50 на 50

Апартаменты Кроули в одном из невзрачных заброшенных зданий Канзаса были его личным раем. Здесь царили бархатный полумрак, запах дорогого виски и старой кожи, а на стенах висели произведения искусства, которые заставили бы заплакать от восторга любого аукциониста. Идиллию нарушали лишь тихие стоны, доносившиеся из-за потайной двери — Кроули все еще позволял себе небольшие, изысканные жестокости для поддержания формы. Он как раз собирался сделать первый глоток «Гленфиддиха» пятидесятилетней выдержки, когда воздух в центре гостиной сгустился. Но это была не его обычная, эффектная телепортация с клубами серного дыма. Это было нечто иное — резкий, сухой звук, словно лопнула струна пространства. И в комнате появился он. Дин Винчестер. Но не тот, что приходил с угрозами и кулаками. Он стоял спокойно, руки за спиной, осматривая обстановку с видом искусствоведа, оценивающего не слишком удачную коллекцию. На нем была та же одежда, но сидела она на нем иначе — как мундир на генерале. Его взгляд был тяжелым, измеряющим. Кроули медленно поставил бокал на стол. —Винчестер, — произнес он, и в его голосе прозвучала не привычная язвительность, а холодная настороженность. — Кажется, ты пропустил уроки вежливости. В приличные дома входят через дверь. — Двери — для тех, кто просит, — парировал Дин. Его голос был ровным, без тени эмоций. — Я пришел с предложением. — О, еще одно? — Кроули язвительно улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Твое последнее «предложение» стоило мне трети моих лучших подручных. Я не в восторге. — Потому что ты мыслишь как мелкий лавочник, Кроули, — сказал Дин, делая шаг вперед. Его шаг был бесшумным, хищным. — Ты торгуешь душами, как дешевым товаром. Ты правишь Адом, как банальный рэкетир, вымогая дань. Это не власть. Это жалкая пародия на нее. Кроули почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не гнев Винчестера, с которым он умел справляться. Это была... констатация факта. И в ней таилась угроза, более серьезная, чем все предыдущие. — А ты, я полагаю, знаешь, как надо? — протянул Кроули, медленно вставая. — Знаю, — просто ответил Дин. Он остановился напротив бывшего короля Ада, и Кроули впервые почувствовал исходящую от него физическую тяжесть — словно гравитация в комнате увеличилась. — Ты строишь свою власть на хаосе. Но хаос непредсказуем. Он порождает таких, как я. Я же предлагаю порядок. Иерархию. Дисциплину. Армию, которая подчиняется не из страха перед наказанием, а потому что верит в общую цель. — Какую цель? — фыркнул Кроули, но его насмешка уже звучала фальшиво. — Цель — контроль, — голос Дина понизился до опасного шепота. — Абсолютный и безраздельный. Над всем. Над демонами, над монстрами, над людьми... над ангелами. Мы ведем бесконечную войну, Кроули. Пора ее закончить. Победой. Он посмотрел на Кроули прямо, и в его глазах не было ничего человеческого. Только холодная, неумолимая сила. — Я предлагаю тебе объединиться. Править вместе. У тебя есть связи, знания, понимание структур, которые я пока считаю... неэффективными. У меня есть сила и воля, чтобы привести их к совершенству. Кроули замер. Его ум, всегда работавший на поиск выгоды и малейшей лазейки, лихорадочно анализировал ситуацию. Он видел перед собой не охотника. Он видел силу природы. Извержение вулкана. Приливную волну. Противостоять этому в одиночку было бы самоубийством. Эта сущность, этот «Альфа», с легкостью переманил его демонов, сокрушил гнездо вампиров так, как не смог бы ни один охотник. И сейчас он чувствовал его мощь — она исходила от него, как жар от раскаленного металла. Восхищение и страх боролись в нем. Восхищение перед этим чудовищным, чистым стремлением к власти. И животный, первобытный страх перед тем, что сильнее его. — Ты предлагаешь мне стать... твоим заместителем? — медленно произнес Кроули, выигрывая время. — Я предлагаю тебе стать частью чего-то большего, чем ты когда-либо мог себе представить, — поправил его Дин. — Ты будешь при мне. Со своим опытом. Со своим положением. Или... — Он оставил фразу незаконченной, но угроза в воздухе повисла гуще серного дыма. Кроули понимал, что это не предложение. Это ультиматум, облеченный в вежливую форму. Он мог отказаться и быть уничтоженным здесь и сейчас. Или он мог согласиться и получить шанс. Шанс выжить, приспособиться и, возможно, когда-нибудь найти способ переиграть этого нового, ужасающего Винчестера. Он сделал то, что всегда делал в безвыходных ситуациях. Он выбрал выживание. Медленно, с театральным изяществом, которое не могло скрыть внутренней дрожи, Кроули склонил голову. — Что ж... — он поднял бокал с виски в подобии тоста. — Когда не можешь их победить... лучше возглавь их процессию, пока не придумал, как подставить им подножку. Я в деле. На лице Дина впервые появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Но это была улыбка удава, оценивающего новую жертву. — Разумный выбор. Он развернулся и направился к выходу, даже не взглянув на дверь. Стена перед ним просто расступилась, пропустив его, и снова сомкнулась. Кроули остался один. Он отхлебнул виски, но не почувствовал его вкуса. Рука его слегка дрожала. Он только что заключил сделку с дьяволом, который был страшнее его самого. И впервые за долгие века он чувствовал себя не королем, не игроком, а пешкой на доске, размеры которой даже не мог вообразить.