Неразлучники

      Они наконец причалили к острову. На вид это была чистая глыба льда с торчащими вдалеке высоченными горами. Команда нашла место для стоянки, Зоро кинул якорь, и все засобирались на берег.       Нами совсем ослабла, находясь в полубреду от жара; ее нес на себе Луффи. Санджи еще мог идти сам (точнее, он просто не мог позволить себя тащить и показать слабость как есть). Кок держался из последних сил, напоминая потерпевшего кораблекрушение, которого месяцами швыряло по безжалостным морям. С его лица уже не сходила бледность, еда совсем не лезла в чувствительный желудок, а голова совершенно перестала соображать. Вне зависимости от степени возмущения, его, как и Нами, тепло одели, доверив это дело самому спокойному по запаху — Усоппу.       Едва ощутив твердую землю Санджи упал в ближайший сугроб. Валявшись в снегу (зато не качающимся), блондин ждал, как распределятся накама. Встревать не хотелось, но он все равно встрял, когда старпом пришел помочь ему дойти до деревни. — Маримо-о... как же ты не понимаешь... — скорбным тихим стоном начал Санджи. Никто уже не удивлялся этой манере речи, потому что она стала спутником их кока последние сутки. — Кто-то должен остаться охранять корабль. Вдруг вернется тот... ну тот...       Пьяным голосом, видимо, от постоянной тошноты, кок начал в придачу к этому забавно забывать слова (забавно это было лишь наблюдать со стороны, внутри же у него все плыло в вязком тумане). Пытаясь выманить подсказку, он несколько раз щелкнул пальцами, и Зоро сдался. — Железная челюсть, который все жрал? — с раздраженным вздохом помог зеленоволосый.       Кок победоносно поднял вверх указательный палец: — Именно, Маримо. Все ты понимаешь. Вот и все.       Зоро закатил глаза. « Это была попытка сказать «вот и договорились?». Как его отпустить с Луффи? Они оба сейчас одинаково хреновые стратеги», — сетовал про себя старпом.       Всего ночь назад коку полегчало. Он поел, они мило поболтали, даже немного пообжимались, и парень был в порядке. А на следующее утро страх за него повторился. Все утро Завитушку тошнило. Он перестал подпускать к себе стаю и совсем забился в своем гнезде. Закрылся на замок. И Зоро пришлось отступить, как бы при этом плохо он себя ни чувствовал. — Я не буду сидеть и ждать новостей от Луффи. Мне нужно проследить самому, — вырвалось у старпома, и он сразу понял, насколько глупо это звучит. — Проследить? За мной? За Луффи? Ты что, наш надзорный? От-ва-ли, Ма-ри-мооо. Я тебе не долбанное сокровище, чтобы следить, кто и куда меня утаскивает. И так сидишь постоянно надо мной. Прям как сейчас! Как Кощей... У-у-у...       Мечник сделал глубокий вдох и посмотрел на серое небо: «Дай мне сил не прибить его самому». Ситуация менялась каждый день по несколько раз, и это изматывало его, совершенно не привыкшего к таким эмоциональным качелям. Он начинал закипать. Снова эта гребаная спиралька выпендривается. После близости каждый отталкивающий пинок Санджи ощущался больней — словно по открытой ране. «Один шаг вперед, два назад, твою мать». Мечник действительно все это время стоял прям над распластавшимся на снегу коком. — Мечник-сан, Санджи-кун прав. Кто-то должен остаться, вдруг здесь начнется серьезная заварушка. Луффи обязательно доберется с ними до врача, — попыталась вразумить старпома спустившаяся с корабля Виви, но это уже не требовалось.       Зоро после слов кока совсем расхотел тому помогать. Невзирая на тяжесть вопящих инстинктов. Раз есть сила так препираться — точно не сдохнет по дороге. Капитан лишь широко улыбнулся, смотря на очередные разборки. — Да, Зоро. Можешь не волноваться, ты же мне доверяешь? Хи-ши-ши.       Уходя на корабль и решая, что сейчас, как только они уйдут из поля зрения, он кинется плавать в ледяной воде, чтобы наконец заткнуть все эти мысли и чувства, Зоро лишь кинул: — Конечно, Луффи. Рассчитываю на тебя. Если бы он хоть на секунду сомневался в своем капитане, точно бы не пустил их.       Виви с Усоппом проводили альфу грустным взглядом. Помогли коку все-таки подняться, чтобы поискать врача, и небольшой толпой двинулись в путь, оставляя Кару присматривать за мечником, который должен был присматривать за кораблем. Разве бывает у них как надо?       Разузнав у старосты города Далтона, что лекарь-ведьма живет на самой высокой горе острова, Санджи с Луффи решили отправиться туда втроем. Коку стало значительно легче от отсутствия качки, и он первое время даже помогал нести великолепную Нами. Виви с Усоппом отпустили друзей и так и остались смотреть им вслед, пока они точкой не исчезли с горизонта.       Сделав пару кругов по палубе и поняв, что совершенно невозможно никак иначе обуздать эту звериную бесанину, которая рвалась наружу из-за гребаного Завитушки, Зоро подошел к борту. Снял сапоги и футболку и сиганул в воду. Естественно, мечник запропастился где-то там в глубине, как показалось обеспокоенной утке, и вот уже они оба плыли куда-то в далекие холодные леса острова Драм.       Зоро греб вдоль берега, пытаясь остудить кипящую кровь. Ледяная вода пробирала тело до костей, но пожар внутри не утихал. Он нырнул глубже, пытаясь сосредоточиться на дыхании, на холоде, на чем угодно, кроме ощущения пустоты, которое разрасталось в груди по мере того, как Санджи отдалялся от него. Внезапно его скрутило. Это не было физическое воздействие воды — это был удар изнутри. Резкое ощущение удушья, паники и дикого, пронизывающего холода, который не имел отношения к температуре реки. Зоро вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Это был сигнал бедствия. Струна резкого ощущения ужаса натянулась и сразу лопнула, обрывая сигнал. Стало страшно за Завитушку, чьи муки сейчас были в его груди. И зачем он их отпустил! Еще и Кару, захлебывающуюся сбоку, пришлось оттаскивать на берег и пытаться найти дорогу обратно.

***

      Очнувшись в сухости рядом с капитаном, без задних ног дрыхнущим с перебинтованными руками, Санджи не особо помнил, что произошло. В какой-то момент он отключился, потом было очень холодно. Так морозно и больно, что сковало все тело, руки и ноги перестали ощущаться, а потом и голова сыграла в черный ящик. Кок не знал, что Луффи прыгнул за ним в накрывшую их снежную лавину, искал его под завалами, а потом, стирая руки и ноги в кровь, добирался до верха башни. Догадывался, что добраться было непросто, но так никогда и не узнал, насколько. Никто не узнал. — Спасибо, — прошептал блондин спящему, и тот очнулся как по команде. — Санджи-и-и! Ты жив! — на него кинулись с резиновыми объятиями, а потом так же быстро метнулись искать навигатора, встречая сначала оленя. Ходящего на двух ногах и, кто бы мог подумать, — говорящего! Луффи погнался за ним как за добычей, пока Санджи думал, не спит ли все еще. — Очнулись наконец? Шалопаи. — К нему подошла достопочтенная бабуля в весьма вызывающей футболке, не прикрывающей живот в этом холодильнике. Еще один странный человек на Гранд Лайн. «Ничего нового», — лишь подумал блондин. — Бабуль, это вы нас спасли? Спасибо.       В следующую секунду он получил кулаком по башке. — Какая я тебе бабуля, я еще молода и прекрасна! Мне всего сто тридцать девять!       Санджи начал тереть ушибленное место, не совсем понимая, что здесь происходит. — Бабуль, как Нами-сан? — урок не был усвоен, но второго удара по голове не последовало. — С подружкой твоей все нормально, меня больше волнуешь ты. — Докторина посмотрела на него серьезным взглядом, но не успел Санджи его как следует осознать, как по палате пробежал сначала синеносый вопящий олень, а за ним и полностью занятый целью капитан. — А ну валите из палаты! — крикнула она уже заворачивающим за угол белого замка балагурам и вернулась к своему пациенту. — Какой срок? — спокойно бросила вопрос Докторина, присаживаясь обратно на стул возле койки.       Санджи недоуменно приподнял бровь. — Меня тошнит уже почти неделю. Раньше такого не было, не представляю...       Его перебили серьезным тоном: — Я про беременность.       Блондин замер на постели и, открыв рот, понял, что совершенно не знает, что ответить. Беременность? Он же правильно расслышал. Бабуля говорит про него? Мир, который только начал обретать четкость, снова поплыл. — Парниша, не говори мне... ты не знал? — Докторина сделалась резко сочувствующей. — Как тебя зовут, мальчик?       На это он ответ знал: — Санджи... Бабуль, о чем ты говоришь? Я просто... ну, меня укачивает, это просто странное отравление или еще что. Такие шутки... — Санджи, скажи, у тебя есть пара?       Парень нахмурил брови и потупил взгляд. — Есть связанный со мной парень. Не специально.       Куреха оживилась: — Без метки? Это нечастое явление у нового поколения. Значит... Неразлучники.       Бабуля задумалась о чем-то, перекинув ногу на ногу. — Неразлучники? — вторил ей парень. — Да. Таких, как вы — кто связывается без метки с первой встречи, — в народе называют неразлучниками. Чувствуешь его эмоции и боль?       Санджи закивал. Неужели они нашли того, кто знает, что с ними происходит? Может, даже знает, как это изменить. Изменить — то есть... разорвать связь? А он... хочет этого? Санджи не был уверен. Он пошел за альфой вполне осознанно. — Это неразрывная связь. Она навсегда будет с вами, — словно прочитав мысли, продолжила Докторина. — Ты хорошо с ним ладишь? — Куреха пыталась выяснить детали. — Он тупое животное. Как можно с ним ладить? — фыркнул парень, по привычке идя наперекор чувствам. Но от этого слова «навсегда» в груди разлилось спокойствие.       Кажется, Докторина видела его насквозь, поэтому не поверила в напускное оскорбление пары. — Теперь главный вопрос: когда в последний раз был цикл?       «Она снова об этом. Неужели она не шутила в начале?» — мелькнуло в ворохе мыслей. — Около трех месяцев назад, скорее, немного меньше. Первый и последний раз с альфой, — уже слабее проговорил блондин. — Ну, значит, тебе чертовски повезло, парниша. Потому что этого единственного раза хватило — у тебя будет малыш! — Куреха радостно вскинула руки, а лицо Санджи покрыла эмоция ужаса. — Вы шутите... — попробовал изменить реальность он. — Куда мне, милок, я делала тебе анализ крови. УЗИ у меня нет, поэтому за подробностями вам нужно будет остановиться на каком-нибудь более развитом острове, но я уверена.       Санджи обреченно смотрел на Докторину. Как бы ни было страшно это признавать — он знал. Все это время с начала симптомов беременность была самым логичным объяснением. Плюс задержка и та сцепка. Она была. Парень, конечно, очень старался забыть о возможных последствиях, но вот судьба-злодейка не дала. Но одно дело, когда ты только думаешь о том, что у тебя будет проблема, и совсем другое — когда эта проблема обретает физические формы в твоем животе. — Я не готов. Мы пираты, как мне растить на корабле ребенка? — голос дрогнул.       Куреха понимающе вздохнула. — Ну, как и все до тебя. Думаешь, ты первый омега, который забеременел на борту? Пиратский бум идет уже четверть века, милый. Я не могу сделать тебе аборт. Не потому что я принципиальная старая карга, а потому что у меня нет нормального оборудования. Ты ведь хочешь детей? Когда-нибудь? — Конечно, но не сейчас. — Санджи ответил быстро, быстрее, чем успел подумать.       Куреха потянулась под кровать и вытянула оттуда бутылку спиртного. Сделала несколько размашистых глотков, вытерла губы тыльной стороной ладони и, немного отклонившись, дотянулась до стола, который был неподалеку от койки. Она взяла с него листок показательно ткнув в него пальцем. Руководствуясь логикой, Санджи понял, что это его анализы. — Твой организм... он необычный. Слишком истощенный для твоего возраста, но при этом пугающе живучий. — О чем вы? — Блондин запутался. Если нельзя аборт, значит он слишком слаб, а тут… наоборот? — Даже если бы я смогла найти необходимые инструменты. Проведя прерывание, с твоим строением тела и гормональным фоном... — Куреха посмотрела ему прямо в глаза. — Ты больше не сможешь иметь детей.       В этот момент парень помотал головой несколько раз, все-таки надеясь проснуться. Это ведь глупый кошмар, иначе быть не может. — И есть еще кое-что, — голос Курехи стал жестче, в нем проскользнули нотки подозрения. — Твоя регенерация. Твой метаболизм. Ты сжигаешь ресурсы, как печь, чтобы сохранить плод. Обычный омега уже умер бы от истощения при таком токсикозе и нагрузках, но твое тело... оно словно адаптировалось.       Санджи сжался в комок словно ему угрожала опасность. — Откуда ты родом, мальчик? — Докторина прищурилась, сканируя его взглядом, как рентгеном. — Твои показатели крови... они не совсем человеческие. Это выглядит как искусственная модификация. Кто копался в твоем ДНК?       В голове вспыхнули воспоминания, которые он годами топил глубоко в себе. Железные маски. Холодные лаборатории. Смех братьев, которые не чувствовали боли. Джерма. «Нет. Только не это. Я не монстр. Я сбежал. Я стал человеком».       Он посмотрел на Куреху так пронзительно печально, что та, хоть и была достаточно грубой женщиной, отступила. Куреха поднялась, похлопав омегу по плечу. — Тебе надо обдумать все. И покушать — я приготовлю вам обед, сорванцы.       Санджи был благодарен, что она не давила с расспросами про Джерму. Ему, конечно, нужно выяснить, что с его телом, но не сейчас. Сейчас нужно сделать выбор, который неизбежно повлияет на всю стаю. На их с Зоро жизни в особенности.       Зоро… дурацкое Маримо в последнее время так заботливо за ним увивалось. Теперь, когда плохо, блондин невольно полагается на мечника. Подсознательно рассчитывая на его поддержку. Но нет даже и шанса, что мох поддержит его в рождении ребенка. Это даже самому Санджи кажется чистейшим безумием. А какие есть варианты? Вернуться к Зеффу. Вырастить там ребенка и забыть про свои амбиции, про истинного, с которым пока не очень складывается, но, если по-честному, только из-за его собственного дурацкого характера. Так он и сидел в раздумьях пока Луффи не утащил его на кухню.       Поел он с удивительным аппетитом. Сказалось долгое голодание. Капитан сметал еду со стола, как всегда беззаботно, и блондин на секунду забыл, из-за чего весь сыр-бор в его голове.       Он вернулся в крыло, где были палаты, и наконец увидел проснувшуюся Нами. Она грустно улыбнулась. По ее сочувствующему взгляду он понял — она все слышала. Санджи собирался весело поприветствовать меллорин, но слова молодой альфы заставили его отпустить напускное и свои сдерживаемые все это время слезы. — Санджи, иди ко мне. Все будет хорошо.       Омега аккуратно обнял девушку, сев к ней на постель. Она тащила его глубже, и он стянул носочками ботинки и с ногами залез к ней под одеяло. Она гладила его по спине и убаюкивала тихим мурлыканьем и ароматом — не характерно для нее мягким, цитрусовым. Обычно альфа бросала яростный горький запах мандариновой коры, но не сейчас. Сейчас этот флер стал сладким и теплым.       Нами, после того как подслушала разговор о беременности, вдруг почувствовала свою материнскую сущность. Может, виноваты эти легкие ноты молока, проскальзывающие в запахе Санджи? Зоро нет рядом, и она посчитала своим долгом защитить омегу от пропасти.       Блондин позволил себе тихо ронять слезы, утыкаясь куда-то в живот девушки. Еще неделю назад он бы умер от кровопотери, оказавшись в такой близости с меллорин. Но в этот самый момент они были не телами, а сгустками инстинктов и ароматов, которые и создавали в стае ощущение близости и тотального принятия.       А где-то там, внизу, прорубая путь сквозь армию Ваппола, Зоро пытался скорее попасть в замок на горе. Снег вокруг него окрашивался в розовый, а запах стали и ярости был таким густым, что оседал на языках окружающей его толпы.