Часть 5
9 декабря 2025 г., 09:12
***
Утро встречает приятной прохладой — в лесу еще царят сумерки, но между золотых ветвей пронзительно сияет ослепительное солнце. Туман уже спал и слышен птичий щебет. На пожелтевших листьях — крупные капли росы. Хенджин видит в одной из них собственное отражение и тихо улыбается. Как же хорошо здесь! Какой молодец Минхо, что осуществил свою подростковую мечту, которой делился только с ним, и построил великолепные домики в таком прекрасном месте! Хенджин нашел посреди кустарника поваленное дерево и уселся на сухой ствол, любуясь размеренной осенней лесной жизнью: вот паучок ткет свою прозрачную сеть, вот, ловко минуя ее, пролетает поздняя мошка, вот срывается с ломкой ветки пожухлый листочек и, плавно покружившись, завершает свой последний танец, становясь частью причудливого узора на шуршащем золотисто-багряном ковре. Ему плохо спалось минувшей ночью, а потому юноша пораньше встал, чтобы надышаться в тишине и покое этим изумительным воздухом. Нужно собраться с силами. Сегодня им с Минхо, наверное, все-таки придется поговорить, желательно, конечно, с глазу на глаз. А для этого Хенджину нужно настроиться: собраться, успокоиться, заземлиться. К счастью, жгучий стыд, тогда истязавший его, пусть и нехотя, но все же отступил, да и времени утекло все-таки немало. Хенджин — сильный, он сможет. Нужно только убедить хёна, что всё в порядке. Что всё то мерзкое, что тогда между ними произошло — результат стресса и огромного потрясения, который Хенджин пережил. Минхо очень добрый. Минхо его простит. И тогда они, возможно, даже снова будут видеться? Встречаться изредка в этой общей компании. Разговаривать. Разумеется, о том, чтобы вернуть прежнюю дружбу, Хенджин даже не мечтает, да это и невозможно, но редкое общение — ведь вполне? Главное, держать себя в руках, а свои дурацкие чувства — при себе. И если раньше сдерживать эмоции для него, такого открытого всем ветрам, было непостижимо, то за последние годы Хенджин научился искусству носить маски преотлично. Он слишком сильно устал от тревоги и жалости в глазах родных, от сочувствия, неловкости, а порой и презрения — в чужих. Научился держать голову прямо и стойко улыбаться несмотря ни на что. Скрывать. Умалчивать. Притворяться. Делать вид, что не слышит, не видит, не понимает, не чувствует... С Минхо это, конечно, будет намного сложнее. Увы, Хенджин так и не смог разобраться в себе, и в его сердце всё такой же беспорядок, как и пять лет назад, одно он знает наверняка — там была, есть и будет его дурацкая, отвратительная тяга к хёну. А тот, как назло, не помогает — стал еще прекраснее, и его голос теперь такой мягкий, а сильные руки выглядят самым уютным и надежным местом в мире, но самое тяжелое, что больших глазах хёна по-прежнему столько тепла и нежности, что это не может не разрывать бедное глупое сердце Хенджина.***
Парни собираются в гостиной — на веранде еще слишком свежо, к тому же на небе потихоньку стягиваются облака, возможно днем они принесут дождь. Чанбин с Ханом накрывают на стол, а Минхо все-таки выходит наружу и спускается к зоне барбекю — покурить. — А где Хенджин? — интересуется Чан, доставая из холодильника яйца. — Куда-то ушел,— Джисон, опухший и еще толком не проснувшийся, еле ворочает языком, — Наверное, любоваться рассветом. Он вообще такой, художник. — Ясно, — смеется Чанбин, — Творческая натура. Минхо тушит сигарету и тоже решает пройтись по округе, хотя бы до территории своего ближайшего домика. Он сам догадался, что Хенджин вышел прогуляться, и понял, что хочет застать его одного. Увидеть. Поговорить. Проверить — реален ли тот или их неожиданная встреча ему привиделась? Настолько эфемерной она казалась. Настолько его поразила отстраненная вежливость и сдержанность Хенджина, это было так не похоже на того милого, яркого, эмоционального мечтателя, которого он помнил и всем сердцем любил, что Минхо всю ночь ворочался и думал: а точно ли это он? Сентябрьский лес прекрасен — листья все почти пожелтели, но все еще звонко шелестят над ухом, Хенджин, конечно, обнаруживается здесь, в самой лесной чаще. Он плавно, как получается только у него одного во всем мире, идет вдоль высоких кустов, успевая что-то быстро чиркать в своем неизменном скетчбуке. А потом замирает, как всегда, заглядевшись на что-то в небе, видимое только ему. Минхо вдруг и сам замирает, страшась потревожить чужое уединение. Он не знает, как Хенджин на него будет реагировать, а если испугается? Или вдруг это снова спровоцирует у него истерику? Ли не понимает и своих чувств, которые всколыхнула эта вчерашняя встреча. Хотя помнит, что случилось несколько лет назад, так отчетливо, будто это было вчера. Он вообще помнит каждый момент, прожитый рядом с любимым донсеном, помнит все его привычки, жесты, неповторимый звонкий смех... Помнит их первую встречу — Хенджини тогда стоял так же, как сейчас, полубоком к нему, и так же, задрав голову, разглядывал что-то в воздухе, что-то неведомое, невидимое для остальных и очевидно прекрасное, потому что оно отражалось в его невозможно чудесных глазах. Тогда у него была длинная челка набок, делавшая его похожим на девочку, а сейчас его красивые волосы отросли почти до плеч и схвачены на макушке в незаконно милый хвостик. Его пухлые губы так же завороженно приоткрыты, и... Минхо мотает головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и хрипло зовет, не давая себе шанса на побег: — Хенджини! Тот вздрагивает всем телом и слишком медленно оборачивается. Улыбка на лице уже другая, не его сияющая, а какая-то блеклая. — Хён! Доброе утро! Ли уверенно шагает навстречу, решительно хрустя звонкой листвой. А сердце Хенджина трясется, как те листья осины, что еще не успели опасть. Ты — сильный, ты сможешь. — Ты рано проснулся, как поспал? — Спасибо, хён, всё замечательно. У тебя классный домик, очень уютный. А ты сам как? Парни проснулись? — Да, все проснулись и уже готовят завтрак. Мы потеряли тебя. — Я рад, что ты нашел меня, хён, — смело улыбается Хенджин, но чуточку отступает, чтобы Минхо не подошел чересчур близко, — Думаю, мне многое нужно тебе сказать... — Мне тоже, Джинни, мне тоже. Знаешь, — начинает было хён, но донсен плавным жестом кисти его останавливает: — Чш-ш, погоди, давай сначала я? Мне давно надо было найти твои контакты и выйти на связь, поговорить, — в красивой светской улыбке Хенджина нет ничего из него, — Но учеба, дела, опять же я долго был в терапии, уверен, ты и сам понимаешь. Всё это, конечно, не умаляет моей вины, что я даже не поблагодарил тебя за всю ту поддержку... — Джинни, о чем ты, какая благодарность, — растерянно бормочет старший, но его снова перебивают. — Ты невероятно многое сделал для меня, хён! Подтянул в учебе. Всегда был мне опорой и поддержкой. И тот кошмар я пережил во многом благодаря тебе. Ты даже сопровождал меня на лечение. И при этом я даже не сказал элементарного спасибо. Хенджин низко кланяется, а Минхо сжимает до боли кулаки и тяжело сглатывает. Сейчас младший может говорить без умолку, ему больше некого перебивать. В горле старшего — неприятный, точно вирус ангины, тяжкий ком. — Спасибо тебе большое, хён. За всё. Я надеюсь, ты не держишь на меня обиды за то, что я тогда так внезапно уехал и пропал. За ту глупую истерику и идиотские признания. Прости меня, пожалуйста. Клянусь, это все позади. Сейчас я в порядке. И ты можешь спокойно общаться со мной при встречах, без неловкости, без боязни обидеть. — Идиотские... — беззвучно повторяет одними губами старший. В его темных, как осенняя земля, глазах — боль и неверие. Но он берет себя в руки и кивает, опустив голову. Собирается с мыслями. А когда после поднимает лицо, в его взгляде остаются только усталая теплота и смирение. — Я рад это слышать, Хенджини. И, конечно, не держу и не держал никогда на тебя никаких обид. Я всё понимаю, разумеется. Хенджин ослепительно улыбается ему в ответ, снова кланяется, и они вместе торопливо и неловко возвращаются к домику, шурша жухлой листвой под ногами.~
Днем, как и ожидалось, стал накрапывать мелкий дождик, и парни собираются в гостиной. Чан лежит на полу, листая журнал, остальные развалились по диванам и креслам. — Хорошо, что успели до дождя поменять твое колесо, — смачно зевает Чанбин. — Да, спасибо вам всем большое, — сонно потягивается в своем кресле Хенджин. — Если вечером дождь станет сильнее, сможешь сам повезти? — беспокоится Крис. — Ну, конечно, я не настолько беспомощный, — робко улыбается Хенджин. Он в целом избегает прямых диалогов с Чаном. Хорошо, что хоть с хёном получилось поговорить как надо, и они вполне комфортно теперь общаются. — Домики у тебя супер, конечно, — продолжает вещать Бинни, — Ты — огромный молодец, Лино! Видно, что вбухал сюда дохера бабла и труда. Это вообще выгодно — содержать такие дома? — Да, вполне, — Минхо ставит на низкий столик посередине комнаты поднос с закусками, — Я с курса второго начал подрабатывать в разных гостиницах, турбазах, понял, что к чему. И уговорил родителей вложиться в покупку земли. Если бы мы арендовали ее у муниципалитета — в плюс бы еще сто лет не вышли. — Да, аренда — это зло, — соглашается Чан. — А так — сначала два домика, потом еще, на сегодня у меня двенадцать домов разной наполняемости. Почти полный солдаут даже зимой. Людям хочется отдыхать подальше от смога и шума. — Это точно, ты — крут, хён, — бубнит Хан, прожевывая шоколадный маффин. — Да, здесь невероятно, — шепчет вдруг Хенджин, — Здорово, что ты оставил лес нетронутым, не стал прокладывать асфальтом дорожки, облагораживать территорию. Здесь так первозданно... — Рад, что тебе понравилось, — Минхо не сводит с него внимательных глаз, — Приезжай, когда захочешь, всегда найду для тебя свободный домик. — О, ну что ты! — тут же машет длинными руками Хван, отнекиваясь, — Я не такой умный, как ты, хён. Обычно в выходные усердно занимаюсь. Мне непросто дается учеба даже в университете искусств. Так что поездки могу позволить себе нечасто. — Так приезжай не часто, а когда сможешь, — пожимает плечами Ли, — Только заранее пиши, я оставлю домик. Для вас всех — бесплатно. — Да ладно тебе, бро, — возмущается Чан, — Скидку если сделаешь, уже супер! Зачем ты будешь из-за нас убытки нести? — Вот именно! — Джисон не за рулем и потому с громким щелчком открывает себе бутылочку соджу и подает еще одну Со, — Мы же все-таки не бомжи. Чанбин громко ржет и берет протянутую бутылку, звонко стукается и делает гулкий глоток, а после воодушевленно заявляет, обводя горящим взглядом друзей: — А давайте договоримся приехать сюда зимой? Вот, наверное, здесь красотища! Хоть тут, в горах, снег увидим! Наверняка здесь настоящие сугробы выпадают, а, Лино? Минхо с тревогой подмечает, как дергается лицо Хенджина, но тот молчит, старательно поправляя плед на кресле. И Ли отвечает: — Да когда как, бывает, что много выпадает, а бывает, что одна слякоть. Но здесь, в лесу, даже она хороша. И воздух — всегда обалденный. — Это здорово, — кивает Чан, также поглядывая на Хенджина, а потом вдруг неожиданно в лоб спрашивает, — Но мы можем все встретиться и раньше, в городе. В кафе сходить или поесть мяса. А, Хенджини? Ты как, теперь с нами? — Я? — Хван встревоженно вздрагивает и снова деланно улыбается, — Да, конечно, буду очень рад. Если получится... — Ну, вот и отлично. Наша компания растет. Будете с Джисоном чаще тусить с нами. Хенджин дежурно кивает, а Хан глубокомысленно хмыкает. Будет он с ними тусить, как же.~
Они уезжают поздно вечером. Чан увозит Чанбина, а Хенджин — Джисона. Лино остается в домике, ему надо принять несколько соседних. Он выходит их провожать, помогает Хенджину с вещами, еще раз осматривает его колесо. И, когда тот уже садится за руль, шепчет ему на прощание: — Правда, приходи как-нибудь к нам на встречу. Я буду очень рад. Хенджин испуганно вскидывает на него неуверенный взгляд. Хён смотрит тепло, как и раньше, на его лице — нечто нечитаемое, пронзительное до боли, а на губах — ласковая улыбка. — Если получится, обязательно буду, хён. Пока. Спасибо за прекрасный отдых. ...Они, наконец, выезжают на трассу. В колонках бушует Брамс, за окнами — ливень. Хан больше делает вид, нежели и правда спит, но все-таки немного и дремлет. Хенджин сосредоточенно ведет машину, но Джисон украдкой подмечает в зеркале, что маска у того с лица спала, а под ней — маленький растерянный, напуганный мальчик.***
