Искатель Истины

      — И тьма подступает всё ближе, и жарко дышит она —       Шёпот в ночи, поступь обмана во снах.       — Зейн? — Кассандра с беспокойством коснулась моего наплечника практически невесомо, что я больше увидел это действие периферийным зрением, чем почувствовал.       Сделав вид, что смотрел в сторону храма Священного Праха и так же, играя до конца, опустил на неё мрачный взгляд. Мимо нас вокруг столба палатки Лелианы протиснулся Каллен, пропуская особенно активных сегодня патрульных, и также обратил внимание на моё состояние. Идеально, самое время начинать вторую часть моего плана.       — Интуиция сейчас взвыла, — я несколько раз моргнул, опустил голову к коллегам. — Мне кажется, что что-то не так.       — Если самый близкий из нас к Создателю считает, что быть несчастью, то имеет смысл задуматься, — Резерфорд посмотрел туда же, куда и я, но, разумеется, не увидел ничего подозрительного. — Мы выставили охрану достаточно плотно. Ты уверен?       Без этой его игровой меховой накидки, даже сейчас накинутой поверх плаща, уже невозможно воспринимать Каллена как-то иначе, как и без руки на ножнах меча. Только в этот раз ему просто удобнее куда-то деть руки, а не складывать их на груди или прятать за спину — вовсе не потому, что он ждёт постоянно атаки. Не пережив травмирующей пытки десять лет назад и поменяв своё отношение к магам в Киркволле, он теперь представлял из себя образец святого храмовника. Он, правда, считает, что образец это я, но я Искатель, так что не надо мне тут ля-ля. Каллен заслужил свою репутацию, пока я десять лет в тени работал с Кассандрой на жрицу.       Которую я хотел бы спасти, но пока не получалось придумать весомой причины, чтобы держать её подальше от храма. Ей так или иначе придётся уйти туда, даже если я до самого крайнего срока задержу её.       Я уже хотел вернуть Джустинию в церковь хотя бы для того, чтобы проверить состояние Завесы на всякий случай, но она так или иначе снова отправилась бы на место сбора Конклава, чтобы помолиться перед началом собрания.       И я не успел.       Будто насмешка над моей попыткой изменить хоть что-то, именно в этот момент гора вместе с храмом Священного Праха вспыхнула изумрудной магией, будто фонтаном. Потом до нас дошёл звук. После — взрывная волна, сбившая с ног особо лёгких слуг и солдат.       Пиздец. А я пытался.       Видимо, тянул слишком долго? Ошибся ли я, виноват или сюжет требовал жертвы Джустинии? Я не думал об этом. Случилось и случилось — оставалось только устранять последствия и работать. Год предстоял кошмарный.       Воцарился хаос, который требовалось разгрести. Плач и жертвы — сошедшие лавины погребли под собой паломников с тропы ниже по склону горы, в храме погибли десятки послов.       — Дыхание Создателя, — сипло выдавил Каллен, взглянув на гору из-за щита, которым прикрылся. — Ты был прав.       — К сожалению. Я отправлю людей на головную заставу у храма, помогу Лелиане, — стоя прямо, будто не мне в лицо только что бросили сугроб, стряхнул снег с волос и брони и повернулся к Кассандре, заметив отчаяние на лице женщины.       Подавляющее, ужасающее и горестное. Джустиния была для неё и Лелианы любимой наставницей многие годы. Для меня — тоже. Но я найду время скорбеть позже.       Лелиана уже вступила в дело и рванула на всей скорости выяснять, что произошло.       Я тоже не растерялся, насколько бы сильно сам сейчас ни материл сюжет и одного конкретного лысого эльфа. Оправив солдат спасать людей, вооружил их лопатами, носилками и верёвками. Следом за ними уже вооружённые воины отправились защищать население от демонов, хлынувших метеорами из здоровенной прорехи в небе, висящей рваным шрамом над Морозными горами.       — Хорошо, — бесцветно ответила Искательница и глубоко вдохнула, прикрыв заслезившиеся глаза, — я ещё раз допрошу Варрика, сейчас нам однозначно необходима помощь устоявшегося народного лидера, а ты…       — А я займусь всем остальным. Ни один демон не доберётся до Убежища, — заверил я её. — Каллен, — друг, сдерживая скорбь и ярость, вытянулся по стойке смирно, сжав рукоять меча в ножнах, — отправляйся с конвоем за разведчиками Лелианы, они должны добраться в целости и сохранности.       — Так точно, Искатель Зейн.       Пора спасти людей и заняться геноцидом демонов, а затем прижать к стенке одну лысую псину.       — Искатель? — в временную ставку командования постучался разведчик, впрочем, заглянув прежде, чем я дал добро. Видимо, что-то неотложное. — В Убежище прибыл маг-отступник. Он говорит, что изучал Тень и может помочь с Брешью, даже посох добровольно сдал.       Не отлипая бёдрами от столешницы, на которую прислонился, медленно поднял взгляд светлых глаз на закутанного в болотный капюшон парнишку. Тот нервно сглотнул. Последние два дня после того, как нашли выжившую эльфийку на месте взрыва, в Убежище всё начальство ходило злое и раздражённое. Я — не исключение, но хотя бы не срывался, как Каллен, Кассандра и Лелиана. Демонов они месили только так.       А маг-отступник, изучающий Тень… Конечно же, это эльф. Конечно же, это Волк.       Руки так и чесались обнять его… пальцами… за шею… и сжать. И держать, держать, держать!..       — Пригласи, — хотелось сказать «притащи», — его сюда, я сам решу, что с ним делать.       — Слушаюсь, сэр.       Остался бы здесь Создатель, попросил бы у него терпения, а не сил. Потому что точно прибил бы этого древнего дурака с проблемами в голове.       Некоторое время, ровно те минуты, что требовались, чтобы подняться от каменной арки на тропе, пройти берег озера, пересечь ворота и достигнуть церкви, я потратил на документы. Я и так знал, что нужно сказать Фен’Харелу, и сейчас не требовалось как-то готовиться к встрече с ним. И так эти десять лет крутились идеи, как спасти этот мир, но собственная нравственность не позволяла решить вопрос кардинально.       Да, придушить Волка хотелось.       Нет, сделать это я не смогу.       Потому, что он, демон его задери, нужен, чтобы не дать Якорю убить Лавеллан до того, как Брешь закроют! В игре именно он стабилизировал метку.       Зараза.       Когда в дверь постучали тихо и всего пару раз, я с планшета читал отчёт о потерях из головного лагеря, где сражался Каллен. Пять человек за два дня. Не так плохо, как казалось — друг хорошо натренировал добровольцев.       После обучения на Искателя очень легко познать дзен. Лучше всякого Бдения-Усмирения.       — Входите, — абсолютно спокойный и даже легонько улыбающийся не отвлёкся от документа.       Дверь чуть скрипнула, затем громыхнула металлическими креплениями после закрытия, отрезая прохладный кабинет от свечной теплоты коридора церкви и облака из аромата ладана и воска. Из-за концентрации на бумаге я не видел того, кто зашёл, но отточенное двумя десятилетиями чутьё сразу подсказало, что передо мной маг. Я его ещё за десяток метров почуял, раз уж на то пошло.       — Мне доложили, что вы изучали Тень, — тихо проговорил я, дочитывая строчки, написанные строгой рукой Каллена. — Расскажите что-нибудь о Бреши в небе, чего не сказали нам маги Круга, и я без прелюдий приму вас в отряд исследования.       — Брешь — это разрыв в Завесе, созданный взрывом магии и лишённый свойств случайных разрывов в мире, — прозвучавший голос показался мне фальшиво чуть более высоким, чем ему следовало, но взгляда я пока не поднимал, чтобы меня было тяжелее прочитать природному эмпату. А ещё гость сразу заговорил пятистопным ямбом. Занятная же черта древних. — Она гремит слишком высоко, чтобы быть лишь следствием взрыва, смертей на Конклаве и магии; я видел мало, но смело скажу — то, что её породило, всё ещё живо, кем или чем бы оно ни было, — он сделал небольшую паузу, но мысль явно не закончил. — Ещё отмечу, что оно напугало всех духов рядом, Брешь тянет их из Тени силой, невольно превращая в демонов и толкая в Недремлющий мир.       — Первые дети Создателя смотрели через Завесу       И проникались завистью к жизни,       Кою не могли ни осязать, ни чуять.       Чернейшая зависть та породила демонов, — протянул я нараспев, наконец взглянув на гостя. Сейчас я буду его пугать. — Выходит, это процесс не всегда добровольный. А вы — сомниари. Единственное объяснение вашим познаниям, подобные подробности не узнаешь без прямого контакта с духами.       — Обычно люди знают лишь «сноходец», — эльф передо мной определённо заподозрил неладное, когда я упомянул эльфийское слово, и сжал руки за спиной, судя по тому, как дрогнули мышцы плеч под бежевой тканью туники. — И это был не вопрос, верно?       Босой, окутанный заклинаниями с ног до лысой головы. Шире среднего ушастика в плечах и крепче в целом. На шее висела на двойном шнурке кость от волчьей челюсти. Жест самоистязания?       — Верно, — я отложил планшет на стол рядом с бедром, одной рукой опираясь на столешницу, а вторую как бы невзначай опустил на ножны на поясе. — Вопрос в том, откуда посреди хаоса, связанного с Завесой, вдруг так вовремя появился сомниари, разбирающийся в Тени и её аспектах. Всё ведомо нашему Создателю, Он станет судить нашу ложь. Вы можете обмануть кого угодно, даже мою коллегу, но не меня. Я не верю в совпадения. Я не верю тебе, эльф.       Глаза в глаза. Спокойные бриллианты в напряжённые аметисты.       Ну, и что ты скажешь на это, Гордость?       Некоторое время маг не отводил от меня взгляда, а магия в нём бурлила. Готовился то ли напасть, то ли сбежать, тут точно не скажешь, пока напрямую заклинание не начнёт плести — уж оттенок я разберу.       — Разве чудесное спасение в час ненастья — не дар Создателя его детям? — Волк за маской эльфа легко попался на крючок, не заметив за маской верующего моей истинной натуры.       Забавно.       — Всё в мире есть его дар. Чудеса творим лишь мы сами. Совпадение — результат наших собственных сил, пересекающихся с силами всех детей Его. Какие силы использовал ты, чтобы оказаться здесь в этот час? — не мигая, всё ещё сверлил мага вниманием, продолжая спектакль. — Нас никто не услышит, — прозвучало угрожающе, и даже последовавшая мягкая улыбка лишь больше напрягла эльфа. — А я давал клятву защищать магов, коли не совращены они и не запятнаны грехом злобы.       Маг коротко дёрнулся — хотел отступить. Не пошевелив и пальцем, я в ответ вспыхнул очищением, оградив помещение от Тени настолько, чтобы эльфу не стало плохо, но достаточно, чтобы заклинания не сработали.       Нет уж. Не отпущу. Теперь он — галла, а я — волк.       — Я не наврежу тебе, если ты не несёшь вред нам, — я лениво перекатил пальцами обычную шахматную пешку по карте, всё ещё сохраняя зрительный контакт. — И тайну твою сохраню, если она не противоречит моему долгу.       Голова спустя десять чужих и десять моих лет сама переключалась на столь витиеватые языковые выражения, поэтому я мог спокойно думать параллельно разговору.       Насколько Волк готов рискнуть и рассказать о себе Искателю Истины, чтобы вернуть Сферу, которую позорно просрал в процессе плана, и что он скажет, чтобы скрыть все свои косяки?       — Ты рассчитывал на то, что тебе поверят, пока все сбиты с толку и надеются на чудо, — вместо улыбки вышел тонкий оскал. — Выпрямись, эльф. Я не скрутил тебя и не потащил на допрос только потому, что натура у меня такая: решать проблемы словами до тех пор, пока это возможно.       — Искатель достиг того, к чему стремился, — он наконец выпрямил спину и стал намного выше, даже чем Кассандра, а она женщина внушительная. Он не боялся. Скорее, выжидал. — Только готовы ли вы услышать?       — Для этого я здесь. Видеть глубже, добиться Истины и нести её миру. Вряд ли ты расскажешь то, что я не знаю.       Я просто оттолкнулся от стола, чтобы пересесть в кресло во главе, а эльф уже замер, будто кобра перед броском, едва между нами воцарилась разница в росте в одну голову, как минимум. Я шире, я больше, я сильнее. Правильно делает, что бдит. Пока Фен’Харел лишён былой мощи, он не опаснее простого мага, и я мог бы просто убить его здесь или усмирить, что даже хуже для духа.       Но я этого не сделаю.       Если он не предаст этот маленький шанс доверия, который я ему даю.       — Даже если знание пошатнёт вашу веру? — тихо предупредил меня Волк, будто зарычал.       — Даже если вся вера — ложь, даже если мир вокруг — иллюзия, я прошу от тебя только правды. Брешь растёт, Тедас в опасности. Здесь не до лжи и недоверия, иначе погибнут все, включая тебя. Моё имя Зейн, — указав ладонью на кресло на другом конце стола, закинул ногу на ногу, привычно развалившись. — Рассказывай, я тебя внимательно слушаю.       Эльф присел осторожно, держа спину то ли гордо, то ли болезненно прямо, и смотрел очень мрачно. Бледный, осознающий своё проигрышное положение и готовый сбежать в любой момент. Его план снова провалился. Он должен уже привыкнуть, ха.       — Ваш выбор — ваше право, — голос гостя «чудесным образом» стал ниже. Аметисты блеснули истинно-колдовские, опасно чуть прикрывшись. — Моё имя Солас, но когда-то меня звали Фен’Харел.       Ну, наконец-то!       Подперев голову ладонью, я слушал Соласа с прикрытыми глазами. Сейчас необязательно следить за его мимикой, чтобы понять, врёт он или нет, потому что я и так помнил основные факты из его трагически-нелепой истории. А ещё с приятным удивлением понял, что моя любовь к поэзии положительно воспринимает его манеру певучего разговора. Приязнь к чужой речи, сравнимой с профессиональной актёрской, это редкость, учитывая, что акцент вроде андерфелского с проглатыванием многих букв меня очень раздражал.       — Искатель?       Солас закончил рассказ своими искренними извинениями за передачу Сферы Корифею и последующую катастрофу, но я настолько погрузился в размышления о том, как бы оттягать его за острые уши или отходить ремнём, чтобы выбить дурь, что не заметил, как он замолчал.       — Что сделано, то сделано. Разгребать последствия бедствий это и есть работа Искателей Истины. Зачем тебе вообще понадобилась магия Сферы? — скучающе произнёс я, открыв глаза и сразу установив зрительный контакт с эльфом.       — Чтобы обрести былую силу, — ровно и вполне честно.       Ага. Верю.       Приподняв бровь, долго сверлил его взглядом, играя в гляделки, пока всё же не выиграл. Солас отвёл внимание на стопку документов позади моего кресла.       — Моему терпению позавидует и усмирённый. Я могу держать тебя здесь столько, сколько потребуется для того, чтобы Брешь поглотила весь мир.       — Вам могут не понравиться подробности.       — Для этого я тебя и спрашиваю, если ты вдруг ещё не понял. Могу поклясться не вредить тебе до тех пор, пока Брешь не закроют, а Корифея не убьют. Беря во внимание опыт Хоука, этот старик выбрался из вечной тюрьмы, хотя его вроде как убили, поэтому придётся постараться, чтобы найти его слабость. Союз против такого врага и тебе выгоден, разве нет?       — Что бы я сейчас ни сказал, вы меня не тронете? — Солас сверлил меня подозрительностью исподлобья. — Даже со знанием, что из-за моих действий сейчас воцарился хаос?       — Все ошибаются, — я устало выдохнул, с силой потирая переносицу, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. — Раз, два, три, постоянно — это нормально. Мы не утопические боги, чтобы жить идеально. Если клясть себя за каждую оплошность, можно двинуться умом. — Солас вздрогнул. Разумеется. У него же целое кладбище сожалений, которое он любовно взращивает. — Иными словами: клянусь своим телом и душой, что ни словом, ни делом не наврежу тебе до тех пор, пока наш союз не приведёт к окончательной смерти Корифея, — лениво опустив ладонь на нагрудник над сердцем, протянул я клятву, прикинув, что мариную его уже целый час. — Если сейчас откажешься, считай, что тебе придётся жить в тюрьме церкви всё оставшееся время, пока не созреешь для разговора.       — Звучит недостаточно угрожающе, — эльф приподнял голову, — однако я понял, что угрозы это ваша крайняя мера. В чём подвох?       — В том, что ты слаб.       Солас заледенел.       Ведь я прозрачно намекнул, что опасен для него. Неприятно, правда?       — В таком случае, каков ваш ответ на то, что мне нужна Сфера, чтобы исправить ошибку с Завесой?       — Ожидаемо. Уничтожить Завесу и вернуть бессмертие эльфам, — усмешка растянула мои губы в предвкушающей улыбке. Никакого удовольствия допрос не приносил, но до чего же приятно сразу узнать правду, а не тянуть до последнего и ещё пару лет после. — Что приведёт к высвобождению демонов и восстанию Народа. Возможно, войне с людьми за территории или для мести.       — Ваши выводы весьма разумны для человека, чья религия только что рассыпалась прахом, — Солас озадачился.       — Согласно Песни Света, Создатель завещал сохранять добро в мире и карать зло. Религия, возможно, и ложна, но от этого я не утратил ни милосердия, ни рассудка. За других, конечно, такого не скажу, — усмехнувшись, откинулся на спинку, — ведь люди боятся кары Создателя, если они грешат, и кого-то от злодеяний удерживает лишь страх божественного наказания.       — Так вас учили Искатели Истины?       — Так я познал сам.       На лице Соласа незабываемо отразилось изумление от невозможности разумного мышления верующего, и этой реакции, отличной от негативной, хватило мне, чтобы подняться на ноги. Как же хорошо, что не придётся слушать чужую ложь! И пускай мы вынуждены скрывать наш договор, это куда лучше, чем самому изворачиваться и притворяться.       — Рад, что мы пришли к соглашению. До конца нашей авантюры можете подготовить пути отхода, я мешать не буду, но после — приму меры. А теперь идёмте, Солас. Я бы хотел, чтобы вы осмотрели выжившую и её занимательную метку на руке.       — Держите врагов ещё ближе, чем друзей? — Ужасный Волк прищурился, на что я ответил дёрнувшимся уголком губ и полуприкрытым взглядом с высоты в целую голову над его макушкой. Не пугай ежа голым задом, старая ты развалина. — Что ж, я с радостью помогу вам всем, что знаю, Искатель, и даю слово не предпринимать враждебных действий на время нашего союза. Однако, мне нужен посох.       — С чего вы решили, что его вам вернут?       — Потому, что вы милосердны и добры настолько, чтобы довериться богу-трикстеру.       В каждом слове — сарказм. Как бы он своим ядом не подавился.       — Ты трикстер, но не бог.       Солас заткнулся, но и усмехнулся как-то, что ли, с одобрением. А, точно. Он же отрицал своё равенство эванурисам, то есть, «богам», а я только что невольно разделил его мнение на этот счёт. Так по факту: просто древний маг, силу которому даровала Сфера, а уж характер следовал из его природы созидания. Хотя, вот, последние тысячелетия за ним следовала череда разрушений.       Гордыню из Мудрости не вытравишь.       Поднявшись следом за мной, Волк сложил руки за спину. Плечи он опустил, лицо сделал более «простым», как-то занятно изменив мимику в приподнятых бровях, и пристроился чуть позади по мою левую руку, чтобы послушно проследовать к спуску в темницы.       Разумеется, ему, древнему созданию, когда-то равному эванурисам, неприятно, что пришлось раскрыться одному из самых опасных магоборцев Тедаса, который не усмирил его лишь потому, что предпочёл мирный подход. Вряд ли он поверил моей клятве, а я знал, что легко её нарушу, дай Волк только повод. Бросит или подставит в бою — ему не жить. Пошлёт своих агентов избавиться от свидетеля — усмирю к ёбанной матери.       Было бы проще убить его сейчас. Предательство ему не чуждо — после пробуждения из Утенеры он убил своего друга только потому, что Фелассан решил дать шанс эльфам будущего. Но плохой человек рабов не освобождает и не рискует собой, сражаясь в одиночку против пантеона лжебогов на благо Народа. Иными словами, Фен’Харелу очень повезёт, если он не сделает ничего глупого, потому что он очень любит это делать.       Тяжело назвать это ненавистью. И даже не соперничеством. Мы оба понимали, что в конце станем неизбежными врагами в борьбе за состояние мира, но сейчас вынуждены спасти Тедас от врага иного.       Без помощи ресурсов Искателей Фен’Харел не доберётся до Лавеллан с Якорем на её руке. Без помощи Фен’Харела будущая «Инквизиция» не поймёт, что делать с разрывами и меткой, не сможет унимать моменты «обострения» магии и замедлять её распространение, отчего Лавеллан погибнет раньше, чем Брешь закроют.       Всё завязано на виновнике.       Но Солас не знал, что от него зависит жизнь носителя Якоря, поэтому я разрешил ему остаться, осознавая риски. На первое время он ещё пригодится.       Я так или иначе всегда буду на шаг впереди Волка.