы я сейчас была, но точно не здесь, если не застала твою музыку... Глеб меня слушал. А потом обнял покрепче и закрыл глаза. Он шмыгал носом. Его это очень растрогало. Он был очень нежным человеком. Самое лучше, что я когда-либо делала: гладила его по спине, когда он ко мне прижимается. Он такой хороший... На следующий день мы подали заявление в ЗАГС и ждали одобрения. Нужно было ждать целый месяц. А мы уже в принципе жили, как семейная пара. Мне нравилось с ним жить, а ему со мной. Он не пил, что интересно. Как оказалось он в какой-то момент закодировался. Я не знаю, как он понял, что ему это нужно. Но он сам. Я его не заставляла. Через месяц мы всё-таки поженились. Просто расписались и уехали праздновать домой. Просто теперь у нас было кольцо на пальце и отношения были официальными. Он на меня смотрел в тот день с желанием. Ему было нужно... — Глебушка, ты "этого" хочешь? — Хочу... И он на меня чуть ли не набросился, но это было не страшно. Он же теперь уже мой любимый муж... Я ему всё позволяла. Ведь это же Глеб... Я сняла с него одежду, он с меня. Стыдливо посмотрели друг на друга несколько минут и он решил, что нужно сначала поцеловаться, а потом перейти к основному. Он целовался с языком, приятно, не отпуская не на секунду... Потом он отстранился и уложил меня на постели. Нежно, аккуратно, без резкости. Он спустился к моей промежности лицом и вздохнул. — Не надо... Эй... - сказала я, поняв, что он хочет. Он уже начал, ему уже было бесполезно останавливаться. По крайней мере он сам точно не собирался останавливаться. Я его не толкала, не останавливала. Глеб был весь красный как рак. — Вот че ты туда полез? - спросила я на минуте пятой, когда он осознал себя и понял, что он - полировочная машина. — А давай я тебе жопу вылижу? Чтоб тебе стыдно стало? Ему стало смешно, пропустил смешок. Тут пришлось его толкнуть, потому что не надо мне туда дуть. Он смотрел на меня. — Не надо мне там это. - сказал он, улыбаясь. — То есть тебе можно, а мне нет? - с возмущением сказала я. — Уговорила, лижи. - он надеялся, что я сама не захочу так делать и демонстративно развалился на диване, раздвинув ноги, придерживая их руками. Наверное он даже не догадывался, что я всегда хотела такое с ним сделать. С ним, таким нежным и интересным. Я приблизилась к его отверстию лицом, когда он занервничал, но виду не подал, я нежно стала водить языком. Он нежно вздыхал. Ему было вроде и хорошо, а вроде он как-то противится. — Всё, хватит, я понял, что ты так можешь... - запищал Глеб спустя минуты две. Мучать бедного я не стала и сразу же отстала от него. Он вздохнул, посмотрев на меня. Возникло ощущение, что ему было очень неприятно от этого. Он как-то даже отодвинулся. — Глебушка... Он посмотрел на меня. Вроде всё хорошо. — Понял тебя, больше не буду заниматься... Полированием. Он полез ко мне, уложил на диване удобнее и стал нежно тереться своим членом о мою промежность. Не торопился никуда, просто делал. Он смотрел именно туда, будто боялся не так что-то сделать. В конечном итоге он всё же ввёл его внутрь и начал не спеша двигаться. Я гладила его по голове и целовала его нежное лицо, а он тяжело дышал, двигаясь во мне и слегка постанывал. Он нежный... Всё закончилось на том, что он со протяжным нежным стоном кончил внутрь и упал на диван, начав плакать. Это просто особенность была, что он ревел после того, как кончит, ничего необычного. Его просто нужно было жалеть после такого, гладить, чмокать. И он скоро успокаивался. С нашей свадьбы минуло какое-то время. Глеб не любил оставлять меня дома, когда сам уезжал на концерты. Он и до этого не любил меня оставлять, но до этого он не грустил из-за этого. Я ездила с ним, чтобы он не грустил. На сцену я не выходила, боялась, что Глебу снова станет плохо от такого...