По ту сторону занавеса.

***

«Ты сможешь, Вокс» — пронеслось в сознание, пока тот стоял в ожидании у двери. «На этот раз всё будет идеально» Дверь распахнулась, а из за неё показался милейший юноша с натянутой улыбкой. Ладони потели от напряжения. — Здравствуйте, друг мой! Не ожидал вашего повторного визита! — Воксу на секунду показалось, что в этот раз голос звучал искренне, будто его и впрямь рады были видеть здесь. — Даа, извините, в прошлую нашу с Вами встречу я забыл у Вас свой костюм... Не могли бы Вы его мне отдать? Аластор, как всегда, был безупречен. Ни единой складочки на его кремовой рубашке, ни пылинки на лакированных туфлях. И эта улыбка… Вокс ненавидел её. Ненавидел то, как она не сходила с лица Аластора, как бы тот ни пытался её сорвать. — Ах, костюм! — юноша приложил палец к подбородку, изображая задумчивость. — Конечно, конечно. Прошу, проходите. Вокс шагнул внутрь, стараясь не задеть Аластора. Воздух в доме был по-прежнему пропитан острыми специями, от чего у мужчины начинало першить в горле. Металл в руках, казалось, леденел. — Кажется я положил его в гардероб, одну минуту! — Аластор направился в сторону лестницы. Его спина казалась такой хрупкой, уязвимой. Особенно в нынешнем светлом наряде, что так славно сочетался с оливковой кожей. Костяшки побелели. «Вот он. Вот этот момент. Момент, когда нужно действовать! Ну же, Вокс, соберись, тряпка!» — визжало сознание, сотрясая голову. В ушах загудело. Шаг Аластора стал медленнее, словно тот разбился на кадры. Мгновение — и Вокс бросился вперед. Его рука, ведомая отчаянием и злостью, многолетней обидой и горькой ненавистью, поднялась, разрезая воздух. Он не слышал своего крика, но чувствовал, как дрожат голосовые связки от сокращения. В уши бил собственный пульс, разрывая барабанные перепонки в клочья, в венах закипала кровь. — Я ТЕБЯ УН-ННЧТ-ТОЖУ! Нож блеснул в руке перед ударом и вонзился в спину Аластора, разрывая плоть. Вокс вынул нож и нанёс удар снова, подхватывая тело в свободную руку. Аластор пытался сопротивляться, вырываясь из хватки, но спешные удары не оставляли ни шанса на уворот. Кровь разливалась алым пятном по светлой ткани. Сделав рывок в сторону, он развернулся в чужой хватке. Его улыбка не сходила с утончённого лица. Даже перед лицом смерти тот не показывал истинное нутро. — РАДИО МЕРТВО, УБЛЮДОК, МЕРТВО! Вокс вонзил лезвие в удачно подвернувшийся живот, выпуская органы наружу, оголяя скелет обессиленного Аластора. Он с силой отбросил тушу на пол. — ДАВАЙ ЖЕ, СДОХНИ И ТЫ! Холодный металл брызгал кровью, Вокс, задыхаясь, продолжал наносить удары, его движения были лихорадочными, неистовыми. Каждый удар был пропитан годами унижений, каждым едким словом, каждым презрительным взглядом. Он видел, как меркнет взгляд Аластора, как его тело обмякает, но не мог остановиться. Ярость, словно дикий зверь, вырвалась наружу, требуя большего. Лезвие впивалось в плоть, разрывая её, обнажая внутренности. Вокс чувствовал, как кровь Аластора течёт по его рукам, стекая с ножа, горячая и липкая. Он вдыхал её запах, это был запах победы, смешанный с запахом железа и это опьяняло, давало ощущение истинной власти, которой он так долго жаждал. — И КТО ТЕПЕРЬ НЕУДАЧНИК? КТО ТЫ БЕЗ СВОЕГО ДЕМОНИЧЕСКОГО ОБЛИКА? КТО ТЫ?! ОТВЕЧАЙ, СУКА! Вокс вознес нож над головой Аластора, готовясь нанести последний, решающий удар. — Я ЖЕ СКАЗАЛ, Я СОТРУ ЭТУ МЕРЗКУЮ УЛЫБКУ С ТВОЕЙ ФИЗИОНОМИИ! — прохрипел он с маниакальным азартом в голосе, задыхаясь от удовольствия. Лезвие разрезало воздух и.... Нож вонзился в паркет, только что умирающее, обессиленное тело Аластора растеклось в тень, вновь ускользающую в никуда, оставляя после себя лишь лужу крови. За спиной раздался звонкий хохот, искажённый до безобразия радио-помехами. «Нет... Нет! НЕТ» — завопило заледеневшее подсознание. — Ты думал, это так просто? — прошелестел голос, казалось, исходивший отовсюду и ниоткуда одновременно. — Думал, сможешь просто взять и уничтожить меня? Ты всего лишь жалкий, ненужный мусор, Вокс. Пыль под моими ногами. Вокс огляделся, его глаза лихорадочно метались по комнате. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Ярость, которая только что бурлила в нем, сменилась ледяным ужасом. Он был один. Один в комнате, наполненной призраками его собственных страхов и унижений. — ПОКАЖИСЬ ЖЕ! ХВАТИТ ПРЯТАТЬСЯ, ССЫКЛИВАЯ СКОТИНА! — прокричал Вокс, поднимаясь с пола на ватных ногах, пачкая стены отпечатками крови. — Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА КУСКИ, СЛЫШИШЬ?! — вырвалось из изодранной глотки. Вокс схватился за голову, искря от безумия. — Я... Я не сдамся... — Ты уже сдался, Вокс. — прошептал слащавый голос, что находился, казалось, у самого уха — Ты всегда сдавался. И будешь сдаваться снова и снова. Пока я не решу, что ты больше не нужен. Пока я не сжалюсь. Перед глазами возник расплывающийся образ Радио-Демона, его тело было другим. Конечности были неестественно изогнуты, словно того переломало в мясорубке. В уши ударил высокий звук радиопомех, переходящий в истерический хохот. — Твоя очередь. — с ехидством произнес поплывший образ. Вокс почувствовал, как его тело обхватывает что то холодное, обвивая конечности словно виноградная лоза, перекрывая кровоток. Сердце забилось в истерике, пытаясь выбраться из оков грудной клетки.

Вокс проснулся.

***

Он проснулся! Проснулся задыхаясь, весь в поту, но главное — живой. В панике оглядев пространство вокруг, он вдохнул полной грудью, прерываясь. Всё было по-прежнему. Та же кровать, та же комната, то же тело и никакого Радио-Демона рядом. Он положил руку на грудь, усмиряя слетевшее с катушек тяжёлое сердце. «Всего лишь сон, Вокс, это просто сон.» За окном закатное солнце пронизывало вечерний воздух Нового Орлеана, и его лучи, преломляясь сквозь стекло, заливали комнату приглушённым светом. Вокс, ощущая тяжесть непривычного мира, потёр глаза, сжимая веки до появления мимолетных фосфенов — мерцающих пылинок света. Ему было мучительно трудно привыкнуть к новой реальности, свыкнуться с мыслью, что небо за окном теперь дарит опьяняющее ощущение свободы, а не давит на голову своим невыносимым гнетом. Все вокруг казалось незнакомым, чуждым его прошлой жизни. И тем не менее, это странное новое бытие ощущалось до боли родным, свободным от оков прежнего мира, отрешенным от всего грешного, что он оставил позади меньше суток назад. Но стоило ли оно того? Стоило ли прощаться со своей властью и могуществом ради того, что бы поквитаться с Аластором? С Аластором, который даже в этом мире оказался лучше него. Лучше, влиятельнее, да, чёрт возьми, обаятельнее в конце концов. Вокс сжал край простыни, пытаясь совладать с накатившей злобой, которая, достигнув своего пика, медленно перетекла в истерический, почти безумный смех. «Я просто прикончу этого мелкого выродка. Прямо сейчас!» Вскочив с кровати он так резко и стремительно распахнул дверь, что едва не сбил ею ошеломлённую Миссис Дарсонваль. Та от резкого движения даже не пискнула. Лишь инстинктивно закрылась руками, замирая на месте и крепко жмуря глаза. Вид ее безмолвного испуга охладил Вокса, былая злоба ускользнула куда то в глубь, сменяясь странным чувством: Это был не стыд и не шок, скорее некое замешательство. Миссис Дарсонваль, выдержав пару мгновений, наконец открыла глаза, опуская руки. Вокс, всё ещё стоявший в дверном проёме, почувствовал, как неловкость нарастает, словно туман, окутывая его. Он ожидал чего угодно – мата, обвинений, даже удара, но не этой тишины, не этого безмолвного ужаса, застывшего в глазах женщины. Его собственная ярость, ещё недавно пылавшая так ярко, теперь казалась неуместной, даже глупой. Он сделал шаг назад, словно пытаясь отступить от отражения собственной жестокости. Миссис Дарсонваль, всё ещё бледная, медленно выпрямилась. Её взгляд, теперь более осмысленный, скользнул по его лицу, пытаясь уловить хоть что-то, кроме той первоначальной вспышки гнева. В её глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение, смешанное с остатками страха. Она не произнесла ни слова, но её молчание говорило громче любых упрёков. Вокс почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло, но на смену ему пришло другое, более тонкое ощущение – осознание того, что он только что переступил едва уловимую черту. И он не знал, что делать. Как быть? Был бы он сейчас в аду, скорее всего, даже не обратил бы внимания на такой пустяк. А если и обратил, то это была бы прежняя ярость с нотками издевательств. Но почему сейчас ярость стихла?... — Извините... Э... Не хотел Вас напугать — еле слышно донеслось из сжатых уст мужчины. — Всё в порядке! — искренне заулыбавшись, наконец оттаяла дама — Как спалось? Я услышала звуки из вашей спальни, приснился дурной сон? — ускользая от возможных обсуждений её реакции, пролепетала миссис Дарсонваль. Вокс неловко потёр затылок, ощущая, как напряжение спало. — Да-а.. Наверное стресс так повлиял. А спалось отлично, спасибо. — проговорил он, переминувшись на другую ногу. — Mignon mon, гляжу, Вам бы не помешал стакан вина и хорошая беседа! — хихикнула дама — Venez avec moi. Вокс не успел ничего сказать, как леди уплыла, вниз по лестнице. Ноги сами понесли его следом.

***

— Всё же, mon ami, посвятите меня в свою историю! Я уже сгораю от интереса. — глаза Миссис Дарсонваль блестели, отражая свет лампы. Она подлила вина в стакан собеседника. Вокс, опешив от настойчивости, пытался улизнуть из оков серых глаз, неловко заминаясь. — Я Вам утром всё рассказал. Женщина, расстроившись, вздохнула. — А расскажите подробнее про Ваш город — дополнил мужчина, не желая терпеть тишину. — Ох, mon enfant! Новый Орлеан —восхитительный город! Город свободы и перемен! — она сделала паузу, закрывая глаза и будто бы погрузилась в собственные фантазии — Улицы живут ритмом музыки, люди дарят друг другу улыбки. А местная кухня! C'est magnifique! Вы должны написать об этом статью! —  воскликнула она, вскинув руками. Вокс чуть было не подавился гадким вином. — Ч-Чего? — брови изогнулись в недоумении. — Статью! Да! Вы напишите статью о том, какой Новый Орлеан! — воодушевлённо промолвила дама. Вокс, казалось, потерял дар речи. Эта женщина совсем с ума сошла. Пустила к себе неведь кого, не успела с ним даже толком познакомиться, как уже заваливает его заданиями. Одному только богу известно, что у женщин в голове. — Но… я… я не пишу о таких вещах, — наконец выдавил он из себя, пытаясь найти хоть какое-то оправдание. — Моя специализация… это совсем другое. Миссис Дарсонваль лишь отмахнулась, словно его слова были не более чем досадной помехой. — Глупости! Вы же журналист, mon ami! А журналист должен уметь писать обо всем! Представьте, какой это будет успех! Вы покажете миру настоящий Новый Орлеан, не тот, что в газетных сводках, а тот, что живет в сердцах людей! — её глаза снова заблестели, и она, казалось, уже видела перед собой заголовки будущих статей. — Вы сможете передать эту атмосферу, этот дух свободы, эту… эту магию! — Но… я даже не знаю, с чего начать, — пробормотал Вокс, чувствуя, как его сопротивление медленно тает под натиском энтузиастки. — О, это не проблема! — воскликнула Миссис Дарсонваль, хлопнув в ладоши— Я вам все расскажу! Я покажу вам Новый Орлеан, каким его знаю я! Мы пройдемся по улицам, послушаем музыку, попробуем все эти чудесные блюда! Вы увидите, как живут люди, как они танцуют, как они смеются! Это будет незабываемо! Она уже строила великие планы, не обращая внимание на побледневшее лицо Вокса, который чувствовал себя заложником ситуации. Он представил себя блуждающим по шумной улице, облачённым в безвкусный красный костюм. Представил, как пытается уловить ритм джаза, поправляя монокль. Как пьёт горький кофе по утрам, пока слушает очередную сводку новостей по радио. К горлу подступила тошнота, которую Вокс сразу попытался перебить глотком противного вина. Менее противного, чем его мысли. «Мерзость. Что бы Я. Яя. Погружался в жизнь этого напыщенного засранца? Неет. Нет-нет-нет. Зачем мне этот цирк уродов, эта принудительная маска радости? Ты здесь не для того, чтобы стать частью их ебучего карнавала, Вокс.» Джаз казался ему какофонией, а местные деликатесы – изысканной формой самоистязания. Он представлял, как будет вынужден улыбаться, кивать, делать вид, что разделяет этот всепоглощающий энтузиазм, когда внутри него будет расти лишь глухое раздражение от осознания, на кого он становится похож. Опустошив бокал, Вокс прервал собеседницу, что до сих пор вещала о великолепной статье, словно праздничный колокольчик. — Я... Подумаю над этим предложением... — скрывая недовольство, проговорил он — А что это за сорт вина? Дорого стоило? Вкус такой... Необычный... Миссис Дарсонваль рассмеялась, словно ей только что рассказали самую смешную шутку про Штирлица. — Милый мой! Ну что же Вы! Это же обычное вино из концентрата, неужели Вы не наслышаны о нём? Перед глазами возникла картина:

"Растворив брусок в галлоне воды, ни в коем случае не оставляйте полученную жидкость в шкафу на 20 суток, иначе она превратится в вино."

Ужас какой, ну и извращение.. Нет, Вокс конечно понимал, что существуют ценители домашнего виноделия, но такое. Теперь стало ясно, почему эта бурда отдавала вкусом пыли. — Шутка! Хахаха! — натягивая гримасу веселья, выпалил тот — Очень вкусное вино! — Ну не льстите же, всем известно, что вкус у этого вина...Не самый лучший... Подождите здесь. — озадачено озираясь промолвила дама, поднимаясь с дивана. Через мгновение она вернулась с небольшим кувшином в руках и новым стаканом.— Опробуйте лучше это! Миссис Дарсонваль плеснула тёмный напиток, напоминающий чем то чай, в стакан и пододвинула его ближе к Воксу. Тот, не медля ни секунды, взял стакан в руки и сделал крупный глоток. Жидкость устремилась вниз, обжигая горло. Вокс закашлялся, не ожидая, что напиток окажется столь крепким. — Ох, простите, — пробормотала миссис Дарсонваль, её голос звучал с нотками смущения, но в глазах мелькнул озорной блеск. — Я забыла предупредить. Это моё, как бы сказать, лекарство. Если Вы понимаете, о чём я. Вокс, всё ещё пытаясь отдышаться, с трудом проглотил остатки обжигающей жидкости. Вкус был резким, терпким, с оттенками чего-то травянистого и едва уловимой сладостью, которая, казалось, лишь подчеркивала его дикую природу. Он почувствовал, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки легкого отвращения, вызванного первым, концентратным напитком. — Это... необычно... — наконец выдавил он, стараясь придать голосу ровность. Его взгляд скользнул по кувшину, затем снова вернулся к миссис Дарсонваль, которая с любопытством наблюдала за его реакцией. В её глазах читалось нечто большее, чем просто желание угостить гостя. Было в них предвкушение, словно она ожидала не просто оценки, а какого-то откровения. — Необычно, говорите? По спине пробежали мурашки. Она что, отравила его? Подсыпала что то в напиток, что бы тот отключился? Она была в сговоре с этим оленьим отродьем? Глаза в панике обыскали пространство на наличие острых предметов, что в теории подошли бы для самообороны. — Что это за напиток? — процедил Вокс, разглядывая жидкость в стакане. — Ох, всего навсего рецептурный виски! — хихикнула женщина, словно поделилась маленьким забавным секретом. Отлегло... — Мой знакомый доктор выписал мне рецепт, что бы я могла справиться со своим недугом. Но, знаете, дама не может позволить себе выпивать в одиночестве. Да и вкус у него... — она сделала паузу, присаживаясь обратно на место — Моему мужу он очень нравился, вот я и решила Вас угостить. — в голосе прослеживалась отголоски какой то печальной ностальгии. — Неплохо! Слушайте, Миссис... Могу я взять напиток с собой на прогулку? Вы так нахвалили этот город, что я просто еле на месте сижу! Хочется увидеть всё своими глазами. — хищно улыбнувшись, проговорил мужчина. «Вот чего мне не хватало! Капля алкоголя для смелости и этот мудак считай не жилец» — ликовало внутреннее "я". — Ох, да, дайте мне немного времени на сборы! — девушка подорвалась с места — И да, можете звать меня просто — Софи. «Так та скороговорка была не именем что ли?» — Нет-нет! Я имел в виду... Я хочу прогуляться один. Мне же нужно набраться опыта для статьи, иначе она не будет живой! — на ходу придумав оправдание, дёрнулся Вокс. Уголки губ женщины приподнялись — Чтож, тогда позвольте я перелью напиток в более удобную ёмкость. — она взяла кувшин и скрылась на кухне, звеня стеклом. Воспользовавшись моментом, Вокс прибрал в карман одиноко лежащий на нижнем ярусе стола — маленький раскладной нож с изысканной гравировкой. Стук каблуков помчался обратно в гостиную. — Вот так вот будет в разы удобнее! — она показательно приподняла в руках обычную, стеклянную бутылку то ли из под вина, то ли из под шампанского. Вокс встал с дивана, поправляя рубашку. Его взгляд скользнул по бутылке, затем по женщине, и в нем мелькнуло что-то хищное. Он кивнул, принимая предложенное, и почувствовал, как тяжесть ножа в кармане приятно оттягивает ткань. Предвкушение будущей расправы, смешанное с легким опьянением от уже выпитого, разливалось по венам, придавая ему уверенности. Он уже представлял, как лезвие блеснет в лунном свете, как кровь Аластора обагрит порог его собственного дома, и как он, наконец то избавится от этого вечного раздражителя. Мысль о том, что он сделает это в одиночку, без чьей либо помощи, наполняла его гордостью. Это будет его личная победа, его триумф, доказательство, что он лучше остальных двух V. Он выйдет из этого дома, оставив за спиной лишь воспоминания о вежливой беседе и легком флирте, а впереди его ждет настоящая охота. И он был готов к ней. Тело обтянуло чувство лёгкого покалывания. Размышляя о грядущей расправе он и не заметил, как миссис Дарсонваль, позаботившись, всучила ему пальто. Он не ответил на её просьбу быть осторожнее и проигнорировал прощание, настолько был углублен в собственные фантазии. Прохладный ветер ласково растрепал его волосы с еле пробивающийся лёгкой сединой. Он вдохнул полной грудью ночной воздух, смешанный с запахом влажной земли и отдаленным ароматом цветущих кустов. Каждый вдох казался глотком свободы, предвестником того, что должно было произойти. Город спал, погруженный в тишину, лишь изредка нарушаемую шелестом листвы или далеким гулом проезжающей машины. Эта тишина была ему по душе, она создавала идеальный фон для его замысла. Вокс шел по улице, неторопливо, но целеустремленно. Его шаги были легкими, почти бесшумными, словно он был затаившимся волком, крадущимся к своей жертве, готовым напасть. В голове проносились обрывки фраз, образы, предвкушение. Он уже видел, как Аластор наконец то потеряет свою надменность, как его глаза, обычно полные насмешки, наполнятся страхом. Вокс представлял, как он будет смотреть на него, на его беспомощность, на его агонию и боль. Это будет не просто убийство, это будет акт возмездия, очищения. Нож в кармане казался продолжением его собственной руки, его воли. Он чувствовал его вес, его остроту, его потенциал. Это был не просто инструмент, это был символ его решимости, его превосходства. Он не сомневался в себе, ни на секунду. Все эти годы унижений, насмешек, соперничества – все это должно было закончиться сегодня. Он был готов к этому, готов к тому, чтобы переступить черту, чтобы стать тем, кем он всегда хотел быть – единственным и неповторимым. Мысли о миссис Дарсонваль, о ее заботе, о ее словах, казались далекими и незначительными. Она была лишь частью декораций, фоном для его грандиозного плана. Он не испытывал к ней ни злости, ни благодарности, лишь легкое безразличие. Сейчас для него существовал только Аластор, только предстоящая схватка, только его победа. Он свернул за угол, отпивая крепкий напиток из бутылки. Вдали показались знакомые очертания дома Аластора. Окна были темными, погруженными в сон. Идеально. Никто не помешает, никто не увидит. Только он и его жертва. Сердце Вокса забилось быстрее, но это был не страх, а азарт, предвкушение. Он был готов. Он был готов к охоте. И он знал, что эта ночь станет для Аластора — концом, для него — началом новой эры. Эры, где он будет править безраздельно, без тени Радио-Демона, без его раздражающего присутствия. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли доброты, лишь холодная, хищная решимость. Приближаясь к дому, Вокс ощутил, как напряжение, скопившееся в нем за долгие годы, начинает медленно растворяться, уступая место холодной, расчетливой ярости. Он уже не чувствовал себя жертвой обстоятельств или чьих-то интриг. Теперь он был охотником, вершителем своей собственной судьбы. Каждый шаг по мощеной дорожке казался ему шагом к освобождению, к обретению истинной власти, каждый новый глоток наделял большей решимостью. Он представлял себе, как Аластор, застигнутый врасплох, будет пытаться оправдаться, умолять, но его слова утонут в тишине, нарушаемой лишь его собственным предсмертным хрипом. Вокс остановился у массивной дубовой двери, прислушиваясь. Тишина. Идеальная тишина. Он знал, что Аластор, скорее всего, спит, не подозревая о надвигающейся угрозе. И в этом Вокс его превосходил, он был бдителен всегда. Был бдителен, пока остальные пребывали в блаженном неведении. Он почувствовал, как адреналин хлынул в кровь, наполняя его силами, когда рука поднялась к двери.