По ту сторону занавеса.

«Тут у каждого в доме по отдельной спальне для незванных гостей или это мне так несказанно везёт?» — задало немой вопрос сознание. Аластор тем временем аккуратно убрал грязную посуду со стола, создавая минутную передышку в их беседе. Это была редкая возможность для Вокса внимательно рассмотреть его фигуру: Сливочная рубашка, что свободно обрамляла рукава, но идеально сидела по фигуре, подчёркивая стройность телосложения. Ни единой складочки, ни единого изъяна, ткань будто сама по себе обладала магией чистоты и симметрии. На нём красовались идеальные брюки прямого кроя. Однако, казалось, были чуть большеваты. Их удерживал кожаный ремень, на коем вырисовывался явный крокодилий рельеф. И, между ремнём и брюками, торчала тёмная, чуть потрёпанная рукоять револьвера. Стоп. Вокс чуть встряхнул головой, пытаясь понять, не причудилось ли ему. Нет. Это точно была рукоять револьвера, её он не мог ни с чем другим спутать. «Он что, собрался блять пристрелить меня?» — панически забормотало сознание. Если бы он сейчас стоял, ноги бы точно подкосились. Пульс бешенно подскочил, всё тело стало вмиг тяжелее. «Он, блять, прикалывается? Нет, нет, Вокс, спокойно, в их время нормально иметь при себе пистолет... Нормально же?» — паника подступила к горлу, усложняя и без того тяжёлое дыхание. «Нихуя это не нормально. Он знал. Он с самого блядского начала всё знал. А сейчас специально светит передо мной моим же концом. Он наслаждается блять!» — ладони вспотели, создавая мезкую, липкую плёнку. В ушах загудело. Аластор, кажется, что то сказал, но Вокс не слышал. Он лишь увидел, как руки Аластора скользнули ближе к револьверу. Паника взорвала полуживой мозг. «Сука, не шевелись блять, не двигайся» — он зажмурился, прогоняя негативные мысли — «Хватит блять со мной играться! Сука, чего ты ждёшь!? » — к горлу подступила, на этот раз, вполне реальная тошнота. Только что проглоченный рис отчаянно запросился наружу, вызывая неприятное чувство сдавливания в желудке. Скулы свело. «Нет, Вокс, не сейчас! Спокойно! Вдох. Выдох. Это просто смерть. Ты уже пережил один раз подобное. Переживёшь и еще раз.» — начался сеанс психотерапии на отголосках сознания. Вокс открыл глаза. Перед его лицом оказалось дуло, что смотрело прямо промеж глаз. Немой крик застрял в глотке, не в силах вырваться наружу. Сквозь пелену ускоренного серцебиения эхом прозвучал мужской голос. Вокс не смог разобрать ни единого слова, но по интонации можно было бы точно сказать, что говорящий угрожал. Он знал эту манеру. Сладкие речи, что так и манят шагнуть вниз, словно сама преисподняя настойчиво тянет за шею. Волосы настойчиво липли ко лбу, собирая на себя капли пота. Нужно было напасть первым! Прямо здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Без подготовки, без плана, без оружия и помощников. Без контроля ситуации. «Настоящая жизнь начинается там, где заканчивается контроль.» Вокс сжал кулаки и попытался подняться, но тело его не слушалось. Это слабое, противное, человеческое тело вновь подвело. Подвело в последний, в этой никчёмной жизни, раз... —Давай же! — сдавленно прокричал Вокс, поднимая голову так, что та коснулась дула. Холодный металл упёрся в лоб, словно смерть целовала его. Внутри всё сжалось до пикселей. — Извините? — Голос собеседника наконец стал более разборчивым. Вокс раскрыл глаза. Картинка перед ним двоилась. Прохлада металла улетучилась вместе с последней каплей разума. Перед ним действительно стоял Аластор и что то направлял в его сторону, но это был не пистолет, да и в целом не оружие. Это была... Тряпка? Нет, с пистолетом можно было бы спутать всё, что угодно, но тряпка?... — Вам нехорошо, друг мой? — Голос, что ранее, казалось, звучал с угрозой, сейчас вновь сменился на заботливо-услужливый. Вокс моргнул несколько раз, что бы сфокусироваться. И правда... Перед ним был по-прежнему очаровательный юноша, в чьих руках была тряпочка, свёрнутая в трубочку. Плечи Вокса опустились, словно кто то крикнул "отомри", стук сердца почти затих. — Вы слышите меня? Воды? — Аластор выглядел действительно обеспокоенно. Вокс окончательно пришёл в себя, когда ему в руки всунули прохладный стакан с водой. Его поверхность была влажной, напоминая, что всё происходящее – реально. — А? Простите... Да.. Спасибо — просипел Вокс. — Я... Я просто задремал на минутку.. — выкрутился он. — Позвольте я всё же покажу Вам вашу спальню.

***

Он сам и не понял, как оказался в спальне. Скромная комнатка располагалась на втором этаже дома и была обставлена с минималистичной, но уютной простотой. Деревянная кровать с мягким матрасом, небольшой прикроватный столик, на котором стояла лампа с абажуром, и шкаф для одежды. Вот и весь нехитрый интерьер комнатушки. Вокс опустился на край кровати, чувствуя, как былое напряжение медленно покидает его тело. Голова всё ещё немного кружилась, а в груди остался неприятный осадок от пережитого. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли воедино. Что это было? Галлюцинация? Или он просто переутомился? Или ему всё же что то подмешали? Аластор остановился в дверном проёме. На его лице красовалась мягкая улыбка, что в этом освещении выглядела как-то... Зловеще? — Располагайтесь, старина. — проговорил он так тепло, душевно, словно и вправду был рад гостям, но в его голосе словно был спрятан двойной смысл. Вокс кивнул, не поднимая глаз. Он чувствовал себя неловко, словно его поймали с поличным. — Спасибо — пальцы ловким движением поправили волосы— Я... Я думаю, мне просто нужно немного отдохнуть. — в ответ прозвучал лишь лёгкий смешок. Он радовался? Да, вероятнее всего, он сейчас торжествовал, что в очередной раз уделал Вокса. Отравил наивного мальчишку и с минуты на минуту тот отключится, а Аластор разорвёт его брюхо. Пустит на эту самую "креольскую" кухню... В подтверждение этому глаза юноши начали настойчиво слипаться. Потянуло в сон. Столько событий за день не могли оставаться без последствий. Аластор, задержав взгляд на сонной фигуре, понимающе кивнул и бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь. Вокс остался один. Тишина комнаты обволакивала, даря долгожданное спокойствие. Он лёг на кровать, закрыл глаза и глубоко вздохнул. «Я снова в проигрыше... Этот ублюдок всегда на шаг впереди» — наконец смирилось обессиленное подсознание. — «Но, по крайней мере, я ещё жив. Пока что жив...» Он пролежал так несколько минут, слушая стук собственного сердца, который постепенно возвращался к нормальному ритму. Образ Аластора с тряпочкой в руках всё ещё стоял перед глазами, вызывая чувство стыда. Как ему могло привидится такое? Спутать тряпку с револьвером. Да он окончательно умом тронулся. Нет, не тронулся, он не мог так всё перепутать. Это очередная игра. Очередная ловушка. Аластор специально пытается свести его с ума. Выжить из этого мира. Растоптать то, что от него осталось. Он повернулся на бок, подтягивая колени к животу. «Нельзя спать. Ни в коем случае нельзя спать.» Мысленный поток медленно сократился, так и не прийдя к общему умозаключению, сил думать не оставалось. Алкоголь, что когда то давал уверенность, теперь совсем затуманил разум. Тело обмякло и Вокс погрузился в долгожданный сон. И пусть его прирежут, а затем бросят в котёл, перемешивая с ароматным рисом, что бы он там кипел и бур-бурлил. В данную минуту: сон был важнее.       

***

Ускоренный стук сердца и вязкая сухость во рту вынудили Вокса проснуться. Комнату озарял мягкий свет утреннего солнца. Глаза лихорадочно осмотрели пространство вокруг, пока тело пыталось подняться. Всё было неизменно. Та же кровать, то же окно, то же, к счастью, живое тело. Он выдохнул, зачесывая руками пряди растрепавшихся волос. «Жив... Я жив.» Вокс осторожно поднялся с кровати, прислушиваясь. Голова закружилась. Тишина. Во всём доме, как и на улице, не было ни единого звука. Лишь стук собственного сердца напоминал, что он уже проснулся. Проснулся: к сожалению и к счастью одновременно. К счастью – потому, что этот псих за ночь, по всей видимости, даже не посетил его комнату, чего уж сказать про покушение. Хотя "псих" – это ещё мягко сказано. К сожалению – потому, что все выпитое вчера явно давало о себе знать. Горечь на корне языка никак не хотела исчезать, вызывая лёгкую тошноту. Картинка перед глазами неприятно раскачивалась. Вокс словно был настоящим пиратом, что шёл по штормующему океану вслед за сокровищами. Только вот шторм был не освежающе-азартным, а омертвляюще-противным. Мысли о воде связали язык в тугой узел. Нужно было срочно найти воды. Дверь распахнулась, впуская в комнату свежий воздух и выпуская несвежего Вокса наружу. Тяжёлые ноги устремились к лестнице. Вокс нелепо опирался на перила, не желая до кучи ещё отбить и без того страдающее тело. Руки тряслись, как от сильной слабости, не позволяя крепко взять стакан, но с этой задачей юноша справился, как и с тем, в какую сторону крутить вентель на кране. — Доброе утро, друг мой! Вижу, Вам нездоровится? — отложив газету в сторону, елейно проговорил Аластор, чью довольную физиономию Вокс решил не замечать. Впрочем, как и слова. Ежесекундно он осушил стакан, не ожидая отвратительного вкуса хлора и ощущения какого то песочного осадка в воде. Смешавшись с первоначальной горечью вода запросилась наружу. Но Вокс снова набрал ещё и сделал несколько глотков, опережая организм. Затем выдержал паузу, задержав дыхание, пока волна тошноты не отступила. — Что за гадость? Как Вы это пьёте?! — стакан с лязгом опустился на край раковины. Аластор лишь усмехнулся, устраиваясь на стуле поудобнее, что бы лучше видеть собеседника. — Нет. — Что "нет"? — Вокс облокотился на кухонный гарнитур, не в силах стоять прямо. Желудок неприятно щипало. — Я не пью эту воду. — уточнил тот, вызывая ещё больше вопросов. — А что ты, мать твою, тогда пьёшь? — вопрос сам вырвался из уст, словно это не было само собой разумеющееся. Но вместо ответа Аластор лишь приподнял одну из бровей. Тошнота вновь начала подкатывать к горлу и Вокс сделал глубокий вдох, прикрывая рот рукой. — Вам бы стоило посетить уборную. — верно подметил мужчина, вновь раскрывая газету перед собой. Слова звучали как личное оскорбление. Рот наполнился вязкой слюной. — Так что ты пьёшь то блять? — Вокс убрал руки от лица и выпрямился, как бы оповещая "не нужна мне никакая уборная". Аластор устало вздохнул, откладывая газету. — На данный момент я пью чудесный напиток – кофе! «Да чтож ты блять такой тупой то а» — Я...— Он приложил руку к переносице, прикрывая взгляд — Я имею в виду, какую воду Вы пьёте, если не эту? Аластор лишь свёл брови и жестом указал куда то за Вокса. Он было успел подумать, что над ним издеваются, пока не заметил в углу кухонной гарнитуры две несчастных стеклянных бутылки. —Серьёзно? А что не так с этой? Из за дерьмового вкуса? — Вокс с усилием откупорил одну из бутылок и пригубил, наконец то насыщая организм влагой. — Верно, друг мой! И не только поэтому! Вы разве не наслышаны о брюшном тифе? Вокс поперхнулся, прекращая поглощение воды. — Брюшном чего? — рукав впитал в себя остатки влаги с подбородка. Аластор для начала выдержал паузу, всматриваясь в собеседника, словно пытался понять, действительно ли перед ним стоит взрослый, дееспособный юноша, а не младенец. — Ах, мой дорогой друг! Как можно быть столь неосведомлённым? Брюшной тиф – омерзительная инфекция! Вы что, спустились к нам с луны или, того хуже, из иного, менее цивилизованного измерения? Вокс потупился, переваривая полученную информацию. От услышанного его снова затошнило, горькая желчь подкралась к самому краю, не давая возможности что либо предпринять. Он лишь успел отвернуться к раковине, как всё выпитое вырвалось наружу. — Какое яркое выражение эмоций! Браво! Вы решили устроить перформанс прямо у меня на кухне? — Театрально вскрикнул Аластор, раскинув руками, словно наблюдал за комичным представлением, пока Вокс сгибался над раковиной. Желудок неистово сокращался, не желая прекращать представление пока не очистится полностью от, возможно, уже попавшей в организм "омерзительной инфекции". Аластор, не желая наблюдать за страданиями новоиспечённого друга, поднялся, прибрав с собой чашку с газетой. — Будьте так любезны, приведите всё в порядок после окончания. И, ради всего святого, в следующий раз воспользуйтесь уборной! — вальяжные шаги устремились прочь. Глаза слезились, голова начинала сильнее болеть, желудок жгло. Таких мучений Вокс не испытывал даже в аду, ему казалось, что совсем скоро он просто выключится. Хотя, это было бы даже неплохо, учитывая все страдания, что ему преподносит жестокая реальность. Включив воду и смыв все остатки своих страданий, он впился в бутылку. Приятная прохлада успокаивала раздражённый желудок, позволяя почувствовать себя немного лучше. «Даже грёбанная вода хочет меня убить, докатились.» Закрыв спасительный сосуд он побрёл следом за Аластором в гостиную. Тот, в свою очередь, мирно сидел на диване, вчитываясь в страницы газеты и изредка потягивая тёмный напиток из кружки. Вокс устало рухнул рядом, задевая кофейный столик, что вызвало раздражительный вздох у собеседника. — Да-да, на кухне всё убрано, не ссы. — растирая остатки слёз по лицу промычал Вокс, опережая возмущения — У тебя это.. Есть, не знаю, ибупрофен? — Есть что? Прошу прощения, любезный мой, но Вы, кажется, используете...Жаргонизм? Ибупрофен? — Аластор взглянул на Вокса, наклоняя голову как птица, что изучает что то новое и потенциально съедобное. —Какое... странное сочетание звуков. Это, должно быть, какое-то новое веяние из Чикаго? Или, быть может, я пропустил свежий выпуск медицинского словаря? «У них вообще хоть что то есть блять?» —Ну там таблетка от боли и... И её пьют, когда тебе просто плохо. Есть что то такое? Или у вас тут только травами и божьими молитвами лечатся? — Если Вас мучают боли, уверяю, бог Вам не поможет. Думаю, у меня в аптечке найдется старый добрый аспирин! Его принимают как раз... При таких недугах. Аптечку можете найти на кухне! — пролепетал Ал, не отрываясь от чтения — И почему Вы вдруг обращаетесь ко мне на "ты"? Вокс устало закатил глаза, проигнорировав последний вопрос. Пришлось подняться. В аптечке ему попалось множество любопытных вещиц, но особенно его внимание привлек небольшой бутылек с надписью "Морфин". «Так он торчок что ли?» — с усмешкой подумал Вокс, с интересом вертя вещицу в руках. Найдя заветный аспирин и приняв его внутрь Вокс побрёл обратно в комнату, теша себя надеждой на спокойный сон. Руки уже не тряслись, как ранее и головокружение почти пропало, на место него пришла сильная боль. А вот чувство жжения в желудке никак не унималось, наоборот, к нему прибавилось какое то необъяснимое чувство тяжести. Хотелось просто лечь на холодный пол и раствориться, словно одна из теней Аластора. Мягкая постель с радостью приняла полуживое тело на себя, позволяя взять передышку. «Этот мерзкий мир... Этот высокомерный ублюдок. Он даже не знает, что такое Ибупрофен! Представить невозможно! Он предложил мне аспирин, блять, аспирин нахуй, пережиток прошлого. » Он сжато выдохнул, стараясь унять возникающий гнев. «Как человек, который не знает, что такое Ибупрофен, может быть сильнейшим грешником?! Это просто издевательство» Рука сжала простынь, терпя новый приступ головной боли, что окутала череп по всей оси. «И это тело...Это тело отказывается нормально подчиняться, оно хочет спать, оно хочет есть, оно болит! » — ненависть была готова лезть со всех дыр, но сейчас Вокс не мог себе позволить ничего, кроме пролёживания пыльного матраса и сокрушительного мата в голове. Всё вокруг было не таким. И Аластор был не таким. Вообще было сложно понять нынешнего Аластора. Он был каким то странным и даже временами... Приятным? Нет, это бред, полнейший бред. Люди не меняются и Вокс был тому примером, а значит нынешний Аластор ни сколько не отличался от Радио-Демона. Он был тем же кровожадным безумцем без капли эмпатии и, как бы забавно не звучало, человечности. Но что тогда его останавливает просто избавиться от надоедливого Винсента? Мысли царапали воспалённый мозг, не позволяя погрузиться в сон. Вокс сжался, складываясь в позу эмбриона и обнял подушку, утыкаясь в прохладный хлопок лицом. Таблетки никак не хотели выполнять свою работу, впрочем, Вокс их понимал. Как и понимал то, почему после смерти к нему пришло такое облегчение. Проводя параллель между адом и миром живых можно было прийти к выводу, что ад, в какой то степени, вполне мог бы сойти за пробную версию... Рая? Хотя как он мог судить, если никогда не бывал там. И всё же, в аду всё было куда лучше, сильное тело, свои подчинённые, никаких проблем со здоровьем и, уж тем более, злосчастного похмелья. Вообще Вокс не слишком часто выпивал, не видел в этом ничего привлекательного, но тут выпивка казалась единственным спасением. Спасением от собственных мыслей, от вечного гула в голове, от пылающих эмоций. В горле вновь начало пересыхать. — Да за что мне всё это? — почти жалобно процедил он в подушку, жмуря глаза. Самочувствие не улучшалось, организм устроил Воксу настоящий бунт, не желая терпеть такое отношение. Мало того, что вчера он влил в себя приличное количество алкоголя на голодный желудок, так ещё и приправил это всё жгучей джамбалаей, изрядно нарушая цикличную работу всего жкт. Тошнота медленно нарастала, сбиваясь в противный ком. Вокс перевернулся на другой бок, надеясь, что смена положения хоть как-то облегчит мучительное состояние. Но тело отказывалось подчиняться, каждый мускул ныл. Голова раскалывалась, пульсируя в унисон с учащенным сердцебиением. Он попытался вдохнуть глубже, но воздух казался густым и тяжёлым. Кажется, это всё напоминало симптомы... Отравления? Чёрт, Аластор точно что то добавил в вчерашний ужин. Он точно чем то отравил Вокса, а теперь весело пил кофеёк, в ожидании мучительной кончины своего врага. От мыслей о вчерашнем ужине совсем поплохело. Вокс зажмурился, пытаясь отогнать навязчивую мысль о Аласторе. Это было бы слишком просто, слишком предсказуемо. Аластор, конечно, был коварен, но его методы обычно были более изощрёнными. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но мир качнулся, и он снова рухнул на подушку со стоном. Он закрыл глаза, пытаясь представить себе что-то приятное, что-то, что могло бы отвлечь его от этого ужасного самочувствия. Но в голове всплывали лишь образы Аластора, его ухмылки, его ехидного взгляда. И это только усугубляло общее состояние. В конце концов Вокс смог задремать.

***

— Не желаете ли спуститься и отведать супа, любезный друг? Я приготовил кое-что пикантное. Вам бы точно стоило... — высокий голос пробудил страдающее тело. Вокс приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть силуэт, что показался в дверном проёме. С уст сорвался лишь лёгкий стон с вопросительной интонацией. — Однако, я вижу, Вы решили притвориться простыней! Вы необычайно бледны, друг мой. Прямо таки прозрачны! — силуэт зашагал, подходя ближе и Вокс наконец смог разглядеть говорящего. — Смешно. — Он осторожно принял сидячее положение, стараясь не провоцировать свой организм на ещё какой нибудь сюрприз. — Я разве говорил, что шучу? Ха-ха! Так вот о супе, я настоятельно рекомендую Вам отведать его. Возможно, он поможет Вам избавиться от последствий вчерашнего кутежа! — Аластор склонил голову набок, слегка склоняясь к собеседнику. В ответ на заботливое предложение Вокс лишь сморщился и закрыл рот рукой, с трудом сглатывая. — Ох, ну что же... Какая драматичная реакция! — Аластор выдерживает паузу, с нескрываемым отвращением глядя на страдающего Винсента. — Я, пожалуй, переформулирую свое предложение. Я настоятельно рекомендую Вам оставаться именно там, где вы сейчас находитесь. — Он начинает пятиться к двери — И, ради всего святого, если Вам необходимо снова устроить свой небольшой... спектакль, воспользуйтесь уборной! Уж не думайте, что я позволю Вам превратить мою спальню в продолжение того утреннего безобразия! Он резко разворачивается и выходит из комнаты, его шаги по коридору звучат чётко и быстро. Вокс даже не успел обработать полученную информацию, что тут говорить про реакцию.Слова прошли мимо его сознания, как бессмысленный набор звуков. Он едва различает очертания комнаты, не то что смысл всего сказанного. Тошнота немного отступила. Вокс, бледный и осунувшийся, медленно отнял руку ото рта и лег. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая затхлый воздух комнаты, надеясь, что этот краткий миг покоя продлится подольше. Мысли текли медленно, сознание прояснялось. Но внезапно его пронзило. Возникла новая волна тошноты, что была в разы сильнее предыдущих. Глаза распахнулись. Времени на раздумья не было. Он вскочил с кровати, его тело протестовало, но инстинкт самосохранения был сильнее. Спотыкаясь, он бросился к двери, едва не снеся дверной косяк плечом. Голова гудела от боли, мир перед глазами плыл, но он гнал себя вперед не видя перед собой ничего, кроме размытых очертаний и единственной цели – спасительного фарфора. Он вылетел из-за угла прямо на ступени, с трудом удерживая равновесие и чуть при этом не снеся обомлевшего Аластора. Тот лишь инстинктивно вжался в перила, прижимая к себе чашку с свежесваренным кофе. Вокс не остановился, не извинился и даже не посмотрел в его сторону. Он промчался мимо, как обезумевший поезд, и влетел в дверь уборной. Он был настолько поглощен своей проблемой, что не удосужился даже прикрыть за собой дверь. Раздался громкий, мучительный звук... спасительного извержения. Аластор сделал медленный, смакующий глоток, его бровь приподнялась. На его губах снова заиграла хищная улыбка. — Кажется, кто то получит сегодня лекцию о хороших манерах! Вокс не слышал его, да и если бы слышал, не смог бы ответить.