Останься, пока я помню

      Сестра прижимает единственную рабочую руку к моему животу, безуспешно пытаясь зажать рану уже насквозь промокшим куском хаори. Гию уже рядом. Опускается на одно колено и отрывает от моей одежды ещё один кусок ткани.       Он осторожно приподнимает меня всего на пару сантиметров, и в животе тут же вспыхивает рвущая, жгучая боль. Я судорожно стискиваю запястье Незуко, пока Гию затягивает узел у меня за спиной.       На висках выступает липкий пот. Лицо сестры плывёт перед глазами, как если бы я смотрел сквозь воду. Я пытаюсь сфокусироваться, но взгляд всё время соскальзывает. Рот открывается сам собой, а вдох ломается на середине, будто я забыл, как дышать.       — Тш-ш-ш, — ласково шепчет Незуко, хоть я и чувствую, как она шумно сглатывает. — Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Она слегка сгибается надо мной, касаясь моего лба своим. От этого становится только страшнее.       Когда Гию опускает меня обратно на доски, боль не уходит. Просто перестаёт так яростно выворачивать меня изнутри. Удаётся вздохнуть чуть глубже, чем раньше.       — Гию-сан, он бледнеет, — тихо говорит сестра, будто так я не услышу. — Почему он не регенерирует? Почему кровь не останавливается? Почему—       — Незуко, сосредоточься и успокойся. Он становится человеком, — спокойным голосом обрывает он. — Нужно найти помощь. Не владея дыханием, Танджиро скоро…       Гию замолкает.       Сердце колотится слишком часто. Пальцы слабеют, и держать её руку становится слишком тяжело.       Отпускаю.       Веки наливаются свинцом.       — Танджиро! — кричит Незуко, и лёгонько бьёт меня по щеке. — Не закрывай глаза. Смотри на меня. Слышишь? Смотри. На. Меня.       Разлепить глаза стоит какого-то невероятного усилия.       Я смотрю.       Мир сужается до её глаз среди расползающейся мути. Кажется, она улыбается.       В голову словно молотом бьются новые обрывки памяти. Тело само сжимается, несмотря на держащие меня руки, вызывая новую волну крови из раны.       Холодная, пустая улыбка.       Чужое тело в руках.       Ленивый голос, раздающий указание людям.       Скучающая уверенность, что люди глупцы, если верят, что после смерти их ждёт хоть что-то, кроме пустоты.       И глаза с причудливым радужным светом, смотрящие на меня из зеркала.       Потом меня подхватывают на руки, и боль снова вспарывает живот изнутри так, будто в ране провернули нож. Из меня вырывается хрип, исчезнувший за сжатыми зубами.       — Нужно спешить, — голос Гию звучит глухо. — Не отставай, Незуко.       Столп тут же взмывает куда-то вверх и вперёд, заставляя меня зажмуриться до чёрных точек перед глазами. Ветер бьёт в лицо, странным образом вызывая дрожь по всему телу.       Бьёт озноб.       Становится холодно.       В голове проскакивают случайные картинки, сначала связанные со мной, а после и чужие. Те, что я видел когда-то.       Я чувствую присутствие чужих голосов в голове всё слабее. Будто вместе с демоническим телом стирается и их присутствие, оставляя только звенящую пустоту.       Чувствую запах бегущей рядом сестры. Теперь я с трудом понимаю, что именно она чувствует. В ней бушует смесь из злости, страха, непонимания и липкой, нарастающей паники, и всё это смешивается в непонятный ком.       — Гию-сан… — ломающимся голосом начинает Незуко.       — Знаю, — резко обрывает он, тут же останавливаясь.       Он быстро кладёт меня на землю, поднимая влажные края хаори вверх. Чувствую мимолётный страх в его запахе, и чувствую, как рядом с моим лицом падают капли.       Слёзы.       Обмякшие руки неосознанно тянутся к животу. Только дотрагиваюсь до места ниже ребёр, как руки тут же становятся влажными. Веду их выше, и только тогда понимаю, насколько много крови.       Я даже не знал, что во мне её так много.       — Танджиро, ты слышишь меня? — спокойным голосом зовёт меня Гию.       Сил хватает только, чтобы слегка сжать пальцы.       — Хорошо. Не смей терять сознание.       Слышу лёгкий шорох ткани — в следующее мгновение что-то больше накрывает меня, как одеяло. Приоткрыв глаза всего на мгновение понимаю, что это хаори Гию. Он остался в обычной чёрной униформе.       Дальше меня снова подхватывают на руки, вызывая спазм обжигающей боли в ране. Снова куда-то несут. Снова чувствую, как под ногами Столпа исчезает земля, а после снова появляется.       Пол под нами гулко отзывается на быстрые шаги Гию, а он сам двигается удивительно ровно. Я ведь чувствую, как ему тяжело. Он пострадал в бою не меньше моего.       Незуко бежит рядом. Я чувствую её только обрывками: касание краем рукава, её тяжелый выдох, и запах, что выдаёт её страх.       — Танджиро, — зовёт она. — Не молчи.       Пытаюсь ответить.       Во рту сухо, а язык как чужой.       — Я… — живот сводит спазмом. —… слышу…       — Хорошо, — слишком быстро отвечает она. — Ещё раз. Скажи ещё раз.       Собираюсь с силами дольше, чем нужно для такой простой вещи, как говорить. Глоток слюны режет сухое горло, будто ножом.       — Слышу…       Незуко шумно выдыхает. Неловко касается одной рукой моего лба, не замедляя движение.       Гию ничего не говорит, но его пальцы на мгновение сжимают меня крепче. Он тоже слушает. Просто не позволяет выдать в себе страх.       Но я всё равно чувствую.       Коридоры продолжают плыть мимо размытыми пятнами дерева, бумажных перегородок и света, что почему-то становится тусклее. Несколько раз мне кажется, что потолок опускается ниже, а пол наоборот, поднимается выше. Не могу понять, насколько это правда.       Кровь продолжает течь.       Я чувствую это тепло, которое медленно уходит из меня. Ткань под боком давно мокрая, а кровь течёт дальше. Течёт по прижатой к телу руке, стекая по пальцам.       — Гию-сан… — голос Незуко дрожит пуще прежнего, хоть она и старается звучать уверенно. — Её слишком много.              — Вижу.       — Нужно найти Юширо и…       — Найдём. Всё будет хорошо.       Он говорит это ровно, хоть уверенности в его словах я не чувствую. Только голос у него такой тихий и спокойный, почти убаюкивающий.       Глаза сами закрываются.       Всего на секунду.       Мне кажется, что кто-то поправляет мою одежду и касается меня тёплой рукой. Даже горячей. Неосознанно шумно выдыхаю, задерживая следующий вдох.       — Танджиро!       Вздрагиваю       Медленно разлепляю веки.       Незуко бежит слишком близко, на бегу заглядывая мне в лицо.       — Не закрывай их, слышишь? — уголок её губ дрожит. — Не сейчас. Говори со мной.       Смотрю на неё несколько мгновений и не понимаю, кого вижу.       Коюки?       Маму?       …       Незуко.       Это Незуко.       С усилием сглатываю, едва улыбаясь.       — Я… не сплю…       — Хорошо, молодец, так и нужно, — тараторит она, проглатывая страх. — Тогда скажи что-то ещё.       Что-то ещё? Любое слово кажется таким тяжёлым…       Что мне сказать…       — Хо-лод… — шепчу я наконец.       Это правда.       Я бы стучал зубами от холода, если бы были силы. Как если бы я оказался зимой на улице без одежды. Он проникает в каждую частичку моего тела, не оставляя и намёка на тепло.       Незуко на секунду сбивается с шага, отстав на несколько метров.       — Он мёрзнет, — повторяет она, смотря на Столпа.       — Потерял много крови, — коротко отвечает Гию.       На секунду наступает пауза. Он наклоняет голову ниже, встречаясь со мной взглядом.       — Не засыпай.       Пытаюсь кивнуть, но получается только едва заметно движение головы.       Где-то впереди слышу треск перестраивающегося деревянного коридора. Вокруг чувствую много крови демонов и людей…       И своей.       Но ни одного знакомого запаха. Ни Юширо, что они так хотят найти. Ни Шинобу. Ни Урокодаки…       …       Разве они не погибли?..       Не могу вспомнить.              Пол резко дрожит. Мы останавливаемся, и я устремляю взгляд куда-то вверх. Отдельные куски дерева падают рядом, исчезая где-то в бездне.       — Что происходит? — напряжённо спрашивает Незуко, положив руку на рукоять меча.       — Крепость рушится, — коротко заключает Гию.       Весь мир вокруг начинает дрожать ещё сильнее. Треск дерева становится всё сильнее.       Взрыв.       Платформа, по которой мы бежали, начинает падать вниз, а через мгновение мы наоборот — летим наверх.       Гию резко теряет опору, и меня рвёт у него из рук вниз, прежде чем он перехватывает меня крепче.       Привычное давление крепости исчезает так резко, что уши закладывает.       Чувствую свежий воздух. Запах людей вокруг.       Много людей.       Мы снаружи.       В ноздри резко пробивает другой запах. Знакомый. Пробирающий до дрожи в костях.       Музан.       — Мы выбра… — голос Незуко обрывается.       Я слышу, как она обнажает клинок.       Едва открываю глаза и поворачиваю голову и вижу его. Непривычно белые волосы, красные отметины по всему телу, кожа выглядит по-другому, будто сморщилась.       Он… постарел?       Мы встречаемся взглядом.       Мне даже не хватает сил испугаться. Просто смотрю на него, наблюдая, как меняется выражение его лица. Как его брови почти соединяются на переносице, а губы искажаются в злости.       — Что сделала с моим творением эта предательница? — через зубы выдыхает он.       — Он не твоё—       Прародитель резко оказывается перед нами, одним коротким ударом в живот отбрасывает Гию назад, и тут же хватая меня за шиворот.       — Не мешайся, — фыркает он в сторону Незуко.       Сестра с криком бросается в атаку, но Музан играючи уходит в сторону и тут же отвечает ударом когтей по её лицу.              — Не-зу-ко, — тянусь к ней рукой.              Прародитель перехватывает её, и вытягивает меня на руке так, чтобы мы смотрели друг на друга.       — Я не позволю тебе погибнуть, Танджиро, — он притягивает меня ближе. — Ты — моё спасение. Лекарство предательницы в твоём организме ещё можно обратить вспять без вреда твоему демоническому телу.       На его руке вздувается плоть и несколько мясных щупалец тянутся к моему телу. Я тут же стискиваю зубы изо всех сил, понимая, что будет дальше. И понимая, что я вряд ли смогу помешать ему.       — ТАНДЖИРО! — кричит Незуко, поднимаясь и тут же падая обратно.       Щупальца на миг задерживаются у груди, а потом резко вонзаются внутрь, словно находят щель между рёбрами. Кожа под ними вспыхивает так, будто в грудь вдавили раскалённое железо. Что-то живое и чужое проталкивается внутрь, прямо под рёбра.       Мне тут же становится жарко. Чувствую, как лекарство отступает, будто что-то внутри насильно не даёт ему продолжить.       Рана в животе срастается слишком быстро, слишком аккуратно, а гул в голове возвращается сразу после.       Прародитель с любопытством скользит взглядом на заживший живот, с опасным блеском в глазах улыбнувшись мне.       — Превосходно, — едва ли не урчит он от удовольствия. — Я уже победил.       Жар под кожей становится невыносимым. Но вместе с ним возвращается сила. Чужая, непрошеная. На миг кажется, будто я оказался посреди пылающего дома.       Чувствую движение у Музана за спиной. В следующую секунду рука, держащая меня, отсечена. Меня тут же оттаскивают за шиворот обратно.       — Что произошло? — с опаской смотрит на меня появившийся Обанай, сжав пальцами плечи. — Что он сделал?       Санеми, что сейчас выглядит хуже чем раньше, косится через плечо, не сводя взгляда с улыбающегося прародителя. С его клинка падают несколько тяжелых капель крови.       Я растерянно смотрю на него, опускаю взгляд на собственные руки: из кончиков пальцев уже пробиваются костяные отростки.       — Твою мать, — шипит Санеми. — Только не говори, что теперь тебе тоже придётся рубить шею.       «Покорись» — звучит властный голос. — «Такое тело нельзя терять».       Смотрю на прародителя.       Он не открывал рот.       Это было в голове.       Я не стану новым тобой. Никогда. Я всё ещё Танджиро. Я всё ещё…       «Разве?» — хмыкает Музан в голове. — «Сколько в тебе осталось тебя?».       Сестра встаёт рядом. Её меч направлен на Музана. В ней кипит чистая ненависть. Сейчас я чувствую её лучше, чем когда-либо.       Прародитель не двигается. Только наблюдает.       На крыше за ним чувствую ещё несколько Столпов. Но глазами не вижу.       Как странно.       Воздух позади демона дрожит.       Огромный шипастый шар врезается в бок Музана, после чего следует удар топором.       Силуэт Гёмея проявляется следом. На его лбу странная бумажка с узором глаза.       В ту же секунду все срываются с места.       Мицури оказывается там же, за спиной. Её меч извивается, словно живой и уже метит ему в шею.       Санеми и Обанай заходят с разных боков, Незуко в прыжке бьёт сверху вниз, а уже поднявшийся и истекающий кровью Гию целит в грудь.       Музан улыбается.       Игриво делает шаг назад, перехватывает Гёмея за кисти, откидывая его прямо в Санеми, уже идущего в атаку. Хватает клинок Мицури за лезвие, перекидывая её через себя и бросив в сторону — Обанай тут же подпрыгивает, хватая её на лету.       Гию уже тормозит, понимая бессмысленность атаки, но Незуко не может.       Она в воздухе.       Щупальца появляются за спиной Музана и хватают сестру за шею.       — Как любопытно, — он смотрит на неё, переводя взгляд на меня.       Молчит.       «Двигайся. Или она умрёт», — низким, приказывающим тоном говорит прародитель внутри. — «Используй, что тебе даровано»       Я ещё не успеваю решить, что делать, а тело уже срывается с места.       В одно мгновение оказываюсь перед ним. Он тут же пытается схватить меня рукой — с лёгкостью отвожу её в сторону своей, выбрасывая руку перед собой.       Два костяных отростка, выросших из-за спины, пронзают глаза Музана. Хватаю щупальце, держащее Незуко. Оно тут же замерзает и осыпается сотней осколков.       Подхватываю сестру на руки и отпрыгиваю обратно. Тело делает это легче и быстрее, чем должно. Сандалями торможу прямо перед уже поднявшимися Столпами.       Рана прародителя зарастает в мгновение. Чувствую удивлённые взгляды на моей спине. Только сильнее прижимаю Незуко, стараясь не касаться сломанной руки.       «Теперь убей её» — приказным тоном говорит прародитель внутри.       Что?       Я не…       Когти сами становятся длиннее, едва не вспарывая ей кожу.       — Танджиро? — зовёт меня Незуко, по её шее уже бежит тонкая струя крови. Глаза у неё расширены, а в голосе смесь испуга и попытки понять. — Ты в порядке?       Быстро моргаю, тут же втягивая когти обратно.       Я едва не убил её.       Что…       Что это было?