Когда маска спадёт

Едва выйдя из аудитории, Занка сбросил обувь, как только оказался в общежитии. Тишина. Ни гула, ни поддразнивающих комментариев, ни болтовни. Никто не торчит на кухне, уже сжигая её дотла, и не требует внимания. Просто тихо. Отлично. Время наедине с собой — это просто потрясающе. Он зашёл в свою комнату, захлопнул дверь и со скучающим вздохом растянулся на матрасе, разблокировав телефон. Ему было нечем заняться. Он редко заходил в соцсети, если только кто-то его не заставлял, но от скуки он бездумно листал Твиттер. Мемы. Драма. Люди, спорящие из-за пустяков. Всё как обычно, пока он не наткнулся на аккаунт, которого раньше не видел. Фотография в профиле была простой. «ringingxclaws» Черно-белая маска, закрывающая лицо парня. В заголовке был изображен его торс, явно напряженный. Его последние посты были… дерзкими. Соблазнительные фотографии в полутени, обрезанные так, чтобы оставалось место для воображения. Снимки без рубашки, на которых блестит металл пирсинга в сосках. Уверенные, игривые, граничащие с бесстыдством подписи. Он не раскрывал свою личность полностью. Никогда не говорил, где живёт и что изучает. Говорил ровно столько, чтобы заинтересовать людей. И они были заинтересованы. Тысячи лайков. Ответы, полные сердечек и восторженных комментариев. Занка слишком долго смотрел на него, прежде чем вернуться к первому посту. Что-то в его манере держаться было… раздражающе притягательным. Парень не пытался привлечь к себе внимание, он вёл себя естественно, как будто знал о своём обаянии и не извинялся за него. У Занки скрутило живот. Он закатил глаза, глядя на себя со стороны. «Серьёзно? Из-за какого-то парня в маске в интернете?» Он всё равно пролистал ещё несколько постов. На одном из видео он говорил. Тихий смех, слегка искажённый маской, поддразнивал его подписчиков, которые гадали, покажет ли он когда-нибудь своё лицо. Голос показался ему знакомым, и Занка быстро отбросил эту мысль. У многих людей низкий голос. Многие так шутят. Его палец завис над экраном, прежде чем он, не задумываясь, подписался на аккаунт. Значок уведомления мгновенно исчез. Он швырнул телефон на кровать, как будто тот его оскорбил. Не то чтобы ему было интересно. Ему просто было скучно. Совершенно и полностью скучно… Вот и всё. Занка лежал, уставившись в потолок, и пытался найти логическое объяснение тому, почему у него разгорелось лицо. Должно быть, кондиционер перестал работать. Или одеяло вдруг стал слишком тяжёлым. Что угодно, только не правда. Он снова взял в руки телефон. Его палец замешкался, а затем коснулся последнего поста в аккаунте, который был опубликован не так давно. За маской скрывалась дразнящая ухмылка. Подпись гласила: «Скучал по мне?» Занка резко выдохнул, раздражённый тем, как легко незнакомец смог его задеть. Он всегда был осторожен в этом плане. Для него был важен контроль. Он не терял голову и не смущался… по крайней мере, не из-за парня в интернете. Но его пульс не слушался доводов разума. «Это глупо», — прошептал он в пустой комнате. Он снова заблокировал телефон и отложил его. Прошло пять секунд. Он разблокировал телефон. Он перевернулся на другой бок и зарылся пылающим лицом в подушку. «Возьми себя в руки». Тишина не помогала. В тишине все чувства становились громче. Любопытство, влечение, азарт от анонимности. Кем бы ни был этот парень в маске, он умел притягивать к себе людей. Занка заставил себя швырнуть телефон на кровать, как будто расстояние могло помочь. Ему нужно было отвлечься. Поесть. Послушать музыку. Принять душ. Что угодно. Потому что меньше всего ему хотелось признавать, что кто-то, с кем он даже не встречался, кто даже не показал своего настоящего лица, так на него подействовал. Он не мог позволить незнакомцу обладать такой властью. Хотя сейчас ему казалось, что так оно и есть. Занка пытался сопротивляться. Он правда пытался. Вот почему он никогда не пользуется телефоном. Он медленно взял телефон и разблокировал его. У него перехватило дыхание, когда он продолжил листать, а его пальцы дрожали от желания подобраться поближе. Его тело трепетало от предвкушения, пока он просматривал разные фотографии, погрузившись в мир желаний. Он закусил губу, просматривая ленту, и всем телом напрягся. Его рука скользнула ниже, и он поддался своим желаниям, найдя себя и наслаждаясь моментом. Но чего-то не хватало. Ему было мало пальцев. Он жаждал чего-то более тёплого, чего-то более тесного. Видео дразнили его, такие близкие, но всё же недосягаемые. Его тело горело, разум затуманился от желания. Он откинулся на подушки и, закрыв глаза, сделал прерывистый вдох. Он медленно взял себя в руки, его тело уже дрожало от предвкушения. Ткань его одежды была грубой на ощупь, и это только усиливало растущее внутри него напряжение. На мгновение он позволил себе просто чувствовать, и его разум потерял счёт времени, погрузившись в ощущения. Он снова посмотрел на телефон, где всё ещё проигрывалось видео. Мужчина на экране двигался так, что у него всё тело заныло, а воображение разыгралось, представляя, каково было бы прикоснуться к нему. Провести руками по всему телу. Оставить на нём свой след... Занка подавил стон, застрявший у него в горле. Его движения были медленными, тело непроизвольно выгибалось над кроватью, а руки скользили по ткани штанов, проникая в боксеры — единственное, что мешало ему чувствовать больше, заставляя его член подрагивать. — М-м-м... ч-ч-чёрт... Его разум был наполнен калейдоскопом образов, ощущений и желаний. Он знал, что должен остановиться, но не мог оторваться от опьяняющего сочетания похоти и нужды. Комната наполнилась звуками его тихих стонов и прерывистого дыхания, когда он поддался ощущениям, и внешний мир исчез. Затем он с приглушёнными всхлипами и стонами уткнулся головой в подушку и долго ласкал себя, пока не почувствовал облегчение, достаточное для того, чтобы успокоить мысли. Это сработало. Возможно, на десять секунд. После этого он лежал, тяжело дыша, и в его душе смешались смущение и разочарование. Он закрыл глаза рукой. — Жалкое зрелище... — пробормотал он, закрыв рукой верхнюю часть лица. Раздался громкий стук в дверь. Сердце Занки упало. Он в ужасе вскочил, хватаясь за одеяло, словно оно могло стереть последние несколько минут его жизни. Его дыхание всё ещё было прерывистым, когда он услышал голос за дверью. — Эй, Занка! Ты там живой? Болтовня. Конечно же, это был Джаббер. Занка выругался себе под нос, вскочил с кровати и стал искать что-нибудь, что помогло бы ему выглядеть менее… скомпрометированным. Он поправил рубашку, вытер ладони о штаны и взмолился, чтобы его лицо не было таким красным. Он приоткрыл дверь, стараясь закрыть собой как можно большую часть комнаты. Джаббер стоял там, наполовину расстегнув толстовку, с пакетом еды навынос в руке. Его фиолетовые глаза загорелись, как будто он застал Занку за чем-то гораздо более интересным, чем выполнение домашнего задания. — Чёрт, — ухмыльнулся Джаббер. — Ты долго. Ты занят или что? — Занка изобразил безразличие, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Нет. Просто устал. Чего ты хочешь? Джаббер слегка оттолкнулся от дверного косяка и наклонился ближе с этой раздражающе наблюдательной ухмылкой. — Ты выглядишь немного виноватым, красавчик. Занка замер. «Красавчик? По крайней мере, верни оскорбления». Джаббер ухмыльнулся, как кот, увидевший мышь. «Надеюсь, я не помешал чему-то важному». — Так и есть, — невозмутимо ответил Занка. — Спокойной ночи. Он хотел закрыть дверь, но Джаббер подставил ногу. «Я принёс еду. Расслабься». Он поднял пакет. «Ресторан рамэн в центре города. Я подумал, что моему новому соседу не помешало бы съесть что-нибудь нормальное вместо... того, чем ты питаешься». — Ты имеешь в виду этот гребаный виноградный сок и мясной сэндвич, который ты ешь дважды в день? Занка уставился на него. В замешательстве. Раздражённый. Благодарный. Всё ещё очень смущённый. Джаббер наклонил голову. «Ты впустишь меня или будешь и дальше притворяться, что не занимался чем-то весёлым?» Лицо Занки снова залилось румянцем, и ему это не понравилось. — Съешь член... — пробормотал он (о, он точно что-нибудь съест), отступая в сторону, потому что отказ был бы ещё хуже. Джаббер усмехнулся себе под нос и вошёл, как будто был хозяином этого места. Занка последовал за ним, желая, чтобы вселенная милосердно поглотила его целиком. Потому что время было выбрано хуже некуда. Занка слишком быстро захлопнул за ними дверь, и щелчок громко прозвучал в тесной комнате. Он всё ещё чувствовал, как бешено колотится его сердце, как в нём бурлит адреналин от того, что его чуть не поймали за... Нет. Он отказывался об этом думать. Джаббер бросил еду на вынос на маленький столик у стены. Пластиковый пакет противно зашуршал. «Ты в порядке?» — спросил он, оглянувшись через плечо с той же чертовски понимающей ухмылкой. Занка напрягся. —В полном. — Мм, — Джаббер не выглядел убеждённым. Он открыл одну из коробок, и комнату наполнил аромат горячего бульона и специй. — Ты выглядишь так, будто тебя только что напугало собственное отражение. Занка крепко скрестил руки на груди, надеясь, что кожа перестанет гореть. «Может, мне не нравится, когда люди стучат в мою дверь по ночам». — Стучу? Джаббер рассмеялся. — Да ладно тебе, красавчик, я едва постучал. Ты чертовски нервный. Занка стиснул зубы. — Перестань меня так называть. — Почему? Джаббер облокотился на стол, подперев подбородок кулаком. Его фиолетовые глаза казались слишком проницательными в тусклом свете. — Ты так волнуешься, только когда я задеваю за живое. — Я не... — начал Занка, но слова застряли у него в горле. Он провёл рукой по лицу и отвернулся, делая вид, что изучает беспорядок на своём столе. Лишь бы не встречаться взглядом с этим чёртовым Джаббером. К сожалению, Джаббер наблюдал за ним с ленивым, хищным интересом, который говорил о том, что ему нравится смотреть, как Занка смущается. Его взгляд скользнул по смятым простыням на кровати Занки. Слишком. Слишком близко. Занка так резко появился в поле его зрения, что он чуть не споткнулся. — Не надо, — резко бросил он. Джаббер моргнул. Затем на его лице снова появилась та самая медленная, коварная улыбка. «Расслабься. Я не осуждаю». Его голос звучал непринуждённо, но тепло. «У каждого свои способы… расслабиться». У Занки так горели уши, что ему захотелось открыть окно и выброситься из него. — Я не... — Так и было. Джаббер открыл упаковку с раменом и подул на него, как будто этот разговор не был похож на взрыв гранаты. — Я не слепой. И не глухой. Стены тонкие, сам знаешь. Занка застыл. Совершенно оцепенел. Джаббер дал ему немного времени, а затем добавил мягче: «Не волнуйся. Я не буду тебя за это ругать». Он пододвинул к нему вторую ёмкость. «Ешь, пока не остыло». Занка уставился на еду, потом на Джаббера, а затем на предательские простыни, которые он видел краем глаза. Это был ад. Очень специфический, персональный ад. Он всё равно сел на кровать и взял еду, потому что отказ сейчас выглядел бы ещё более виноватым. Джаббер устроился в кресле напротив, вытянув длинные ноги, как будто вся эта чёртова комната принадлежала ему. Воздух между ними был наэлектризован — пропитан специями, смущением и чем-то ещё, что Занка отказывалась называть. Джаббер откусил лапши, поглядывая на него поверх контейнера. — Итак, — медленно и дразняще произнёс он, — на чём я тебя прервал? В начале? В середине? Занка чуть не выронил палочки для еды. “ДЖАББЕР”. Джаббер так громко фыркнул, что чуть не подавился бульоном. Джаббер наконец поднял руки в знак капитуляции, и его ухмылка стала не такой дерзкой. «Ладно, ладно. Я успокоюсь. На этот раз по-настоящему». Занка ни на секунду ему не поверил, но воцарившаяся после этого тишина была более спокойной. Не как в случае, когда тебя преследует самодовольный бродяга, а скорее как… нечто другое. Почти приятное. Джаббер проглотил ещё одну порцию лапши и со вздохом откинулся на спинку стула. «Чёрт. Забыл, какое это классное место. Хожу сюда с тринадцати лет». Занка моргнул, совершенно сбитый с толку сменой темы. «Ты ел там, когда тебе было тринадцать?» — М-м-м, — Джаббер постучал палочками по краю контейнера, размышляя. — Готовить я не умел, так что после школы я ходил туда. Они знали мой заказ наизусть. Занка замялся. Образ был странным, почти... слишком обычным для такого человека, как Джаббер. — Что ты заказывал? — Острая мисо. Дополнительное яйцо. Масло чили. — Он указал на контейнер Занки. — У тебя такое же. — Занка уставился на лапшу. — …Ты заказал для меня? — Не-а, — ответил Джаббер, пожимая плечами. — Просто угадал. Ты выглядишь как парень, который не прочь добавить остроты в свою еду. Занка не знал, что на это ответить, но странное щекотание в груди подсказывало ему, что он не против такого предположения. Некоторое время они ели в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом старого потолочного вентилятора. Занка почувствовал, как его сердце наконец успокоилось — пульс всё ещё был немного учащённым, он всё ещё был немного подавлен, но это было терпимо. Джаббер вытер рот рукавом. «Итак, — сказал он непривычно мягким тоном, — я понял, что ничего о тебе не знаю». Занка слегка напрягся. «Тут нечего знать». — Чушь собачья, — Джаббер облокотился на стол и пристально посмотрел на него. Не насмехаясь, не любопытствуя — просто глядя. — Ты держишься. Молчишь. Но ты не скучный. Занка моргнул. Никто никогда не говорил ему таких слов. Тем более в такой форме. Джаббер продолжил, почти задумчиво: «Ты сообразительный. Ты внимательный. И от тебя исходит такая аура, будто… будто ты привык всё делать сам». У Занки едва заметно перехватило дыхание, но Джаббер всё равно сделал паузу — его взгляд смягчился, а голос стал чуть тише. “Это правда?” Занка опустил взгляд на свой рамен и кончиком палочек подтолкнул лапшу под бульон. Он ничего не был должен Джабберу. Он даже не понимал, почему они так разговаривают. Но в комнате было тепло. И Джаббер, как ни странно, выглядел искренним. — …Может быть, — пробормотал Занка. — А какая разница? Джаббер пожал плечами. «Да. Что-то вроде того». Занка наконец посмотрел ему в глаза — и вот оно. Никакого поддразнивания. Никакой ухмылки. Просто любопытство. Спокойное, уверенное, на удивление терпеливое. Джаббер забарабанил пальцами по столу. «Я пытаюсь понять, с кем мне предстоит жить в одной комнате. И…» Он замялся, что было настолько редко, что Занка сразу это заметил. «Думаю, я хочу узнать тебя. Не твой раздражённый образ. А тебя». Занка сглотнул. Его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. — Почему? Джаббер не отвёл взгляда. — Потому что ты интересный, — просто ответил он. — И потому что… ты выглядишь так, будто никто никогда не удосуживался спросить. У Занки сдавило грудь, и он не мог понять почему. Он уставился на Джаббера, не зная, что сказать, — не зная, что вообще можно сказать. Тишина между ними стала другой. Более наполненной. Более тёплой. Джаббер легонько подтолкнул свой контейнер к контейнеру Занки. «Начни с чего-нибудь простого, — тихо предложил он. — Что тебе нравится? Что угодно. Еда. Музыка. Книги. Что угодно». Занка отвернулся, и его щёки снова заалели — но на этот раз по совершенно другой причине. — ...я люблю тишину, — сказал он наконец. Джаббер слегка улыбнулся. — Да, — сказал он. — Я так и подумал. Он не стал насмехаться. Он просто кивнул — как будто ему действительно хотелось услышать что-то ещё. Занка ненавидел себя за то, что почувствовал облегчение от реакции Джаббера. Глупо. Ему не нужно было одобрение какого-то болтливого бродяги, который считал, что границы можно не соблюдать. Но всё же... узел в его груди немного развязался. Джаббер поёрзал в кресле, закинув ногу на ногу. «Тишина — это хорошо, — сказал он, словно пробуя это слово на вкус. — Здесь такого не бывает. Ночью здесь чертовски шумно». Занка кивнул. «Да. Я заметил». Джаббер фыркнул. — Ну конечно. Ты всё слышишь. В его глазах что-то мелькнуло — может быть, восхищение. Или интерес. С ним сложно сказать наверняка. Выражение его лица постоянно менялось, как будто он на полшага опережал свои истинные чувства. — Итак, — продолжил он, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. — Тебе нравится тишина. Что ещё? Занка замялся. Первым его порывом было замкнуться в себе. Джаббер был не из тех, кому он рассказывал свои секреты. Он был из тех, кто подначивает тебя, просто чтобы посмотреть, что будет. Но… сейчас ему не хотелось подначивать. — ...книги, — пробормотал Занка. — Книги? — Джаббер приподнял брови. — Какие именно, учебники? Пособия? Энциклопедии? — Он сказал это с насмешкой, но легко, не желая задеть. Занка по привычке нахмурился. «Обычные книги. Рассказы». Джаббер моргнул. «Хм». Он склонил голову набок, искренне заинтересовавшись. «Не думал, что ты любишь читать». Занка ещё нахмурился. — Что это значит? — Это значит, — сказал Джаббер, поднимая руки, — что ты ведёшь себя так, будто скорее вонзишь нож в книгу, чем прочтёшь её. — Сам того не желая, Занка коротко и неохотно рассмеялся. Джаббер широко ухмыльнулся, довольный тем, что смог его рассмешить. Но затем на его лице появилось более мягкое выражение. — Что за истории? Занка теребил край крышки от коробки с раменом, делая вид, что не слишком задумывается над ответом. «Там, где… не происходит ничего плохого. А если что-то и происходит, то всё исправляется». Джаббер замолчал — не издеваясь, а просто слушая. По-настоящему слушая. — Типа... обнадеживающих вещей? — тихо спросил он. Занка смущённо пожал плечами. — Наверное. Джаббер медленно кивнул, как будто это объясняло то, что он пытался понять. — Логично. Занка приподнял бровь. «Почему?» Джаббер не сразу ответил. Он постучал палочками для еды по колену, и его взгляд устремился куда-то вдаль — не в сторону Занки, а мимо него, в какое-то воспоминание, которого Занка не видел. — Людям это не нравится, если только им это не нужно, — сказал он наконец. Мягко. Странно. Слишком честно. — Если только они не получали этого в детстве. Занка почувствовал, как у него под рёбрами одновременно разлилось что-то холодное и тёплое. Он открыл рот, не зная, стоит ли отрицать это или огрызнуться в ответ, но Джаббер вмешался прежде, чем он успел что-то сказать. — Расслабься, — сказал он, криво улыбнувшись. — Я не занимаюсь психоанализом. Просто говорю. Занка не поверил ему, но не стал настаивать. Джаббер продолжил, откинувшись на спинку стула. — Хорошо. Твоя очередь. Занка напряглась. «Моя очередь для чего? — Чтобы спросить меня о чём-то, — непринуждённо ответил Джаббер. — Ты думаешь, это односторонний процесс? Чёрт возьми, нет. Ты тоже можешь задавать вопросы. Занка моргнул. «Я не... лезу не в своё дело». — Тогда назовём это... выравниванием игрового поля. — Он ухмыльнулся. — Иначе я просто буду здесь, за твоей спиной, ковыряться в твоей психике, пока ты сидишь и строишь из себя загадочного. Занка тихо застонал и провёл рукой по лицу. «Ты невыносим». — Ага, — весело ответил Джаббер. — А теперь выбирай. Занка окинул его настороженным взглядом. Джаббер не выглядел настороженным. Или нервным. Или каким-то ещё, как ожидал Занка. Он просто выглядел... открытым. Как будто говорил серьёзно. — ...Отлично, — пробормотал Занка. — Почему ты называешь меня «красавчиком»? Джаббер удивлённо моргнул — как будто не ожидал, что Занка сразу перейдёт к делу. Затем он тихо рассмеялся и медленно, почти нарочито потянулся. — Честно говоря... — сказал он, указывая палочками на Занку, — чертовски хороший вопрос. Он склонил голову набок и открыто изучал Занку. Не как добычу. Не как шутку. А как кого-то, кого он тщательно заносил в каталог. — Потому что это задевает тебя, — сказал он первым. Занка раздражённо и без удивления вздохнул. Но Джаббер не закончил. — И, — добавил Джаббер, слегка понизив голос, — потому что это правда. У Занки перехватило дыхание. Резко. Неловко. Джаббер наблюдал за его реакцией, улыбаясь мягче, чем обычно, — не дразняще, не резко. А как-то совсем иначе. — У тебя такой чистый, опрятный вид, — сказал он, пожимая плечами, как будто это был обычный разговор. — Не мягкий, но… собранный. Целенаправленный. С острыми краями, но аккуратный. — Он быстро скользнул взглядом по лицу Занки и тут же отвёл глаза. — Тебе идёт. Занка чувствовал, как у него пульсирует кровь в ушах. «Ты...» — его голос прозвучал слишком тихо. Он откашлялся. «Тебе не нужно так говорить». Джаббер приподнял бровь. «Ты сам спросил». И он спросил. Глупо. Занка слегка повернулся, делая вид, что снова возится со своим раменом. Воздух был тяжёлым — тёплым, напряжённым, почти гудящим. На этот раз Джаббер не нарушил тишину. Он дал ему время. Через мгновение он заговорил снова — тише, чем Занка когда-либо слышал от него. — Ты ещё что-то хочешь спросить? — пробормотал он. — Я ни куда не уйду. — Занка поднял глаза, прежде чем успел себя остановить. И Джаббер уже оглядывался — спокойно, без опаски, в ожидании. Пар от рамена тихо поднимался между ними. Вентилятор гудел над головой. И комната казалась странно, невероятно маленькой. Занка сглотнул. — ...может быть, — сказал он. Джаббер снова улыбнулся — медленно, тепло, по-настоящему. «Хорошо, — прошептал он. — Тогда спрашивай». Занка замялся. Этот вопрос казался ему... личным. И не таким неловким, как предыдущие. Такой вопрос он никогда бы не задал вслух. Но по какой-то причине с Джаббером... — ...Почему ты такой... популярный? Джаббер моргнул. Он не обиделся — просто удивился. — А? Занка продолжил, пока он не передумал. «Люди… знают тебя. Даже такие, как Риё. Они разговаривают с тобой так, будто вы дружите целую вечность». У него перехватило дыхание, но он заставил себя произнести эти слова. «А ты ведёшь себя так, будто можешь… быть с кем угодно. С любым. Так… почему? Что в тебе такого?» Джаббер уставился на него. На этот раз он не улыбнулся. Не съязвил. Не изобразил удивление. Он просто смотрел — молча. Реальный. — ...Чёрт, — тихо произнёс он через секунду. — Ты не стесняешься в выражениях, да? Щёки Занки покраснели. Он отвёл взгляд. — Забудь об этом. — Эй, — Джаббер снова наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Я отвечаю. Просто... дай мне секунду. Занка ждал, сжав грудь. Джаббер выдохнул, потирая затылок. “ Я не ‘популярен’. Не в этом смысле. Занка нахмурился. “Люди тянутся к тебе”. — Да, — признал Джаббер. — Но это не одно и то же. Он ритмично постукивал пальцем по столу, и выражение его лица менялось от задумчивого до более грубого. — Люди знают меня, потому что я не затыкаюсь. Потому что я шумный. Потому что я могу войти в комнату и вести себя так, будто она моя, даже если это не так. Он пожал плечами, но это было не обычное движение, а защитная реакция. «Легко быть тем, на кого все обращают внимание, когда ты не даёшь им повода игнорировать тебя». Занка моргнул. Он этого не ожидал. Джаббер продолжал говорить. Он больше не отводил взгляд от Занки — его взгляд был твёрдым и немного грустным. — Ты думаешь, я могу «заводить отношения с кем захочу». — Он произнёс это так, словно смаковал слова, пытаясь понять, как Занка мог так о нём думать. — Но люди остаются рядом? Выбирают тебя? На самом деле заботятся о тебе? — Он покачал головой и безрадостно усмехнулся. — Это совсем другая история. Занка уставился на него. — Я не силён в этом, — признался Джаббер. — Я хорош в том, что касается первого впечатления. В весёлых штучках. Во флирте. В дурацкой браваде. — Он криво улыбнулся, смущённо и с пониманием. — В том, что не имеет значения. Сердце Занки странно сжалось — резко и внезапно. Джаббер откинулся на спинку стула, и его взгляд стал мягче, чем когда-либо видела Занка. — А Рийо? Он слегка ухмыльнулся. — Она знает всех. Дайте ей два часа, и она узнает вашу группу крови, номер социального страхования и детские травмы. Это не я. Это она. Занка не засмеялся, но его губы дрогнули. Джаббер, похоже, был доволен собой. Затем выражение его лица снова смягчилось. — Дело в том, — тихо сказал он, — что я нравлюсь людям, потому что даю им то, на что можно посмотреть. Шум. Отвлекающий манёвр. Развлечение. — Он посмотрел Занке прямо в глаза. — Но это не значит, что они меня видят. Эти слова задели Занку сильнее, чем он ожидал. Джаббер наклонил голову. «Хочешь узнать, что на самом деле ужасно?» Занка сглотнула. — Что? «Ты первый человек, которого я здесь встретил и который не купился на эту уловку». Голос Джаббера стал тише, почти шёпотом. «Ты не относишься ко мне как к какой-то блестящей безделушке». У Занки перехватило дыхание. Джаббер продолжил: «Ты смотришь на меня так, будто… будто пытаешься понять, есть ли за всем этим шумом человек». У Занки сдавило грудь. Он не знал, что делать с этим ощущением жара, разливающегося по его телу, и со странной болью, которую вызвала честность Джаббера. Джаббер слегка наклонился вперёд, вглядываясь в лицо Занки с тревожной проницательностью. «Ты поэтому спросил?» — пробормотал он. «Думаешь, мне всё даётся легко?» Занка колебался. — ...Не так ли? Джаббер улыбнулся — мягко, едва заметно, почти грустно. — Не-а, — сказал он. — Не то, что имеет значение. В комнате внезапно воцарилась невероятная тишина. Такая тишина, которая нравилась Занке. Такая тишина, которой он жаждал. Только на этот раз он не чувствовал себя одиноким. Джаббер положил руки на стол так близко друг к другу, что их пальцы едва не соприкасались. — Хочешь кое-что узнать? — Его голос звучал тепло. Низко. Как будто он признавался в чём-то. «Тебя сложнее понять, чем любого другого человека, которого я когда-либо встречал. И это —» Он открыто посмотрел в глаза Занке. — «— делает тебя единственным человеком, с которым я не могу притворяться». У Занки участился пульс. Сильно. Он не знал, что сказать. Или как дышать. Или о чём думать. Но он знал одно: что бы это ни было — что бы это ни создавало — это не было односторонним. И Джаббер тоже это знал. Занка открыл рот. Он даже не знал, что собирался сказать — может быть, что-то в свою защиту. Что-то саркастичное. Что-то до боли искреннее, о чём он потом пожалеет. Но слова уже вертелись у него на языке, а в груди всё сжималось от признания Джаббера, которое всё ещё висело между ними, как оголённый провод Но не успел он произнести и слога... БЗЗЗ — БЗЗЗ — БЗЗЗ — Оба их телефона одновременно завибрировали, сильно ударяясь о стол. Занка резко вздрогнул. Звук был резким, пронзительным, внезапным — слишком внезапным. Джаббер тоже слегка вздрогнул от неожиданности и потянулся за телефоном, но Занка застыл на месте. Громкий, пронзительный звук затронул что-то глубоко внутри него, что-то инстинктивное, что он обычно держал под спудом. Его руки задрожали. Он ненавидел эту дрожь. Джаббер щёлкнул по экрану. «Чёрт — жёлтый уровень опасности?» Он нахмурил брови. «Нет… погода». Он пробежался глазами по экрану. «Предупреждение о внезапном наводнении. Весь регион находится под угрозой тропического шторма». У Занки упало сердце. Вентилятор над головой продолжал гудеть. Пар от рамена лениво поднимался в воздух. Но внутри у него внезапно всё похолодело. Он заставил себя взять в руки свой телефон. На экране жирным красным шрифтом высветилось уведомление: ОСОБОЕ ПОГОДНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПРИБЛИЖАЕТСЯ ТРОПИЧЕСКИЙ ШТОРМ. ВОЗМОЖНЫ ВНЕЗАПНЫЕ НАВОДНЕНИЯ. НАЙДИТЕ УБЕЖИЩЕ. У него сдавило горло. Это была не просто буря. Это был не просто дождь. Это было нечто такое, что принесло с собой ветер, давление, шум... Шум, который он не мог игнорировать. Шум, который проник ему под кожу и остался там. Он слишком поспешно положил телефон экраном вниз, и его большой палец дрогнул, прежде чем он убрал руку. Джаббер заметил. Занка понял это по тому, как изменилась обстановка: взгляд Джаббера стал более проницательным, а юмор сменился настороженностью. — Ты в порядке? — медленно произнёс Джаббер. Занка ответил не сразу. Он пытался дышать ровно, старался не давать своему пульсу зашкаливать, старался не чувствовать себя двенадцатилетним мальчишкой, когда окна дребезжат, пол трясётся, а мир за окном становится жестоким. — ...я не люблю грозы, — наконец пробормотал он тише, чем собирался. Он уставился на стол. Не на Джаббера. Определённо не на Джаббера. Джаббер приподнял бровь. «То есть ты боишься?» — Нет, — резко ответил Занка. Слишком резко. Затем тише: «...просто они мне не нравятся». Он чувствовал, что Джаббер наблюдает за ним, складывая кусочки воедино своим до раздражающего проницательным взглядом. Занка приготовился к поддразниваниям. Но этого так и не произошло. Вместо этого Джаббер откинулся на спинку стула и мягко сказал: «То есть тебе нравится что-то простое. Лёгкий дождь. А не безумное дерьмо». Занка сглотнул и кивнул. — Да. — Да, — задумчиво протянул Джаббер. — В этом есть смысл. Снова тихо зазвучал сигнал штормового оповещения — не так резко, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы Занка напрягся. Джаббер толкнул его ногой под столом. Не сильно. Не дразня. Просто… чтобы напомнить о себе. — С тобой всё будет в порядке, — пробормотал Джаббер. — Это место приспособлено для таких случаев. Хорошие окна. Если электричество отключится, оно быстро восстановится. Занка не знал, помогло ли ему это заверение или от него у него ещё сильнее сдавило грудь. Гром ещё не грянул. Но он знал, что это произойдёт. Воздух уже стал тяжёлым, давление нарастало, как будто мир делал глубокий вдох перед тем, как рухнуть. Джаббер заметил едва уловимые изменения в позе Занки — он держался слишком неподвижно, слишком скованно, как будто, если он хоть немного расслабится, всё внутри него может вырваться наружу. — Ты хочешь, чтобы я остался? — внезапно спросил Джаббер. Занка резко повернул к нему голову. — Что? Нет. Я не... я в порядке. Джаббер пожал плечами, не убеждённый ответом. «Я и не говорил, что это не так. Просто спросил». Занка почувствовал, как к его шее прилила кровь — на этот раз не от смущения, не совсем. Это было что-то более близкое к уязвимости. Он не любил грозы. Он не любил шум. И ему действительно не нравилось чувствовать себя беззащитным перед кем-то, кто слишком легко мог его раскусить. Но мысль о том, что Джаббер выйдет из комнаты... От этой мысли у него скрутило живот, и он не хотел разбираться почему. — Я в порядке, — повторил он тише. Без особой уверенности. С надеждой, что Джаббер не станет его слушать. Взгляд Джаббера смягчился. Он лениво вытянул ноги и удобнее устроился в кресле. “Круто”, - сказал он. “Тогда я все равно останусь. Просто потому что.” Занка уставился на него. Джаббер слегка ухмыльнулся, но в его улыбке не было насмешки — только теплота. «Расслабься, чувак. Не нужно паниковать или занимать оборонительную позицию. Я просто подумал... что шторм не так страшен, когда ты не один». Занка с трудом сглотнул. Буря ещё не началась, но уже произошло кое-что другое — пространство между ними сжалось, изменилось, стало глубже. Занка не был уверен, пугает ли его это ещё больше... или же он чувствует себя в большей безопасности, чем когда-либо за долгое-долгое время. Занка заставил себя дышать нормально. Или хотя бы делать вид, что дышит. — Я в порядке, — повторил он тише, но увереннее. Джаббер долго и молча изучал его — таким взглядом можно было сказать, что он не верит ни единому его слову. Но он не давил. Не окружал его. Не вызывал его на откровенность. Вместо этого он начал складывать пустой контейнер из-под еды, небрежно завязывая мусорное ведро. — Ладно, — легкомысленно сказал Джаббер. — Если говоришь, что всё в порядке, значит, всё в порядке. Занка не знал, задело ли его это или он почувствовал облегчение. Джаббер пересек крошечную комнату и направился к двери. «Я выброшу это в мусорное ведро». Он замер, положив руку на ручку. Оглянулся на Занку с непонятным выражением лица — возможно, с беспокойством, замаскированным под лень. «Если станет слишком шумно, — добавил он, — мои двери всегда открыты». У Занки перехватило дыхание, но прежде чем он успел ответить, Джаббер выскользнул из комнаты, тихо притворив за собой дверь. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Занка долго сидел, уставившись на миски с раменом, от которых поднимался едва заметный пар. Наконец он встал, убрал со стола остатки еды и забрался в постель. Простыни всё ещё были смяты с утра, а смущение не покидало его, словно призрак. Он лёг. Закрыл глаза. Постарался ни о чём не думать. Постарался ничего не чувствовать. Он мог с этим справиться. Он справлялся и с худшим. В буре не было ничего нового. Это был просто шум. Просто погода. Ничего такого, что могло бы добраться до него здесь. Он повторял все оправдания, которые мог придумать. Это не помогало. Потому что через несколько минут после того, как он погрузился в подобие сна... ТРЕСК — БУМ. Снаружи прогремел гром, заставив окно задрожать в раме. Занка резко открыл глаза, у него перехватило дыхание. Он уставился в потолок, инстинктивно напрягая мышцы. Всё в порядке. Снова грохот — низкий, раскатистый, долгий. Затем завыл ветер, и дождь застучал по стеклу, словно горсть гальки. У Занки участился пульс. Это всего лишь буря. Свет маргнул. Один раз. Дважды. Затем снова стал ровным. Занка резко выпрямился, не осознавая, что пошевелился. Стены казались слишком тонкими. Комната казалась слишком маленькой. В груди было слишком тесно. Он упёрся ладонями в колени, чтобы успокоиться, как его учили много лет назад: спокойное, равномерное дыхание, сосредоточенность на точках соприкосновения. Но окно снова задрожало — сильнее — и по зданию прокатился резкий, оглушительный порыв ветра. Занка вздрогнул. Его дыхание участилось. — Стоп. Хватит. Ты уже не ребёнок. Дождь обрушился на землю, словно поток воды, низвергнутый с небес. Он практически ощущал его давление, тяжесть, близость. Из-за такой грозы воздух кажется тяжёлым и неправильным. Он провёл рукой по волосам, сильно сжимая их. Его сердце не успокаивалось. От очередного раската грома — слишком близкого — его всего тряхнуло. Вот и всё. Он больше не мог притворяться. Его руки дрожали, когда он свесил ноги с кровати и сделал пару шагов, слишком быстро ступая по полу. Комнату наполняли звуки бури — каждый удар по крыше, каждый раскат грома под его рёбрами. Он не мог этого сделать. Не в одиночку. Не сегодня. Он помедлил всего мгновение. Ровно столько, чтобы проглотить остатки своей гордости. Затем он подошёл к двери, открыл её как можно тише и выскользнул в тёмный коридор. Здесь воздух казался прохладнее и спокойнее. Но дождь всё ещё стучал по окнам в дальнем конце комнаты, и он слышал, как буря пульсирует где-то под всем остальным. Дверь Джаббера была закрыта. Занка долго стоял неподвижно, сжимая и разжимая кулаки, стиснув зубы так, что стало больно. Это было глупо. С ним всё было в порядке. Он мог вернуться. Он должен был вернуться. Но по небу прокатился ещё один раскат грома, глубокий и сотрясающий до костей. У Занки перехватило дыхание. Он постучал костяшками пальцев в дверь Джаббера, прежде чем понял, что сделал это. Один тихий стук. Затем другой. И тишина. Занка застыл на месте, не зная, надеется ли он, что Джаббер не спит, или боится, что это не так. Щёлкнула дверная задвижка. В прихожую хлынул свет. Джаббер, с растрёпанными волосами и наполовину спущенной с плеча толстовкой, сонно моргнул, глядя на него. — ...Занка? — Его голос был низким и хриплым после сна. — Что... — Здание сотряс очередной раскат грома. Занка вздрогнул. Выражение лица Джаббера мгновенно изменилось — от сонливого замешательства к острой, несомненной тревоге. Он шире распахнул дверь. — Ладно, — пробормотал Джаббер так нежно, что Занка не был к этому готов. — Иди сюда. Занка не сразу шагнул вперёд. Он стоял в дверном проёме, словно пойманный между инстинктом и чувством собственного достоинства, наполовину скрытый тенями коридора, всё ещё со сжатыми кулаками и учащённым дыханием. Джаббер не стал его подгонять. Не ухмыльнулся. Не сказал: «Я же тебе говорил». Он просто посмотрел на него спокойным, тёплым взглядом и мягко отступил в сторону. «Давай, — сказал он голосом тише, чем шум бури позади них. — Всё в порядке». Занка с трудом сглотнул. Его щёки пылали от смущения, но новый раскат грома заставил его броситься вперёд, прежде чем гордость успела его остановить. Он проскользнул в комнату Джаббера. Джаббер закрыл за ними дверь достаточно тихо, чтобы не напугать их. В комнате было темно — только свет прикроватной лампы, тёплый и золотистый, отбрасывал мягкие блики на скомканные одеяла и толстовку с капюшоном, которую Джаббер ранее бросил на пол. Как только дверь захлопнулась, гроза зазвучала громче. Ближе. Как будто она всем своим весом навалилась на здание. Занка попытался сделать вдох, но его плечи оставались напряжёнными, а сердце продолжало бешено колотиться. Джаббер сразу это заметил. «Хочешь, чтобы свет был включён?» — мягко спросил он. Занка кивнул. Джаббер поднял лампу повыше, чтобы свет падал на комнату ровнее. Он медленно и осторожно направился к Занке, словно к пугливому животному, которое может убежать, если он будет двигаться слишком быстро. — Тебя трясёт, — пробормотал Джаббер. Занка стиснул зубы. — Я в порядке. — Мм, — Джаббер бросил на него взгляд, который говорил: «Ты врёшь», но не стал произносить это вслух. — Присядешь? — Он указал на край своей кровати. Занка колебался. Комната казалась маленькой, но в то же время уютной, близкой и безопасной, от чего у него першило в горле. Наконец он сел. Джаббер сидел рядом с ним — не слишком близко, но и не далеко. Просто… рядом. Достаточно близко, чтобы Занка чувствовал его тепло, но не ощущал прикосновений. Снова прогремел гром. Занка снова вздрогнул. Джаббер сделал вид, что не заметил этого, хотя на самом деле заметил. — Ты говорил, что тебе нравится тихий дождь, — мягко сказал Джаббер. — А не такая хрень, верно? Занка уставился на свои руки. — Это глупо. — Не-а, — сказал Джаббер твёрдым, но всё ещё тихим голосом. — Это не так. — Занка фыркнул, злясь на себя. — Это просто погода. — Да, ну... Джаббер откинулся на ладони, вытянув ноги перед собой. — Мозгу всё равно, что это «просто погода». Если это задевает что-то в тебе, значит, это задевает что-то старое. Вот как это работает. Занка уставился на него, поражённый этой непринуждённой мудростью. Джаббер пожал плечами. «У каждого что-то есть. Ты бы видел Рио в окружении тараканов». Занка невольно фыркнул. Джаббер ухмыльнулся, хоть и скромно, но с гордостью. — Видишь? Вот он. — Над головой снова прогремел гром, такой сильный, что свет снова замигал. У Занки перехватило дыхание, и он невольно ссутулился. Джаббер не упустил этого из виду. — Эй. — Он придвинулся ближе — медленно, чтобы Занка не отпрянул, — и слегка коснулся её колена. — Сосредоточься здесь. А не там. Занка сглотнул, глядя на место соприкосновения. Колено Джаббера было тёплым. Спокойным. — ...извини, — пробормотал Занка. — Не извиняйся, — Джаббер легонько толкнул его локтем. — Шторм шумный. Любой бы взбесился. “Только не ты”. “О, у меня другое”. Джаббер ухмыльнулся, затем смягчился. “Но ты? Тебе и не нужно”. Грудь Занки сжалась. От очередного раската грома — на этот раз резкого и яростного — задребезжало окно. Занка резко вдохнул, дыхание застряло у него в горле. Не раздумывая, Джаббер поднял руку, задержав ее рядом с рукой Занки. Не касаясь. Просто предлагая. — Можно я?.. — тихо спросил он. Занка колебался. Интуиция подсказывала ему, что не стоит этого делать, но буря снаружи бушевала ещё сильнее. В конце концов он едва заметно кивнул. Джаббер положил руку ему на предплечье — тёплая, надёжная, достаточно крепкая, чтобы удержать, но достаточно мягкая, чтобы не сковывать. Эффект не заставил себя ждать. Не исчез. Не исчез полностью. Но стало легче. Занка прерывисто выдохнул. — Ты в порядке, — пробормотал Джаббер, медленно проводя большим пальцем по кругу. — Я тебя понял. — В глазах Занки вспыхнуло что-то опасное, близкое к эмоции, но он быстро сморгнул. — Мне не стоило приходить, — пробормотал он. Джаббер тихо фыркнул. «Чушь собачья, стоило. Лучше здесь, чем в своей комнате до рассвета». — Я не ходил взад-вперёд. «Братан, ты так стучал в мою дверь, будто наступил конец света. Ты точно ходил взад-вперёд». Занка бросил на него смущённый взгляд. Джаббер улыбнулся — мягко и тепло, без намёка на насмешливую жестокость. — Ты поступил правильно, — тихо сказал Джаббер. — И можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Занка посмотрел на него — по-настоящему посмотрел. На его серьёзность. На мягкость, которую он скрывал за сарказмом и развязностью. Раздался ещё один раскат грома. На этот раз Занка не так сильно вздрогнул. Рука Джаббера осталась на месте — твёрдая, тёплая, настоящая. И впервые с начала грозы…Занка не чувствовал себя одиноким. Буря продолжала стучать в окна. Ветер завывал в вентиляционных отверстиях в коридоре. Рука Джаббера оставалась тёплой на запястье Занки. И постепенно мышцы Занки начали расслабляться — не полностью, не успокаиваясь, но уже не так напряжённо. Он был уже не так готов сорваться. Джаббер заметил эту перемену и ещё больше смягчил тон. «Тебе стало легче дышать, — пробормотал он. — Это хорошо». Занка сглотнул. В горле пересохло. “ ... Я ненавижу это, ” тихо сказал он. “ Я не— говорю о таких вещах. Джаббер слегка пожал плечами. “ Тогда не говори. Просто... скажи то, что ты хочешь сказать. ” Занка прерывисто вздохнул. Его взгляд опустился на руку Джаббера, все еще крепко сжимавшую его предплечье, заземляя его таким образом, что он не знал, как принять или отказаться. Еще один раскат грома прокатился по небу. Занка вздрогнул — но на этот раз меньше. Едва заметно. Вот только Джаббер всё заметил. — ...это глупо, — пробормотал Занка. “ Испытай меня. Пальцы Занки сжались, ногти слегка впились в ладони. «Когда я был ребёнком, — начал он, и его голос задрожал, — шторм означал беду». Джаббер не двигался. Не говорил. Он просто слушал. Занка уставился в пол, глядя на то, как расплываются узоры на ковре, когда его зрение затуманивается от раскатов грома. Он говорил тихо. Контролируемо. Отстранённо, как он научился говорить о вещах, которые когда-то приводили его в ужас. «Дело было не в дожде, — сказал он. — Дело было в криках. В грохоте. В том, что что-то ломалось. В том, что люди ломались». Он медленно вдохнул. «Бури были предупреждением. Как… сигнал тревоги от природы. Когда снаружи становилось шумно, внутри становилось ещё хуже». Джаббер крепче сжал его руку — нежно, но уверенно. Не из жалости. Не от шока. Просто чтобы показать своё присутствие. Занка заставил себя говорить спокойно. «А иногда отключалось электричество. В доме становилось совсем темно. Что бы ни происходило, всё шло наперекосяк. Особенно со мной». И они бы... Он остановился. Челюсть сжалась, не дав словам сорваться с языка. Взгляд Джаббера смягчился, в нём читалась защитная злость, словно он хотел вернуться в прошлое и разорвать на части того, кто заставил его бояться бурь. — Можешь не заканчивать, — тихо сказал он. — Я понял. Занка покачал головой. «Нет. Не надо». Над головой снова прогремел гром. Занка снова вздрогнул — но на этот раз что-то ещё вспыхнуло. Раздался слабый щелчок. Гудение прекратилось. Лампа потускнела — и комната погрузилась во тьму. Полную тьму. У Занки перехватило дыхание. Снаружи бушевала гроза, стуча в окна и сотрясая крышу с яростью, которая казалась слишком знакомой. Слишком близкой. Его сердце дрогнуло, забилось быстрее, а паника подступила к горлу, как приливная волна. — Эй… эй, — быстро и взволнованно, но уверенно произнёс Джаббер. — Занка, дыши. Я рядом. Чья-то рука нашла его — быстро, уверенно, тепло — и обхватила костяшки пальцев Занки, прежде чем он успел отдёрнуть руку или съёжиться. Джаббер сжал его ладонь. Крепко. Успокаивающе. Занка, не раздумывая, сжал его ладонь в ответ. В комнате было кромешно темно. Даже буря не освещала окна — облака были слишком густыми. Тени поглотили всё, кроме звука их дыхания и шума дождя. Голос Занки дрожал. — Я не могу… Я не… “ Ты не один, ” сказал Джаббер, подойдя ближе. “ Я здесь. Я держу тебя.” Что—то коснулось плеча Занки - другая рука Джаббера, твердая и теплая, удерживающая его в удушающей темноте. — С тобой ничего не случится, — пробормотал Джаббер. — Не здесь. Не пока я с тобой. Занка резко выдохнул — то ли всхлипнул, то ли вздрогнул, — но не отстранился. В темноте Джаббер оставался рядом, его руки были словно путы, не дававшие Занке погрузиться в старые воспоминания, старые страхи, старые стены. Занка слегка наклонился вперёд, дрожа, и Джаббер не отодвинулся. Он придвинулся ближе. Снаружи бушевала буря, жестокая и неудержимая. Но в комнате, в темноте, Занка почувствовал то, чего не ощущал во время бурь уже много лет: безопасность. Занка не осознавал, что тянется к Джабберу, пока не почувствовал под пальцами ткань — худи Джаббера, смятое после сна. Он сжал его руку так крепко, что это выглядело отчаянно, хотя он и не собирался этого показывать. Но Джаббер не вздрогнул. Не рассмеялся. Не сказал ни слова по этому поводу. Вместо этого он придвинулся ближе и заговорил низким и ровным голосом. — Тише. Я здесь. Снова раскатился оглушительно громкий гром, отдаваясь эхом в стенах. У Занки перехватило дыхание, и Джаббер, не раздумывая, обнял его за плечи. Не притягивая. Не запирая. Просто обнимая, крепко и тепло, словно воздвигая барьер между Занкой и внешним миром. Занка крепче сжал ткань. Джаббер медленно выдохнул, прижав ладонь к его виску. «Давай. Ложись. Если будешь сидеть так, у тебя затечёт спина». Занка колебался, его дыхание было прерывистым. «Я… я не хочу…» — Ты не останешься один, — тут же сказал Джаббер. — Я никуда не уйду. Обещаю. От этих слов у Занки что-то сжалось в груди. Обещаю. Джаббер мягко направлял его, положив руку с плеча Занки на его предплечье, и медленно подводил их обоих к кровати. Занка шел, напряженно дыша, и его ноги подкашивались в темноте. Матрас прогнулся под их весом, когда они сели. Джаббер все это время держал руку на спине Занки — неподвижно, тепло, как тихая опора. — Ложись, — пробормотал Джаббер. — На бок — нормально. Как тебе будет спокойнее. — Занка с трудом сглотнул. Снова раздался раскат грома — долгий, протяжный, — и он принял решение. Он лёг, Джаббер последовал его примеру и устроился позади него на узкой кровати. Он не прижимался к нему, не стеснял его — просто лежал достаточно близко, чтобы Занка чувствовал в темноте тепло его тела. Занка слегка съежился, прижав одну руку к груди, а другой продолжая сжимать рукав Джаббера, как будто это была единственная твёрдая вещь в комнате. Джаббер приспособился, его дыхание коснулось затылка Занки. “Ты в порядке?” Занка покачал головой, маленькой и трясущейся. “Да”, - прошептал Джаббер. “Я так не думаю. Но ты будешь.” Еще один грохот. Занка напрягся. Джаббер снова положил руку ему на плечо, крепко и уверенно. «Дыши со мной, — сказал он. — Медленно. Вдох… выдох… вот так». Он нарочито замедлял ритм, дыша медленно и ровно, чтобы Занка мог ему подражать. Потребовалось несколько попыток. Несколько хриплых вдохов. Несколько вздрагиваний, за которые Занка себя ненавидел. Но в конце концов его дыхание выровнялось. Оно всё ещё было прерывистым, но выровнялось. — Хорошо, — пробормотал Джаббер. — Ты молодец. Они долго лежали так, слушая, как буря бьётся в окна. В комнате по-прежнему было темно, электричество так и не включили. Джаббер слегка пошевелился, чтобы его голос был слышен Занке. — Знаешь, — пробормотал он, — я тоже раньше ненавидел грозы. Занка моргнул. — Ты? Джаббер тихо рассмеялся. «Да. Трудно поверить, правда? Большой болтун боится дождя». Занка не ответил, но его хватка на рукаве Джаббера немного ослабла. «Что изменилось?» — прошептал Занка. — Наверное, повзрослел, — сказал Джаббер. — Понял, что бури случаются независимо от того, хочешь ты этого или нет. И да, они громкие, пугающие, и всё трясётся, но... — Он легонько толкнул Занку коленом. — Они всегда заканчиваются. Каждый раз. Занка закрыл глаза. Слова медленно доходили до него, тяжелее, чем дождь, и спокойнее, чем гром. — ...я знаю, — пробормотал он. — Просто... моему телу всё равно. — Да, — голос Джаббера смягчился. — Так работает травма. Занка напрягся. Джаббер легонько, но уверенно сжал его плечо. — Я не осуждаю. Просто называю вещи своими именами. Занка прерывисто выдохнул. Он чувствовал, как его тянет в сон, тяжело и неотвратимо, словно он плывёт по глубокой воде. Он медленно моргнул, и его ресницы коснулись щёк, но каждый раскат грома заставлял его вздрагивать. — Ты можешь поспать, — прошептал Джаббер. — Я не буду спать. Занка нахмурился. «Ты не обязан». — Жаль, — пробормотал Джаббер. — Я уже всё решил. Нежная уверенность в его голосе заставила Занку немного расслабиться. Джаббер придвинулся ближе — не вплотную, но достаточно близко, чтобы Занка почувствовала исходящее от него тепло, как от очага. — Давай, — сказал Джаббер. — Спи. Шторм может кричать сколько угодно. Я здесь. Занка полностью закрыл глаза. Он по-прежнему вздрагивал при каждом раскате грома. Его по-прежнему трясло, когда дребезжали окна. Но каждый раз рука Джаббера на его плече сжималась чуть сильнее. Каждый раз его голос шептал что-то успокаивающее. Каждый раз Занка всё ближе подходил ко сну. И впервые за много лет Занка заснул во время грозы… ...с кем-то рядом. Но в конце концов он проснулся посреди ночи. Он проснулся, задыхаясь. Он резко вдохнул, ещё не до конца придя в себя, грудь его вздымалась, пальцы вцепились в простыни. Кошмар быстро рассеялся — слишком быстро, — но страх, который он оставил после себя, прилип к нему, как мокрая одежда. Что-то ударилось снаружи — оглушительный раскат грома сотряс всё чёртово здание, — и Занка инстинктивно выпрямился. Или — попытался. Что-то удерживало его на месте. Тёплое. Плотное. Обволакивало его талию и грудную клетку. Занка замер. Его сердце бешено колотилось, пока глаза привыкали к темноте, а очертания предметов медленно становились различимыми. Джаббер. Рука Джаббера. Обнимала его. Осознание приходило постепенно: Они легли рядом. В какой-то момент Занка, должно быть, придвинулся ближе во сне. В какой-то момент Джаббер, должно быть, сделал то же самое. Теперь Джаббер наполовину завернулся в него, слегка прижимаясь грудью к спине Занки, и его тёплое дыхание касалось его затылка. А Джаббер храпел. Тихо. Глубоко. Совершенно не обращая внимания на грозу, раскалывающую небо. Занка уставился в темноту, его пульс всё ещё бешено колотился после кошмара. Он попытался дышать — медленно, размеренно, — но его лёгкие оставались напряжёнными, а пальцы дрожали на одеяле. Снова прогремел гром, низкий и сердитый. Занка вздрогнул, прежде чем успел себя остановить. Но Джаббер… Джаббер не отпускал его. Он инстинктивно сжал руку, притягивая Занку ближе к себе, словно прикрываясь ею. Его ноги сдвинулись, придвигая его ближе к Занке, пока он не оказался почти в коконе из её тела, даже не проснувшись. — Мм… эй… — пробормотал Джаббер во сне хриплым голосом, едва различимым. Он прижался к плечу Занки, словно ища тепла. — Я здесь… не волнуйся… — у Занки перехватило дыхание. Он не был уверен, хочет ли он отстраниться или снова погрузиться в тепло, пока мир не успокоится. Ещё один отдалённый грохот. Ещё одна дрожь всем телом. У Джаббера перехватило дыхание — совсем чуть-чуть, — как будто его спящий мозг почувствовал это. Его руки снова переместились, на этот раз более уверенно обхватив Занку за талию, а предплечье мягко прижимаясь к его рёбрам. Защищающе.. Инстинктивно. Осторожнее. Занка с трудом сглотнул и заморгал, пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Джаббер… — прошептал он хриплым голосом. Джаббер не проснулся. Занка слегка повернул голову — ровно настолько, чтобы увидеть очертания лица Джаббера в тусклом свете из окна. Его локоны спадали на глаза, губы были слегка приоткрыты, дыхание было глубоким и тихим. Он выглядел… умиротворённым. Таким мягким Занка его ещё не видел. Без брони. Без защиты. Между шторами сверкнула молния, на долю секунды осветив комнату. От внезапного яркого света у Занки снова сжалось сердце, но он почувствовал на себе тяжесть руки Джаббера. Он судорожно выдохнул. — Я ненавижу грозы... — прошептал он себе под нос. Джаббер не пошевелился. Занка опустил голову на подушку, всё ещё сжимая в кулаке простыню. Кошмар не отпускал его, тени плясали у него перед глазами, но каждый раз, когда раздавался раскат грома, каждый раз, когда у него перехватывало дыхание, Джаббер сжимал его руку — не сильно, не удерживая его, а просто придавая ему сил. Тепло за спиной. Неизменное присутствие. Напоминание: Ты не одинок. Занка снова закрыл глаза, не до конца доверяя сну, но слишком измученный, чтобы бороться с ним. Он почувствовал, как нос Джаббера коснулся его плеча, когда он снова неосознанно прижался к нему. Почувствовал, как изменилось его дыхание. Почувствовал, что кто-то держит его в самую страшную часть ночи. И впервые за много лет — даже несмотря на бушующий шторм — Занка снова погрузился в сон... и никакие кошмары не могли его одолеть. «...почему-то с тобой я чувствую себя в большей безопасности. Интересно, почему».