Идиотсюда

Рубашка. Сынмин внимательно осмотрел с двух сторон. Снял с плечиков — в мусор. Манжеты превращены в кружево ручной работы, выполненное неизвестным, но крайне настойчивым дизайнером с зубами. Ещё одна рубашка. Тут и приглядываться не надо. Воротник — бахрома, будто её носили лет сто в историческом сериале. Синкомские вампиры презирались сильнее киношных оборотней. В мусор. Ублюдочная зелёная толстовка, купленная по глупости на распродаже, — цела. Разумеется. Хорёк обладал безошибочным вкусом к разрушению. Служебные штаны — в мусор. Некто выгрыз ширинку с таким тщанием, будто от этого зависила его жизнь. …И ещё половина шкафа отправилась в чёрный непрозрачный пакет. Таких пакетов Сынмин вынес уже три. Он тратил выходной на уборку — теперь все свободное время он тратил на уборку. Но сегодня пришлось посмотреть правде в глаза и признать, что убирать и чинить становится бесполезно, пора выкидывать. С каждым походом до помойки Сынмин становился злее. Переноску, разъёбанную на аккуратные пластиковые осколки, он нёс без сожалений. И так знал, что больше никогда не запихнёт туда хорька. Противная вонючка каждое утро исчезала с виртуозностью иллюзиониста. Найти было легко по запаху, а увидеть и тем более достать — нереально. Щель за холодильником, нутро дивана, пространство под кухонной плитой, за батареей — места, куда не пролез бы даже самый целеустремлённый служебный пёс. Переноска, сохранись целой, всё равно бы пылилась: хорек шухерился так, что отнести его на работу и скормить собакам повторно не вышло бы при всём желании. Следующий мешок — обувь. Обоссанная, тщательно постиранная, снова обоссанная. В какой-то момент машинка просто перестала помогать, а носить ботинки было откровенно противно. Сынмин купил новые. Дорогие. Хранил их пока в пакете на вешалке, куда мерзкое пронырливое существо физически не могло забраться. Он очень надеялся, что физика в этом доме всё ещё работает. Пакет с утюгом без провода, проводом без утюга и теми самыми полотенцами… А также три камеры слежения, последними моментами записи которых был хорек, приближающийся и перегрызающий кабель питания. Сынмин стоял у контейнера на секунду дольше обычного. Полотенца были мягкими, толстыми, правильного серого цвета. Теперь — продырявлены, как после залпа из дробовика. Сынмин бросил пакет внутрь. Крышка бака глухо хлопнула. Он думал, что заплачет от злости и обиды. Сынмин вернулся в дом, с порога он глянул на диван. Хорёк сидел на спинке и вылизывал лапу с видом существа, которое провело продуктивное утро. Продуктивную неделю: всего за семь дней, после их общего визита в полицейский участок, белобрысая мразь оставила Сынмина фактически без всех личных вещей. Гандоныш не простил Сынмину стаю собак. Глаза бусинки встретились с карими Сынмина. — Попадешься, пойдешь работать учебным пособием для студентов ветеринаров, — злобно сказал Сынмин и продолжил заниматься ревизией. Настала очередь шкафа в прихожей. Уличная одежда пострадала не критично. Даже форменная куртка была не тронута, что не удивительно, ведь фактически всегда была на Сынмине. Был основательно покусан пуховик, но тот переехал с Сынмином за компанию. Пес-оборотень никогда не мерз, соответственно, это не носил. На нижней полке стояли гостевые тапочки, которые не принадлежали Сынмину, значит, были не тронуты хорьком. Новые ботинки в коробке. Их следовало убрать в верхнее отделение, куда сам Сынмин мог дотянуться только со стула: идеальное место — недосягаемое для, к счастью, подвластной гравитации твари. Сынмин взгромоздился на стул, снял с антресоли одеяло в икеевском чехле, пару подушек — это добро можно переложить куда-нибудь. Он стянул и то, и другое, и удивился: за подушками внезапно обнаружилась большая коробка. Движимый чистым любопытством Сынмин поставил ее на пол и приоткрыл. Сверху лежала толстовка. Чёрная. Дорогая на ощупь. — Это ещё что, — пробормотал Сынмин, присев на корточки и начал выкладывать содержимое на пол. Толстовка Stone Island. Кепка Versache и солнечные очки. Джинсы, которые стоили его половины премии. Всё ношеное. Не аккуратно сложено. Просто свалено. Футболка calvin klein. Далее заношенный спортивный костюм Nike. Хозяин точно его любил. Под ним еще интереснее: пара конверсов, которые пахли как мертвый хорек — Сынмин сначала хотел их кинуть постирать, потом просто убрал обратно в зип-лок пакет. MacBook. Сынмин плохо разбирался в яблочной технике, не был уверен, что модель последняя, но ноутбук выглядел новым, разве что защитная пленка в некоторых местах была покоцана. Сынмин аккуратно извлек ноутбук, открывая взгляду внезапную после предыдущего набора вещь: милого игрушечного щенка из Икеи. Выбивался из общего списка тем, что был очень старым, местами грязным, а одна из лап и вовсе начала отрываться по шву. Сынмин достал игрушку, осматривая дно коробки: наушники, которые окончательно во владельце коробки выдавали богатого молодого мажорчика. Пачка наличных и бумажник с серебряным лого YSL. Сынмин не сразу решился его трогать: настолько дорогих вещей он предпочитал не касаться, если не был уверен, кому они принадлежат. — В смысле паспорт? — не поверил глазам Сынмин. В принципе, хозяин паспорта, мужчина, двадцать три года, по имени Хван Хенджин, выглядел как кто-то, кто мог забыть паспорт. Лицо было с налетом бестолковости, широкие брови, прямой нос, пухлые губы. Главное, что не выглядел как бандит. Поэтому Сынмин уже без страха полез в кошелек, где нашел ещё приличное количество крупных купюр, несколько кредитных карт на имя всё той же потерявшей и документы, и кошелек бестолочи. Там же нашелся и студенческий пропуск и диплом об окончании школы. Ну это, конечно, комбо, столько всего полезного оставить в шкафу съемной квартиры. Сынмин рассмотрел студенческий, на этой фотографии Хван Хенджин вышел чуть лучше, чем на паспорте. Пропуск в сеульский государственный украшало изображения реально красивого парня с нахальной улыбкой. Сымнин задержался на фотографии почти на минуту, пытаясь вспомнить этого человека — не покидало ощущение, что Сынмин его где-то видел. Перебирая в голове случаи, когда мог пересечься со студентом финэка, Сынмин достал телефон: — Добрый вечер! Это Ким Сынмин, ваш арендатор, прошу прощения за беспокойство. Вы не могли бы связаться с Хван Хенджином и передать, что я нашел его паспорт и личные вещи? — Кто такой Хван Хёнджин? — Эм… ваш предыдущий арендатор? — уже не очень уверенно продолжил Сынмин? — Кореец, двадцать три года, студент, крашеный блондин. На том конце послышался тяжёлый вздох. — У меня не было никакого студента. До вас жил мужчина лет шестидесяти. До него пара девиц. — В шкафу коробка с документами, — спокойно объясняет Сынмин. — Паспорт. Кредитки. Ноутбук. Откуда? — Понятия не имею? Зачем вы вообще там шарились? — Убирался, — коротко ответил Сынмин. — Ваша диванная подушка за месяц уничтожила весь мой гардероб и еще всякое, что ей пришлось по вкусу. Я разбираю всё и выбрасываю испорченное. — В смысле выбрасываете? — голос хозяина стал слишком любезным. — Выношу на помойку, — спокойно пояснил Сынмин. — Утюг с обгрызенным проводом, коврик в прихожей, дырявые полотенца, две подушки. — Подушки? — голос стал выше. — Вы выбросили подушки? — Парочку с дивана, — уточнил Сынмин. — Они насквозь провоняли хорьком. — Это имущество квартиры, — резко отрезал хозяин. — Вы обязаны компенсировать. — Да, я куплю новый утюг и полотенца, не переживайте. — Всё пойдет в счет залога. Я вам его не верну. — Простите, — произнёс Сынмин вежливо. — Ваш хорёк перегрыз кабель утюга, выдрал наполнитель из подушек, обоссал коврик и уничтожил утюг. И компенсировать это должен я? — В договоре указано, что содержание хорька входит в арендную плату. Как обеспечение сохранности имущества, которое подробно перечислено. Вы подписались обеспечить его сохранность. — Но это же не я его испортил, — с какой-то детской обидой вырвалось у Сынмина. — Это хорек! Ваш хорек! За что вы это на меня вешаете? — Докажите, что это не Вы портите мою квартиру. Как раз для таких мошенников, как Вы, которые обвиняют в своей неуклюжести хорька всё перечислено в договоре. Если я чего-то не досчитаюсь, то залог не верну. Сынмин аж опешил. — Вы специально написали все в договоре списком, потому что знали, что так будет! Почему вы вообще в таком случае оставили хорька тут, а не пристоили к тем, кто смог бы о нем позаботиться? — Это не ваше дело, — глухо ответил хозяин. — Не вышло его… пристроить. — Пристроить куда? — продолжил Сынмин, взяв себя в руки. — Не ваше дело. Хорек — часть квартирного имущества, но как и написано в договоре, если сможете утилизировать подушку, то я даже обдумаю возврат части залога, — предложил сделку мерзкий торгаш. — Если вы не справляетесь, возможно, стоит расторгнуть договор досрочно. С неустойкой. Вот это уже было не в какие рамки. Что-то внутри Сынмина тихо щёлкнуло. — Так не пойдет, — голос Сынмина стал стальным. — Я пока что просто выбрасываю то, что ваша подушка испортила. Я куплю необходимое также легко, как выброшу абсолютно всё, что мне будет мешать комфортно жить. Не смейте меня обвинять в порче вещей. Я очень аккуратный и честный человек, если бы я испортил сам, хоть одно полотенце, я бы без вопросов заплатил. Но то, что делаете вы это грабеж! И если вы ещё раз попробуете повесить на меня чужие зубы, я очень заинтересуюсь вашими доходами от аренды. И тем, насколько честно вы их декларируете. Тишина в трубке стала плотной. — Вы мне угрожаете? — Я информирую, — сухо ответил Сынмин. — Хорошего вечера. Он сбросил вызов. В квартире стало слишком тихо. Хорёк сидел на полу. Не шевелясь. Глаза — две тёмные бусины, смотрели неодобрительно, будто тот понимал, что Сынмин обсуждал его, диванно-подушковую утилизацию. И вот, смотрел хоречьим обвиняющим взглядом. Или просто Сынмину стало неловко из-за наличия совести: он на полном серьезе обдумывал вынос животного на помойку, чтобы сволочь там и воняла вместе с отходами, и ела их же, и, наконец, прекратила его мучить. — Пиздец, — выдохнул Сынмин. Он аккуратно сложил обратно в коробку вещи Хван Хенджина. Коробку закрыл. Решение было простым: отнести коллегам. Пусть пробьют по базе. Потерянные документы — не его профиль. Вдруг дед-собственник квартиры еще и на документы кого-то развел. Сынмин огляделся в поисках скотча. И в ту же секунду с кухни раздался звон. Он обернулся. Со стола свалились очки. Хорек активно волок их под кухню.. — Да ты издеваешься, — процедил Сынмин, кидаясь отбирать необходимую вещь. Если очки утащат под плиту, то он их в жизни не достанет, а раздобыть новые… Хорёк, видя разъяренного владельца очков, бросил добычу и рванул прочь. Сынмин осмотрел стекла и душки — ничего не разбилось. На том спасибо. Хватит уже разрушений. Он повернулся обратно к двери. Белая задница уже торчала из коробки, хвост нервно дёргался, внутри что-то шуршало. — Даже не смей, — предупредил Сынмин. Хорёк вынырнул с паспортом в зубах. — Ты охуел? — Сынмин рванулся вперёд. Пришлось побороться. Паспорт скользил, хорёк царапался, вертелся, пытался вывернуться и утянуть находку. В итоге у него в зубах осталась только кожаная обложка, а сам документ Сынмин вырвал и сунул обратно в коробку. — Нет приятель, я забираю все эти вещи, нравится тебе это или нет, — прошипел Сынмин, поднимая коробку и направляясь к двери. — Их нужно вернуть хозяину. Он даже не успел надеть ботинки. Под ногой что-то скользнуло. Сынмин едва не грохнулся — под ступнёй валялась стелька. — Ты… — начал он. В этот момент хорёк вцепился ему в носок. А потом в щиколотку. В голую ногу. — Ай, блять! Хорёк отпустил, вскарабкался по ноге и молнией метнулся по столику и убежал. Сынмин занялся шнуровкой, одел куртку. Потянулся за ключами. Ключей не было. Он моргнул. Пусто. Огляделся. Хорёк сидел в гостинной. Перед ним лежала связка. Он прижал её лапами, как трофей. — Ты украл мои ключи. В ответ — вызывающий взгляд. Сынмин сделал шаг. Хорёк схватил связку зубами и юркнул под диван. — Похуй, — Сынмин решил, что потом разберется с этим. Он достал запасной комплект. В ответ на звуки ящика из-под дивана высунулась голова. Хорек с негодующим кличем метнулся к его ногам, снова вцепился, теперь уже выше, почти до колена, и повис, яростно перебирая лапами. — Отцепись! — Сынмин стряхнул зверя. Тот прокатился по полу, но тут же вскочил и бросился к коробке. Снова внутрь. Снова хвост торчит. Хорек вытащил игрушечного щенка и потащил назад, упираясь всеми четырьмя лапами. Спина выгнута. Хвост распушён. Визг перерос в очень угрожающий рык. Сынмин попытался осторожно забрать игрушку. Хорёк сильнее вцепился зубами. Конечно перевес был на стороне Сынмина. Они замерли в нелепой перетяжке каната: человек и килограмм концентрированного беспредела, повисший на засаленной плюшевой собаке. Сынмин обхватил тельце пальцами и с боем начал отдирать щенка от хорька, послышался треск ниток. Хорек в ужасе завизжал и разжал зубы. Сынмин победно стиснул игрушку, а кусок меха вцепился ему в запястье. Острые зубы прокололи кожу. Сынмин стиснул зубы, выругался, разжал пальцы. Ранка кровоточила. Он автоматически поднёс его к губам. А хорек уже почти дотащил имущество Хенджина под плиту. Глаза залила красная пелена: он всего лишь пытается жить в квартире, на которую долго копил, он хотел позаботиться о случайно подвернувшейся животинке и сделал для этого все возможное, он хочет быть хорошим полицейским, и вернуть потерянные вещи бестолковому гражданину! Ну почему! Почему ему все время мешают выполнять хорошую работу!? Вкрай осатанев, Сынмин хватает один из свободных плотных пакетов. Рывок и игрушка снова у него в руках: — Всё! Это была последняя капля! —Сынмин раскрыл пакет одной рукой и, не разжимая вторую, запихнул внутрь сначала игрушку, а потом и хорька, который всё ещё висел на ней зубами. — Поздравляю с переездом нахуй! — холодно сказал он, завязывая узел. Мешок завизжал. Сынмин подхватил коробку под мышку, бешеный, визжащий мешок — в другую руку, и вышел из квартиры. Чувствовал себя при этом паршиво хуже живодера, но давно нужно было переселить хорька в клетку в полиции. И с завтрашнего дня начать искать ему нормальных хозяев. На лестничной площадке пахло чужими обедами и старой краской. — Ой, — раздался голос соседки. — Опять? — Простите? — Сынмин остановился. Женщина лет пятидесяти, в халате и с выражением усталого коллективного опыта, кивнула на мешок, который дёрнулся. — Вы бы дератизацию вызвали. А не на помойку тащили. Шесть человек до вас травили. Не помогает. Они возвращаются. — Они? — переспросил Сынмин. — Крысы. Или что у вас там. Дед тоже в пакетах выносил. Стыдоба. Каждый день туда-сюда. Сынмин медленно посмотрел на притихший мешок. — Какие крысы? — стараясь не сорвать накопившиеся раздражение на соседке, подчеркнуто вежливо переспросил Сынмин. — Обычные! С хвостами! — соседка всплеснула руками. — Белые, серые, чёрт их разберёт. Бегают. Шуршат. С потолка падают. Мы тут уже как в зоопарке живём. Сынмин почувствовал, как внутри него щёлкнуло что-то очень полицейское. — С потолка? — переспросил он. Лично он ни разу ничего подобного не замечал. — Нет у меня никаких крыс. — Знаю я вас! — отмахнулась женщина. — Думаете я не слышу шуршание! Скрежет! И постоянно кто-то что-то выносит в пакетах. Дед выносил. Девицы выносили. Теперь вы. Что в вашем пакете!? Там крыса! Оно шевелилось! Каждый раз одно и то же: пакеты, пакеты, пакеты. Если травить — так травить нормально. А не носить их на помойку. Крыс. В этой квартире не было крыс. Был только один белый диверсант. — Вы часто видели… их…. эм крыс бегущих в мой дом? — уже переключился в дознавательский режим Сынмин. — Да постоянно! — соседка уже разогрелась. — На моем собственном балконе, смежным с вашими окнами! По вентиляции! Я вам говорю, у вас точно есть гнездо! А второй этот из вашего притона все время мне твердит, что я брежу. Соседка продолжала пользоваться ступорной паузой Сынмина, а тот напряженно думал. Ну то, что хозяин отрицал — логично. Ему вспомнилось предложение “вынесите, если сможете”, а что если всего одну “крысу” носили в пакете? И она всегда находила путь на свой диван? — Спасибо, — сказал он коротко. — Что “спасибо”? Вы лучше службу вызовите, — не унималась соседка. — Хватит развозить заразу по помойкам. Они ж всё-равно к вам обратно лезут. Умные. Умные. Сынмин кивнул. — Обязательно. — Ну-ну! Обсудите как-то вопрос с хозяином, вы как арендатор можете настучать ему по голове. Пусть сделает что-то, — осуждающе воскликнула женщина. — Я уже устала ругаться с этим несносным мальчишкой! Каждый день ему талдычу, а он хамит, нахал! Сынмин не смог сдержать брови, которые неумолимо поползли к линии роста волос. Нет, соседка была старше мошенника, по совместительству хозяина квартиры, но не мальчишкой же его теперь… и каждый день названивать ему? — Ладно, простите за беспокойство, — Сынмин, опасаясь, что его ещё в чем-нибудь сегодня обвинят, развернулся и пошёл обратно к своей двери. В квартире он поставил коробку на стол. Мешок развязал и опустил на диван. Хорёк вылезал долго, вытаскивал плюшевого щенка еще дольше. Он всего раз с выражением немыслимой обиды посмотрел на Сынмина, брезгливо отпихнул лапкой пакет. Интересно, а предыдущие… им тоже было стыдно выносить хорька в мешке — не в полицию, как Сынмин, а на улицу? Об этом Сынмин думал пока хорек вместе с игрушкой закапывался в подушках. Сынмин сел на стул. Достал из коробки паспорт и еще раз рассмотрел. Да. Этот выглядел как кто-то с кем уважаемая смотрительница за крысами могла устать ругаться. А самое главное: если Сынмин не ошибся, то она вполне могла иметь радость выносить мозг некому нахалу каждый день. Очень несносному нахалу — сам себя поправил Сынмин. Хван Хёнджин. Дата рождения. И коробка, в которой поместилась целая жизнь. Похоже Сынмину не нужно дергать коллег, чтобы вернуть документы владельцу.