Брат из подвала

Сверху начался настоящий ад. Сначала просто шум, активность, но потом… Сначала раздались громкие крики. Не один. Затем выстрел. Дверь где-то захлопнулась так сильно, что стены вздрогнули. Слышались грубая брань, тяжелые шаги, еще выстрелы. Отчаянный вопль, мгновенно оборвавшийся. Видимо, пуля достигла цели. Нил узнал один из голосов — низкий, спокойный, режущий, как нож по стеклу. Отец. Натан. Мясник. Голос становился все ближе. Нил выдохнул сквозь зубы. «Ну привет. Видимо, это конец». Дверь подвала дернулась, замок щелкнул. Лестница заскрипела под тяжелыми шагами. Лампочка под потолком дрогнула. В подвал спускался не Натан. Нет, в подвал спускалась шавка Морияма. Мясник двигался медленно, не торопясь. Как всегда. Он любил растягивать удовольствие. Несмотря на хаос наверху, отец Нила не собирался изменять своим привычкам. Нил опустил глаза, заставляя лицо оставаться пустым. Отец не любил, когда ему смотрели в глаза, пока он сам не разрешит. Голос из прошлого шептал ему в голове: «Никогда не показывай ему, что тебе больно. Он это любит. Оставайся нейтральным. Не доставляй ему удовольствие». На середине лестницы послышались еще одни шаги — более легкие, быстрые. Кто-то крикнул: «Босс, там…» И осекся. Голос так и не договорил. Выстрел прозвучал, словно гром. Слишком близко. Слишком маленькое помещение. Звук был оглушительным. Тело рухнуло с лестницы, глухо ударившись о бетон в паре метров от Нила. Рыжий не дернулся. Он знал, что отец рядом. Наконец в подвал вошел Мясник. С тех пор, как Нил видел его в последний раз, он почти не изменился. Те же тяжелые плечи, тугой живот под рубашкой, лицо, будто вырезанное из застарелой кожи с морщинами. Холодные, бесстрастные голубые глаза — именно такие Нил каждое утро теперь видел в зеркале. Натан посмотрел на Нила, как смотрят на инструмент, который давно пора выбросить, но который еще может послужить. Суета наверху становилась все отчетливее. — Натаниэль, — равнодушно произнес отец. Нил сжал челюсть. Он ненавидел это имя. Он помнил, что всегда следовало за ним, когда отец так его называл. — Не называй меня так, — тихо ответил он. Мясник шагнул ближе и наклонился. — Ты, — почти ласково произнес он, — не в том положении, чтобы диктовать мне, как тебя звать, сын. Слово «сын» отозвалось чем-то кислым и тошнотворным. Нил ненавидел слышать это слово в свой адрес. Нил смотрел на Натана и думал только о том, где сейчас прячется за ящиками маленький мальчик с шрамом на лбу, который сменял судьбу героя на этот подвал. Надеясь, что Мясник будет настолько занят, что просто не заметит еще одно живое существо здесь. Сверху снова послышались выстрелы. На этот раз — очередь. Мясник чуть нахмурился. Видимо, что-то шло не по плану. — Похоже, твоя любимая тетушка Лола привела с собой лишних гостей, — сухо заметил он. — Или твой дядюшка решил, что я слишком долго живу. Наверное, он давно не общался со своей сестрой. Как там моя женушка, кстати? Вот дерьмо. Отец… Нил не успел ничего придумать или сказать в ответ. С потолка посыпалась пыль. Над головами грохнуло так, что стены дрогнули. Кто-то наверху закричал: — ФБР! Бросить оружие! Послышался другой голос, повторяющий то же самое. Знакомый, тяжелый бас, от которого когда-то у маленького Нила, тогда еще Ната, подкашивались колени: «Лежать!». А следом — короткие, четкие команды. Стюарт. Дядя. Сегодня, видимо, и правда какое-то семейное сборище. На лице Мясника промелькнула злость. Видимо, про дядю было сказано в шутку. Хотя Нил не помнил, чтобы его отец вообще умел шутить. Натан резко обернулся к лестнице, и в этот момент его прошила очередь. Нила спасло то, что он лежал. А еще он надеялся, что Гарри, мальчик, спрятавшийся за стеллажами, сидел очень низко и не пострадал. Кровь брызнула на бетон. Мясник даже не успел закричать, не то чтобы отпрыгнуть в сторону или закрыться чем-то. Человек, хотя Нил не считал его таковым, рухнул на бок, нелепо согнувшись. Нил застыл. Ведь он считал Натана чем-то несокрушимым. Тем, что всегда будет жить и преследовать его. В проёме появился мужчина — крупный, в бронежилете, с автоматом на перевес. Лицо — жёсткое, с проседью в висках. Глаза — серые, как у мамы Нила, но только живые. Перед глазами парня снова встала картина того, как горит машина на пляже. А где-то внутри — тело его матери. Стюарт на мгновение замер, глядя на тело мясника. Затем перевёл взгляд на ещё одно тело, лежащее рядом с лестницей. Потом его глаза скользнули к кому-то у стены. Прошла секунда, и на лице мужчины мелькнуло узнавание. — Чёрт, — выругался он. — Мальчишка. Что ты здесь делаешь? В его голосе было слишком много прожитых лет, чтобы уместиться в одном вопросе. — Где твоя мать? Где Мэри? — выражение лица мужчины застыло в ожидании ответа. Нил лишь мог покачать головой. Что он ещё может сказать? Что сам лично сжёг тело своей матери? Проблеск надежды на лице Стюарта исчез так же быстро, как появился. Момент воссоединения «семьи» прервали другие. Позади мужчины мелькнули фигуры. Маски, оружие, крики. Кто-то заорал по-английски: «ФБР! Руки вверх!». В очередной раз. Стюарт коротко рявкнул вверх: — Чисто! Ниже — свой! На секунду они просто смотрели друг на друга: дядя и племянник, которых связывали слишком плохие воспоминания, чтобы считать их семьёй, и слишком хорошие, чтобы считать чужими. — Ты жив, — наконец сказал Стюарт, переварив новость о сестре. — Временно, — хрипло ответил Нил. Он не собирался спрашивать, почему тот стрелял в мясника. И почему вместе с его людьми по дому сейчас ходит ФБР. Вопросы можно задать потом. Если это «потом» случится. Стюарт уже тянулся к ножу, чтобы перерезать стяжку, когда его взгляд зацепился за движение в тени. Гарри, не выдержав тишины, осторожно высунулся из-за ящика. Большие зелёные глаза — настороженные, но любопытные — уставились на человека с оружием. Стюарт выругался. — Это ещё что за… — начал он. — Не стреляй! — резко сказал Нил. — Он со мной. Мужчина перевёл на парня тяжёлый взгляд. — Кто это? — коротко спросил Стюарт у племянника. Нил вдохнул. Ложь, сейчас будет очередная ложь. Слова, которые он собирался сказать, вырвались раньше мысли. Сами. — Мой брат, — сказал Нил. — Так сказал Натан. Улучшенная версия меня. Подвал словно на миг замер. Озвученное уже не вернуть. Гарри застыл. Лицо его стало круглым от удивления. Стюарт моргнул, затем прищурился. — Твой кто? — Брат, — повторил Нил. — Младший. Вообще-то, у него никогда не было братьев. И он никогда не хотел их. Братья — это привязка. А привязки — это слабость. А слабость — короткий путь в могилу. Но у Гарри на руках были те же синяки, что когда-то были у него самого. И в глазах — та же пустая готовность принять что угодно, лишь бы не вернули назад. Он не мог назвать его «просто ребёнком». Не здесь. Не при этих людях. Ребёнка без статуса здесь бы списали на расходный материал. У Нила самого шансов мало, а у бесхозного ребёнка их бы не было вообще. А вот у «брата» были шансы — небольшие, но всё-таки. Стюарт перевёл взгляд с Нила на мальчика. — Сколько ему? — мрачно спросил мужчина. — Пять, — шёпотом ответил сам Гарри, будто его вызвали отвечать у доски. При этом одной из рук показал, что ему пять. В этот момент рукав кофты одёрнулся, и Стюарт увидел кучу синяков. Акцент — не американский, но и не явно британский. Смесь. Слишком вежливый для подвала. Слишком неправильный для этого места. — Он выглядит не как Веснински, — сухо заметил Стюарт. Гарри был совершенно не похож на Натана или Нила. Не было ни рыжих волос, ни голубых глаз. У мальчика они были чёрные и зелёные соответственно. — Не всё, что связано с нашей семьёй, обязано быть копией мясника, — огрызнулся Нил. — Его мать другая, не Мэри. Чистая ложь. Или, возможно, наполовину правда, если считать за «семью» любые связи, которые они сейчас собирались выстроить. Ведь семья — это не всегда то, где ты родился. Чаще это те, кого ты выбрал. Стюарт ещё секунду смотрел на мальчика. У того дрожали колени, но он не прятался за ящик. Просто стоял, сжав кулаки. Однако взгляд был опущен вниз. Так же, как и у Нила, когда он стоял перед отцом. — Как тебя зовут? — чуть мягче спросил Стюарт. — Гарри, — ответил мальчик. Стюарт кивнул, что-то обдумывая. — Ладно, Гарри, — сказал он. — Сейчас сюда ворвутся люди, которые считают себя героями. Им нужно будет кого-то эвакуировать. Они заберут тебя. — Он перевёл взгляд на Нила. — И его. Я не могу остаться. Ты меня не видел. Меня здесь вообще не было. Понял, Гарри? — Ты не можешь просто уйти, — выдохнул Нил. — Ты убил его. Стюарт хмыкнул, кивая на мёртвое тело Мясника. — Кто-то должен был это сделать. И давно. Боюсь, в глазах закона это не делает меня благодетелем, — коротко ответил он. Сверху раздался крик: «Браунинг, сюда! Мы нашли его!» ФБР. Стюарт сжал губы. Он шагнул к Нилу и перерезал стяжку. Рыжий вдохнул, когда кровь хлынула в онемевшие пальцы. Руки затряслись. — Скажешь им, что не видел убийцу отца, — быстро бросил Стюарт. — О том, что я был здесь, будут знать те, кому нужно. Так будет безопаснее для тебя. И, возможно, для меня тоже. Он мельком посмотрел на Гарри. — Мальчика… — он на секунду замялся. — Не отдавай им просто так. Пусть пишут в документах, что он — твой родственник. Иначе… — он не договорил, но и так было понятно. Детские приюты — то, чего не пожелаешь никому, настоящий филиал ада. Нил кивнул. Он и сам это прекрасно понимал. Стоит дать слабину — и Гарри исчезнет из его жизни навсегда. Он дал обещание. Он был обязан выполнить его. Хотя бы это. Для всего остального — для признаний, упрёков, вопросов «где ты был десять лет назад» — здесь не было ни времени, ни места. — Ты… умер для меня, когда мне было десять. Когда не помог нам с матерью, — тихо сказал Нил. — Почему ты не помог? В глазах Стюарта что-то дрогнуло. — Она не хотела этого. А я не мог. Береги брата. Пусть он будет братом, не называй себя его отцом. Ты слишком молод, никто не поверит, — только и сказал он. Уже поднимаясь по лестнице, Стюарт обернулся через плечо: — Ты… неважно… И продолжил путь. За ним ушли его люди. Дверь наверху хлопнула. Голоса становились всё громче. Через минуту в проёме появился человек в бронежилете с надписью «ФБР» на груди. За ним — ещё двое. — Агент Браунинг, — представился первый, держа пистолет наготове. Его взгляд быстро пробежал по Нилу, двум мёртвым телам на полу и маленькому мальчику, который прижимался к рыжему парню. — Натаниэль Абрам Веснински? — уточнил он. — Нил Джостен, — автоматически поправил тот. Браунинг кивнул, словно это сейчас было наименее странным в комнате. — Вы ранены, — констатировал он. — Нужна медпомощь. Этот… — он кивнул на Гарри. — С вами? — Мой брат, — твёрдо сказал Нил. Агент приподнял брови. — У нас нет данных, что у вас есть брат, — сухо заметил он. — У вас вообще много чего нет в данных, — огрызнулся Нил. — Запишите: брат. Габриэль Натан Веснински. Гарри. Мальчик не сводил с Браунинга глаз. Тот явно казался ему не менее пугающим, чем Мясник — броня, оружие, жёсткое лицо. Это был взрослый мужчина. А Гарри давно усвоил: большие мужчины бьют больнее. — Сколько тебе лет, Гарри? — уже мягче спросил агент. — Пять, сэр, — прошептал Гарри. В глазах Браунинга мелькнуло что-то человеческое. То, чего не было при взгляде на Нила. — Откуда ты здесь взялся? — спросил он. Гарри открыл рот, потом закрыл. Он мог бы сказать «из магического сна», «из другого мира», «из чулана», но что-то в голосе Нила ранее дало понять, что такие вещи лучше не говорить вслух. Нил опередил его. — Его держали в этом доме, хотели воспитать лучшую версию меня, — сказал он. — Я нашёл его уже здесь. Он боится. Видимо, у него начался период обучения. Смотрите на следы. Я носил такие же. Хотя раньше отец не трогал места, которые нельзя скрыть одеждой. И да, у брата никого нет, кроме меня. Браунинг посмотрел на него пристально, затем коротко кивнул. — Это всё мы обсудим позже, — сказал он. — Сейчас в больницу. Вам обоим. Двое медиков подошли к Нилу с носилками. — Живой? — спросил один из них. — Спорный вопрос, — пробормотал Нил. Третий медик попытался взять Гарри. Когда мальчика поднимали с бетона, он посмотрел на Нила и встретился с ним взглядом. Пятилетний мальчик смотрел на него так, как смотрят на канат над пропастью — страх, напряжение и неуверенность. Нил глухо выдохнул. — Я не брошу тебя, — сказал он. — Слышишь? Гарри тихо кивнул, позволяя поднять себя. Но ни на секунду не переставал смотреть на обретённого брата. Он не знал, что такое ФБР. Не знал, что такое программа защиты свидетелей. Не знал, кто все эти люди вокруг. Но он знал одно: человек, который назвал его «братом» в самом страшном месте, не отпускал его руку. Этого пока было достаточно.