Останься, пока я помню

      POV Незуко       Свет ударил в глаза настолько ярко, что пришлось их закрыть в ту же секунду.       Мягкая постель. Знакомый запах лекарств стоящий в воздухе.       Дом Бабочки.       Пальцы потянулись к глазам, но, не достигнув век, нащупали край плотной повязки, охватывающей всё лицо кроме глаз. Гладкую на ощупь и слегка влажную.       Бинты.       Внутри всё мутит. В ушах стоит тихий, раздражающий звон. Память обрывками пытается собраться воедино — безрезультатно       В памяти всплывает мгновение, когда брат впервые за всю мою жизнь ранил меня. Размашисто и очевидно не осознавая, что он делал. Это было видно по его замешательству в тот миг, когда рука Узуя оглушила его.       — Незуко-чан, — раздаётся знакомый мягкий голос над ухом. — Как ты себя чувствуешь?       Глаза в очередной раз открываются. В комнате уже чуть темнее, тень Шинобу и зашторенные окна помогают. Её выражение такое же улыбчивое, как и всегда.       — Хорошо… — слабо отвечаю я, удивляясь своему хриплому голосу. — Вроде…       Секунда и стакан с водой оказывается у моих губ. Два жадных глотка — жидкость обволакивает горло. Даже дышать проще стало.       — Тебе очень повезло. Яда в твоём организме было не так много. Мы успели! — с той же радостью говорит она.       Яд. Понятно. Значит тот удар в шею всё же отравил меня.       — А Узуй?.. — вопрос срывается сам, прежде чем я успеваю подумать.       Замечаю, как с лица Шинобу стремительно пропадает улыбка. Она лишь качает головой.       …       — Понятно…       Холодные пальцы Шинобу осторожно поддевают края повязки, медленно отрывая её от кожи. Ткань липнет и тянется, от чего становится больно. Её задумчивый взгляд отвлекает от этих ощущений.       — К сожалению твоё красивое личико теперь испорчено…       Она резко замолкает, словно подбирая слова.       — Тремя шрамами через всё лицо, — хмыкает она без видимого сочувствия.       Раздражает, что она говорит с такой циничностью, намекая чтобы я спросила о Танджиро. Хорошо, я сыграю в эту игру.       — Что с Танджиро? — спрашиваю со странным ощущением тревоги. — Он не пострадал? С ним можно увидеться?       На лице Столпа не появляется ожидаемой улыбки. Наоборот — становится ещё мрачнее. Что произошло?       — Танджиро — демон, смерть от ран ему не грозит… — начинает Шинобу издалека, явно выигрывая себе время для ответа. — Но боюсь встретиться у тебя с ним не получится.       — Шинобу-сан, — чуть резче начинаю я, чем хотела. — При всём уважении, не уходите от ответа. Что с моим братом?       Сердце начинает стучать быстрее. Мысль о том, что с ним могли сделать — пугает до судороги в мышцах. Я стараюсь держать себя в руках, но пальцы всё равно сжимают края постели до побелевших костяшек.       — Танджиро, он…       Сердце замирает. Дыхание перехватывает.       — Он попросил нашего главу запереть его подальше. Буквально. Никто кроме них двоих не знает где он.       Фраза крутится в голове сотню раз. Танджиро сам захотел? Попросил? Осознание приходит не сразу.       Идиот! Он не мог так поступить со мной! Это просто глупая шутка Шинобу. Да…       Встречаюсь с ней взглядом. Ни капли сарказма.       Мой брат винит себя в этом недоразумении. Он испугался. Просто испугался, что может навредить мне. Нужно с ним поговорить и—              — Как мне известно, Танджиро попросил никого не пускать к нему, — неожиданно добавляет она. — Особенно тебя.       Мир словно теряет краски. Дурак, что ты успел себе надумать? Мой глупый старший брат, не разбирающийся в людских чувствах… Как же с тобой сложно иногда.              Я совсем не сержусь на тебя… Не сержусь ведь? Конечно нет! Ты слишком долго держался, чтобы я могла злиться. Наоборот рада, что это произошло настолько поздно.       С самого первого дня у меня было понимание, что рано или поздно он может сорваться. Он держался очень долго. Я горжусь. Правда горжусь. Так почему же ты этого не понимаешь?..       — Шинобу-сан, — начинаю я приподнимаясь на локтях. — Можете устроить мне встречу с главой? Я хочу поговорить с ним по поводу брата.       — Сомневаюсь, что это хорошая идея, — неуверенно отвечает она. — Ренгоку-сан тоже настаивал на встрече с ним, но ему отказали. Но я попробую.       Я слегка щурюсь. Вижу, что он ей стал небезразличен. Как бы он не старались выглядит строгим врачём особенно наедине с ним — Шинобу волнуется о нём. Больше, чем ей хотелось бы.       — И ещё… — начинаю я отведя взгляд в сторону. — Можете принести зеркало? Хочу понять, насколько всё плохо.       Столп слегка хихикает. Я пытаюсь сдержаться, понимая, насколько глупо это звучит.       — Конечно, Незуко-чан.       Шинобу тихо выходит из комнаты. Остаюсь одна в звенящей тишине ожидания. Всё будет в порядке. Это просто его детской импульс. Один разговор и он всё поймёт.       ---       — Я не могу выполнить твою просьбу, Незуко, — монотонным голосом говорит глава. — Я обещал твоему брату, что никто не будет допущен к нему, без его согласия.       Что-то внутри обрывается. Из-за шрама через всё лицо мой брат готов запереть себя словно преступника. Просто… невероятный дурак.       — Я не хочу рисковать хрупким, но всё же доверием, что образовалось между мной и Танджиро, — продолжает глава, складывая руки в замок. — Твой брат понимает свою опасность для людей, в особенности для тебя. Поэтому он и пришёл ко мне с этой просьбой.       Кровь внутри начинает закипать. Стук в висках нарастает, а изнутри поднимается волна гнева.       — Ояката-сама, сейчас ему точно не поможет заключение в четырёх стенах, — сквозь зубы говорю я, стараясь удержать крик за зубами. — Ему нужна помощь, а не наказание. Вы и сами должны понимать.       Он тяжело выдыхает. Его дрожащие пальцы трут глаза. Пытается выиграть себе время для ответа.       — Я понимаю, но не могу нарушить своё обещание, — тихо отвечает тот. — Твой брат чуть больше двух недель находится там, где хочет находиться, и—       — Хочет? — прерываю я его опустив голову вниз. — Мой брат человек, застрявший в теле демона. Он плохо понимает свои чувства. Я знаю это лучше чем кто-либо из вас. Не рассказывайте мне о том, чего он хочет.       В комнате повисает тишина. Даже птицы поющие за окном замолкают, не желая прервать её. Глава корпуса отводит взгляд.       — Ты права, Незуко, — начинает он наконец. — Но я не могу тебя отвести к нему… Я дал слово.       Воздух заполняет лёгкие. Я уже готова сорваться.       — Ояката-сама, вы совершите чудовищную ошибку, если не измените своё решение, — уже громче говорю я. — Танджиро спас множество людей на поезде. Он вместе с Узуем победил Высшую Луну. И за это вы просто… прячет его? Как зверя?       Он молчит. Долго. Напряженно. Тц. У меня было лучшее мнение о нём. Просто невероятно насколько он…       — Я не могу нарушить обещание. Но я не всеведущ. Если, например, ты случайно узнаешь о старом люке у крыльца поместья… кто я такой, чтобы осуждать?       Его лицо озарила лёгкая улыбка. На несколько секунд замираю. Слова доходят до меня с опозданием, а понимание ещё дольше.       Не имею право не пойти. Резко вскакиваю.       — Спасибо вам, Ояката-сама!       Тот лишь с трудом поднимает руку на прощание, когда я уже оказываюсь на улице.       Крыльцо значит. Оббегаю его по левой стороне — пусто. Справа вижу свежие следы и старое дерево в земле.       Нашла.       Осторожно тяну за края, тот со скрипом поддаётся. Изнутри вырывается протухший запах подвала, в котором не бывали сотни лет. Лестница выглядела ветхой и ненадёжной, хотя следы на ступенях и чистая выемка для фонаря выдавали недавнее присутствие.       Отвратительно. Как Танджиро там вообще находится, с его чувствительным носом?       Вдох-выдох.       Нога неуверенно становится на первую ступеньку. Пальцы осторожно берут фонарь, протирая лёгкий налёт пыли. Спичка что лежала за ним со второго раза загорается — тусклый свет освещает тьму спереди.       Преодолев десяток ступенек, слышу тихий шорох снизу. Сердце на мгновение дёргается, понимая источник шума. Инстинктивно, свободной рукой я поправляю пряди волос, чтобы закрыть часть лица. Лучше ему не видеть мои шрамы. Не сейчас.       Ещё чуть-чуть и я приду, брат.       Наконец спустившись, взору открывается неосвещенная комната. Несколько шагов вперёд, замечаю у края стены решетку с дверью сбоку.       У её края спиной сидит фигура со знакомыми красными волосами и серьгой.       — Брат? — неуверенно зову его.       Он не поворачивается. Его тело лишь слегка дрогнуло, услышав мой голос. Делаю несколько шагов вперёд, оказавшись как можно ближе.       — Танджиро! — зову громче. — Не смей игнорировать меня! Как только ты выйдешь я…       — Уходи, — голос хриплый, болезненный. Уставший. — Я не хочу… чтобы ты это видела.       Слова бьют по сознанию. На мгновение становится больно. Придурок. Лгать не научился.       — Хватит. Повернись ко мне, — хватаю одной рукой прутья.       Танджиро слегка дрожит, его когти впиваются ему в висок. Он резким движением провёл когтями от виска до подбородка, разрывая себе кожу.       — Перестань! — кричу я стукнув ладонью по решётке. Голос сорвался так резко, что самой стало страшно. — Ты слышишь меня? Перестань!       Замирает. Обхватывает руками голову. Слышу, как кровь капает с его подбородка на камень.       — Я не могу… — сорвавшимся голосом говорит он. — Это всё они…       На мгновение замираю. О ком он говорит?       — Они? Кто они? — недоуменно спрашиваю, садясь на холодный камень.       Брат начинает дрожать сильнее, когти скребут пол.       — Шинобу не сказала? — хрипло уточняет он. — Что я слышу голоса. Руи. Аказа.       Он тихо смеётся. Слишком рвано и хрипло.       — Теперь Гютаро. Бедный Гютаро… Мне так жаль его.       Что? Голоса?..       По спине пробежал холодный, предательский мурашек — инстинктивный страх человека перед хищником. Мне стало страшно. Испугалась собственного брата. Сердце, будто оправдываясь, заколотилось чаще. Тут же стало противно от самой себя.       Значит, Шинобу знала. Видимо, с самого начала. Знала, что я тут же заберу его, даже против его воли. И молчала, играя в свою игру «доброго доктора». О чём она вообще думала?!       — Они так похожи на нас, Незуко, — продолжает он. — Если бы всё повернулось слегка иначе, мы могли бы быть такими же.       — Не говори глупости. Мы не они. И ты это знаешь, — строго говорю я, тяжело вздохнув. — Ты вообще помнишь, как он с сестрой обращался? Ты бы так не поступил со мной.       Танджиро тихо хмыкает. С таким… недовольством? Словно я сказал что-то неправдивое, в попытке успокоить.       — Разве? — он резко бьёт кулаком по камню. Раздался хруст. — Разве не это я сделал своими руками?       Мне нечем было возразить. Потому что он не ошибался — он просто преувеличивал.       Дыхание дрожит. Челюсть инстинктивно сжимается, не давая волю слезам. Нельзя показать слабость перед ним. Только не сейчас. Ему нужна опора.       — Это не было намеренно, Тан—       — НЕ БЫЛО?! — он срывается на крик резко повернувшись.       Сердце в страхе стукнуло дважды. Его лицо изнемождённое. Скулы утончились, а щеки впали вовнутрь. Он… не ест?       — НЕ НАМЕРЕННО РАНИЛ ТЕБЯ?! — два шага и он уже стоит передо мной. — ТОГДА ПОЧЕМУ Я ДО СИХ ПОР ЧУВСТВУЮ ЭТО ПОД КОЖЕЙ? ПОЧЕМУ ЗАПАХ ТВОЕЙ КРОВИ ЗАСЕЛ ТАК ГЛУБОКО?!       Он шумно дышит. Слишком громко. Делает вдох, задерживая выдох.       — Покажи.       Я робко отворачиваюсь. Опуска голову вниз.       — Танджиро…       — Покажи. Покажи мне, что я сделал.       Выдыхаю. Долго. До огня в лёгких. Чтобы хоть немного отсрочить неминуемое.       Поворачиваюсь к нему. Ставлю фонарь на пол, двумя руками заводя волосы на лице за уши.       Его зрачки сначала становятся уже. Потом расширяются на всё доступное пространство. Три свежих следа через всё лицо. Шинобу потом сказала, что двумя сантиметрами выше — лишилась бы левого глаза.       — Танджиро… — тянусь рукой через пространство между прутьями. — Я знала, что такое произойдёт. Ты не виноват. Если кто и должен был пострадать, то я была к этому готова.       Он отходит на два шага назад, развернувшись спиной. Злиться. Вижу это по его вздымающимся плечам.       — Я виноват. Ты знаешь это. Я ранил тебя. Мог убить. Свою сестру. Своими руками.       Он садится на пол, поджимает колени к груди. Обнимает их. Как мне… больно смотреть на это. Мой глупый старший брат…       — Но ты не сделал этого, — тихо шепчу, взявшись обеими руками за прутья. — Ты смог остановится. Разве не это главное?       Он молчит так долго, что тишина начинает давить. Уже несколько минут только раскачивается взад-вперёд.       — Перестань так говорить, — наконец, отрезал он. — Перестань делать вид, что я твой брат. Я чудовище. И чувствую это слишком часто, чтобы притворяться       Он замолкает. Пальцы сжимают металл до побеления костяшек. Внутри нарастает злость.       — Я не знаю, что тебе сказать, — тихо отзываюсь. — Но это не значит, что ты прав.       — Почему? — он резко поворачивается. Мы впервые встречаемся взглядами. — Перестань любить меня, Незуко. Пока ещё можешь. Я не достоин этого. У тебя уже есть люди, которые тебе не навредят.       О ком он говорил? О Зеницу? Иноске? Уже создал для меня окружение, из которого успел исключить себя.       — Не смей говорить мне, что мне делать с моими чувствами. Не смей решать за меня! — голос срывается на крик. Его глаза расширяются. — Ты — мой брат. И любовь это не то, что исчезает, когда рядом становится опасно. Она осталась, когда ты стал демоном. Осталась, когда все другие боялись. Ничего не заставит меня отказаться от своих слов.       — Твой брат? — он горько усмехается. — Иногда я ловлю себя на мысли, что мне хочется проверить… насколько далеко я могу зайти. Твой брат бы думал так?       Он отворачивается. Снова. Скребущий, сухой скрежет по камню вновь заполняет комнату.       — Тебе будет проще и безопаснее без меня, — отвечает он сухо. — Уходи. Достигни своей цели без меня.       Внутри что-то взрывается. Волна гнева накрывает меня, на мгновение мир становится тёмным.       — ТЫ ТРУС! — кричу я срывая голос. Он вздрагивает. — ТЕБЕ ПРОЩЕ ИСЧЕЗНУТЬ, ЧЕМ СМОТРЕТЬ МНЕ В ГЛАЗА! ТЫ СБЕГАЕШЬ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, КАК МАЛЕНЬКИЙ РЕБЁНОК!       Тяжело дышу, горло сожжено этим воплем, в глазах темнеет от прилива крови. Горячие слёзы стекают по щекам, падая на землю. Голова упирается в прутья. Сорвалась. На брата. Позор.       Слышу его тихое сопение. Тоже плачет. Дурак.       — Прости…       Он отходит в дальний угол, садясь спиной ко мне.       — Если я ещё имею право называться твоим братом… Уходи.       Тру рукавом глаза. Поднимаюсь и беру лампу в трясущиеся руки.       — Скажи, когда будешь готов принять последствия, — поворачиваюсь спиной. — Я буду рядом. Всегда буду. Но выбор только за тобой.       Он молчит. Глухая, безнадёжная тишина провожает меня до самого выхода. Всё куда хуже, чем я могла подумать…