50 на 50

Отчаяние — сладкий и ядовитый яд. Оно затуманивает разум и шепчет на ухо самые безумные решения, выдавая их за единственно верные. Сэм Винчестер достиг его дна. Он видел запись из ангара. Он слышал холодные, безжалостные доводы «Альфы». И он видел, как его брат, настоящий Дин, с каждым днем все глубже проваливается внутрь себя, словно в трясину, оставляя на поверхности лишь ледяную маску. Он нашел ритуал в одном из самых ветхих и поврежденных гримуаров из коллекции Бункера. «Изгнание Внутреннего Демона». Текст был туманным, написанным на почти забытом диалекте аккадского, но ключевая фраза засела в мозгу Сэма как заноза: «…и силою сего слова да изгонится сущность, что гнездится в плоти и духе, не будучи пришлой, но рожденной от тьмы сердца…» Это была соломинка. И Сэм ухватился за нее. Он не сказал ни Кастиэлю, ни Бобби. Они стали бы отговаривать, говорить о рисках. А риск был единственным, что у него осталось. Он действовал быстро, пока Дин (или то, что от него осталось) находился в своей комнате в состоянии, похожем на медитацию. Свечи, соль, чаша с углями, на которые он бросил щепотку редких трав. Воздух в библиотеке снова наполнился дымом, на этот раз горьким и пряным. Сэм начал читать. Слова были тяжелыми, резали язык, но он чувствовал, как энергия начинает вибрировать вокруг него. — Э-ну-ма э-лиш ла-ба-ши… А-ша-ре-ду кима-ти… — его голос креп, наполняясь силой, которую он черпал из самой своей отчаянной надежды. Дин, сидевший в центре круга, вздрогнул. Его глаза открылись. Сначала в них была боль, растерянность. —Сэм… что ты делаешь? Но Сэм не слушал. Он видел, как над Дином начинает проявляться та самая раздвоенная аура, что показывала Ровена. Золотая и багрово-черная. Он вложил в следующую фразу всю свою волю, все свое желание спасти брата. — …Изыди, дух тьмы, рожденный изнутри! Вернись в бездну, его породившую! И тут же золотая половина ауры вспыхнула ослепительно, а багровая сжалась, словно от боли. Лицо Дина исказилось гримасой нечеловеческого страдания. Он закричал, но это был не один голос, а два, сплетенные в ужасающем дуэте — голос Дина и низкий, хриплый рык «Альфы». — Сэм, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — закричал Дин, его собственный голос прорвался сквозь муку. — МЫ НЕ ОТДЕЛИМЫ! Но было уже поздно. Ритуал, предназначенный для изгнания пришлой сущности, с чудовищной силой обрушился на единую, но расколотую душу. Он не выталкивал «Альфу». Он разрывал саму душу пополам. Из уст Дина вырвался сдавленный, хриплый звук. Из его носа и ушей потекла алая струйка крови. Он затрясся в конвульсиях, его тело выгнулось в неестественной дуге, кости затрещали под напряжением. — ДИН! — закричал Сэм в ужасе, поняв, что натворил. Он бросился к брату, но невидимый барьер ритуала отшвырнул его назад. В этот момент в библиотеку ворвались Кастиэль и Бобби, приглашённые криками. — Сэм, что ты, черт возьми, наделал?! — прогремел Бобби. Кастиэль, не раздумывая, обрушил свою ангельскую силу на магический круг. Энергия сшибалась с энергией, свечи погасли, чаша с углями опрокинулась. Ритуал был прерван. Тишина, наступившая после, была страшнее любых криков. Тело Дина обмякло и рухнуло на пол. Он не дышал. Кастиэль мгновенно оказался рядом на коленях, его ладони легли на грудь Дина. Золотистое сияние окутало бездыханное тело. —Его душа… она разрывается… — прошептал ангел, и в его голосе впервые зазвучала паника. Сэм стоял на коленях, не в силах пошевелиться, смотря на бледное, залитое кровью лицо брата. Он сделал это. Он его убил. Кастиэль напрягся, и сияние вокруг его рук вспыхнуло ярче. Раздался тихий, глубокий вздох. Грудь Дина поднялась. Сердце заработало. Но когда веки дрогнули и открылись, Сэм понял — он совершил непоправимую ошибку. Глаза, которые смотрели на него, были чистыми, без единой примеси золота или боли. Только холодная, бездонная тьма и абсолютная власть. «Альфа». Только «Альфа». Он медленно поднялся, его движения были плавными, полными новой, ужасающей силы. Он провел рукой по лицу, стирая кровь, и посмотрел на Сэма. Никакого гнева. Никакого разочарования. Лишь легкое презрение. — Сентиментальность — это слабость, Сэм, — произнес он тем самым низким, уверенным голосом, который теперь звучал без всякой борьбы. — Ты чуть не уничтожил совершенный инструмент, пытаясь вырезать его половину. Глупо. Он прошел мимо них, к столу, взял клочок бумаги и что-то быстро начертал. Затем повернулся и бросил записку к ногам Сэма. — Ты хотел помочь ему? Теперь он часть меня. И ему больше не нужна твоя помощь. «Альфа» направился к выходу из Бункера. Никто не попытался его остановить. Они были парализованы случившимся. Сэм, дрожащей рукой, поднял клочок бумаги. На нем был тот же твердый, уверенный почерк Дина, но слова принадлежали не ему. «Не мешай мне строить новый мир.» Дверь Бункера с грохотом захлопнулась. Эхо прокатилось по коридорам, словно похоронный звон. Сэм остался сидеть на полу, сжимая в руке роковую записку, в полной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Бобби и скорбным молчанием Кастиэля. Он добился своего. Он изгнал одну половину брата. И в результате потерял его всего.