Вечная молодость

Утром он проснулся раньше меня и гладил меня, не смещаясь с места. Я от этого быстро проснулась. Он смотрел на меня. Я на него. Он чмокнул меня в лоб, ничего не говоря. — Кушать хочешь? - спросила я его тихо. — Хочу... Я стала подниматься. Глеб вообще умел готовить сам. Но после того, что у него было, лучше если это сделаю я. Он поднялся вместе со мной. Мы пришли вместе на кухню. — Ты что хочешь? Кашу или яичницу? - спросила я, смотря на него. — Давай яичницу... - сказал он. Пожарила ему яичницу. Мы ели вместе, пили чай вместе. Он был спокойным. Ему стало легче, ему стало не так больно... Всё же ему нужно было чаще выговариваться. — Я хотел бы вернуться на родину, выступать... Тут я кроме тебя никому не нужен... — Нас в аэропорту сразу заберут. Тебя в лабораторию, меня в тюрьму. Если только я не скажу, что этот "ген вечной молодости" создала я и меня не приставят к тебе в лабораторию... — Хорошо. Я понял. - грустно сказал он. — Извини... Я его погладила. Я боялась, что его заберут у меня. Я боялась, что его будут мучать. Он не знал, что с ним будут делать и не боялся. Но я-то знала, что его всё это убьёт окончательно. Тем не менее нам пришлось вернуться, я не могла смотреть, что он не знает чем заняться. Всё случилось, как я и говорила. Его сразу положили в лабораторию, а меня до разбирательств посадили в тюрьму. Потом, когда вскрылось, что я знаю, как сделать этот ген, что я его создала, меня привели в лабораторию. Меня пускали к Глебу. Он лежал прикованный к операционному столу. Ему было очень плохо здесь лежать. — Глеб, ты как, солнышко? — Домой хочу... Ему было плохо. Он так тяжело говорил. Лежал он на этом столе полностью голым. В него были воткнуты разные трубки. Он плохо соображал, что вообще происходит. — Я обязательно найду, как тебя вытащить отсюда... Не бойся, солнышко... Я отдала все свои исследования лаборатории. Мне не хотели отдавать Глеба. Не на ком больше было испытывать всё это дело. И на то, чтобы я была вместо него не соглашались. Я была нужна, как лаборант. Одна я в точности знала что в этом гене. Как этот ген сделать. В один день Глеб и я остались наедине. С него поснимали уже все трубки и капельницы. Испытывали вещества, а новые ещё не ставили. Глеб лежал спокойно, не двигался... — А ты можешь меня разрезать, чтобы я поскорее умер? - спросил он тихо. — Глебушка... Ну я как могу? — Пожалуйста... — Подожди ещё немного... Мы с тобой обязательно отсюда выйдем... Он мне верил. Я несколько раз чмокнула его губы, пока он плакал. Ему было тяжело. Я сидела с ним рядом, ему нужно было моё внимание. Он тихонечко напевал песню, пока я держала его за руку. Через пару недель я вывела формулу, чтобы "ген вечной молодости" нейтрализовался. Я его аккуратно вколола Глебу и он стал возвращаться к своему обычному виду, на свой возраст. Его стало бессмысленно держать и его отпустили. Мы с ним ехали домой. Он молчал, закрыв глаза. Ему не нравилось как он выглядит. Он не хотел быть старым... Дома я ему ввела "ген вечной молодости" снова, только уже с другой формой, потому что мне уже тогда было известного, что ему старый не поможет. Ему он помог, ему стало легче... И тогда мы понимали, что ему будет трудно жить с этим. Он будет молодым всегда. По крайней мере в душе. Пока этот "ген вечной молодости" существует, то нас будут терзать вечные проблемы. Наша трудная жизнь на том не закончилась. Глеб спокойно жил со мной. Он наконец-то понял, что такое спокойствие.... Ему так долго не было легко. В лаборатории он лежал несколько месяцев. Мы были на кухне и готовили обед. Вместе. Глеб любил готовить. В дверь постучали. Глеб посмотрел на меня. — Ты кого-то ждёшь? - спросил он. — Я нет... Открываем дверь. Вадим. Глеб закрывает дверь, но её с силой открывают. Мы его не ждали, он не говорил нам зачем пришёл... — Ты его омолодила? - сразу начал он. Тут стало понятно зачем он пришёл... Ему не нужен был брат, не нужно было, чтобы тот его простил, ему нужно было просто стать молодым и красивым... Глеб его еле как вытолкал за дверь и заперся. Он болезненно вздохнул. Для него всё ещё только начиналось. — Он ведь будет ходить сюда пока не получит, что хочет... - грустно с мычанием говорил Глеб. — Глеб, не бойся... Всё хорошо будет... Я тебе обещаю... Я не знаю почему он не хотел давать брату тоже самое, что я дала ему. Он мне не объяснил. Он не был жадным, это я точно знала... Ему было обидно за всё, что с ним сделал его брат, но не думаю, что это могло быть служить причиной тому, чтобы он не хотел позволить брату стать снова молодым. Мы вернулись на кухню и доготовили обед. Глеб был какой-то отстранённый. Он грустил и боялся. Ему становилось плохо. После этого он даже не стал есть. У него не было аппетита... Я не стала есть и пришла к нему в комнату. Села рядом и стала гладить. — Глеб, можешь мне кое-что пообещать? — Да, что ты хочешь? - посмотрев на меня, спросил он аккуратно. — Рассказывай мне о своих переживаниях, пожалуйста... Я хочу тебе помочь... — Хорошо, я тебя понял. Обещаю тебе... Он взял меня за руку. — Я до сих пор боюсь ЕГО... — Глеб, я сама не хочу давать ему этот "ген вечной молодости", потому что я ещё очень давно знала, что делаю его не для всех, а именно для тебя... Но ты же знаешь своего брата, он не отстанет... — Я не знаю, что будет... Я боюсь, что он снова... - по его дрожащему красивому голосу можно было легко понять чего он боялся... — Глеб, последний раз это было с тобой почти тридцать лет назад... Я не думаю, что он снова посмеет... - успокаивала его я, гладя по его руке. — Не бойся... А ему было страшно, просто сказать ему было об этом тяжело и стыдно. Он много лет терпел от брата страшные вещи. Он не мог жить с этим спокойно. Это было для него постыдным, ведь он был мужчиной... Глеб напрягся. Ему было очень плохо от того, что с ним делали. Но было что-то ещё помимо злости и обиды. Он несколько раз порывался мне сказать об этом чем-то очень важном, но так и не мог начать говорить. Не мог подобрать слов. Он несколько раз уже открывал рот, будто хотел что-то мне рассказать, но так и не мог начать. Это случилось и сейчас. — Глеб, если ты хочешь мне что-то сказать, то скажи как можешь... Я же тебя выслушаю... - сказала я ему тихонечко. — Ты понимаешь... Он же мой брат... Да, он сделал со мной все эти ужасные вещи, обманул на деньги... Но он же ведь не всегда таким был... Может всё же я виноват... - говорил он дрожащим голосом, стараясь не заплакать. — Глебушка, ты что... Конечно же нет... — Я до сих пор помню, как он меня позвал играть с ним в группу... Мне так нравилось... Он мне всегда говорил какой я хороший, какой я молодец... А потом это... Глеб винил себя в случившемся, а это было хуже всего... Он до сих пор думал, что причина в нём. И в тоже время он любил своего брата... Просто ему было страшно и больно... Весь следующий день он не ел... Мне было тяжело смотреть, как он, подобно ребёнку, прячется под одеяло и плачет. Он мне потом сказал, что он иногда хочет побыть один... И я его оставляла. Вечером Глеб наконец-то позволил себя обнять, погладить, поцеловать... Ему было плохо. Он дёргался иногда от боли внутри... — Глебушка... Скажи: ты подумал о чём-то? Я хочу знать, согласен ты, чтобы Вадиму тоже ввели этот ген или нет? — Я думаю ты права и он всё осознал... И можно ему дать второй шанс... — Ты молодец, Глеб... Он выдохнул. Скоро он уснул, пока я его гладила по голове. Он тихо сопел, прижимаясь к моей груди, как к подушке... Я гладила бедного по голове, по волосам. Утром Глеб сам позвонил брату и договорился с ним о том, чтобы можно было его сделать снова молодым и привлекательным. Я слышала, как он с ним говорил... Было слышно, что Глебу просто страшно... Когда Вадим к нам приехал, то я объяснила, что вообще будет происходить и как, чтобы не было неожиданностей. Не возникло вопросов и мы решили приступить. Глеб сидел в углу на стуле и наблюдал. Он сам не знал как это делается... Когда я начала, Глеб сидел с заинтересованным видом. Он ничего не говорил, не мешал, просто смотрел. Это всё произошло быстро и я совсем скоро закончила. Мы привели Вадима в чувства. — Вы не вставайте пока, вам трудно будет. Всё прошло хорошо, через пару дней будете выглядеть снова на лет тридцать. - проинформировала я. — Ты думаешь он тебя понял после наркоза? - усмехнулся Глеб. — Он сейчас как пьяный. — Я не расстроюсь. Пусть пока полежит, подуреет. Глеб хихикнул. Ему весело видимо было от этого. Глеб откинулся на спинку стула, зевнув. Он смотрел на брата спокойно, не враждебно. Просто смотрел. Мне пришлось объяснить Глебу, что для наблюдений надо будет оставить Вадима у нас на несколько дней... Глеб всё принял и не стал спорить... За эти несколько дней Вадим помолодел и бонусом сбросил немного веса. Его видимо всё устраивало. Но мне не нравилось то, что он заглядывается на своего брата. Мне уже тогда стало понятно, что я зря ему помогла вернуть молодость... После этих нескольких дней я заметила, что можно уже Вадима отправить домой. Он как раз об этом спросил и я ему сообщила, что он может идти домой. В то же время я ушла в душ, надеясь, что он спокойно уйдёт сам. Это был вечер. Уже стемнело на улице. Я спустя двадцать минут закончила мыться и вышла из ванной. Было тихо. Обуви Вадима не было в коридоре, значит он ушёл... Я прошла в комнату, Глеб лежал на диване и читал книгу. Ничего не произошло. Я выдохнула с облегчением. — Глебушка, как ты? — Всё хорошо. - спокойно ответил он. — Мыться пойдёшь? — Пойду. - он вложил в книгу закладку и отложил её. Он встал с дивана, взял чистую одежду и посмотрел на меня. — Тебя как маленького покупать? — Как взрослого. - усмехнулся он. Мне нравилось как он шутит. Я пошла с ним в ванную, он сидел тихо, спокойно, пока я ему набрала ванну с пеной. Последний раз он давал себя искупать давно. А мне так хотелось его помылить, потереть... — Тепло? — Да, всё хорошо. Я взяла в руки душ и стала его поливать, он закрыл глаза, чтобы вода не попала в глаза. Потом я дала ему душ в руки и стала мылить его волосы шампунем, а он улыбался. Потом стала смывать с него шампунь, отжав у него душ, который он держал. И я заметила он как-то покраснел. Смыв с него шампунь, я отдала ему душ, а сама взяла мыло, чтобы намылить его. Начала его мылить, пока он сидел с душем в подозрительном месте между ног. Вытащила пробку из ванной, чтобы вода спускалась. — Глеб, давай ты не будешь дрочить душем? - спросила я, краснея. Он весь покраснел, закрыл лицо руками, положив логти на бортик ванной, а душ остался под водой. Я его погладила по спине. — Блять, знал, что увидишь... - сказал он пристыжённо. — Ничего страшного, не волнуйся... Просто больше так не делай... Он поднял на меня голову. Смотрел где-то несколько минут и потом как потянул на себя. Я упала на него в ванную. Ему видимо так нравилось, чтобы я была в мокрой одежде с ним голым в ванной. — Всё, намочил! - сказала я раздражённо, посмотрев на его улыбающуюся моську. — Сказал бы, что хочешь со мной купаться, вместе бы залезли! — Да у нас тут Вадим был, не мог при нём сказать! - смеясь, заявил он весело. Я вытащила душ из-под воды, закрыла пробкой слив, чтобы вода не уходила, так как она слишком много уже спустилась. А потом уже смыла с Глеба всё, что успела намылить. — Ну одежду сними что-ли. - сказал он, пока я его поливала. — У тебя что, ни разу секса в ванной не было и тут резко захотел? - спросила я, дав ему в руку душ, чтобы держал. — С тобой не было. - сказал он, смотря, как я раздеваюсь. — А то что было до тебя - неважно. Это пусть остаётся в прошлом... Когда я была полностью без одежды, Глеб вытащил пробку из слива. Видимо ему много воды стало. А потом давай за грудь меня трогать с умным видом. — А до этого потрогать не мог? — Нет, у нас Вадим был дома. Вадим его конкретно смущал видимо, раз он так на него реагировал. Глеба можно понять конечно, но то, что он старался вести себя "прилично" при Вадиме убивало, если знать, что тот с ним делал. — Ты его слишком стесняешься. Он должен понимать, что у тебя есть личная жизнь и ты с кем-то целуешься, обнимаешься. Да, конечно не сексом при нём заниматься, но всё же! — Нет. Он при мне... — Глеб, какое "он при мне"? Никаких "он при мне", у него стыда нет совершенно, раз он сделал с тобой такие противные вещи. Глеб вздохнул. Он убрал руки от меня, опустив взгляд. Ему было очень больно от того, что было между ним и братом... Это ужасно. — Глеб, ты извини меня... — Всё в порядке... Ты права всё-таки... Он ни разу не постеснялся это со мной сделать. Я смотрела на Глеба. Он в момент стал грустнее. Ему было очень больно вспоминать об этих моментах. Я понимала его, но сделать что-то было трудно. И тем не менее он вздохнул и пришёл в себя. — А можно мы будем секс делать? - спросил он, снова улыбнувшись. — Нужно. Он поставил меня в удобную позу и выключил воду. Я держалась двумя руками за бортики ванной, а он сидел сзади меня и трогал меня за бёдра. Пока не начинал ничего. Ему быстро надоело просто трогать и он встал на колени в ванной и приставил своего друга к моей подружке. Он нежно вошёл в меня, а дальше ему нужна была поддержка, чтобы он двигался. — Глебушка, не бойся, ты много раз занимался сексом и сейчас тоже сможешь. - сказала я ему нежно. Он стал аккуратно двигаться, схватившись за моё бедро одной рукой. Он был слишком нежным и растягивал это дело. — Двигайся резче. Медлишь сильно... — А я не сделаю тебе плохо? Он волновался. Что-то в нём изменилось навсегда с моим приходом. Я не знаю насколько хорошо было то, что он меняется. — Всё хорошо будет. Он стал двигаться быстрее, грубее, не сильно, не больно. Он был хорошим мужчиной, с ним было не страшно. С ним было очень хорошо. Он скоро закончил и убрал от меня свой прибор, заплакав. Он всегда плачет после того, как кончит. Мы вымылись и он успокоился. Ему было как-то стыдно передо мной после произошедшего. Наверное возбуждение спало и стало не интересно. Уже лёжа на диване, я заметила, что он стал отстранённым. Свернулся весь и лежал под одеялом один. Я обняла его со спины, прижимаясь. — Я тебя очень люблю... - сказала ему я. — И я тебя... По его приглушённому голосу было слышно, что ему плохо. Он не плакал, но и не радовался точно. Ему было скорее плохо, чем хорошо... — Может ты голодный? — Голодный... Я поднялася с дивана. — Так что же ты лежишь? Пойдём кушать, раз голодный... Глеб поднялся. По нему было видно, что он в плохом состоянии, хотя недавно всё было хорошо... У него менялось настроение очень быстро, при том в плохую сторону. Мы пришли на кухню, я ему погрела еду. Но ел он совсем неохотно. Хотя говорил, что хочет есть... Я сидела с ним, поставив пока чайник. Он кушал. — Ты на меня так смотришь, будто я статуя какая-то. - сказал он. — Ты грустил. — С чего ты взяла? Я просто был спокойным. — Я просто за тебя переживаю. — Я ни разу не пожалел, что рассказал тебе о том, что со мной происходило в то страшное время. Ты переживаешь за меня. В конце концов ты меня любишь... — Мне жаль, что он с тобой это сделал... — Ну... Ничего нельзя изменить. — Я так и не поняла как проверить насколько ты боишься сейчас... — Я сейчас думаю, что он ничего мне не сделает больше. Ну потому что за несколько дней, что мы его тут терпели, он мне ничего не сделал... — Может ему я помешала? — Ему ты вообще никак не могла помешать, потому что он это делал по ночам, когда он в первый раз женат был. И потом тоже делал. — То есть ты знал, что ему всё равно на меня будет, если он захочет, то он сделает? — Да, знал. Но он не сделал. Глеб доел еду и встал из-за стола, вымыв тарелку. Я была с ним и ждала, пока он закончит. Он быстро это сделал и сам налил чай нам обоим. Это не то чтобы что-то удивительное, просто приятное. — Спасибо, Глебик. — Я теперь Глебик? Ему определённо нравилось, как я его как-то мило называю. Он хотел быть для меня и Глебиком, и Глебушкой, кем угодно... Когда мы переместились обратно в комнату после чаепития, то мне захотелось посмотреть что с ним будет, если его начать трогать. Он лёг, а я полезла рукой именно к спине. Сначала гладила. Потом спустила руку ниже, сжав его за задницу. Он лежал спокойно. — Ты не боишься? - спросила я его тихо. — Совсем нет. Я провела пальцем между его ягодицами. Его было приятно трогать. Я почувствовала сразу, что он никак не реагирует, только ждёт. Он доверял мне. — А что ты хочешь сделать? - спросил он. — Смотрю за тем, как ты реагируешь. — Только внутри там не лазь. Мне стыдно будет. — Стыдно? Или всё-таки страшно? — Стыдно. И ещё немного неприятно. Но если ты хочешь посмотреть, как Я буду себя вести при этом, то ничего страшного. Ты только скажи. — Я просто из интереса... Я убрала руку. Он меня понял, вздохнув. Я не уверена, что ему нравилось со мной, не уверена, что ему нравилось, как я его трогаю... Но он не протестовал. — Значит ты больше не боишься, что случится "это"? — Немного побаиваюсь, но не то чтобы боюсь... Я думаю всё будет хорошо и такого кошмара больше никогда не будет. А я буду вечно молодым... Всё будет у нас хорошо... — Глеб, ты не представляешь, как я рада, что тебе стало легче... Ты молодец... Ты со всем справился... Я обнимала его и прижималась. Ему было хорошо и он тоже прижимался. Хотелось его обнимать, гладить, целовать. Хотелось о нём заботится, как в первый раз, когда мы познакомились... А ведь он столько пережил за свою жизнь. — Ты знаешь, я боялась не успеть... Я всё время думала, что с тобой что-то обязательно случится прежде, чем я выведу "ген вечной молодости". — Все когда-то умрём, а от чего - будет видно. *** На следующий день к нам в дверь утром рано долбился Вадим. Глеб проснулся, а с ним и я тоже. Мы пошли к двери, сонные, вялые. Открываем, а он стоит с плотным чёрным пакетом и даёт его Глебу. — Доброе утро, сони. — И что ты мне дал? - спросил Глеб сонно, начав распаковывать. Глеб смотрит, что там и понять не может. Дал пакет мне, а сам пошёл за очками. Я смотрю, а там что-то лежит... Бумаги какие-то. Пришёл Глеб в очках, смотрит в пакет, весь белеет и падает в обморок. Я и старший брат с этим пакетом счастья переносим бедного на диван, приводим в сознание. Глеб очнулся, но нервно дышит. Я смотрю что в пакете. — А, понятно. У меня бы тоже шок случился. - говорю я. А Глеб как встанет резко, как даст Вадиму пощёчину и сразу опять сознание теряет. Снова приводим его в чувства. Он лежит, глубоко дышит. Очки с него сняли, пока не разбил. — Глеб, не вставай, сразу снова упадёшь. - объясняю я, пихая ему в нос вату, так как у него ещё и кровь с носа пошла. — А ты отойди от него. - говорю я Вадиму. — Я откуда знал, что он настолько шокируется. - говорит старший. — А я откуда знал, что у тебя спустя столько лет совесть проснётся?! - крикнул Глеб, снова подскочив, и, уже в третий раз потерял сознание. Пришлось снова его проводить в чувства. — Эээы.... - заныл он. — Не вставай, говорю же... - объясняю ему я, пока он тяжело дышит через рот. — Всё, успокойся, потом на своего брата поорёшь. — А где он сам ваще? - спросил Глеб, не увидев его рядом. — На кухне сидит. - гладя Глеба по голове, ответила я. — Отдохни, тебе нужно... — Чё ты мне в нос напихала... - сказал он и стал выковыривать. Я помогла ему вытащить вату и дала платок, чтобы кровью всё не перепачкал. Он стал держать платок, пока я отошла выкинуть грязные кусочки ваты. Когда пришла на кухню, то старший на меня так нетерпеливо посмотрел. — Можно теперь с ним поговорить? - спросил он. — Нет, он всё ещё в том же состоянии. - ответила я. — Я даже не знал, что мой Глебка так может шокироваться. Я ушла к Глебу, не став слушать. У Вадима был приятный голос, красивая внешность, но знать, что он делал с братом - мерзко. У меня было чувство, что всё пойдёт плохо... Придя к Глебу, я села с ним рядом. Он очень громко дышал носом, который уже перестал кровить. Я гладила его по голове. Потом он уже почувствовал себя лучше и стал подниматься. Я помогла ему сесть, обняв. Он прижался. — Нос болит... - сказал Глеб. — У тебя кровь шла, немного голова ещё болеть должна. - ответила я. — И голова немного болит. - проныл он. — Давай я обратно лягу и посплю? — Конечно... Я уложила его поудобнее, укрыла одеялом и гладила, пока он не заснул. Потом я вышла в кухню, где всё ещё ждал Вадим. Он посмотрел на меня и уже сам понял, что не сможет поговорить с братом. — Не хотел его так шокировать. - говорит старший Самойлов. — А надо было ему сразу всё отдать. - говорю я рассерженно. — А не делать так, чтобы ему было все эти годы ужасно плохо. — А тебя это вообще как задевает? Я тебе вообще ничего не сделал, знаешь ли. - сказал он зло. — Мне нет, а моему мужу - да. - сказала я зло, взглядываясь в лицо Вадима. Было видно, что он понял за что ему прилетела претензия. — Я подозревал, что он кому-то об этом расскажет когда-то. - вздохнув, ответил Самойлов. — Он тебе пьяным об этом сказал? — Нет. Абсолютно трезвым. - ответила я. — Вы по ночам нормально спите? Совесть не мучает? — Не надо мне всё это про совесть говорить. - сказал он раздражённо. — Я так устаю, что по ночам сплю, не просыпаясь. — Вот! Вы спите, а он мучается. - заявляю я. — Ц. Началось. — Он тебе не сказал, что сам просил это с ним делать? А потом просто ныл из вредности. — Да не мог он сам просить. — Да не верь, что я тебе доказывать буду что-ли? Тебя там не было. Ты с большей вероятностью тогда ещё не родилась. Мне было так обидно, что он врёт, чтобы я думала плохо на Глеба. Мне было неприятно с ним говорить. Он был как невкусная конфета в красивой обёртке. Я ушла от него к Глебу и гладила того, пока тот спал. Пакет с принесёнными деньгами стоял на полу. Я поняла за какие заслуги эти деньги, но распрашивать не стала. Проспав часа два, Глеб проснулся. Он лежал и смотрел на меня. Время было где-то двенадцать часов дня. Он болезненно помычал, поднявшись. Я его погладила по спине. Он ничего не говорил, просто прижимался. Это было приятно... Мне нравилось его обнимать, прижимать... К нам пришёл Вадим с кухни, почувствовав, что Глеб очнулся. Глеб заметно напрягся, стал каким-то твёрдым... Я взяла его за руку, дыша в шею. — Глеб, ты проснулся? - спросил старший. — Больше не падаешь? — Вадим, иди домой. - устало сказал Глеб. — Нет, сначала мы с тобой поговорим. - заявил Вадим. Я сидела с Глебом и слушала. Я приложила ухо к нему, слушая, как быстро стучит его сердце. Ему до сих пор было плохо от произошедшего... Он боялся. — И поговорить я бы хотел без твоей жены. Ей знать необязательно о том, что между нами произошло и что мы будем обсуждать. - объявил старший, в наглую намекая своё недовольство тем, что я знаю о случившемся между ними. — А вот нет уж. Она останется. - твёрдо заявил Глеб. — Я ей всё равно всё расскажу, так что бесполезно её сейчас выгонять. — Хорошо... - сказал Вадим, не зная, как начать из-за моего присутствия. — Глеб, я хотел бы извиниться перед тобой за всё, что делал... — Ты мне пару часов назад на кухне сказал, что он сам просился, а теперь просишь прощения? - вставила я. — Я сам просился? - болезненно спросил Глеб. — Да ты не видишь, что она врёт? - зло выдал Вадим. — Всё, Вадим... Уйди... - сказал Глеб, опустив взгляд. Ему было слишком больно слышать это. Он мне поверил, он знал, что я не стану врать... — Глеб... - пытался что-то сказать Вадим, протянув руку к нему. Глеб его руку убрал от себя. — Я сказал уйди! - крикнул Глеб, дрожа. — Я ждал пока ты очнёшься два часа! А ты снова ноешь и хочешь, чтобы я ушёл?! Ты вечно только ноешь! Ты уже взрослый человек, а кроме того, как ныть, ничего не можешь! - закричал на него Вадим, резко встав, начал уходить. Я встала и пошла за Вадимом. У меня почему-то в упор отсутствовало чувство страха. Глеб остался один. Я кричала на старшего Самойлова. Он на меня. А это всё слышал младший Самойлов. Когда Вадим ушёл, то я заперла за ним дверь. Я вернулась в комнату, а Глеба не было... — Глебушка, ты где...? - спросила я громко, чтобы он услышал. — Он ушёл, выходи... Он не выходил. Было слышно, как он плачет. Его добивала эта ситуация. Он столько лет терпел то, что с ним делал старший брат... Я нашла его быстро, он сидел в углу за шторой. Он ревел. Я села с ним рядом и обняла больно видеть как он мучается после того, что с ним произошло. А ведь он боялся именно брата, а не того, что его кто-то "тронет". Поэтому не реагировал, когда я его трогала. Мы просидели с ним на полу за шторой у тёплой батареи около часа. Потом он более менее успокоился. Я гладила его по голове и спине. Он молчал, прижимался, шмыгал носом... — Не бойся... Я тебя никому не отдам... Никому не позволю тебя обидеть... - я прижимала его к себе, говоря это. Он мне тогда ничего не ответил. Он меня очень любил. Мы с ним позже встали и пересели на диван. Он не плакал. Он вообще никаких эмоций не выражал.