Идиотсюда

Маленькая оперативная группа сидела за уличными столиками небольшого кафе. Оно было уже закрыто, ибо время близилось к полуночи. Два криминалиста тихо переговаривались между собой, обсуждая крайне интересный случай из недавнего дела. Чан допивал остывший кофе и лениво перелистывал материалы предстоящей миссии. Сынмин шёл со стороны автобусной остановки быстрым, злым шагом. Волосы торчали в разные стороны, будто он причесывался пятерней. Под глазами залегли тени, достойные финалиста реалити-шоу на выживание в джунглях, а сумрак вечернего города и вовсе делал лицо замученным. И на нём была... — Что это? — усмехнулся Чан. Сынмин опустил взгляд на свою грудь. Толстовка с капюшоном, которую он купил когда-то по пьяни на распродаже и с тех пор хранил в глубине шкафа как напоминание о том, что алкоголь и интернет-шопинг несовместимы. Вещь была уродской. Мягко говоря. Она была ядовито-зелёного цвета, с каким-то размытым принтом, который мог быть либо пандой, либо енотом. — Это... — Сынмин сглотнул. — Худи. — Я даже не знаю, хорошо это или плохо, что сегодня ты пришел вовремя или что ты пришел вовремя в таком виде, — с удивленным лицом усмехается Чан. — Сегодня оперативное задание. Опаздывать нельзя, — раздраженно цокнул Сынмин, падая на свободный стул и отжимая стаканчик с кофе. — Так и в другое время опаздывать нельзя. Но как только ты съехал из казармы тебя это перестало волновать. — Во-первых, отъебись. Во-вторых, завидуй молча. В-третьих, последние пару месяцев у меня выдались нервными по личным причинам. И вообще все в нашем отделении всегда опаздывают, — сказал Сынмин. — А ты обычно стоишь с секундомером и промываешь мозг за каждую минуту задержки. Место вакантно, возвращайся, пожалуйста. — Может, я решил, что просто буду приходить как все и не тратить время? Вот где опять “уважаемые” коллеги? Почему тут только мы вдвоем и эти? — возмутился Сынмин, указывая на двух судмедэкспертов, которые изо всех сил делали вид, что не подслушивают. — Сегодня маленькая оперативная группа. Мы ждали только тебя, — ухмыльнулся Чан, поднимаясь и подхватывая объемную сумку. — Пойдем. Сынмин был вынужден закрыть рот и пойти вслед за Чаном. Тот периодически косился на Сынмина, из вежливости сдерживал улыбку, глядя на новый прикид коллеги. Его тактичности хватило примерно на шестьдесят секунд: — Нет серьезно. Где твоя форма? — спросил он, когда они пересекли улицу и зашли на территорию городской больницы. — Все рубашки мокрые. — Мокрые? — Я их постирал. Все сразу. Чан моргнул: — Я тебя слишком хорошо знаю. Все твои рубашки бы не влезли в стиралку за раз. Они в шкаф-то с трудом влезают. Ну… возможно, когда-то рубашек было настолько много, что перестирать все за раз было нереально. Но после целенаправленно сгрызенного их было ровно столько, чтобы заботливый сосед смог затолкать весь гардероб в барабан. Таким образом стирке были подвергнуты все рубашки и красная футболка. Хенджин, черт бы его побрал. Результат вышел красочный. Рубашки приобрели такой вид, что зеленая толстовка оказалась лучшим вариантом. — Не все ли равно, во что я одет, если надо работать собакой? — Сынмин оскорбленно фыркнул. — Не злись. Всякое бывает. Ты так любишь генеральные уборки, что я не очень удивлен, что ты мог захотеть перестирать и перегладить сотню рубашек за раз, — обезоруживающе улыбнулся Чан. И перевел тему. — У тебя новый парфюм? — Что? — Что-то сладкое и терпкое. Точно не многу понять. Но пахнет приятно. Сынмин с ужасом принюхался к собственной толстовке. Мускус — знакомый до тошноты запах. Хёнджин. Наглая вонючка не просто тронула его вещь — точно повалялась на ней. Сынмин почувствовал прилив злости и нереальное желание вернуться домой и открутить соседу голову за все хорошее. А сам Сынмин, радостно напялил худи, даже не понюхав. Настолько привык к запаху, что перестал замечать, — кретин. Клыки укололи губу, Сынмин сжал зубы до скрипа, призывая себя не отвлекаться от работы на всякую хуйню. — Сынмин, — Чан смотрел на него с выражением лица, которое бывает у людей, наблюдающих за медленным, но неуклонным схождением друга с ума. — Что с тобой творится? — Все в порядке. — Верится с трудом. — Чан положил ему руку на плечо и это волшебным образом успокоило. — Ты можешь мне доверять. Что случилось? Хенджин случился. — Не знаю… это все погода, магнитная буря, гороскоп или полнолуние. Отстань. Чан криво улыбнулся: — Ну если тебе надо повыть на луну и по быстрому трахнуться скажи, я всегда готов. — Что? — подавился вопросом Сынмин. — Я всегда готов перенести миссию, если тебе нездоровится, — глаза Чана хитро блеснули. — А ты что подумал, извращенец? Сынмин тяжело вздохнул. Ну почему его уже второй раз за короткий срок так называют, если он для этого делает приблизительно ничего? — Надеюсь, что я ”извращенец” только из-за моего выбора одежды. Лицо Чана стало еще более неоднозначным: — Ага. К счастью для тебя, я принес тебе нечто на смену этому ужасу, — улыбнулся Чан, ставя свою огромную сумку на скамейку и обратился к судмедэкспертам, которые все время шли чуть поодаль. — Коллеги, подойдите за формой, пожалуйста. Чан раздал всем по пакету. Сынмин заглянул в свой: там обнаружился белый халат с нашивкой больницы, в сквере которой они стояли. — Что встал? Надевай, — потребовал Бан Чан, сам бесстыдно оголяя торс и натягивая докторскую хирургичку. Сынмин закатил глаза: коллега никогда не упускал возможности посветить телом и мышцами. Да, впечатляющим телом и мышцами, но вот что ему мешало одеть костюм доктора дома? Или просто чуть быстрее? С халатом дело обстояло проще. Сынмин просто его накинул на себя, вытащив капюшон наружу. — Ты прикалываешься? — обернулся Чан, все еще стоящий без верха. — Ты должен быть похож на медбрата, а не на клоуна в халате. Надевай нормально. — Как? — Сними худи и надень халат. — Халат на голое тело? Что за эксгибиционизм? — Ну я исходил из аксиомы, что ты придешь в своей рубашке и тогда халат поверх нее смотрелся бы нормально. Ты бы предупредил, что сегодня у тебя бунт, я бы взял тебе костюм медсестры или горничной. — Я понимаю, что ситуация забавная, но пока не готов шутить об этом, — проворчал Сынмин, пряча смущение за сниманием чертового худи. — Что мы ночью собраемся делать, еще и в таком виде? — перешел к сути Сынмин, отбрасывая зеленое уебище на скамейку, обещая себе там его навсегда оставить и не возвращаться. Лучше вообще сжечь, но это уже мелкое хулиганство в общественном месте. Чан тоже задумчиво посмотрел на толстовку, а потом ответил на вопрос: — Точно не толкать дурь на улице ночью и искать закладчиков. Поэтому твоя толстовка больше не понадобится. Челюсти Сынмина сжались, а глаза сузились. Он не мог злиться на Чана, потому что это Чан (и потому что подкол правда смешной), но не ответить было нельзя: — Иди нахуй, Чан. Иди нахуй. Чан усмехнулся, после прокашлялся и, наконец, посерьезнел и перешел к делу: — Так, коллеги, шутки в сторону. Миссия серьезная и требует концентрации. Наше задание в больнице. Нам надо обыскать пару помещений и лабораторию. Мы уже пару раз посещали больницу в гражданском, но надо осмотреть закрытое крыло. Есть подозрения, что там занимались незаконной деятельностью. Нас интересует, что там работал Пак Уй Бан. Сынмин нахмурился, пытаясь отыскать в памяти, почему имя кажется знакомым. — Эксперт по оборотням, — подсказал один из судмедэкспертов. — Наверное, Вы, капитан Ким, его помните по случаю с офицером Яном. Вы тогда переживали, что Чонин не мог из лисы перекинуться обратно. Доктор Пак тогда помог. — Точно, — кивнул Сынмин. — Неприятный тип. — Зато специалист грамотный, — впрягся все тот же судмедэксперт. — Профессор Пак иногда консультирует нас по вопросам оборотней. И с пернатым помог, которого арестовали месяца два назад. Сынмин кивнул, припоминая, что Чан рассказывал про студента-чайку. Он тогда особо не слушал, потому что все мысли были исключительно про Хенджина, которого он за каким-то чертом притащил на работу. — Так вот, — продолжил Чан. — Наш доктор Пак, пару лет назад работал в этой больнице. — В больнице для людей? — уточнил Сынмин. — Здесь есть отделение по перевертышам? — В том-то и дело, что нет. А специалисты по перевертышам и пара ветеринаров — есть. И бюджет на пару миллиардов не сходится. Наши сюда в гражданском проникли. Нашли какое-то крыло. Думаем, что нелегалы там живут. Собственно, мы тут, чтобы хорошенечко разнюхать и сформулировать более четкие обвинения. — Чудно. А почему это надо делать ночью? В маскараде? — нахмурился Сынмин. — Потому что у нас нет ордера, — отмахнулся Чан. — Нет ордера? — Сынмин выпучил глаза от негодования. — Чтобы прийти с официальным ордером надо его предъявить администрации, которая, судя по всему, ни сном, ни духом про оборотней, — напялил куртку врача неотложки Чан. — А если администрация в курсе, то сразу после нашего запроса на обыск найдут добрую уборщицу, которая все там помоет с хлоркой. — Поэтому мы вломимся в закрытое крыло ночью? — саркастично спросил Сынмин. — Полезем через окно или взломаем дверь? — Нет. Мы зайдем в здание с какой-нибудь бригадой скорой помощи. Я тебе халат дал не чтобы ты удовлетворил свои сексуальные фантазии о костюме медсестры. И даже не для того, чтобы ты выкинул свой модный худи, — улыбнулся во все тридцать два Чан, и предпринял возмутительную попытку полапать живот Сынмина. Добрые коллеги хмыкнули, переглянувшись. — Это не профессионально, — а Сынмин, застегивая пуговицы, прошипел. — Да ладно тебе. Все свои. — “успокоил” Чан. — Хоть узнали, что у тебя под рубашкой пресс имеется. Ты же его вечно скрываешь. — А ты и поглазеть успел? — Как детективу мне положено быть наблюдательным. — Я про ордер. Нельзя вламываться и проводить обыск без ордера, — бухтел Сынмин, пока все шли в сторону станции неотложки. — Мы по закону не имеем права обыскивать всё, что нам хочется. Давай запросим ордер. Я настаиваю. — Сынмин, закрой рот, или в больницу ты поедешь в качестве пациента на носилках. — Это шантаж. Это тоже статья. А форма больницы? Ты ее спер? Так нельзя. Чан ты же в полиции работаешь, а не в картеле. Чана ничего не смутило. Он поздоровался с одним из настоящих врачей Неотложки, который судорожно заполнял лист прибытия для какого-то пострадавшего. Врачу ночной смены было совершенно всё равно, что идут четверо абсолютно незнакомых ему людей. Кажется он даже был крайне рад новым лицам. Надеялся, наивный, что его подменят на непростом посту. Чан клятвенно пообещал заменить его через несколько минут. — Зачем ты наврал человеку? — сквозь зубы прошипел Сынмин, воровато оглядывался. — Ты же его не заменишь, а он будет ждать. Или еще хуже, он отправит тебя кого-нибудь лечить, когда мы будем выходить. — Выходить мы будем, как ты и предложил, через окно. — Я такого не предлагал! И… К ним подошел фельдшер: — Здравствуйте, вы из какой бригады? Не той, что привезла мужчину с инфарктом? У Сынмина упало сердце в пятки. Он ничего не знал ни про какого мужчину с инфарктом, но опасался, что сейчас сам станет пациентом с этим диагнозом. Уже нарисовал себе в голове жуткую картинку, как его врачи выгоняют с позором. А Чан сказал: — Здравствуйте, коллега. Да, мы. У вас случайно нет немного времени купить мне энергетик в автомате? Мне нужно уладить сходить к пациенту. Фельдшер точно сбился с мысли, но Чан ему уже пихнул крупную купюру и просил поторопиться и оставить сдачу себе. — Ты дал ему взятку, — взорвался Сынмин, едва они вышли на безлюдную лестницу ведущую вниз. — Сынмин, мы просто инвестировали в министерство здравоохранения. — Это взятка, — шепотом, но не менее возмущенно, повторил Сынмин. — Арестуй меня, но сначала найди того фельдшера и попроси его накатать заявление, — приподнял брови Чан, уверенно петляя по коридорам больницы, будто был тут уже много раз. Сынмин почему-то был уверен, что “будто” в данном случае можно убрать. Он почти не сомневался, что Чан уже тут облазил каждый угол. … предположительно, пока осуществлял изъятие униформы для миссии. — Ты сегодня так и лезешь поругаться, — заметил Чан. — Срываешь на мне злость? — Нет, — отрезал Сынмин, сам себе не поверил и иправился. — Да. Прости. — Кто тебя обидел? Хенджин, черт бы его побрал. — Никто. — Точно? Ты же знаешь, что любого гандона или контору хуесосов всегда можно арестовать или оштрафовать. Дай мне имя, статья найдется. — Ты злоупотребляешь полномочиями. Так нельзя. — А гнобить напарников можно? — Прости. Я не хотел на тебе срываться. Но вообще-то обыск без ордера, кража больничного имущества, взятка и … — Капитан Ким… — простонал Чан, прикладывая ключ-карту к входу заблокированной двери. И прежде, чем Сынмин разразился тирадой про хищение пропусков, приложил палец к губам и проскользнул в темный коридор за дверью. Вестибюль оказался таким же как и все до этого: чистый, проветренный, опрятный. Палаты пациентов были пусты. Ни уборщиков, ни врачей, ни тем более преступников и нелегалов. Даже запахов в воздухе не витало, лишь сухой больничный воздух. Слишком чисто. Слишком тихо. Ни пациентов, ни сестер, ни характерного больничного гула. Только их шаги и гулкое эхо. — Чан, — тихо позвал Сынмин. — Тут что, карантин? — Нет, — так же тихо ответил Чан. — Это крыло закрыли два месяца назад. Официально — на ремонт. Неофициально — сейчас узнаем что. Чан настоял на осмотре каждой палаты и подсобки. Заходили, делали запись на диктофон, фиксируя результаты обыска на фото и двигались дальше. Сынмин даже в собачьем обличии не уловил ничего подозрительного. Больница. Самая обыкновенная каких тысячи. Искомая лаборатория обнаружилась в подвальных помещениях, но также не произвела особого впечатления. Сынмин, кутаясь в халат, пошатываясь после оборота, зашел в достаточно просторный кабинет, достойный больницы. Плохоосвещенный, но стерильный, как и все остальное. В лаборатории осталось крайне мало всего: немного мебели и пустые стеллажи, множество небольших клеток, даже не клеток — пластмассовых ячеек, куда максимум лабораторную мышь можно запихнуть. — Поздравляю, Чан, — заключил Сынмин. — С тем же успехом можно прийти завтра с ордером. Все что можно было убрать тут уже убрали. — Да? — расстроился Чан. — А ты не слышишь хлорку? — Сынмин принюхался. — И озонатор хорошо поработал. Чан глубоко вдохнул: — Ну мой человеческий нос хлорку не чувствует. Может, убрали не слишком хорошо, и что-то еще можно восстановить? — Пойти мышиный помет поискать? Успокойся. Твои выдуманные нелегалы тут не живут, никакой доктор Зло не притаился. И вообще это не наше дело я думаю. Посмотри, — Сынмин кивнул на лабораторию. — Чан, это больше похоже на сомнительные эксперименты. Ну какие перевертыши в этих клетках? Это даже не клетки, а шкаф для мобильных телефонов. Сюда даже обычная крыса не поместится, не говоря уже о ком-то, кто может превратиться в полноценного перевертыша. — Ну крыса поместится. Сынмин, наклонив голову на бок, еще раз оценил габариты клеток. С недавних пор он все клетки оценивал по одному единственному критерию: удержит ли она некого хорька. Хенджин, черт бы его побрал. Так вот. Попа Хенджина бы с трудом туда поместилась. Он бы едва вообще бы пошевелился, закрой Сынмин его в чем-то подобном. — Крыса в этом ящичке смерти? — скептически фыркнул Сынмин. — Хорошо утрамбованная? — Спорим, что влезет? — надулся Чан, который явно надеялся найти что-то внушительнее подпольной лаборатории. — А как проверять будешь? Или надо метнуться разыскать одну и попытаться запихать туда? — Сынмин подарил Чану взгляд полный профессионального осуждения. Хотя вариант, кого пихать имелся. Запихнуть, оставить на часик, может, потом бы у этого некто поубавилось бы желание стирать и гладить рубашки. — Разыскать крысу? Ну ты ебнулся? — ухмыльнулся Чан. — Просто сходи и понюхай, чем там пахнет. Тебя же для этого на миссию и приглашен. Чтобы нюхать и искать улики, а не чтобы ебать мозг всей команде. — Кто вам напомнит законы, если не я? Ты вообще уголовный кодекс читал? — Обижаешь, — принял самый обаятельный вид Чан. — Давай-ка займемся работой. Ты же после оборота, наверное, уже есть хочешь? — Да, кусок мяса меня бы порадовал. — Пойдем, может, тогда вместе поедим? — Забились. Пока криминалисты осматривали оборудование и собирали какие-то свои мазки и пыль по мешочкам, Сынмин приблизился к стене из клеток, те что были железными, а не контейнерами. Прутья были погнуты, искореженные, многократно загибались в прежнюю форму. Клетки стояли друг в друге, на манер уродливой матрешки. От всего этого металлолома даже после дезинфекции несло кровью и страхом. Сынмин принюхался. Сынмин точно унюхал собаку и пару кошек: зачем-то визуализировал. Поморщился. Отошел, делая краткие записи на диктофон и фото. Далее нашел пару отсеков под птиц. Целый стеллаж, про который Сынмин спорил с Чаном, точно когда-то населяли мыши. Верх, как и предполагалось, пропах ими. А вот снизу под запахом хлорки и дезинфекции Сынмин улавливал что-то еще. Металл. И… что-то, что заставляло его клыки чесаться. Горькая вонь. И что-то кислое. Тухлое. Сынмин нахмурился. Что-то знакомое. Что-то, что заставляло его ноздри расшириться, но мозг отказывался идентифицировать. Мускус? Хорёк? Сынмин потряс головой, как еблан. Понюхал сам себя. Хенджин, черт бы его побрал. Мешает ему работать даже не намеренно. Сынмин страдальчески вздохнул: нюхает крысиное дерьмо, а мерещится хорек. «Я точно схожу с ума», — подумал он. — «Пойти к психиатру. Срочно. Прямо завтра. Пока я не начал видеть белого хорька в каждой клетке». Принюхался ещё раз. Присмотрелся. Достал диктофон: — Стеллаж В. Двадцать этажей. Ячейки размер двадцать сантиметров на двадцать на двадцать. Материал пластик. Третий этаж и выше занимали мыши. Предположительно лабораторные. Нижний этаж и второй снизу — крысы. Клетки редко подлежали уборке. Обнаружены следы когтей. Сынмин выключил диктофон, присматриваясь к царапинам. Пластик был основательно попорчен. Эти царапины были глубокими, длинными. Особенно в области отверстий для воздуха. Как будто животное задыхалось или просто планировало сбежать через вентиляцию. «Ну грызуны всегда так делают», — рационально оправдал Сынмин. — Нашёл что-нибудь? — Чан подошёл ближе, внимательно вглядываясь в лицо Сынмина. — Просто мыши. И ты прав, сюда запихнули крыс. У той стены кролики, кошки, и птицы сидели. Я сейчас все в протокол запишу. Хочу ещё осмотреть столы и ящики, вдруг криминалисты что-то пропустили. Наверное, лучше перекинуться собакой, чтобы достовернее опознать запахи. Пока ничего подозрительного я не вижу. Думаю, тестировали лекарства, без лицензии, — Сынмин выдохнул, подцепил пинцетом клочок светлой шерсти и упаковал в пакетик для улик. Почему-то стало жалко животное, которому этот мех принадлежал, и немного стыдно, что всерьез считал заманчивым запихать в эту клетку Хенджина. Чан прищурился. Он знал Сынмина слишком хорошо. Что-то было не так. — Давай. Делись подозрениями. Что не так? — Чан положил руку на плечо Сынмина. Ким посмотрел на царапины. Потом на Чана. Потом снова на царапины. Хорек мерещится там, где его нет. Его запах там, где его нет. Хёнджин, черт бы его побрал. Вот так и бывает: считаешь себя гуманистом и добрым человеком, а потом эта сука съедает целый шкаф твоей одежды. — Всё в порядке, — сказал Сынмин, поднимаясь. — Просто немного дико. Ну посмотри на эту клетку. Представь в ней крысу. Как она там лежала? Согнувшись в двести раз? Я понимаю, что животные подопытные, но это жестоко что ли? Чан смотрел на него долго, потом кивнул: — Ладно. Давай поскорее закончим тут осматривать всё. И утром отправим штатных с ордером. Пускай разбираются официально, попрошу впаять срок побольше. — И пусть накинут максимальное наказание за жестокое обращение с животными.