Обратная сторона Луны

Луна тихо подошла к Блитцу, собираясь сказать, что выходит прогуляться, но он, погружённый в экран и небрежно рассыпанные вокруг хлопья, даже не поднял головы. Его равнодушная реплика пролетела мимо и заглушилась в стенах пыльного офиса. Луна стиснула зубы, чувствуя, как раздражение медленно превращается в привычное чувство бессилия. «Как можно быть таким похуистичным мудилой? Неужели невозможно на секунду оторвать свою ёбаную, во всех смыслах, жопу и просто попрощаться по-нормальному?» – мысли ворочались в голове, как точёные дилдаки, будто сам Владыка вампиров затачивал их и лепил в своём склепе. Она отвернулась и молча шагнула к двери, ощущая, как внутри что-то сжимается. Улица встретила её привычным адским смогом, копотью и, что удивительно, серостью, несмотря на преобладающий повсюду красный тон. Луна шла, чувствуя враждебность окружения как напоминание о собственном одиночестве. «Никто меня не любит. Никто не видит. Почему я всегда, сука, остаюсь в тени? Почему моё ёбаное существование кажется лишним?» – мысли бились о внутренние стены, как волны о скалы. Свет редких фонарей рассеивался по переулкам, создавая длинные тени, в которых она терялась. Каждое движение было лишним, каждый звук казался чужим и отстранённым. Проходя мимо старых домов, Луна замедляла шаг, рассматривая облупившиеся фасады и окна, в которых отражалась сама ночь. Ветер гонял по земле мусор, как перекати-поле, создавая ритм, будто сама улица дышала, но дышала только для себя. «Может, это и есть жизнь? Никто никому не обязан, все лишь движутся вперёд, а я всегда остаюсь позади? Бессмысленно ждать, что кто-то заметит. Всё вокруг – только чужая игра». Она остановилась у забора, облокотившись на холодный металл, и вдохнула душный воздух, чувствуя, как он царапает лёгкие и обостряет мысли. «Почему этот блядский мир так несправедлив? Почему чувства и надежды для кого-то – пустяк, а для меня – острая боль? Почему я должна чувствовать так много, когда никто не замечает? Почему это всё так тяжело?» Продолжая идти, Луна наблюдала за мерцающими огнями витрин и редкими прохожими, которые казались чужими тенями. Каждое движение города подчёркивало её ощущение невидимости. «Я хожу среди других, а словно меня здесь нет. Может, это наказание за то, что я слишком чувствую? Или просто так устроена вселенная – давать ощущение жизни, чтобы потом напоминать, как одиноко быть собой? А быть может, это мой “персональный ад”? Забавно это слышать от существа, буквально проживающего в Аду, но ведь Ад создан для наказания, и, возможно, есть “общий ад”, где сидят все грешники и его порождения, а есть тот самый “персональный” – личное наказание, персонализированная клиентоориентированность, мать её за лапу!» Она шла, позволяя своим мыслям плавать в потоке улицы. Каждый шаг приносил странное облегчение – ощущение контроля над собственным маршрутом, когда хотя бы дорога её слушается. «Да, мир равнодушен. Да, никто не видит меня. Но хоть я могу идти. Пусть это всё, что у меня есть. Пусть это единственное, что остаётся – идти и быть, даже если никто не замечает». Сумерки сгущались, улицы покрывались тенями, а ветер шептал пустые, холодные обещания. Луна шла, чувствуя каждую трещину в асфальте, каждый звук шагов, каждый порыв, и размышляла о несправедливости экзистенции, о том, как тяжело быть чувствующей среди равнодушных, о том, как трудно не переставать хотеть чего-то большего, когда никто не готов дать хотя бы крошку тепла. Шаг за шагом она растворялась в этой городской пустоте, словно сама улица становилась частью её мыслей.