Затишье перед бурей

Прошло несколько недель с тех пор, как Уилл попал в больницу. Он крепнул с каждым днём, постепенно возвращая себе силы. Ребята поначалу приходили каждый день, но потом визиты стали реже: у каждого находились дела, и все погрузились в подготовку к финальному нападению на Векну. Оди и Кали тренировались ежедневно, скрываясь от военных на окраине Хоукинса. Хоппер и Джойс помогали им развивать и физические навыки, и паранормальные способности. Лукас почти всё свободное время проводил с Макс, отчаянно надеясь, что она — как и Холли — просто удерживается Генри где-то между мирами. Моя сестра долго приходила в себя после спасения. Она видела вещи, от которых любой взрослый бы сошёл с ума, и я понимал её замкнутость слишком хорошо — я сам проходил через это. Но спустя какое-то время ей стало легче: она даже начала ходить в школу и общаться с друзьями. Я был рад за нее, хоть и очень переживал.  Каждый день после школы я ехал в больницу вместе с Нэнси. Сначала навещал маму с папой, потом поднимался к Уиллу. Я не отходил от его кровати до самой темноты — пока медсестра не выгоняла меня строгим, но усталым голосом. Когда он окреп, я стал приносить ему карандаши и блокноты, чтобы он мог рисовать. Он показывал мне свои рисунки каждый раз, словно ждал моего одобрения сильнее, чем он сам готов был признать. И я всегда хвалил — искренне, с восторгом, замечая каждую деталь, весь этот его живой, тёплый мир. Чаще всего он рисовал нас: меня, Лукаса, Дастина, себя. Мы — герои ДнД — сражались с монстрами или отдыхали на поляне, будто в другом, мирном измерении. Я клялся, что однажды заберу его картины и устрою выставку. Он смеялся, не веря ни на секунду, но я говорил абсолютно серьёзно. Когда всё закончится… я обязан буду сделать это.

***

Сегодня была пятница — последний школьный день. На выходных мы обычно собирались у Хоппера, обсуждали планы и распределяли задачи. Но сегодняшний вечер был полностью в моём распоряжении. Нэнси подбросила меня до больницы, но выходить не спешила. — Не пойдёшь к маме? — спросил я, наклоняясь к окну. — Сегодня нет. У меня планы. — Она улыбнулась, немного устало, но тепло. — Только не задерживайся. А то придется возвращаться по темноте.  — Я уже не боюсь темноты, — фыркнул я. — Не маленький. — Я боюсь не из-за темноты, Майк. — Нэнси посерьёзнела на секунду. — Береги себя, ладно? Я кивнул, и она уехала в сторону центра. Что у неё за планы — очередная идея, как убить Генри? Я только надеялся, что да. Зайдя в привычный шумный холл больницы, я быстро поднялся на второй этаж. Тихо приоткрыв дверь палаты, увидел Джонатана — он сидел рядом с кроватью и о чём-то оживлённо спорил с Уиллом. Завидев меня, оба резко замолчали. — Привет! — улыбнулся Уилл, искренне обрадовавшись. Джонатан же посмотрел на меня подозрительно, почти сердито. Я сделал вид, что не замечаю. — Обсуждали что-то важное? Джонатан покосился на брата: «Не вздумай». Но Уилл сделал по-своему. — Да. Джонатан рассказывал, как усиленно тренируются Эл и Кали. А я тут… отдыхаю. — Уилл, ты ранен, — напомнил я спокойно. — Никто не требует от тебя геройства. Он фыркнул. — Я уже в норме! Видишь, какой я бодрый? Просто царапина осталась. — Это не царапина, — твёрдо сказал Джонатан. — И никто не позволит тебе идти против Векны, пока ты не восстановился. — Я в порядке! — вспыхнул Уилл. Он почти никогда не повышал голос — именно поэтому его вспышка прозвучала особенно резко. — Не могу сидеть здесь, когда все остальные рискуют жизнью! Джонатан выдохнул — тяжело, почти обречённо — и, резко поднявшись, вышел из палаты, тихо закрыв за собой дверь. — Что с вами? — спросил я, опускаясь на стул. — Никогда не видел, чтобы вы так ссорились.  Уилл устало закатил глаза. — Мне надоело лежать. Я должен хоть что-то делать. Должен учиться контролировать силу. А не тухнуть здесь. — Уилл… ты тогда чуть не умер, — тихо сказал я. — У меня на руках. Память обрушилась, давя на грудь. Я замолчал, чувствуя, как подступает стыдная, острая боль. — Эй, — мягко позвал он. Взял меня за руку — крепко, уверенно. — Всё же хорошо. Я жив, Майк. И почти здоров. — Нет. Ты не понимаешь. Я поднял на него взгляд, устремленный в эти огромные, честные глаза. — Когда ты лежал там… в крови… а я просто сидел рядом и смотрел, как ты бледнеешь… я думал, что теряю тебя. И что уже никогда не смогу сказать тебе то, что хотел. Его пальцы чуть дрогнули, но он не отводил взгляда. — Я... Я не могу без тебя, Уилл, — выдохнул я. — Когда ты рядом, у меня в голове становится так тихо и ясно, как будто всё встаёт на свои места. Ты всегда заставляешь меня улыбаться и смеяться, забывая обо всем вокруг. Ты так быстро стал единственным, кто заполняет мои мысли, что я просто не знаю, как я жил до этого. Именно благодаря тебе я понял, что такое настоящая дружба, что такое преданность, искренность, отзывчивость и... Любовь. Именно ты мне показал какого это, по-настоящему любить кого-то, кто тебе дорог больше всего на свете. Он замер. Лицо вспыхнуло, рот слегка приоткрылся. Он был ошарашен — и до смешного, до трогательности красив в этом смятении. Хотя что там говорить, я и сам от себя такого не ожидал. Но вот я здесь, вываливаю все, что у меня на уме, крепко переплетя пальцы с тем, в ком души не чаю.  — Майк… — прошептал он. — Спасибо. За всё, что ты сказал. Ты… самый важный человек в моей жизни. Всегда был им и будешь. Жар поднялся к моим щекам. Я хотел поцеловать его — отчаянно, до дрожи — но понимал, что это не момент. Не сейчас. Уилл медленно выдохнул, будто собираясь с духом. — Майк… ты должен помочь мне выбраться отсюда. — Что? — я моргнул. — Нет. Ты ещё не… Он осторожно высвободил свою руку и, поднявшись на локтях, медленно поднялся, наконец выпрямившись во весь рост. Он слегка пошатнулся, но тут же опёрся о край кровати и выровнялся, словно это было пустяком. Его движения были удивительно лёгкими и уверенными, будто боли и правда больше не существовало — как будто он полностью выздоровел. — Видишь? Всё в порядке. Я должен идти, хотя бы немного потренировать свои способности, понять, как они работают. Ты же понимаешь, Кали и Эл без меня не смогут справиться с Векной. Я обязан им помочь. Я задумался на долю секунды — болезненную, тягучую. Что, если он прав? Хоппер и правда собирался скоро отправить девочек с ним искать Векну… Но что, если они не справятся? Что, если кто-то из них погибнет? Я просто не могу этого допустить. И возможно, правда в том, что Уилл должен быть там — это его роль, его миссия. Я кивнул. Не так уверенно, как ему хотелось бы, но решил помочь. — Сначала тебе нужно принести мою одежду, — сказал он. И только теперь я заметил его больничную рубаху — коротковатую, еле прикрывающую колени. — Что, размера побольше не нашлось? — хмыкнул я. — Очень смешно, — он скрестил руки на груди. — Иди уже в прачечную. Там в шкафу хранят отстиранную одежду пациентов. Все ещё улыбаясь, я поднялся и аккуратно вышел за дверь. Огляделся, нашёл дверь с табличкой «Прачечная» и, дождавшись подходящего момента, проскользнул внутрь. Помещение было тесным, словно сдавленным стенами. Грязные больничные рубахи лежали неряшливой кучей у стены, а чистая одежда — аккуратно сложена в шкафу в дальнем углу. Я подошёл, дёрнул дверцу — конечно, заперто. Вздохнул. Рядом стоял стол, а в одном из выдвижных ящиков я обнаружил россыпь ключей. «Чёрт…» — мелькнуло в голове. Я начал подбирать ключ за ключом, прислушиваясь к каждому щелчку. За дверью гулко проходили медсёстры, их шаги отзывались эхом, от которого у меня в груди всё замирало. Каждый раз сердце будто скатывалось куда-то вниз — казалось, сейчас войдут. Но наконец замок щёлкнул. Дверца распахнулась, и передо мной оказалась куча вещей. Я порылся, отодвигая ткань в стороны, и наконец нашёл знакомые мягкие цвета одежды Уилла. Схватил их в охапку, захлопнул дверцу и выскочил обратно в коридор. Один из посетителей странно на меня покосился — всё-таки я тащил чужую одежду, — но не задал вопросов. Вернувшись, я вошёл в палату. Уилл уже ждал меня, сидя на краю койки. — Ну наконец-то. Я уж думал, ты меня бросил. Я улыбнулся. — Ни за что. Я кинул ему одежду, и он ловко поймал её. Начал развязывать завязки на спине, тихо поморщившись. — Это была плохая идея, — прошептал я, подходя ближе. — Не надо опять начинать. Я в порядке. Просто… больно так резко двигаться. Я зашёл за его спину и аккуратно расправил тугие узлы. Рубаха медленно распахнулась, обнажая его худые плечи и бледную кожу спины. Я заметил плотные повязки в месте раны, тонкую линию позвоночника, тянущуюся вниз к… — Спасибо, — тихо сказал он и повернулся обратно, начиная одеваться. Меня бросило в жар. Уши вспыхнули. Я отвёл взгляд к маленькому окошку в двери — за ним никто не стоял. Никто не собирался останавливать двух подростков, задумавших сбежать из больницы. Когда он оделся, Уилл окликнул меня и осторожно выглянул в коридор. Потом двинулся вперёд — я следом. Мы шли, ловя взглядом каждый угол, каждый звук. Пара медсестёр прошли мимо, не обратив на нас ни малейшего внимания — благо у них и правда были дела важнее. Мы тихо выдохнули и спустились по лестнице вниз, к холлу. — Стой, — внезапно остановил меня Уилл, хватая за локоть. — Там Джонатан. Я посмотрел туда, куда он указал. У стойки регистрации стоял Байерс старший — вместе с врачом, о чём-то серьёзно беседуя. И мы оба мгновенно понимали: незамеченными пройти будет почти невозможно. — Что будем делать? — спросил он, ожидая от меня хоть какой-то идеи. Я огляделся по сторонам, отчаянно пытаясь найти что-нибудь похожее на укрытие. Мой взгляд зацепился за табличку на одной из дверей: «Главная прачечная». Я схватил Уилла за руку и потащил к двери. Приоткрыв её, убедился, что внутри пусто, и втолкнул его, сам быстро шагнув следом. Закрыл за нами. Помещение оказалось куда больше той маленькой прачечной на втором этаже. Стол перед нами был завален кипами чистого белья, больничных халатов и полотенец — пахло свежестью, и это хоть немного успокаивало. Мы переглянулись и прижались к стене рядом с дверью. — Как думаешь, как скоро он нас найдёт? — тихо спросил Уилл. — Не знаю, но лучше долго здесь не торчать. Как только Джонатан пройдёт мимо — сразу бежим к выходу. Ясно? — заговорщически прошептал я. Уилл кивнул. Я наблюдал в маленькое мутное окошко, высматривая доктора и брата, но их всё не было. И вдруг краем глаза заметил, как Уилл тихо смеётся. — Что смешного? — прошептал я. Он повернулся ко мне, и его яркая, светлая улыбка растопила во мне что-то тёплое. — Сам посуди. Мы прячемся в какой-то прачечной от моего брата, чтобы сбежать из больницы и вернуться к тебе в подвал. Кому расскажешь — не поверят, — он мило хихикнул. От его смеха у меня в животе вспорхнули бабочки. — Неправда, — ответил я с ухмылкой. — Я бы тебе всегда поверил. Уилл снова улыбнулся, и на мгновение наши взгляды встретились — долгие, внимательные, слишком преданные. Вдруг послышались голоса. Я тихо шикнул ему. Это были доктор и Джонатан. Они медленно шли к лестнице, обсуждая состояние Уилла. Доктор уверял, что скоро можно будет выписывать, но Джон всё не мог успокоиться, повторяя, что, может быть, ещё рано. Уилл тихо фыркнул: — Вечно он обо мне печётся, как о ребёнке… Когда они прошли, я приоткрыл дверь и посмотрел им вслед, пока их фигуры не скрылись за углом. — Идём, — сказал я и вышел. Мы осторожно прошли коридор до конца, дождались, пока девушка у регистратуры снова утонет взглядом в своих журналах, и тихо проскользнули мимо неё. Когда за нами захлопнулась главная дверь, мы дали друг другу «пять», переполненные восторгом от маленькой, но такой важной победы. Мы двинулись в сторону моего дома. Несмотря на то что солнце уже село, улицы были залиты светом полной луны и фонарей. По дороге мы болтали, вспоминали последние недели, и я рассказывал ему, что завтрашняя встреча всей команды будет почти решающей. Спустя сорок минут мы дошли до дома. Я настороженно распахнул дверь — и нас встретили четыре пары осуждающих глаз. Джойс и Джонатан стояли у дивана, скрестив руки и прожигая меня взглядом. Нэнси и Стив сидели на диване. Нэнси — с недовольной складкой на лбу. А Стив… стоп, Стив-то тут почему? Мы медленно вошли, остановились перед ними, ожидая лекции о том, какие мы идиоты. — Майк, какого чёрта?! — неожиданно выпалила Нэнси. — Зачем ты потащил Уилла из больницы?! Джойс мягко подняла руку, останавливая её. — Я понимаю, что он твой друг, и тебе хочется, чтобы он скорее поправился, но нельзя так резко вырывать человека из постельного режима, — сказала она, стараясь держаться спокойно. — Перестаньте! — неожиданно вспыхнул Уилл — тот самый тихий, застенчивый Уилл. — Майк тут ни при чём. Это я его уговорил. У него попросту не было выбора. — Не уверен насчёт этого… — начал Стив. Но Уилл бросил на него такой взгляд, что тот сразу замолчал. И продолжил: — Слушайте, я знаю, что вы боитесь за меня. Но я в порядке. И это ничто по сравнению с тем, что может сделать Векна со всеми нами, если я не вмешаюсь, если не помогу Эл и Кали. Если я буду лежать в больнице — вы можете погибнуть. А я не могу этого допустить. Я больше не тот маленький мальчик, которого похитили несколько лет назад. Я обязан сражаться, — он обвёл взглядом всех и остановился на мне. — За тех, кого люблю. У меня перехватило дыхание. Я гордился им так, как никогда не гордился прежде. Джойс глубоко вдохнула. Кажется, она наконец приняла, что её сын вырос. Она подошла к нему, взгляд смягчился. Она обняла его, стараясь не задеть рану. — Я люблю тебя, Уилл. И всегда буду переживать. Но если ты считаешь, что готов — я тебя не остановлю. И никто не станет. Уилл прижал её в ответ, улыбаясь. — Спасибо, мам. Правда, я ценю это. Джойс отстранилась, тепло посмотрела на меня: — И извини, что мы накинулись на тебя. Ты оказался козлом отпущения. — Всё нормально, — поднял я ладони. — Главное, что разобрались. Она благодарно мягко хлопнула меня по плечу. Остальные тоже успокоились. Только Джонатан продолжал прожигать меня взглядом, словно хищная птица, следящая за каждым движением. Уилл взял меня за руку и быстро повёл наверх. Джонатан провожал нас взглядом, смысл которого я так и не понял. Уилл втолкнул меня в комнату, закрыл дверь и опёрся на неё, будто пытаясь удержаться на ногах. — Это было просто… охеренно, — выдохнул он с восторгом. — Что? — улыбнулся я, поражённый его словом. — Охеренно, — повторил он, чуть иронично. — Не слышал? — От тебя — нет, — рассмеялся я. Он шагнул ближе, щёки вспыхнули тёплым розовым оттенком. — Ты тоже… охеренный, — сказал он, и моё дыхание сбилось. Он подошёл ещё ближе. Я смотрел ему в глаза, в тёплый отражённый лунный свет, и не мог вымолвить ни слова. — Я… можно? — тихо спросил он. Я не сразу понял, о чём он. Но когда он провёл языком по губам, я понял всё сразу. Взгляд сам опустился на его губы. Я сразу сократил расстояние между нами и поднял руку к его щеке, коснулся влажных прядей у виска. Его губы — мягкие, приоткрытые. Я не выдержал и притянул его к себе. Когда наши губы соприкоснулись, у меня подкосились ноги. Казалось, я падаю куда-то в тёплую пустоту или растворяюсь прямо здесь. Мы целовались будто вне времени. Уилл поднял руку, коснулся моего затылка, притянув ближе. Моя ладонь легла ему на плечо. Всё вокруг исчезло — остались только мы. Сердце стучало оглушительно, раскрашивая кровь в висках огнём. Наши губы двигались мягко. До этого я целовался только с Эл — неловко, почти комично. А сейчас… это было что-то иное. Глубокое. Настоящее. От этого внутри разливалось тёплое, шевелящееся ощущение, будто сотня бабочек пыталась вырваться наружу. Мне хотелось укрыть Уилла всей своей любовью, защитить от любой тени, обменять свою жизнь на его, если бы пришлось. Я притянул его ближе — и почувствовал влажный след на своей щеке. Открыл глаза. По его лицу медленно стекала одна маленькая слеза. Я осторожно отстранился, взял его лицо в ладони, стёр слезу. — Ты в порядке? Он тихо улыбнулся, почти неслышно: — Более чем. Я снова наклонился и поцеловал его — мягко, нежно, будто боялся разрушить этот хрупкий момент. Он ответил, цепляясь за мой рукав. Так мы и стояли посреди комнаты, поглощённые чувствами друг к другу.