Часть 4
4 декабря 2025 г., 18:41
***
Шесть лет назад
Снежок, пушистый и рыхлый, так приятно ощущается под ботинками! В свете вечерних фонарей он переливается россыпью мелких бриллиантов. Хенджину пятнадцать, он живет в предвкушении Рождества, которое уже не за горами. Их семьи договорились, что будут отмечать его вместе — в доме у Ли, а значит он встретит его вместе с хёном! Хенджин так счастлив, ведь они не виделись с Минхо уже пару недель, после сунына тот учится только в хагвоне, а свободное время, кажется, все-таки проводит с Йеджи. Нуна и хён готовятся поступать в один университет. Но Рождество Минхо проведет с ними, и хёну точно понравится его подарок — валяный из шерсти прекрасный, а главное — очень теплый зеленый шарф! Хенджин увлекся валянием недавно — сначала он мастерил кривоватых медвежат и зайчиков, а потом, когда всё стало получаться, свалял свой первый шарф. Для хёна. Хенджин, пританцовывая, возвращается со школы, представляя, что находится под землей, он размахивает видимым только ему мечом и идет дальше, вглубь таинственной пещеры, а под ногами у него сверкают кристаллы рассыпного золота... — Эй, Хван! Хенджин, разгоряченный и румяный, с улыбкой оборачивается, но тут же с досадой кривит лицо — опять этот противный Уен. Сейчас будет доставать своими вечными подколами и издевками. С тех пор, как Минхо покинул школу, Чон всё время мельтешит перед ними с Наын. Хенджин обреченно отворачивается и бредет дальше, ожидая, что в спину прилетит снежок или ругательство. Однако: — Да погоди ты, у Минхо для тебя сюрприз. Он кое о чем меня попросил. Хенджин снова разворачивается к Чону и доверчиво ждет, когда тот его настигнет. Уен сегодня и правда выглядит дружелюбно. — Пошли со мной, он велел привести тебя в одно супер секретное место. — Правда? — в глазах Хенджина, словно гирлянды на новогодней елке, загораются яркие огонечки, — Хён попросил? — Да, он наверное уже заждался. Идем скорее. — О, как интересно! Уен-а, идем! — в нетерпении подпрыгивает Хван. Вот теперь пещера чудес становится по-настоящему волшебной. Легкие снежные блестки летят им в лицо, кружатся будто крошечные белые рыбки под лампами фонарей. Вечерняя тьма окутывает их всё больше, делая путь более загадочным. Хенджин завороженно улыбается и не замечает, что они отходят по тропе всё дальше от жилых домов, туда, где гаражи и всякие хозяйственные постройки, овощные склады. — Сюда, — Уен подходит к узкому деревянному домику без окон, напоминающему улей. Тянется вниз и с грохотом открывает рольставни. Галантно пропускает Хенджина первым, — Прошу, миледи. Хенджин заходит в тесное помещение, которое тускло освещено короткой нитью лед-ленты где-то сбоку под потолком. Уен спускает дверь обратно и запирает ее. Из сумрака к ним выходят две фигуры. Хенджин узнает одноклассников Уена — Чонвона и Сону. Минхо среди них нет. Сердце вдруг начинает гулко колотиться прямо в ребра. Хенджину впервые становится боязно, и он робко отступает, попадая прямо в крепкие объятия Уена. Тот жарко прижимает его к себе и шепчет на ухо: — Тише, малышка, куда же ты? Мы только пришли. Чонвон и Сону громко смеются шутке приятеля и подходят все ближе...Наши дни
***
— Что он сказал, Джисон-а? Отказал? — Не то, чтобы. Просто он не готов. Я же говорил, он ни с кем не встречается. — Но это не окей, ты же понимаешь? Что же там такого с ним произошло, что он стал таким затворником? Может, все-таки расскажешь? — Он запрещает говорить об этом, Крис. — Джисон-а, мне очень надо, вдруг именно я — тот, кто сможет ему помочь? Хан хмуро оглядывает друга, взгляд Чана — прямой и честный, может обезоружить любого, Джисон с тяжелым вздохом смиряется, он сильнее взлохмачивает пятерней гнездо на своей голове и неуверенно начинает: — Ох, хён. Там реально очень страшная история. — Расскажи, — Чан обхватывает колено, сидя на своей кровати. На его тумбочке, как и на соседней, поблескивает темным стеклом бутылочка соджу. — В общем, если коротко, в старшей школе перед самым Рождеством его обманом затащили в гараж и изнасиловали. — О, — лицо друга вытягивается, Чан опускает ногу. — Причем, сделали это пацаны из нашей же школы, я их всех тоже знал. Через год они должны были выпускаться. Там самому старшему было девятнадцать. — Сколько их было? — Трое. Они держали его в этом гараже всю ночь, прикинь. Делали с ним много ужасных вещей. Его родители, да и вся наша округа и полиция, само собой, искали его везде. Все взрослые и Минхо искали его до утра, но никто не нашел, не спас, не услышал криков. — Кошмар, — Чан ежится, а по его бледной коже бегут мурашки, хотя в их домике тепло. — Его нашли утром, когда он еле живой брел домой. Полиция. — Ублюдков наказали? — Да, их сразу по горячим следам нашли и задержали. Потом они все загремели в тюрьму для несовершеннолетних. Сону вышел пару лет назад и попал снова, за воровство. Чонвон там умер в первый же год, а Уен еще сидит, вроде. — Ужасная история, а как Хенджин? — Ну, как?.. Как видишь, — Джисон разводит руками, — Всех боится, никуда не ходит, учеба-дом. Жить в общежитии отказался, его родители сняли квартиру, а я напросился к нему соседом. — А тогда? — Чан в очередной раз демонстрирует свою ебучую дотошность, — Как он тогда это пережил? И что их связывает с Лино? — Уф-ф, — Хан только вздыхает и ерзает, усаживаясь поудобнее, отхлебывает соджу, — Они с хёном с детства очень дружили. Но после того случая Хенджин не просто закрылся, он тогда почти месяц вообще не разговаривал. Ни словечка! ПТСР. Даже в полиции просто кивнул, опознавая насильников, и больше в следственных процессах не участвовал, даже на суде его не было. — Но тем не менее их вина была полностью доказана? — Да, там все обошлось и без слов Хенджина. На нем и в нем, — Джисон морщится, и не от соджу, — Было найдено достаточно биоматериалов каждого из них. А еще эти ублюдки уже под утро, как рассвело, наснимали всякой гадости на свои телефоны и даже не успели удалить, полиция схватила их по горячим следам. После они признались что хотели шантажом держать его на крючке, чтобы продолжать насилие. — Пиздец, конечно, — Чан озадаченно трет подбородок, — Неудивительно, что пацан перестал разговаривать после такого. Это нормальная реакция в общем-то, но его родители должны были найти ему психиатра после такой травмы. — Да, само собой, он долго лечился в психиатрии и до сих пор ходит к психологу. Как жертва насилия он в группе риска и, вроде, даже на учете где-то состоит. Точно не знаю, со мной он и тогда не общался, понятное дело, и сейчас избегает разговоров на эту тему. — А что Лино? С ним они продолжали дружить? — Короче, там такое дело, — Джисон мнется, — Хваны после нового года, в феврале, кажется, переехали из нашего района. И Хенджина перевели в другую школу. И мы все их потеряли. У Минхо с марта началась учеба в универе, и он тоже переехал. Я его вообще с тех пор не видел до сегодняшнего дня. — А с Хенджином ты как сохранил связь? — Мы встретились случайно, сильно позже, уже перед нашим суныном, неожиданно поступили в один хагвон, оба готовились в университет искусств. — И он нормально? Не избегал тебя? — Сначала еще как, но потом наоборот. Кроме меня, он вообще больше ни с кем там не общался, так что и родители его были рады, что мы снова встретились, приглашали в гости. Они купили квартиру прямо в центре, недалеко от Мендона, там у госпожи Хван магазин свой. И хагвон наш был в двух станциях оттуда. — Вы потом обсуждали с ним то, что произошло? — Нет, почти нет, он сразу замыкается, когда речь заходит об этом, — Хан чешет макушку, — Но я слышал тогда еще, из разговоров своих родителей, что Минхо все-таки прорвался к нему. И он был единственный, кто вообще был допущен к Хенджину, помогал ему, сопровождал к психиатру. Но однажды что-то там между ними случилось, после чего Хван устроил родителям такую истерику, что они на панике очень шустро переехали. И я так понимаю, прервали все связи с семьей Ли. — То есть они сегодня впервые встретились после всей той истории? — Чан хмурится, понимая, в какие дебри влезает. — Прикинь, — Джисон с шумом отхлебывает еще соджу. — Ясно, — Чан кивает будто самому себе, — Мда-а, кто бы мог подумать. А может быть такое, что в той истерике замешаны какие-то личные чувства? Она же точно была неспроста. — Вряд ли, — Хан пожимает плечами, — Минхо-то точно всегда был только по девочкам. Чан задумчиво пьет соджу, меж густых бровей пролегает хмурая морщина: — В любом случае, полагаю, надо дать им время разобраться самим. У Лино, насколько я знаю, тоже никого нет.***
