Нашел, бля!

Ты не переживай, Читатель, дальше будет не лучше, но уже привычнее. Вот! Настал мой звёздный час. По крайней мере, я так решил. Вселенная, разумеется, была не в курсе, но это её проблемы. Я увидел, как он идёт. Как всегда, в своей походке, в своей уверенности, в своём "не замечаю никого, но вижу всё". И во мне что-то щёлкнуло. Не мозг, нет. Мозг как раз в ужасе забился в угол. Щёлкнуло то место, которое отвечает за идиотскую смелость взрослого человека, который вдруг решил сыграть в молодость. Я сделал вид, что ищу сигареты. Роюсь в карманах. Сначала в правом. Потом в левом. Потом в том самом, в котором живут старые чеки и мелочь на "чёрный" день. Рывки были такие драматичные, что Станиславский тут же сказал бы: "Не верю!" Оглядываюсь. Он приближается. И тут... Нет, спокойно, Читатель! Не "и тут небеса разверзлись", а просто: он идёт. Но для меня это было, как минимум, второе пришествие, только без ангельского хора и с рюкзаком вместо труб. Он приближался. Как всегда спокойно, уверенно, не оглядываясь. Как будто всё вокруг существует исключительно потому, что он решил, что этому можно быть. Я набрал полные лёгкие воздуха. Не чтобы выдохнуть красиво. А так, на всякий случай. Потому, что если при прямом контакте с ЧУДОМ у меня "в зобу дыхание сопрёт", как у классика, то хотя бы успею увидеть его удивлённое лицо, прежде чем упаду плашмя от внутреннего перегруза. Он был уже рядом. Я вышел чуть вперёд. Сделал шаг. Один, но такой, будто перехожу из своей жизни в его. Горло пересохло, как будто я неделю пил только монтажную пену. Руки ни живы, ни мертвы. Болтались где-то между "держись" и "беги". Ноги, по ощущениям, были прикручены к земле скотчем и саморезами. Но я подошёл. И выдал. Сильно. Чётко. Без заиканий. Тем самым голосом, который в такие моменты обычно подводит, но тут вдруг решил поработать. - У тебя не будет закурить? Фраза, которая в прошлой жизни служила поводом для всего: для разговора, для драки, для дружбы, для "а давай к нам?" Из эпохи, когда я ещё верил, что любое знакомство может перевернуть жизнь. Так что в этой фразе не было ни грамма оригинальности. Зато была надежда. Такая простая, как дешёвая зажигалка. Чирк, и либо вспыхнет, либо нет. Он обернулся. Посмотрел. И всё замерло. Вот он момент. Миг, в котором мир решает: быть нам или не быть. Ну ладно, не "нам", это уже слишком. Быть ли хотя бы одной мизерной точке соприкосновения между моим утренним дурдомом и его спокойной походкой? Он не удивился. Не моргнул. Не вскинул брови. Не спросил: "А ты кто, дядя?" Он просто достал пачку сигарет. Без театра. Без паузы "я сейчас решу твою судьбу". Не вытащил сам одну. Не вложил мне в руку, как благословение от Высшего Курильщика. А спокойно открыл клапан и протянул мне пачку. Жест, как будто ничего особенного. Обыденность уровня "держи, человек". Но в нём было всё. Принятие. Как будто я имел право его остановить. Доверие. Никто не протягивает пачку близко к тому, кого считает совсем уж странным. Уважение. Без снисхождения, без "ну давай, дядя, только не умри тут". Я дрожащей рукой! Да, именно так, как идиот в романтической комедии, который, наконец, решился, взял сигарету. Постарался, чтобы пальцы не выдали меня с потрохами, не начали выбивать чечётку прямо у него на глазах. И тут он сказал. Тихо. Без пафоса. С той самой полуулыбкой, которая не "ухмылка", а "я тебя понял и осуждать не буду". - Бывает. И в его "бывает" не было ни капли жалости. Не было оценки. Не было этого вечного "ну да, кризис среднего возраста. Кто мы такие, чтобы мешать?" Только простое: "Да, ты не первый, кому я вдруг понадобился. Ничего страшного". И мне вдруг стало так легко, что я чуть не рассмеялся. От облегчения. Что мир не рухнул, небеса не закрылись, меня не списали в архив "странные мужики у остановок". Но я сдержался. Поджёг. Вдохнул. И понял: всё. Я зашёл. Не в рай, конечно. Уж куда мне. Но в его радиус. В его орбиту. В его мир. Пусть пока только на перекур. Но это уже было больше, о чём я мог себе позволить мечтать пару недель назад.