Останься, пока я помню

      Новое тело демона делает шаг вперёд. Поляна круглая. Он стоит в центре, мышцы не напряжены. Слева полуразрушенная скала с редкими соснами. Его взгляд обводит меня с ног до головы, после чего переводит на кого-то сзади.       Незуко. И Генья рядом.       — Не отвлекайся на них, — с улыбкой привлекаю внимание.       Демон реагирует, но слишком медленно. Его взгляд лениво возвращается ко мне.       — Пёс с сорванным поводком не может мне указывать, — говорит он спокойно.       Замираю.       Пёс?       Я?       «И ты проглотишь это?» — с насмешкой спрашивает Гютаро.       Кровь бурлит, сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди. Всё остальное — туман. Всё кроме него.       Я УБЬЮ ЕГО!       — Танджиро, — почти шёпотом говорит Незуко из-за спины. — Где настоящий?              Рука машинально поднимается, указывая пальцем на ближайший куст. Что угодно, только не мешайте.       — Спасибо, — она делает шаг к указанному направлению. — Не смей умирать.       Отвечаю рыком. Она не может мне приказывать. Не сейчас. Генья за спиной фыркает, после чего они оба срываются с места, оставляя меня одного.       Наконец-то.       Демон тянется ударить в барабан. Рывком оказываюсь перед ним — удар в грудь. Воздух с хлопком вырывается из него, тело уносит назад на десяток метров. Враг всё равно приземляется на ноги.       — Как ты можешь не видеть, что он невиновен? — складывая руки на груди, спрашивает он. — Ты и вправду просто животное. Дикое. Безумное. Таких убивают, чтобы не навредили.       Дыхание учащается. Мне всё труднее сдержать порыв атаковать его. Нужно сделать всего одну вещь.       — Назови… себя… — губы едва шевелятся, дыхание прерывистое. — Хочу знать имя того, кого разорву.       Он усмехается. Издевательски. Не ставит меня всерьёз.       — Зохакутен. Я сломаю тебя так, как и велел господин.       Его нож ударяется о барабан за спиной. Земля под ногами дрожит — инстинкт воет об опасности. Прыжок назад — земля тут же разрывается. Из земли вырывается деревянная пасть. Дракон.       ХОЧУ ПОПРОБОВАТЬ РАЗОРВАТЬ СНАЧАЛА ЕГО!              Срываюсь с места, тут же прыгая на дракона. Руки в замок — удар по дереву.              Треск. Совсем тихий.              Не… пробил?              Дракон извивается, грубо сбрасывая меня вниз. Ударяюсь спиной об землю, оставляя под собой небольшой кратер. Лёгкие не могут вдохнуть. Позвоночник треснул.       «ВСТАВАЙ, ПОЗОРИЩЕ!» — кричит на меня Аказа.       Ноги сами меня поднимают. Тут же падаю обратно. Встаю. Снова падаю. Из глаз начинают течь горячие слёзы, пока позвоночник регенерирует.       КАК ЖЕ БОЛЬНО!       — Ты же видишь, что тебе не справиться, — демон бьёт в барабан, и с заметным усилием появляется второй дракон. — Почему не сбежишь? Звери склонны к бегству, когда не могут победить.       Издевается?..       Наконец-то встаю ровно. Под ногами хрустит щебень — остатки скалы, которую разнесли драконы. Боль ушла на задний план. Перед Зохакутеном вьются двое драконов, что угрожающе смотрят на меня.       — Бегут только трусы, — хрипло вырывается из меня.       Его глаза на мгновение расширяются. В них проскакивает удивление и… узнавание?       — Я уже слышал эти слова.       Плевать мне.       Рвусь вперёд.       Первый удар — в морду ближайшего дракона. Когти вонзаются в древесину, входя на всю длину. На этот раз треск громче.       Вонзаю вторую руку туда же. Рву. Летят щепки. Чувствую, как дерево поддаётся.       Голова дракона разлетается на множество обломков. Острые щепки впиваются в лицо, в руки — десятки мелких ран. Больно, но не остановит. Просто отвлекает. Плююсь древесной трухой. На мгновение во мне вспыхивает ликование.       Перевожу взгляд на Зохакутена. Хочу увидеть страх в его глазах. Как с его лица сойдёт вся спесь, когда я буду жрать его.       Он не двигается. Не выглядит обеспокоенным. Даже не смотрит на разрушенного дракона.       Его рука резко ударяет в барабан.       Обломки шевелятся. Дерево стягивается обратно, словно плоть. Голова восстанавливается.       Без усилия.       Без боли.       Без смысла.       Это не должно так работать.       Что…?       Хвост бьёт в бок и швыряет меня в сторону. Я перекатываюсь, едва удержавшись на ногах. Зохакутен открывает рот и оттуда выходит громкий крик. Как у Уроги. Только хуже.       Руки пытаются закрыть кровоточащие уши. Перепонки лопаются, оставляя лишь писк. Виски начинают пульсировать так, словно вместо крови там гвозди. Перед глазами всё плывёт — картинка двоится, троится. С трудом фокусирую взгляд.       Я дёргаюсь, когда замечаю движение. Не успеваю.       Дракон бьёт в грудь сверху вниз и вдавливает в землю. Рёбра трещат. Кусок кости входит в лёгкое — вырывается хриплый выдох.              Ударом кулака пытаюсь разбить голову прижавшего меня дракона. Второй дракон тут же впечатывает меня глубже. Из рта вырывается тёплый сгусток крови.       Мне больше не хочется улыбаться.       Враг не спешит. Не пытается убить. Он… проверяет?       — Видишь? — спокойно говорит Зохакутен. — Твоя сила это просто вспышка ярости. Моя — неизбежность. Терпение.       Я вырываюсь снова, отпрыгиваю на ближайшее целое дерево. Смещаюсь вбок, ускоряюсь, ухожу в прыжок.       Он всё видит. Каждый раз барабан звучит раньше, чем я достигаю цели. Каждый раз — меня перехватывают.              Я не могу приблизиться ни на шаг. Пытаюсь обогнуть слева — дракон просто перекрывает проход своей тушей, даже не атакуя. Справа — то же самое. Они не бьют. Они стеной. Раздражение вспыхивает внутри, как по щелчку.       Почему?       Я ведь быстрее.       Я сильнее.       Я…       Удар в бок — меня разворачивает в воздухе и швыряет лицом в землю. Земля заполняет рот, пытаюсь откашляться.              В глазах темнеет. Мир выцветает.              — Ты нужен господину, — продолжает он почти лениво. — Живым. Сломленным. Чтобы сам приполз. Поэтому не погибнешь. Но будет больно. Очень больно. Потом поблагодаришь меня.       Слова проходят мимо. Но что-то внутри дрогнуло.       Нужен? Я нужен кому-то кроме Незуко?       Снова поднимаюсь. Руки дрожат. В теле странная пустота — будто часть меня осталась лежать там, в грязи. Или не часть. Кусок воли. С каждым разом её всё меньше.       На этот раз я не бросаюсь сразу. Взгляд скользит по всему пространству, отмечая возможности.       Считаю секунды. Одна. Две.       И в этот момент барабан звучит. Земля подо мной взрывается, оттуда показывается третий дракон.       Не успел.       Он ударил в паузе. Ждал, пока я начну думать.       Грудь тяжело вздымается. Кровь капает на землю, образуя небольшую лужицу. Сломанные когти медленно отрастают. Понимание приходит только сейчас. Он управляет темпом. Не я. Бесит. Если продолжу подчиняться его темпу — проиграю.       — Ты злишься, — говорит он. — Хорошо. Злость делает трещины глубже.       Драконы окружают.       Я снова пытаюсь прорваться напрямую к нему. Увожу тело в сторону от первого. Второй бьёт прямо в меня — прыгаю наверх, тут же взбираясь по его телу. Третий вгрызается в шею того, на ком я сижу, пытаясь достать меня сквозь тело своего же.       Мне удаётся.       Проскальзываю между всеми — уже стою перед ним. Вот он. Близко. Достать. Когти тянутся к его шее. Я СДЕЛАЛ ЭТО! Сейчас я вонжусь в его глотку, сейчас он захлебнётся своей кровью…       Улыбка победы уже распирает грудь.       И только сейчас я понимаю — он позволил мне подойти. Демон ждал, пока я поверю, что уже победил. Чтобы удар был моим собственным приговором.       Барабан издаёт громкий, глухой звук.       Прямо в лицо врезается хвост рукотворного зверя. Зубы трещат — половина из них вылетают сразу же. Челюсть ломается у основания.       Я лечу.       Тело приземляется у края поляны, всё дрожит. На этот раз не встаю сразу. Просто не могу. Регенерация идёт медленно. Но внутри что-то замолкает.       Где же вы трое сейчас, когда так нужны? ГДЕ?! Просто кучка жалких трусов, которые только и ждут, чтобы занять больше места.       В глазах вспыхивают слёзы. Они стекают тонкими полосками по щекам, падая на землю.       Почему я не могу достать его?       Почему он не чувствует страха?       Я всегда был угрозой.       Всегда.       Драконы не нападают. Они ждут. Зохакутен стоит на голове одного из них, смотря сверху вниз.       — Ты не способен защитить даже тех, кто доверился тебе, — тихо произносит он. — Я могу прямо сейчас пойти за ними, а ты мне не помешаешь. Потому что боишься.       Незуко.       Мысль приходит сразу. Он видел. Он знал, что она ушла. Знал, что настоящее тело в опасности. Знал, но остался.       Я стискиваю остатки зубов. Пытаюсь подняться быстрее. Ноги подкашиваются.       — Должно быть ломаться неприятно, — продолжает он. — Но ты привыкнешь.       Внутри что-то трескается. Не кости. Не сухожилия. Уверенность.       Если он так легко может держать меня на расстоянии… Если может обездвижить меня одним ударом… Если я не могу даже приблизиться без его желания…       Что я вообще могу?       Он бьёт в барабан. На этот раз медленно. Почти демонстративно.       Драконы не атакуют.       Один из них подползает ближе. Не спеша. Древесное тело скользит по земле и обвивается вокруг моих ног. Потом — выше. Грудь. Плечи.       Скрип.       Сначала просто давление. Дышать труднее. Руки не двигаются.       Я дёргаюсь. Но не от ярости. От паники. Дерево не поддаётся. Сжатие усиливается.       Хруст.       Позвоночник выгибается. Рёбра ломаются одно за другим — медленно, с паузами. Каждая кость трещит отчётливо, будто демон хочет, чтобы я услышал каждую.       Воздух вырывается из лёгких. Я пытаюсь вдохнуть — не получается. Открываю рот. Крика нет.       Только сорванный, влажный хрип. Пытаюсь разорвать. Не получается.       — Вот так, — спокойным, почти заботливым голосом говорит Зохакутен, не сдвинувшись ни на шаг. — Сопротивление уходит первым. Потом гордость. Потом воля.       Сжатие усиливается. Снова пытаюсь вырваться. Ничего. Даже древесная кора не царапается. Силы уходят на регенерацию. Я обмякаю в хватке. Не потому что сдаюсь. Потому что больше нечем бороться. Ничего не могу сделать.       Слёзы сами текут по щекам. Я не понимаю, когда начал плакать. Задыхаюсь ими больше, чем отсутствием воздуха. Грудь рвёт изнутри.       Мне… страшно. По-настоящему. Никогда так не было. Мысль о Незуко вспыхивает — и становится ещё хуже. Если он пойдёт за ней… Я не смогу помешать.       — Ты больше не рычишь, — замечает он.       Запахи сливаются в одно бесформенное нечто. Запах демона — громкий, злобный. Мой — пугливый и паникующий. Запах моих солёных слёз. Моей горячей крови. Запах бесчувственного дерева.       Всё темнеет. Звуки глохнут, будто я медленно опускаюсь под воду.       Я…       Я…       Прости, сестрёнка.       Что-то внутри окончательно ломается.       И в этот момент раздаётся отдалённый звук.       Не крик. И не барабаны. Свист. Резкий. Протяжный. Свист. Воздух разрезает удар. Давление исчезает. Дракон разваливается на части ровными кусками. Древесина осыпается на землю, словно старая, сухая кора.       Я лечу вниз. Падаю на землю тяжёлым, бесполезным грузом.       Кто-то спустя мгновение подхватывает меня, тут же отпрыгивая назад. Голова осторожно прислоняется к стволу дерева. Воздух возвращается в лёгкие болезненным рывком.              Кашель.       Кровь.       Перед глазами розовая вспышка. На секунду кажется, что это глаза Незуко.       А может…       С трудом фокусирую взгляд. Не сестра. Девушка стоит передо мной и демоном. Катана изгибается в её руках, словно живая лента. Волосы колышутся от остаточного порыва, и я замираю. Это завораживает. Она едва поворачивается через плечо и мы встречаемся взглядами.       — Эй, ты в порядке?       Её голос тёплый. Спокойный. Будто мы не в бою, а где-то в уютном доме.       Молчу. Не отвечаю. Просто не могу. Лишь захожусь новым приступом кашля.       Один дракон рвётся вперёд. Её клинок щелкает в воздухе почти игриво — голова напавшего тут же падает на землю. Я впервые за весь бой нормально вдыхаю.       Чистый разрез. Быстро. Без ярости. Без надрыва. Это… красиво.       Барабан звучит снова. Ошмётки драконов собираются обратно, и из щепок собирается четвёртый. Все они стоят подле Зохакутена.              А она оборачивается. Улыбается.       — Я Мицури! Прости, что задержалась, — она взъерошивает мои волосы. — Ты ведь Танджиро? Брат Незуко-чан?       Знает меня…       Лежу. Не могу подняться. Она сражается вместо меня. Снова кто-то другой. Стыд жжёт сильнее порезов на коже. Нужно время. Демон смещает взгляд с меня, на неё. Уже нет той ленивой насмешки. Он воспринимает её всерьёз. А меня нет.       Это хуже всего.       Он больше не держит меня. Не ломает. Даже не пытается снова схватить меня.       Его взгляд скользит мимо меня, не возвращаясь. Не потому что я проиграл. Потому что я больше не приоритет. Не опасен.       В груди что-то тяжело опускается. Горько.       Я хотел доказать.       Я хотел показать, что могу лучше.       И из-за этого оставил её без защиты.       В итоге…       Не могу думать об этом.       Девушка поворачивается к демону. Не проверяет, в порядке ли я. Знает, что рано или поздно встану. Хотя бы это греет душу, если она у меня ещё есть.       — Как сможешь встать — беги к сестре. Я задержу этого. Незуко-чан нужна твоя помощь больше, чем мне твоя. Я не смогу защищать ещё и тебя в бою.       Что?.. Бежать? Но только трусы бегут… Я же так думал.       …       Я? Это разве мои мысли? Разве самое важное не защитить сестру, несмотря ни на что?       «Нельзя бежать, ты должен отомстить ему!» — слышится знакомый голос Аказы.       Ты… Ты молчал, когда нужен был. А сейчас ты что-то такое смеешь говорить?       Драконы движутся. Мицури срывается с места — её меч обвивает голову одного из них, словно живой. Её шаги такие лёгкие. Драконы не успевают зажать её в кольцо.       Какой красивый стиль боя… Сразу после Незуко.       Она не рычит. Не злится. Не пытается что-то доказать. Просто делает то, что нужно. И у неё получается. Без слёз. Без крика. Ей это не нужно.       Пытаюсь опереться на локоть — рука дрожит. Не слушается.       Падаю обратно.       Мицури даже не замечает этого. И не должна. Это правильно. Я не должен быть центром её внимания. Это меня снова пришлось спасать       Запах вокруг меняется. Больше не чувствую своей всепоглощающей ярости. Только злоба демона и решимость девушки. В голове зреет осознание, что я не сдержал его. Не отвлек. Не выиграл достаточно времени. Я просто проиграл. Чисто.       Если бы Мицури здесь не появилась… Незуко бы…       В груди становится холодно. Вспоминаю её слова: «Не смей умирать». Помню её напуганный взгляд. Я хотел разорвать этого демона. Доказать, что могу защитить. А должен был просто выиграть время. Быть щитом, как и велит суть старшего брата.       Закусываю губу до крови. Слишком поздно об этом думать.       Стискиваю челюсть, когда потерянные зубы начинают вырастать. Закрываю себе рот рукой, когда позвоночник вместе с рёбрами щёлкают, выравниваясь. На несколько секунд мир начинает плыть. В голове продолжает звучать шёпот, что призывает остаться. Я знаю, что нельзя.       Нужно найти сестру. Не знаю, где она. Это тоже моя вина.       Медленно поднимаюсь. Наконец стою. Последний раз оглядываюсь на силуэт Мицури, то появляется, то исчезает.       Звуки боя постепенно отдаляются. Медленно. Слишком медленно. Каждый шаг отдаётся тупой болью в груди. Рёбра срастаются неровно, приходится помогать регенерации на ходу, вправляя кости на ходу.       Не бегу. Не могу. Слишком много ран. Слишком мало воздуха в лёгких.       Запахи возвращаются постепенно. Сначала — земля. Влажная. Развороченная. Потом — древесная пыль от драконов. Потом — кровь. Моя.       Я морщусь. Раньше я различал в себе ярость. Решимость. Упрямство. Сейчас только кислый страх.       Он всё ещё на мне. Зохакутен это чувствовал. Поэтому он сказал, что я больше не рычу. Я тогда сдался. Был готов умереть.       Пальцы сжимаются. Я ищу другой запах.       Незуко. Где она?       Я закрываю глаза на секунду. Вдыхаю глубже. Сквозь боль. Сквозь остаточные запахи боя. И… нахожу. Слабый. Далёкий. Она движется. С ней ещё один запах.       Демон.       Срываюсь на бег. Ноги подкашиваются почти сразу, падаю в грязь лицом.       Чёрт.       Если бы я не… Если бы я не полез первым. Если бы не захотел доказать. Если бы не поддался. Она бы не ушла одна.       Я обещал. Я обещал извиниться. Я хотел сказать это спокойно. Обнять её. Сказать, что наговорил глупостей. Не вот так. Не догоняя её после собственной ошибки, что может погубить её.       Дыхание рвётся. Я ускоряюсь. В груди холодно. Не от страха за себя. От мысли, что если с ней что-то случится — это не будет вина того демона.       Только моя.       Несколько минут и кости на ногах наконец позволяют бежать. Ещё одного цикла регенерации может и не быть. Слишком хочется есть. Слишком мало сил.       Вдалеке слышу крик. Чужой, незнакомый, полный отчаяния:       — НЕЗУКО! — голос срывается на хрип и обрывается. — Катана!       Что происходит?       Выбегаю на поляну. Слева, на скале, два ребёнка и взрослый. Одного из младших бьёт человек в странной маске. Посредине Незуко. Её левая нога дрожит, еле держится. Руки трясутся от усталости. Пытается отрубить голову демону. Его запах… чуть иной. Глубже. Но времени нет, чтобы вдумываться.       Я должен сделать хоть что-то правильное сегодня. Рык рвётся наружу, но я подавляю его. Прыжок — оказываюсь за спиной демона.       Глаза сестры расширяются. Заметила.       Вонзаю когти в плечи демона, остатками сил пытаюсь держать его на месте.       — Сестра! — кричу. — Пожалуйста!       Она берёт себя в руки в ту же секунду. Дыхание становится громким, почти обжигающим. Катана прокручивается вокруг её оси, врезаясь в основание шеи демона.       Металл проходит слишком легко. Голова падает рядом.       Падаю вместе с обезглавленным телом на землю. Тяжело дышу. Живая. Она живая. Всё хорошо.       — Ты… — она захлёбывается слезами. — В порядке?       Медленно киваю.       «ЕЩЕ НЕ ВСЁ, ТАНДЖИРО!» — взвывает Аказа.       Что?..       Запаха пепла нет…       Тот, другой запах — он всё ещё здесь. Внутри.       Демон движется. Его рука смыкается на моей — он сбрасывает меня с себя, впечатывая в землю с такой силой, что мир теряет краски.       Как… это возможно?              Незуко бросается за ним. Насколько может быстро. Из-за горизонта показывается свет. Яркий. Наверняка тёплый. Солнце. Рассвет. Сестра замирает. Через секунду бросается обратно, закрывая меня от лучей.              Она оборачивается через плечо и видит, как обезглавленное горящее тело, шатаясь, продолжает двигаться вперёд. К двум кузнецам, замершим посреди поля. Только теперь я чувствую, что настоящий в сердце этого тела.       Почему они здесь…       — Только не это… — шепчет Незуко. — Чёрт, чёрт, чёрт!       Она сжимает меня крепче. Почти болезненно. Закрывает от солнца, которое уже поднимается из-за линии леса.       Я чувствую, как её сердце колотится. Она боится. Но не меня. За меня. Это хуже любого удара. Её руки тёплые. Живые. Дрожащие. Она всё ещё держит меня так, будто я всё ещё её брат. Не демон. Не угроза. Не ошибка.       А что я?..       «А ты можешь только разрушать. Такова твоя природа, отброс» — шипит Гютаро.       Я…       Он прав.       Если она останется — потеряет их. Если она уйдёт — потеряет меня. Она снова будет выбирать. Снова меня. Хватит. Я не дам решать ей за нас обоих снова. Не снова. Если попрошу, она наверняка останется. Она всегда выбирает меня.       Впиваюсь пальцами в её запястья. Луч солнца уже касается кожи — она пузырится, трескается. Всего секунда, но так больно.       «ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!» — воют все голоса внутри.       — Настоящее тело в сердце, — шепчу ей на ухо. — Прости, сестрёнка…       Она не успевает понять.       Рывком выворачиваюсь и как можно сильнее толкаю её в сторону кузнецов. В сторону людей. В сторону её долга. К возможному счастливому будущему.       Её лицо искажается непониманием. Потом ужасом.       — ТАНДЖИРО!       Я уже не слушаю. Солнце касается плеч, как кипяток. Кожа вспыхивает, разрывается на неровные куски.              Падаю на колени.              Запах собственной плоти густой, сладкий, тошнотворный. Он забивает нос. Забивает всё. На мгновение становится страшно. Я ведь исчезну. Без остатка. Останется только пепел, который развеет ветер.       Регенерация рвётся вперёд, как зверь, но свет сжигает быстрее. Кожа пузырится. Лопается. Слазит лоскутами. Я чувствую, как трескаются мышцы. Как огонь проходит глубже.       До костей.       До мозга.       Я открываю рот — звука нет. Горло сгорает раньше, чем рождается крик. Каждый нерв оголён. Каждая клетка на пределе.              Это не боль. Это уничтожение. Так и должно быть. Я демон. Это правильно. Да?..              Сердце бьётся быстро. Слишком быстро. Потом — медленнее. Если сейчас остановится, всё закончится. Незуко больше не нужно будет переживать за меня. Ей станет легче. Когда-нибудь.       Я готов.       Я правда готов.       Готов ведь?..       В груди пусто. Уже не страшно. Просто… конец. Закономерный.       Свет становится белым. Слишком ярким. Тело не выдерживает. Что-то внутри ломается. И в этот момент… Огонь не усиливается. Он меняется. Жжение остаётся, но кожа больше не распадается. Держится.       Я лежу, не двигаясь. Жду следующей волны.       Её нет.       Солнце всё ещё на коже. Но плоть больше не рассыпается. Запах гари есть. Дыма — нет. Медленно сгибаю пальцы. Кожа чёрная, потрескавшаяся… и не сходит. Регенерация плавно убирает её, заменяя здоровой.       Сердце бьётся.       Я… жив?       Слово царапает изнутри.       Нет.       Это ошибка.       Невозможно.       Я ведь чувствовал, как всё кончается. Я был готов. Это должно было закончиться. Я не просил второго шанса. Не хотел его…       Осторожно приподнимаюсь. Луч света падает прямо на лицо. Ничего. Никакого взрыва боли. Только тупое жжение, как после ожога. Встаю окончательно. Колени дрожат. Тело слушается. Слишком послушно. Слишком целое.       В десятках шагах Незуко стоит над телом демона. Кузнецы спасены. Демон рассыпается пеплом у её ног. Она не двигается. Потом медленно опускается на колени. Плечи начинают трястись. Капли падают с её глаз. Не видит меня.       Я делаю шаг. Трава шуршит под ногами. Солнце светит прямо в лицо.       Она вздрагивает. Оборачивается. Глаза опухшие. Красные. В её взгляде сначала непонимание. Потом ужас. Потом надежда, которой она не верит.       Я останавливаюсь в нескольких шагах. Не подхожу ближе. Если это сон — пусть не кончается слишком быстро. Поднимаю ладонь к свету. Лучи проходят между пальцами. Я чувствую тепло. Только тепло.       Медленно опускаю руку. Смотрю на неё. Улыбка выходит сама. Не широкая. Не радостная. Уставшая. Сломанная. Но живая. Она издаёт странный звук, что-то между всхлипом и смехом — и резко поднимается.       Забывает про ногу.       Спотыкается.       Врезается в меня всем весом.       Мы оба падаем в траву.       Она бьёт меня кулаками по груди — слабо, бессильно. Мне совсем не больно.       — Идиот… идиот… идиот…       Голос ломается.       Слёзы падают на мою обожжённую, ещё не зажившую щеку. Вот это больно.       Впервые чувствую солнце и её слёзы одновременно.       Тепло.       Соль.       Чувствую оба.       Значит жив.       Я осторожно кладу ладонь ей на голову. И в этот момент понимаю: я не хотел жить демоном. Не хотел быть опасностью. Не для неё. Я был готов умереть. Правда. Но сейчас… сейчас я рад, что жив. Потому что она рядом.       Сердце бьётся ровно. Солнце не ранит. Голоса внутри есть, но молчат. Чувствую их — затаились. Как звери в норе. Ждут. Закрываю глаза. Прислушиваюсь к себе. Голод не исчез. Жажда не исчезла. Тьма внутри никуда не делась. Она просто… стала устойчивее. Как будто нашла форму.       Открываю глаза и смотрю на небо. Свет больше не враг. И это пугает сильнее, чем огонь минуту назад.       Потому что если даже солнце меня приняло — то что во мне изменилось? И что осталось прежним?