По ту сторону занавеса.

***

Никому не хотелось бы знать, какой ужас пережил он в этих паре квадратных метров за этот мучительно долгий промежуток времени. Щеколда всё же запертой в итоге двери открылась, и из неё выполз полуживой юноша. На дрожащих ногах он смог добраться лишь до гостиной, где наконец свалился на диван. — О! Я с нетерпением ждал Вашего возвращения! — отвлёкся от чтения книги Аластор — Вы словно только что прошли через ураган, и, судя по всему, это ещё не конец! — он оглядел Вокса с ног до головы, поправляя очки. Будь Вокс сейчас в более стабильном состоянии, он бы точно ответил что то язвительное в ответ, но сейчас он мог лишь бросить немой взгляд, в коем явно чувствовалась нецензурная брань. Вокс лишь тихо выдохнул в ответ, пытаясь собраться с силами. Он очень давно не ощущал столько отврата за раз, даже и не помнил, было ли ему вообще когда то настолько плохо? Он ведь был крепок, сколько себя помнил, но все произошедшее было не просто сменой декораций, это была физически ощутимая опасность. Он чувствовал себя выжатым лимоном, опустошённым до последней капли. Мир вокруг продолжал вращаться, но теперь это было не просто головокружение, а ощущение полного распада реальности. — Хм. В последнее время Вы необычно молчаливы, дорогой мой. Неужели Вы так сильно впечатлились моими наблюдениями о приличиях? Или, быть может, на Вас так сказалось физическое состояние... — Аластор отложил книгу на кофейный столик, усаживаясь поудобнее в кресле. Вокс лишь устало оглядел оппонента. —Не волнуйтесь, я не буду настаивать на подробностях! Хотя, признаюсь, ваше состояние вызывает определённый интерес. Выглядите Вы так, будто только что сразились с целой армией микробов и проиграли. Ха-ха! — Просто заткнись, Аластор. Заткнись. — Вокс лишь устало убрал прядь прилипших ко лбу волос, закатывая глаза. Аластор усмехнулся, его неизменно широкая улыбка ни на йоту не дрогнула. Он поднялся из своего кресла с грациозностью, совершенно неуместной для этой ситуации, и направился в сторону кухни. Вокс, оставшись один, глубоко вздохнул, закрывая глаза. Каждый сантиметр его тела ныл. Желудок протестующе скрутило, напоминая о недавних баталиях, которые он предпочел бы забыть навсегда. Вернулся Аластор так же бесшумно, как и ушел. В руках он держал старую, видавшую виды, но идеально отполированную фарфоровую чашку с блюдцем. Из чашки поднимался легкий, ароматный пар. — Я приготовил Вам кое-что, что должно немного скрасить Ваше плачевное существование, — произнес он, ставя прибор на столик у дивана. Вокс приоткрыл один глаз. Жидкость в чашке была насыщенно-коричневой, почти чёрной. Запах... Необычный. Горьковатый, земляной, с сильными нотками обжаренного кофе, но с чем-то еще, более глубоким и травянистым. — Это что, яд? — прохрипел Вокс, с трудом приподнимая голову. — Боже упаси! Это чистейший кофе с цикорием, приготовленный по классическому рецепту моих родных краёв. Идеально для... чувствительных натур. Помогает успокоить разбушевавшиеся внутренности. Поверьте мне, я знаю толк в таких делах. Аластор, прищурившись, смотрел на Вокса с тем же выражением лица, с каким энтомолог рассматривает особенно редкий и интересный экземпляр жука. В его глазах читалось абсолютное понимание всей ситуации и, что самое отвратительное, неприкрытое удовольствие от чужого унижения. Вокс понял. Понял без слов, без прямых намеков. Эта старомодная мерзость, этот напиток... Он был не просто предложением помощи, а изощренным троллингом. Аластор не просто знал, что произошло. Он смаковал каждый момент его позора. — Благодарю за заботу — процедил Вокс сквозь зубы, но все же потянулся к чашке. От одного запаха его немного передёрнуло. — Всегда рад услужить! — с лучезарной улыбкой ответил Аластор, вновь устраиваясь в кресле и открывая свою книгу. — Уверен, после пары таких чашек Вы снова будете готовы к новым... Испытаниям. Ха-ха! Вокс недоверчиво уставился на дымящуюся чашку. В его былом мире, мире технологий и стремительно меняющихся трендов, этот напиток выглядел как реликвия из глубокого прошлого, как что-то, что могли пить его прадеды в приступе отчаяния и в глубокой бедности. В здравии он бы никогда даже близко не подошёл к этой чашке, но тело диктовало свои правила. Желудок снова предательски сжался, напоминая о недавней капитуляции. Выбора не было. Он осторожно обхватил тёплую чашку дрожащими пальцами, избегая блюдца – лишние звуки могли вызвать новую волну боли. Поднес её ко рту, делая крошечный, почти незаметный глоток. Первое, что ударило по вкусовым рецепторам – была горечь. Глубокая, земляная, с привкусом пережаренных кофейных зёрен и чем-то неуловимо древесным, терпким. Никакой сладости, никаких сливок, никаких вкусовых ухищрений. Просто концентрированная, бескомпромиссная горечь. Он поморщился. Аластор, не отрываясь от своей книги, тихонько хмыкнул. — Кхм... Специфично...— пробормотал Вокс, делая вид, что вкус напитка его не впечатлил. Он поставил чашку обратно на столик. — Это напиток для тех, кто ценит подлинность, а не дешёвые сенсации, дорогой мой! — нравоучительно произнес Аластор. — Конечно он значительно отличается от того, что Вы обычно в себя заливаете. Вокс стиснул зубы. Хотелось сказать что то более язвительное в ответ, но увы, против правды оружия не нашлось. Он сделал второй, чуть более уверенный глоток. Жидкость была обжигающе горячей, но странным образом начала успокаивать все неприятные ощущения. Тепло разливалось внутри, принося временное облегчение. Он пил медленно, маленькими глотками, словно проходя курс пыток, который, к его удивлению, приносил пользу. Это было унизительно. Унизительно признавать, что этот анахронизм оказался эффективнее любой модной микстуры. Хотя ибупрофен всё же не помешал бы. К середине чашки Вокс уже не морщился так сильно. Горечь притупилась, он даже начал различать нюансы вкуса. Осушив чашку, он поставил её на блюдце с лёгким, но отчётливым дзинь. Он вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел прямо на Аластора. — Отвратительно. Аластор закрыл книгу с довольным хлопком, его улыбка стала шире. — Рад, что смог угодить Вашему изысканному вкусу, дружище! Вокс стиснул зубы. Облегчение пусть и было временным, но ощутимым. Он чувствовал себя чуть лучше, но все еще был далек от своего обычного состояния. В голове мелькали мысли, которые юноша старался подавлять. Он устало провел рукой по лицу, пытаясь собраться с силами и вернуться к привычному режиму нападения. Или хотя бы разведки. — Итак... ты говорил о своем "родном крае", — начал Вокс, стараясь придать своему голосу непринужденность, хотя это было сложно. — Ты ведь местный? Из Нового Орлеана? Не приезжий? Аластор, что погрузился обратно в свою книгу, поднял на него глаза с той же непроницаемой, широкой улыбкой. Он медленно закрыл книгу, положил ее корешком вверх на колени, и сложил кончики пальцев домиком. — Именно так, друг мой! Изысканное место, не правда ли? — Ну, я бы не сказал изысканное. Скорее... грязное и хаотичное. — Вокс откинулся на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленным. — И ты... То есть Вы, я смотрю, какая то местная звезда? Чем занимаетесь по жизни? Держу пари, Вы заядлый любитель театра и музыки. Аластор лишь покачал головой, словно слушал наивного ребенка. — О, я просто... помогаю людям услышать мир немного иначе. Найти свою волну, так сказать. — Можно чуть подробнее? — настаивал Вокс. В его мыслях зрело раздражение. «Ничего конкретного, одни общие фразы. Как будто он что-то скрывает.» — Например, о семье? Или о том, что привело Вас к этому... увлечению: помогать людям? Улыбка Аластора стала чуть жёстче, но не исчезла. Он мягко провёл пальцами по корешку книги. — Ах, увлечения! Самая непредсказуемая вещь в жизни. Знаете... иногда просто знаешь, как лучше. Считайте это моим скромным талантом. Вокс собирался возразить, но тут его прервало неприятное ощущение. То теплое облегчение, что подарил цикорий, начало улетучиваться. В животе снова заворочилось, на этот раз настойчивее, чем раньше. Он почувствовал легкий озноб и приступ тошноты. Он отвёл взгляд в сторону, его поза внезапно стала чуть более напряжённой. Он слегка сместил вес тела, меняя положение на диване, и невольно прижал ладонь к животу, словно поправляя одежду или просто опираясь. Вокс старался, чтобы это выглядело как секундное движение, продиктованное усталостью. Аластор, не меняя выражения лица и не отрывая взгляда от собеседника, лишь едва заметно приподнял бровь. Затем он медленно, хищно прищурился, и его улыбка стала чуточку шире по краям. — Что такое, мой дорогой друг? Выглядите Вы так, словно наш маленький личный разговор оказался для Вас слишком тяжелой пищей. — тон его был издевательски мягок. Вокс вскинул голову, его глаза метали молнии, но выражение лица было напряжённым от физического дискомфорта. Он усилием воли пытался подавить подступающую дурноту. — Всё отлично, — выплюнул он, голос был на октаву выше обычного. — Просто... Здесь нечем дышать. Слишком уж накурено. И правда, в гостиной стоял чуть заметный аромат сигар. — Накурено? Я бы сказал, что воздух настоян на хорошем табаке и приятных воспоминаниях — Аластор поправил очки, неспешно переводя взгляд с Вокса на корешок своей книги и обратно. — Но если Вам так некомфортно, возможно, я могу предложить ещё немного цикория? Или, быть может, Вам просто нужна смена обстановки? Вокс сжал кулаки. Желудок снова протестующе сжался, требуя внимания, но он был слишком горд, чтобы вот так сразу сдаться. Особенно этому самодовольному идиоту. — Смена обстановки? Нет, спасибо. Я еще не закончил. Мне, знаете ли, интересно узнать больше о местном... порядке вещей. Как тут люди вообще уживаются? Аластор лишь тихонько хмыкнул, его глаза блестели от злорадства. — Ох, уживчивость это целое искусство. Требует крепкого здоровья и, что самое главное, умения вовремя приспосабливаться. И избавляться от всего лишнего. — на последнем был сделан особый... Издевательский акцент. Вокс вздрогнул. Подтекст был очевиден и бил прямо в цель. Унижение обожгло его сильнее напитка. Этот уёбок снова читает его как открытую книгу и наслаждается каждой буквой. Он больше не мог это терпеть. Физический дискомфорт одержал верх над его гордостью. Не говоря ни слова, Вокс резко вскочил с дивана. Головокружение тут же напомнило о себе, но он проигнорировал его. Он рванул прочь из гостиной, почти бегом направляясь в сторону выхода, оставляя Аластора одного. За спиной послышался лишь тихий, но отчётливый, мелодичный смех.

***

Вокс отсутствовал мучительно долго. Аластор успел дочитать главу, отпить своего кофе и даже, кажется, вздремнуть на пару минут в своем уютном кресле, прежде чем до его чуткого слуха донесся скрип двери и шаркающие шаги. Никто из них не произнес ни слова, когда Вокс, казалось, буквально выполз обратно в гостиную. Он выглядел хуже, чем когда пришёл в первый раз. С лица сошла всякая краска, оставив лишь болезненную бледность, а тонкая плёнка пота покрывала лоб и виски, несмотря на то, что в комнате было тепло. Его движения были замедленными, неуверенными. Он добрался до дивана и, не обращая внимания на Аластора, тяжело рухнул вниз. Вокс тут же свернулся калачиком, инстинктивно прижимая руки к животу и слегка дрожа. Его глаза были закрыты, дыхание прерывистым и неглубоким. Аластор отложил книгу. Его широкая улыбка никуда не делась, но взгляд стал чуть более изучающим, даже, возможно, на долю секунды менее насмешливым. — Вернулись из своего скромного путешествия? — его голос был тихим и едким. — Надеюсь, пейзажи были живописными, раз уж Вы так надолго задержались? Вокс не пошевелился. Он лишь сильнее сжался, пытаясь найти хоть сколько-то удобную позу, чтобы унять боль и озноб, пробиравший до костей. Он игнорировал Аластора, игнорировал все на свете, кроме собственного страдающего тела. Хотя его игнорировать хотелось бы больше всего. — Хм. Кажется, мой напиток не возымел должного эффекта. Или, быть может, дело в дозировке? — Аластор встал, его силуэт был четко виден в ярком дневном свете — Я, честно говоря, ожидал от Вас большего энтузиазма! Вы обычно такой... Громкий. А тут такая скудная реакция. Ни криков, ни визгов, ни Ваших... Ярких жестов и сомнительных высказываний! Он ждал уже привычного язвительного ответа, но Вокс лишь слабо застонал сквозь стиснутые зубы. Он был слишком плох, слишком слаб, чтобы огрызаться, злиться или даже открывать глаза. Отсутствие привычного отпора слегка насторожило Аластора. Это было уже не веселое унижение, а... Что-то другое. Он подошел ближе, наклонившись над диваном, его ухмылка все еще была на месте, но глаза сузились. — Что ж. Тишина порой красноречивее слов, но Вы, кажется, переигрываете — произнес он, внимательнее вглядываясь в бледное, искаженное болью лицо Вокса. Он ждал реакции, ждал хоть какого-то признака жизни от своего оппонента, но получил лишь очередное тихое, болезненное шипение. Удовлетворение от победы сменилось легким недоумением. Аластор отошёл. — Чтож, полежите здесь. Думаю, этот тихий час пойдет Вам на пользу, — заключил он, возвращаясь в свое кресло и снова открывая книгу, оставляя Вокса наедине с его болью.

***

Часы тишины тянулись медленно. Солнце уже начало клониться к закату, меняя яркий свет дня на более мягкие, золотистые тона. Аластор, погруженный в чтение, вдруг поймал себя на мысли, что тишина слишком... Тихая? Даже самое изысканное молчание, как оказалось, может надоесть, если оно не является частью запланированного унижения оппонента. Он захлопнул книгу и поднял голову. Вокс лежал на диване точно в той же позе, свернувшись калачиком, как и несколько часов назад. Неподвижность его была неестественной. Аластор поднялся с кресла, его лёгкие шаги были почти неслышны на деревянном полу. Он остановился рядом с диваном и произнес, стараясь придать голосу максимум колкой вежливости: — Ну что, дорогой мой, Вы уже закончили свой спектакль? Или, быть может, Вы решили примерить на себя роль спящей красавицы? Ответа не последовало. Ни стона, ни шипения, ни, уж тем более, привычной брани. Аластор наклонился ближе. Лицо Вокса, бледное и осунувшееся, сильно блестело от обильного пота. Его тело мелко, но непрерывно содрогалось от озноба. Он выглядел... По-нанастоящему плохо. Не просто униженным и больным, а скорее почти на грани. Радиоведущий на секунду замер. Это не входило в его планы. Его забавы никогда не переходили определенную черту, где от едкого развлечения оставалась лишь жалость или, что еще хуже, необходимость заботы. В его глазах мелькнуло лёгкое замешательство. Он выпрямился и оглядел комнату, словно ища решение. Заметив аккуратно сложенный плед, что остался на краю подоконника, он раздраженно подхватил его. Вернувшись к дивану, он резко, но с неожиданной аккуратностью, накинул тёплую ткань на дрожащее тело. В тот же миг, как ткань коснулась тела Вокс тихо, почти неслышно прохрипел, не открывая глаз. — Хуёво... Это стало последней каплей. Аластор отшатнулся, его улыбка исчезла почти полностью, сменившись выражением неподдельного раздражения. Он был готов к едким перепалкам, но не к функции сиделки. — Ох, чёрт побери! — раздраженно пробормотал он, разворачиваясь. — Несносный... невоспитанный... Мерзкий... Он быстро зашагал прочь из гостиной, направляясь, по всей видимости, обратно на кухню или в другую часть дома, бубня себе под нос какие то злые ругательства.