Затишье перед бурей

В первую секунду Макс выглядела напряжённой, даже настороженной, будто не верила собственным глазам. Но, увидев ошеломлённое и счастливое лицо Лукаса, моментально смягчилась. Она широко улыбнулась, выдохнула: — Какого чёрта вы здесь делаете? И, не удержавшись, рассмеялась и крепко обняла меня. Подошли Лукас и Уилл, и мы прижались друг к другу все вместе, будто боялись, что она снова исчезнет. — Я так рада вас видеть, ребята, — сказала она дрожащим, тёплым голосом. — Я думала, что больше никогда вас не увижу. Лукас слегка отстранился, глядя ей прямо в глаза — и я никогда не видел его таким искренним. — Я всегда верил, что ты жива, — тихо произнёс он. — Я был рядом. И буду рядом. Макс чуть смутилась, но её улыбка стала ещё теплее. — Но всё-таки… что вы здесь делаете? Как нашли меня? — Мы пришли за тобой, — сказал я. — И за тем, чтобы уничтожить Векну. Раз и навсегда. И нам нужна твоя помощь. Макс кивнула без малейших сомнений. — Я с вами. Чем смогу — помогу. Мы выбрались обратно через узкий проход. Снаружи нас уже ждали ребята. Как только они увидели Макс, к ней ринулись все — кто обнял, кто ткнулся лбом в плечо, кто просто по-дружески хлопнул по спине. Даже Эл не удержалась — тихо всхлипнула, прижимая Макс к себе. Они всегда были близки, и теперь Эл будто выпустила наружу весь страх и боль, копившиеся с того дня, когда Макс попала в больницу. После короткого, почти праздничного хаоса мы вернулись к делу. По плану Макс должна была остаться в пещере и ждать, чтобы прийти кому-то из нас на помощь. Но она тут же отказалась. За эти месяцы она изучила каждый камень в этом месте, знала укромные ниши, лучшие укрытия и идеальные точки обзора на особняк. Благодаря ей Дастин и Лукас могли наблюдать за нами и за Векной. Рации ловили плохо, но слабый сигнал всё же был — достаточно, чтобы предупредить нас при опасности. Макс также подсказала, как подобраться к особняку незаметно. Хоппер развернул карту и наскоро делал пометки, а мы стояли рядом, впитывая каждое её слово. С её помощью у нас действительно появился шанс не погибнуть. Оставив часть запасных вещей в пещере, мы разошлись по позициям. Макс, Лукас и Дастин отправились искать лучшие точки наблюдения. Стив и Робин — вправо от особняка. Хоппер, Эл, Кали, Уилл и Джойс направились прямо к входу. А я, Нэнси и Джонатан — к левому крылу, где нам предстояло отвлекать демогоргонов. Меня трясло. Руки дрожали, сердце билось так быстро, словно пыталось вырваться наружу. Холодный пот стекал по спине. Я верил в Уилла и остальных, но это чувство надвигающейся беды не отпускало. Интуиция всегда была моей сильной стороной, и сейчас она кричала: что-то пойдёт не так. Но что — не было ни малейшего понятия. Нэнси шла рядом спокойная, почти невозмутимая. Но я видел — в её взгляде тоже таилась тень тревоги. Джонатан нёс на плечах тяжёлый военный огнемёт. Сумки с резервными баллонами оттягивали ему руки. Его лицо было напряжённым, как будто он заранее готовился к худшему. Мы шли молча, пока он вдруг не заговорил: — Слушай, Нэнси… — тихо сказал он. — Если со мной что-то случится, возьми мою кассету из кармана. Нэнси обернулась, нахмурилась. — Что? Зачем она мне? — Не спрашивай. Просто… пусть будет у тебя. Я усмехнулся, пытаясь хоть как-то разрядить атмосферу: — Хочешь, чтобы на твоих похоронах играла любимая музыка? — Очень смешно, — отрезала Нэнси. Мы снова замолчали. Воздух стал плотным, вязким. Даже ветер стих — будто сама природа затаила дыхание, предвкушая предстоящую бойню. Я поправил ремень сумки с коктейлями Молотова, перехватил удобнее и почти перестал замечать тяжесть. В голове билось только одно: лишь бы никто не погиб.  Через просветы в кронах показалось массивное здание. Оно было невероятно красивым: чем-то напоминало королевский замок. Вот только король здесь жил совсем не добрый. В одном из окон мелькнула тень — возможно, это были дети. Мы не знали, где Генри. Возможно, он внутри, и эвакуация детей превратится в ад. Но попытаться — обязаны. Когда мы добрались до нужной точки, я сбросил сумку на землю, оставил Нэнси и Джонатана и направился к входу в особняк. Главная команда уже подбиралась к двери. Я помахал им — совсем слегка — чтобы подать знак. Хоппер нахмурился, явно недовольный тем, что я действую не по его плану. Он подошёл ближе и прошипел: — Что ты здесь забыл? Ты должен был ждать в левом крыле. Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно и вежливо: — Ну ты же меня знаешь. Не могу сидеть сложа руки, пока все делают самую интересную работу. Хоппер закатил глаза так, будто это последнее, чего ему сейчас не хватало. — Я видел движение на втором этаже, — сказал я. — Почти уверен, что это не Генри. Все подняли головы, уставившись в окно. Разумеется, ничего не увидели. — Ладно, пора действовать, — сказала Эл. — Нам нужно спасти детей и вывести их к пещере. Она осторожно, почти бесшумно, приоткрыла дверь. Та распахнулась внутрь, и Эл, заглянув, убедилась, что коридор пуст. Она кивнула нам, словно сказала: «Вперёд». Я вошёл первым. За мной — Кали. Остальные остались снаружи, готовые подхватить детей и помочь с эвакуацией. Интерьер внутри оказался неожиданно просторным и пугающе безмолвным. Слишком чистым, слишком аккуратным — будто дом ждал нас. На миг я даже почувствовал, как звук нашего дыхания становится громче, чем должен быть. Эл сделала шаг вперёд, вслушиваясь, словно пыталась уловить малейшее колебание воздуха. Кали молча шла рядом, её взгляд бегал по стенам, как будто она ловила каждый шорох. Я остановился посреди коридора и прислушался. Где-то наверху что-то глухо щёлкнуло — будто предмет сдвинули или кто-то подвинул ногу. — Это дети? — шёпотом спросил я. Эл покачала головой. — Не уверена. Но точно не Генри. Его я бы почувствовала. От этого стало чуть легче, но лишь чуть. Кали жестом указала на развилку коридоров. Один вёл к лестнице, другой — в сторону кухни. Оттуда тянуло холодом, каким-то пустым и сырым, будто кто-то держал дверь подвала открытой несколько часов. — Наверх, — коротко сказала Эл. — Если дети и здесь, они наверху. Мы двинулись к лестнице. Я ощущал, как каждая мышца дрожит от напряжения. Перила были покрыты толстым слоем лака, гладкие, как стекло. Я коснулся их, чтобы удержаться, и холод от дерева будто впился в ладонь. Чем выше мы поднимались, тем отчётливее я начинал слышать странные звуки, доносящиеся со второго этажа. Где-то впереди звучали приглушённые голоса, вперемешку с еле заметным скрежетом. Когда Эл ступила на последнюю ступеньку и вышла на старый деревянный пол, она остановилась, огляделась и прислушалась. Затем уверенно направилась к ближайшей комнате и резко распахнула дверь. Заглянув внутрь, она улыбнулась и повернулась ко мне: — Нашли, — тихо сказала она. Я почти бегом сблизил расстояние и заглянул в комнату. Там сидели пятеро детей, среди них — Дерек. Кто-то играл на полу с игрушечными машинками, кто-то листал потрёпанную детскую книжку. Дерек и ещё двое ребят устроились полукругом и шептались о чём-то своём. Увидев нас, Дерек резко поднял голову и воскликнул: — Это вы! Вы пришли за нами! Я как раз говорил им, что вы нас не бросите! Я обменялся взглядом с Эл и улыбнулся. Теперь оставалось вывести их в безопасное место. Эл быстрым шагом подошла к детям, мягко собрала их ближе друг к другу и сказала: — Пойдёмте. Нам нужно выбраться отсюда. Дети взялись за руки парами и двинулись за нами. Мы аккуратно вывели их из комнаты и начали спускаться по лестнице. Кали всё ещё молчала на первом этаже — значит, Генри был далеко, и это одновременно и успокаивало, и тревожило. Дети тихонько переговаривались между собой, но я не улавливал смысла: что-то невинное, привычно-детское. Дерек шёл впереди маленькой процессии и даже шикнул на ребят, требуя тишины. Когда мы подошли к входной двери, нас уже ждала Кали. Она распахнула её и жестом пригласила нас наружу. За углом стояли Джойс, Хоппер и Уилл. Джойс расплылась в тёплой улыбке, увидев Дерека. Почему ей так нравился этот маленький задира, я так и не понимал. Она помахала рукой остальным детям, приглашая идти за ней, и повела их к той самой пещере, которую мы нашли раньше. Остальные остались на местах. — Первый этап пройдён… но где же Генри? — спросила Эл. Ответа не было. Мысли у всех вращались вокруг одного и того же. Я заметил, что Уилл стоит чуть в стороне, будто отрезанный от общего шума и тревоги. Он напряжённо всматривался в лес, не реагируя ни на разговоры, ни на движение вокруг. Я подошёл ближе и осторожно положил руку ему на плечо. Он не обернулся. По напряжённым линиям его лица я понял — он весь там, в своих ощущениях. — Эй… ты в порядке? — тихо спросил я. — Кажется… я его чувствую, — прошептал он. Я вскинул взгляд туда, куда смотрел он, но видел только извивающиеся стволы деревьев и кустарники, колышущиеся от лёгкого порыва ветра. И вдруг… Мне показалось, что воздух там дрогнул. Очень едва. Словно горячий воздух над раскалённым асфальтом. Как будто кусочек пространства вздохнул, чуть исказился — и стал прежним. Я моргнул. Сердце глухо бухнуло в груди. — Уилл… — выдохнул я. — Мне показалось, или… — Нет, — перебил он почти беззвучно. — Тебе не кажется. Он сделал шаг вперёд, будто тянулся к этому еле заметному мерцанию. Я всмотрелся снова, щурясь до боли — и на этот раз заметил отчётливо: Область между деревьями словно дрожала. Как будто ткань воздуха натянута слишком сильно и готова порваться. Границы дрожания плыли, теряли форму, будто мираж под палящим солнцем. Только жары не было. — Что это? — спросил я, ощущая, как из-под лопаток начинает подниматься ледяная дрожь. Уилл вдохнул глубоко, прерывисто. Его глаза затуманились чем-то, что я видел у него раньше лишь в моменты, когда он был в трансе. — Он рядом, — сказал Уилл, голос дрогнул. — Очень рядом. Но и не здесь. В этот миг мираж снова подёрнулся, на секунду расплывшись сильнее. Как будто ткань реальности поддаётся под давлением. Я сделал шаг назад. Даже дыхание стало громким, лишним. Кали мгновенно вскинула голову в нашу сторону. Эл напряглась, её взгляд метнулся к тому же месту, куда смотрели мы. Она криво прищурилась — и я понял, что она тоже что-то чувствует. — Он прямо здесь, — сказала Эл тихо, почти шёпотом. — Но он… не в этом созданном мире, а в реальном. — Но как нам до него добраться? — спросил я, стараясь не спустить глаз с дрожащего миража. Вместо Эл ответил Уилл: — Нужно уничтожить эту иллюзию, забрать у него последнее воспоминание, которым он дорожит. Мираж дёрнулся сильнее, как ткань, которой кто-то пытается разорвать узел. Лес будто задержал дыхание. Даже ветер остановился. И вдруг — из глубины дрожащего пространства донёсся едва уловимый звук, похожий на низкое, злое рычание. Оно пронеслось по веткам, как электрический разряд, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не вздрогнуть. — Он нас видит, — прошептал Уилл. — Но не может подойти ближе. Его что-то держит. Или кто-то. Эл шагнула вперёд, глаза её потемнели, лицо стало жёстким. — Он хочет, чтобы мы сами к нему пришли, — сказала она. — Давайте доставим ему это удовольствие. Мираж снова дрогнул… но на этот раз его края начали медленно стягиваться, будто сила по ту сторону слабеет или вынуждена отступить. Искажение воздуха хрипло затрепетало — и постепенно растворилось, словно его смыло невидимой волной. Воздух снова стал неподвижным. Просто лес. Просто тишина. Но мы уже знали: это был не мираж. Это был Векна. И он был в метре от нас, по ту сторону. Уилл выдохнул, тяжело, как будто только что выбрался из ледяной воды. Я сжал его плечо — он не сопротивлялся, но весь дрожал. — Он будет ждать нас, — сказал он. — Он подготовлен и кинет на нас все силы, что у него есть. Эл кивнула, не сводя глаз с того места, где только что пульсировала трещина между мирами. — Значит, надо готовиться, — сказала она тихо. — У нас мало времени. — Что за хрень это была? — послышался прерывистый, напряжённый голос Нэнси в рации. Я удивлённо вскинул брови и переглянулся с Уиллом и Эл — по их лицам было видно, что они тоже до конца не поняли, что именно увидели. — Вы тоже это видели? — спросил я в рацию, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё дрожало. — Какое-то подрагивание в воздухе? Да… что это вообще было? — Это Векна, — ответил Уилл вместо меня, чуть наклонившись к рации, его голос был глухим, настороженным. — Нам нужно уничтожить этот мир, построенный из его воспоминаний. Только так мы сможем добраться до него по-настоящему. — Охренительно! — взволнованно выкрикнул Дастин на общей волне. — Тогда давайте просто взорвём его особняк к чертям! Уилл скривил губы в кривой, напряжённой ухмылке. — Я не это имел в виду… хотя звучит заманчиво, — пробормотал он.  — Что тогда от нас потребуется? — неожиданно спросил Стив. Его голос хрипел в рации сильнее остальных, будто пробирался сквозь помехи.  — Для начала нужно всем собраться у особняка. У меня есть одна идея. — спокойно, но твёрдо ответил Уилл. Рация тихо треснула и отключилась, оставив в воздухе короткое эхо. Больше никто не задавал вопросов — по крайней мере, до тех пор, пока не добрались сюда. Лес постепенно терял свой привычный облик: ветви дрожали, словно их затягивало в чужой сон, а корни казались вырванными из другой реальности. Казалось, иллюзия медленно растворялась, послушно распадаясь под нашей общей решимостью. Все подошли к особняку с разных сторон — настороженные. Но в их взглядах была та самая стальная решимость, которая появлялась лишь тогда, когда выхода больше не оставалось. Джонатан и Нэнси первыми вышли к нам, тащя за собой оставленную мной сумку. Нэнси осуждающе глянула на меня и я виновато улыбнулся. Стив и Робин вышли из густого тумана, тянувшегося между деревьями, как расползающаяся паутина. За ними показались Дастин, Макс и Лукас. Джойс последней выбралась из тени леса, словно отделяясь от дрожащего воздуха. Особняк возвышался перед нами, но уже не казался твёрдым: стены чуть расплывались по краям, крыша едва заметно дрожала, будто здание было не настоящим, а нарисованным на стекле и трескающимся от нашего приближения. Уилл вышел вперёд. В его взгляде появилась уверенность, которая всегда проявлялась, когда у него была идея. Он оглядел всех и кивнул Эл и Кали. — Нам нужно сделать это вместе, — тихо, но отчётливо сказал он. Одиннадцать подошла ближе, сжав губы. В её глазах мелькала настороженность, смешанная с внутренним огнём — тем самым, что всегда вспыхивал, когда дело доходило до битвы. Кали шагнула к ним чуть медленнее. Она внимательно всматривалась в иллюзорные стены, словно пыталась рассмотреть их швы. Её пальцы нервно подрагивали — признак того, что она уже готова действовать. — Ты уверен? — спросила Эл, бросив взгляд на Уилла. — Здесь слишком много слоёв. Тысячи разных воспоминаний. — Это его самое слабое, — ответил Уилл. — Он сшил этот мир из обрывков памяти. Мы разрушим швы, и он потеряет контроль. Иллюзия не выдержит, если мы ударим вместе. Кали прищурилась и выдохнула: — Тогда действуем. Но если что-то пойдёт не так — сами будете спасать свои задницы, поняли? Эл коротко кивнула. Они встали в круг. Эл вытянула руку вперёд, её ладонь дрожала от напряжения, которое нарастало в воздухе. Кали приподняла руку чуть выше, пальцы мягко вибрировали, будто она подстраивалась под частоту самой ткани мира. Уилл закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ветер вокруг нас словно застыл. Даже туман, который раньше таял, теперь стоял неподвижно, будто наблюдая. Первой прозвучала тихая нота — слабая вибрация, исходящая от Уилла. Она разлилась по земле мягкой волной и заставила воздух дрожать чуть сильнее. Затем Эл выпустила импульс — почти невидимый, но ощутимый, как резкий скачок давления. Земля под ногами будто на секунду провалилась. Кали же не ударила — она потянула. Или, точнее, ухватилась за ту нить, которую могла видеть только она. Пространство перед нами едва заметно растянулось, как ткань, которую тянут с двух сторон. Особняк вздрогнул. Стены словно застонали от внутреннего напряжения. Тени на окнах расплылись. Пыль в воздухе начала вращаться, подчиняясь силе, которой мы не видели, но ощущали каждой клеткой своего тела. — Держитесь, — выдохнул Уилл, и голос его дрогнул не от страха, а от фантастического усилия, которое он вкладывал. Я заметил тонкую стойку крови, текущую из его ноздри. В этот момент реальность перед нами начала трескаться — медленно, но неизбежно. Как лёд под тяжёлым шагом. Как стекло, в которое бросили камень. Мир вокруг нас начал умирать — не стремительно, а мучительно медленно, словно сопротивляясь каждой секунде своего распада. Сначала дрогнули деревья. Их кроны, ещё минуту назад казавшиеся густыми, начали осыпаться мёртвыми хлопьями листвы. Листья падали неестественно прямолинейно, без малейшего порыва ветра, будто кто-то сверху выключил для них закон притяжения. Каждая ветка мгновенно чернела, вытягивалась, словно её сушило изнутри. Ветви скручивались в болезненные, неровные узлы, и весь лес стал похож на собрание уродливых силуэтов, вытянувших руки в нашу сторону. Затем изменилось небо. Сначала оно просто потускнело, будто кто-то притушил свет. Потом цвет стремительно уходил в серый, затем — в густой пепельный. И вот — без единого предупреждения — свет исчез. Небо стало похожим на гигантскую пустую дыру. Абсолютно чёрную. Бездонную. Солнца не стало — даже намёка на его присутствие. Как будто здесь никогда и не существовало понятия «день». Ветер поднялся внезапно, с сухим звуком, почти хрустальным. Он не приносил прохлады — он приносил запах. Горелый. Обугленный. Тот самый, который всегда преследовал нас в Изнанке. Запах палёной коры, пепла и давней, въевшейся в землю смерти. Туман поднялся откуда-то снизу — не с земли, а словно из промежутков между разрушенными воспоминаниями. Он был густой, тяжелый, сероватый, но с тем самым зеленоватым подтоном, который делал его чужим, опасным. Он быстро обволакивал землю, обнимал ноги, затягивал лес, словно заявляя свои права на всё, что тут оставалось. Особняк больше не стоял — он сопротивлялся. Каждая доска, каждый кирпич словно стонал, когда стены начинали просматривать трещины. Крыша провисла и дернулась вниз, будто что-то невидимое ударило по ней изнутри. Окна лопались одно за другим, стекло разлеталось в воздухе и зависало на долю секунды, прежде чем падать — как будто мир не сразу решал, подчиняться ли законам физики. Фасад особняка начал осыпаться. Сначала мелкими кусочками штукатурки. Затем большими пластами стен. Одна из колонн крыльца согнулась, будто подтаяла. Деревянные перила растворялись прямо на глазах, превращаясь в пепел, который тут же подхватывал туман. Вокруг нас раздавалось глухое, низкое дрожание — мир будто вздыхал, трещал и ломался одновременно. Уилл, Эл и Кали стояли, заставляя мир вокруг подчиниться их силе, а мы — остальные — наблюдали, как весь этот мир, собранный Векной из кусков чужих жизней, становится всё более искажённым, жутким и пустым, как и Изнанка. Финальный штрих последовал неожиданно — громкий, глубокий звук, похожий на рёв подземного зверя. Особняк треснул пополам. Сквозь разлом вырвался горячий поток воздуха с тем самым обжигающим запахом — смесью гари и гниющей земли. И в тот миг стало очевидно: мы разрушили его иллюзию. Когда пепел и куски стен наконец растворились в воздухе, перед нами открылся жуткий, совершенно нереальный вид. На месте рухнувшего особняка стояла лишь изломанная земля и обугленные остатки сооружения. И среди этого хаоса наши взгляды встретили нечто, что заставило кровь стыть в жилах. Пятеро детей, которых мы только что спасли, были словно насажены на жесткие, скрученные деревья. Их маленькие тела обвивали черные щупальца, темные, как смоль, с неприятным блеском, будто живые железные нити. Лианы крепко удерживали их, заставляя детей висеть бездвижно. Из их ртов торчали какие-то трубки, из которых исходил едва различимый, дрожащий пар. Казалось, эти трубки выкачивали нечто — жизнь, энергию, память — прямо из их тел. Их глаза были закрыты, но слезы текли по щекам, смешиваясь с копотью и пеплом на лицах. Я с ужасом взглянул на Эл, а потом обошел детей вместе с ней и Уиллом. Мы шли медленно, стараясь понять, что происходит, всматриваясь в каждое знакоелицо. И вдруг я заметил ее. Макс. Она стояла сбоку, не среди остальных. Ее глаза, как всегда, были полны решимости, но теперь в них читалась тревога. Казалось, она наблюдала за нами с ужасной ясностью: понимала, что эти дети — заложники Векны, и что любая наша ошибка может стоить им жизни. Лишь теперь стало ясно, что мы пропустили что-то важное. Макс была отдельно, но все внимание Векны было приковано к детям. Она, вероятно, была ключом к пониманию того, как их спасти и как противостоять этой жуткой силе. Вокруг стояла тишина, прерываемая только треском разрушенных конструкций и низким гулом Векны, который вибрировал прямо в груди. Мы поняли, что момент истины настал: чтобы спасти детей и окончательно убить Векну, нам нужно было действовать мгновенно — и вместе.