Останься, пока я помню

      Крыши кварталов были тихими. Луна освещала путь, создавая непередаваемую атмосферу. Мне понравилось бегать по крышам вслед за Тенгеном, пока я не вдохнул, по привычке вслушиваясь в каждый запах. Всё же это место пахнет просто отвратительно.       — Что опять? — устало спрашивает Узуй через плечо.       — Запахи… — тихо отвечаю.       Я понимаю, что надоел ему с этими жалобами, но спрашивает-то он. Не я ведь выбирал себе настолько чуткий нос.       — Опять? — его глаз раздражённо дёргается. — Ты не можешь, не знаю там… Не нюхать? Ртом дышать не пробовал?       …       Он серьёзно? Как бы я ни дышал, запах всё равно пробьётся внутрь.       — Точно… — он резко останавливается, и я едва не врезаюсь ему в спину. — Ты ведь у нас, как собака ищейка, правильно?       Как он меня назвал? На любого другого я бы огрызнулся, но этот может снести голову.       Киваю, сжав челюсть.       — Ты сможешь найти моих жён, если я дам тебе их вещи? — он склоняет голову вбок.       Пауза. Думаю.       — Наверное? — неуверенно отзываюсь я. — Я никогда не пробовал, но…       — Вот и отлично! — восклицает он, широко улыбнувшись. — Жди здесь. Через минуту вернусь.       Не успел я возразить, как он исчез.       Серьёзно? И это он мне говорил, что если я куда-то сунусь один, то он убьёт меня? Он же буквально оставил «нестабильного» демона одного, в месте с кучей людей.       Придурок. Но, кажется, даже у придурков есть что терять.       Сажусь на край крыши, свесив ноги. С высоты этот квартал и не кажется таким большим, какой он был снизу. Просто кучка одинаковых крыш. И не скажешь, что люди здесь мерзотнее других в разы.       — Чего расселся?       Вздрагиваю.       Никак не могу привыкнуть, что не могу заметить его. Даже запахи не подсказывают, он словно из воздуха появляется.       — Держи, — он бережно протягивает мне три платка. — Попробуй по очереди, может учуешь какой запах.       Беру жёлтый платок. Запах вспыхивает резко — живой, собранный, напряжённый. И тут же обрывается, словно его грубо стёрли.       Дёргаю головой в направлении, где запах обрывается. Словно она была в комнате, и там же исчезла. Как странно…       — Что там? — нетерпеливо спрашивает Столп.       Волнуется. Чувствую это. Может не пытаться это скрыть.       — Запах обрывается где-то неподалеку, — задумчиво отвечаю я. — Словно его стёрли. Не знаю, как такое возможно.       Он цокает от досады, грубо выхватывая его из рук.       — Давай дальше.       Беру синий. Знакомый запах. Дёрганный, рванный. Слишком знакомый. Практически копия Иноске.       След совсем слабый. Будто она была здесь очень давно… Или исчезла первой.       — Мне из тебя вытягивать слова клещам? — снова подаёт голос Тенген. — Если ты что-то понял, говори вслух.       Надоел. Ни грамма терпения.       — Тоже ничего, — пожимаю плечами. — Запах совсем слабый, словно она была здесь очень давно. Сложно сказать что-то большее.       Он закатывает глаза с такой драматичностью, что меня едва не тошнит. Резким движением тот забирает платок, пряча как и первый в карман.       Остаётся фиолетовый. Тот, что привлёк меня с самого начала. Спокойный, добрый, терпеливый. Тот, с которым становится тише внутри. Хотелось бы встретиться.       И след совсем другой… Свежий. Но далеко, где-то на окраине квартала.       Пальцем указываю направление:       — Там. Я чувст-       Не успеваю договорить, как Тенген хватает меня за шиворот, сорвавшись с места. Мир вокруг размывается, только спустя несколько секунд понимаю, что мы бежим в указанном направлении.       Его хватка жёсткая. Вся его напыщенность передо мной, не больше чем преувеличение. Я не был уверен в этом сначала, но теперь всё стало понятно.       Мы резко останавливаемся на одной из крыш. Тенген ставит меня на ноги, тут же хватая за плечи. Мир плыл. Только его железная хватка не давала упасть. — Где?! — трясёт меня. — Ну же, Камадо!       Мотаю головой в стороны, пытаясь привести мысли в порядок. Дёргаю головой в сторону обветшалого здания, от которого несёт резким кислым запахом.       Столп понимает всё без слов. Он едва поворачивает голову, вслушиваясь. Секундой спустя мы уже перед каким-то окном.       Ставни тихо открылись, открывая взор на тёмную комнату с кроватью, подле которой лежала девушка.       Столп беззвучно входит в комнату, сразу же подхватывая обессиленную девушку под руки. Запах не соврал. Теперь встретившись, я ясно ощущаю её волнение за других. А ещё она красивая — сразу понятно, почему он её выбрал.       — Хинацуру, ты слышишь меня? — едва шепчет он прямо ей на ухо.       Её глаза медленно открываются. Уставшие. Болезненно уставшие. Только сейчас улавливаю нотки яда в её запахе, что практически неотличим от её собственного.       Узуй понимает всё в тот же момент. Ампула с прозрачным содержимым тут же оказывается у него в руках, он бережным движением подносит к её губам.       Несколько минут тишины, и она уже не выглядит столь бледно.       — Мой Тенген… — едва шепчет она. — Это Ойран из дома Кегоку. Она демон… Она узнала о Макио с Сумой и мне пришлось выпить яд…       Её лицо кривится от боли. Столп поглаживает её по волосам, укладывая её на постель.       — Я разберусь, — он укрывает её. — Как только противоядие подействует — уходи. Возражения не принимаются.       Он кивает мне на выход, и мы тут же оказываемся на соседней крыше. Если он продолжит так таскать меня, меня вывернет прямо на крышу.       — Спасибо за помощь, — он едва кивает мне. — Домой Кегоку, это тот дом куда отправился блондин. Ты идёшь туда, выводишь его, после чего идёшь за остальными друзьями. Понял?       — Я? — удивлённо восклицаю, показывая пальцем на себя. — Один? Но разве вы не…       Он закрывает мне рот рукой.       — Да-да, ты один идёшь, — нехотя подтверждает Узуй. — У меня нет времени спасать ещё твоих. Забирай всех и валите отсюда пока есть время.       Запах его резкий. Не раздражение — страх. Сдержанный, выверенный, как клинок в ножнах.       С этими словами он оборачивается спиной. Но не уходит.       — Ты ведь не подведёшь меня, демон? — строгим голосом спрашивает он. — Я ведь полагаюсь на тебя сейчас. Могу и разозлиться, если не справишься.       — Я всё сделаю! — не думая отвечаю я. — можете на меня рассчитывать!       С этими словами Тенген исчезает.       Одиночество не обрушивается сразу.       Сначала — тишина. Не спокойная. Пустая. Будто что-то важное исчезло, и я понял это слишком поздно.       Потом приходит осознание: за мной больше никто не следит.       Никто не смотрит.       Никто не одёргивает.       Я стою на крыше, где он меня оставил, и ловлю себя на мысли, что привык к приказам сильнее, чем хотел бы признать.       И вместе с этим — мысль. Грязная, скользкая, как масло на пальцах. Не оформленная. Не законченная. Просто ощущение, что можно перестать.       Забрать Незуко. Уйти.       Не побеждать. Не спасать. Просто исчезнуть.       Не думаю о Столпах. Не думаю о демонах. Даже не думаю о каком-то мнимом долге, что есть у неё. Я думаю только о том, что она будет рядом, в безопасности. И этого должно быть достаточно.       Мысль не становится решением. Тело не двигается. Сердце само подсказывает, что нельзя. Незуко бы никогда не согласилась на подобное.       Но ощущение остаётся — тёплое и опасное, как возможность больше никогда не возвращаться. Даже дышать от таких мыслей становится проще. От этого становится стыдно.       Я резко вдыхаю и срываюсь с места.       След Зеницу тянет меня вперёд — неровный, резкий, но… не такой, как раньше. Я замедляюсь сам, не осознавая этого сразу. Он всегда пах страхом. Громким, рваным, цепляющимся за всё вокруг.       Но не сейчас.       Запах плотный, собранный. Слишком.       — Не похоже на него… — шепчу я себе под нос.       Бегу дальше, перепрыгивая крыши, проверяя след дважды, трижды. Сравниваю, слушаю не только нос, но и тишину между запахами.       Люди внизу пахнут одинаково: потом, ложью, телами. Всё сливается. Давит. Приходится дышать коротко, неглубоко, иначе мутит.       Запах Зеницу идёт через дом. Потом — через следующий. Потом резко смещается, будто его тянули, а не он шёл сам.       Я останавливаюсь.       Запахи вокруг начинают вести себя неправильно. Начинают путаться, будто кто-то их перемешал.       Стою, согнувшись, упираясь ладонями в колени. Сердце бьётся слишком быстро. Конечно не от усталости — от ощущения, что я упускаю что-то очевидное.       Может ловушка? Если Зеницу уже поймали, то он может быть…       — Ты жив… — тихо говорю я, словно проверяя. — Ты же жив, да?       Я сам не понимаю, почему говорю это вслух. Почему я вообще беспокоюсь об этом.       След не исчез. Он держится — тонко, болезненно. Как нить, натянутая до предела. Делаю шаг — и нить обрывается.       Резко.       Будто её перерезали, пока я смотрел в другую сторону.       Мир вокруг будто замирает вместе со мной. Нет паники. Нет страха.       Только пустота в груди и это чувство — знакомое, липкое, абсолютно точное.       Опасность.       Не та, что приходит с ударом. Та, что уже стоит за спиной.       Медленно выпрямляюсь.       «Поздно» — удовлетворённо выдыхает Аказа внутри меня.       Воздух передо мной искажается. Запахи смещаются, ломаются, как если бы кто-то провёл рукой сквозь них, стирая лишнее.       И только один остаётся.       Сладкий. Тягучий. Нечеловечески спокойный.       Поднимаю взгляд.       Она стоит прямо передо мной.       Демоница. Её кожа словно покрыта трещинами, а на лице виднеются узоры в виде цветков.       «Сильная»       Где-то внутри просыпается ощущение азарта. Хочется проверить свои силы, но пока я подавляю этот порыв. Пока.       — А вот и ты, — говорит она спокойно. — Демон с серьгой-картой.       Кажется, меня начинают узнавать уж слишком часто.       — О… — протянула она, лениво разглядывая меня и делая шаг вперёд. — Хм…       Пауза затягивается.       — Он был прав, — говорит она после паузы.       Что?.. Кто?..       — Ты действительно не понимаешь кто ты.       Не понимаю, о чём это женщина говорит.       — Забавно, — продолжает она. — Ты даже выглядишь как человек.       Слегка щурюсь. Она говорит с сарказмом или правда так и есть? Не понимаю.       — Нам велели не ломать тебя, — говорит она спокойно. — Пока.       Она делает ещё один шаг, приподнимая подбородок выше.       — Ты какой-то особенный, или почему к тебе такое отношение?       Её лицо становится острее. В запахе чувствуются нотки зависти и раздражения.       — Отвечай, — уже строже говорит она. — Если будешь игнорировать меня…       Её когти удлинились, а на губах расползлась ухмылка, обнажая клыки. Автоматически сглатываю скопившийся ком в горле.       — Не знаю… — робко отвечаю. — Правда не знаю, демон…сан?       Её брови тянутся вверх, когда она разражается громким противным смехом. Как когтем по стеклу.       — Так меня ещё никто не называл… — она лениво проводит пальцем по уголку глаза, чуть улыбается. — Умеешь развеселить девушку. Редкий талант.       Её рука протягивается в примирительно жесте, призывая взяться за неё своей.       — Пойдём, — говорит она мягко. — Тебе ведь всё равно, куда. Главное — чтобы решали за тебя.       Слова звучат гладко. Даже слишком.       Ловлю себя на том, что слушаю её. Действительно слушаю и вдумываюсь. Это плохо, наверное.       — А Незуко пойдёт со мной? — интересуюсь я, почесав щёку.       — Незуко? — удивляется она, а потом резко кивает. — Ах, да… Ты, наверное, про свою сестру…       Киваю.       — О, милый, твоя сестрёнка… она же такая хрупкая. Совершенство господина её просто испепелит. Тебе ведь не нужно, чтобы она страдала?       Плохо. Я не хочу оставлять сестру одну. Но можно ведь…       «О чём ты вообще думаешь?» — спокойно спрашивает почти позабытый голос Руи.       Не злобно.       Хуже.       «Это просто смешно. Как ты допускаешь мысль, чтобы быть вдали от своей семьи?»       Я сжимаю зубы.       Он прав.       Мотаю головой.       — Тогда не пойду. Я не оставлю свою сестру.       Лицо демона на мгновение дёргается, а запах сменяется узнаванием. Словно она уже слышала эти слова когда-то…       Она улыбается.       Не шире. Не злее.       Просто — чуть дольше.       Воздух будто становится гуще. Её движения плавные, но глаза словно измеряют каждый мой вдох.       — Понятно, — тихо говорит она. — Жаль.       Тело реагирует раньше мысли, выгибаясь назад. Её нога проходит в сантиметре от меня, рассекая воздух.       «СРАЖАЙСЯ ИЛИ УМРИ, ТАНДЖИРО!»       Инстинкт внутри уже тяжело подавить. Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Или мне так хочется думать?..              Отскакиваю назад. Всё тело принимает знакомую животную позицию — все четыре конечности на черепице. Мир становится привычно чётче, тело ломает само себя становясь больше, а все запахи кроме её исчезают.       — Как это мерзко, — кривится она, прикрывая ладонью лицо. — Ты словно дикий зверь. Старшая по рангу, Даки, научит тебя манерам