Часть 7
4 января 2026 г., 05:36
***
Минхо всё понимает: середина декабря, у студентов в разгаре промежуточные экзамены. Но как же обрывается что-то в сердце, когда в общем чате, куда не так давно добавили его к себе трирача (так называют свое трио друзья), Джисон раз за разом пишет отказы от имени Хенджина. Надежда встретиться еще раз тает, как снег, который, видимо, поэтому решил нынче обойти Сеул стороной. Это непрерывное ожидание начинает серьезно пугать и, по ощущениям, уже отражается на его психическом состоянии. Однако, отвлечься не получается, хоть умри. Ли вдруг с тревогой осознает, что несмотря на то, что за годы учебы и работы он обзавелся множеством полезных связей, хороших знакомств, но вот друзьями — нет. Да, в бизнесе у него есть маленькая команда и обширная уже клиентская база, но это другое. Нет ни одной близкой компании и ни одного настоящего друга! Кроме этих, по сути, случайных ребят с тренажерки. И то с ними они стремительно сблизились именно после той поездки в его домик. Вероятно, этому еще поспособствовало то, что их третий друг оказался его школьным знакомым. Ну, и из-за Хенджина, конечно. Хотя того даже в их общем чате нет и после леса он ни разу ни с кем, кроме Джисона не виделся. И вся их неожиданная встреча, и тот разговор в лесу вспоминаются как далекий сон — то ли было, то ли нет. Может, это всё была игра его воспаленного, утомленного долгими поисками и тщетными надеждами воображения? И никакой Джинни не стоял в его лесу, нежно улыбаясь солнечным лучам? А сам он не спал потом в его постели, точно одержимый, вдыхая родной запах?.. Приходится смириться со странным фактом, что его единственные друзья — это музыканты, с которыми он однажды просто разговорился у кулера в тренажерном зале. Чан и Чанбин буквально помешаны на музыке, они пишут песни для себя и на заказ, сами исполняют, аранжируют, продюсируют. Минхо в этом ни черта не смыслит, но в последнее время все чаще гостит в их уютной студии. И если бы он хоть раз пришел к ним до поездки, то давным-давно встретил бы Джисона, ведь, как оказалось, тот все свободное от учебы время проводит именно здесь. Хан, конечно, еще студент, но в трирача он — полноправный партнер и соавтор. И пусть ребята пока делают первые шаги в шоу-бизнесе и лишь нарабатывают себе имя и средства на жизнь, но, как и он, они любят свое дело и горят им. Его же собственное рабочее место находится как раз через дорогу от тренажерки. Зал, столь судьбоносно связавший их, стал некой точкой отсчета, нулевым километром, от которого тянутся дороги к университету Хонгик, студии трирача и его офису. Впрочем, офис — сказано слишком громко для тесного помещения, арендованного на первом этаже делового центра, между конторами риелторов, косметологическими студиями, одним огромным Дайсо и залами для детского развития. В его кабинете на постоянной основе тусуется, в основном, Йеджи. Да, полностью расстаться с ней не удалось: пусть их личные пути-дороги разошлись, но из бизнеса, в котором она с самого начала ему активно помогала, прогонять девушку он не стал. Йеджи успешно ведет его ЦРМ-систему, является администратором, СММ, маркетологом и черт знает кем еще. Иногда к ним в офис заглядывает его собственная мать, она помогает вести бухгалтерию, и кто-нибудь из тех трех ребят, кто непосредственно на месте следят за порядком в домиках. Сам же он вечно мотается между лесом и Сеулом: заполняет бумаги, ведет отчетность, общается с клиентами и рекламодателями, встречается с муниципальными служащими, покупает и развозит по домикам все необходимое, сдает в прачечную постельное белье и полотенца, часто лично участвует в уборках территории... Времени на то, чтобы обзаводиться друзьями, как будто бы и нет. У него есть ужасно токсичная подруга Йедж и три помощника: Минги, Сонхун и Бомчель. Минги с Сонхуном тоже сокурсники, а Бомчель прибился к ним случайно, но естественно — он из Кёнгидо и раньше работал смотрителем в парке Бухансан, что совсем недалеко от их базы. Сегодня Йеджи основательно вынесла ему мозги своими бесконечными идеями и проблемами, с ними связанными, потом до кучи пришла мать и стала пугать какими-то нестыковками в расходах, вместе они считали и пересчитывали циферки в гребаной эксель-таблице размером с простыню, пока, наконец, выдохшиеся, не нашли её источник... Голова к тому моменту уже шла кругом. И в тренажерку к друзьям Минхо практически сбежал, как к спасительному источнику. Он еще не знал тогда, какие новости его ждут там...~~
Студенты второго курса факультета "Искусство и дизайн" плотным потоком покидают стены университета. Кто-то громко дурачится и хохочет, счастливый, кто-то уныло плетется, проклиная судьбу, экзаменатора или билет, с тоской ожидая пересдачи. Но почти все — возбуждены до предела и крайне эмоционально обсуждают прошедший экзамен. Наконец, в этой пестрой толпе будущих дизайнеров и художников Джисон находит свою пропажу — высокий, стройный, одетый неброско, но всегда стильно, Хван, слегка сутулясь, идет поодаль и не участвует во всеобщем балагане. Кричать нет смысла — он точно в наушниках, и потому Хан просто продирается к нему через людской поток и дергает за рукав. — Привет, Хани, а ты чего тут? — Хенджин вынимает эйрподс из уха. — Джинни, с этими экзаменами я уже забыл, как ты выглядишь! Сегодня хёны позвали поужинать вместе с ними. Обещали лучший самгёпсаль в городе. Однако, никакой радости вкусная свинина, очевидно, не заслужила. Сосед, напротив, заметно сникает и, как всегда, начинает ныть. — Хани, ну ты же знаешь, как я устал! Вообще никуда не хочу тащиться. Еще машину у родителей оставил. Извини, но я — пас, сегодня точно отлежусь дома, отдохну. Этот экзамен был просто... — Джинни-я, в этот раз слиться не получится! — перебивает его Джисон, — Ты идешь с нами, а то это уже просто ни в какие ворота! Невежливо, понимаешь? Сам же обещал хёнам иногда выбираться на встречи, но прошло почти три месяца с нашей поездки, и хрен там плавал! Мне уже стремно выдумывать отмазки, никто им не верит. Хенджин в панике нервно чешет руки. Он честно пытается разжалобить соседа, сетует на недосып, усталость и даже жалуется на боль в сердце, но Хан Джисон неумолим. — Чаги-я, у тебя есть время сходить домой. Ты примешь душ, отдохнешь, полежишь. А я схожу с парнями в зал. Тоже давно обещал им начать заниматься. И потом ты прекрасно дойдешь пешком, этот щиктан где-то недалеко, я скину гео. Прошу: посиди, вкусно покушай, а потом, если захочешь, пораньше свалим, а? Джисон заглядывает в глаза с такой щенячьей мольбой, что у Хенджина не остается аргументов и он обреченно кивает в согласии.***
— Твою мать, Лино-щи, я щас откинусь здесь, угомонись! — Чанбин вылезает из-под штанги, снимает крайние блины и, кряхтя, отходит к стойке с дисками. Он забирает свои полотенце и воду и идет в соседний зал к Джисону, громко жалуясь на жестокость хёна. — Ты его совсем замучил, дружище, — смеется Чан, лежащий на соседней скамье, — У тебя всё в порядке? — Честно? Немного волнуюсь, — Минхо утирает пол со лба подолом широкой майки, демонстрируя безупречно поджарый пресс. — Из-за того, что сегодня с нами будет Хенджин? — Чан на удивление прозорлив. Ли делает большой глоток из бутылочки, не отрывая от Чана долгого внимательного взгляда. Утирает мокрый рот и неожиданно меняет ракурс разговора: — Он правда тебе нравится? Чан поднимается со скамьи. Встает напротив — его взгляд, обычно прямой и честный, сейчас выдает легкое внутреннее напряжение. Отвечает без удивления и лишних вопросов: — Я его совсем не знаю, но да. Хенджин очень привлекательный. И милый. Я бы мог с ним попробовать. Ты ведь не возражаешь? Минхо опускает глаза. Сердце предательски бьется где-то в горле. Он делает еще глоток и вымученно улыбается австралийцу, черт бы того побрал: — Нет, конечно, с чего бы? Хотя я не уверен, что Хенджин так свободен в предпочтениях. В школе он дружил с девочкой. — С тех пор много воды утекло, любой мог измениться. Тем более после того, что с ним произошло. Хан рассказал мне. Ли с трудом скрывает невесть откуда взявшееся раздражение. — Ну, если ты понимаешь, во что ввязываешься, то тогда, конечно. Ты же сам понимаешь, что к Джинни нужен особый подход... — Само собой, — Чан широко улыбается, показывая ямочки, — Сразу понял. Тем более он не очень-то жалует меня. Возможно, просто боится отношений в целом. И Хан мне велел притормозить. Продвигаться очень медленно. Они неловко молчат, утирая пот и шумно глотая воду. — Я чувствую свою вину, знаешь, — негромко говорит вдруг Минхо, — Один из тех ублюдков был моим школьным товарищем. И он все время цеплялся к Джинни, я его, вроде, тормозил, но, видимо, не убедительно. Тогда я и подумать не мог, чем это может грозить. — Разумеется, бро, — Крис треплет его по плечу, — Такое никто себе представить бы не смог. И ты точно не несешь ответственности за действия подобного рода подонков. Минхо кивает, но кожа, которую задел Бан, неприятно горит. Вместе они выходят из зала и присоединяются к Бинни и Хану, которые уже перешли к ногам.***
Хенджин суетился как мог, не зная, в чем пойти, что надеть сверху, чтобы не замерзнуть, но и не выглядеть, как идиот, и, конечно, ни в коем случае не бросаться в глаза... Нужно ли побрызгаться духами? Эти простые для других действия выбивали его из колеи. Он даже нагло попытался в последний момент все-таки смыться к родителям, но у тех, как назло, оказались гости. И потому — вот он здесь, напротив проклятого щиктана, с какой-то простецкой, вырвиглазной вывеской. Хенджин в огромном бежевом пуховике, разгоряченный от быстрой ходьбы, мнется еще с несколько минут, но все же делает глубокий вдох и надевает на лицо самую милую спокойную маску. Он — сильный, он сможет. Входит в жар и гомон небольшого битком набитого зала — очевидно, здесь и правда вкусно, раз место так популярно. За квадратными деревянными столиками сидят и белые воротнички, и старшеклассники в форменной одежде, и компания аджосси, и несколько шумных семей с детьми. Хенджин робко — скопления людей ему некомфортны — проходит дальше и, наконец, слева слышит знакомый громкий голос. Он поворачивает голову и — да, это Чанбин, сидит на пластиковом стуле спиной к Хенджину и его спокойно можно использовать вместо рупора. С ним рядом Бан Чан, а напротив — Хани, который уже увидел Хенджина, и радостно машет и улыбается. Минхо не видно. Может, тот и не пошел сегодня с парнями в зал? Хенджин чувствует одновременно и разочарование, и облегчение. Он подходит к столику и получает слишком много внимания. Парни радуются и сразу наводят суету: двигают стулья, прибирают со стола, подают ему палочки и пиалу. И пока он неуверенно улыбается и оправдывается за предыдущие свои отказы, к ним все-таки присоединяется Минхо. Очевидно, отходил покурить. — Привет, Джинни, как ты? Как экзамены? Его мягкий голос слишком близко к шее. У Хенджина предательски начинают краснеть щеки и дрожать пальцы, но он изо всех сил кривит губы в улыбке: — Спасибо, хён, пока всё сдал. Но впереди еще три. Как ты? — Хорошо, очень рад тебя видеть, наконец. Хён забирает его пуховик и помогает присесть, а Чан тем временем успевает налить в высокий стакан холодного пива: — Не за рулем? — Нет, машину мама одолжила. Ей по магазинам надо было с утра. — Ну, вот и отлично, хоть расслабишься после экзамена, — австралиец широко улыбается, показывая глубокие ямочки, — А я вас после домой отвезу. Сегодня Хенджин рассматривает его более внимательно — оказывается, у Чана небольшие, но лучистые глаза, не по-корейски крупный нос и очень даже доброе лицо. В целом он выглядит весьма мужественно, но без агрессии, его широченные плечи обтянуты простой черной футболкой, которая подчеркивает крепкие мускулы. От Чана веет силой, здоровьем и жизнелюбием. А еще — откровенным интересом и немного флиртом, когда он ласково отрезает ему самые лакомые кусочки горячей свинины. Хенджин вспыхивает румянцем — и это не от пива. — Самгёпсаль здесь и правда хорош, — подтверждает Джисон, хватая палочками ровные куски с решетки. Чан заворачивает в лист периллы три сочных кусочка и снова подает Хенджину. Тот благодарно принимает и ест, мило сморщив носик, краснея еще сильнее. Минхо отводит глаза и нервно делает большой глоток соджу. В нем со страшной силой борются два противоположных желания: встать и уйти, чтобы не видеть, как этот австралийский хрен нагло охмуряет его Джинни, либо назло сделать всё, чтобы внимание донсена было направлено лишь на него. И то, и другое кажется неоправданным, глупым и эгоистичным. Пока он не разобрался в каше в своей голове ему на пушечный выстрел не стоит подходить к Джинни, чтобы не навредить еще больше. Ли это понимает, но видеть, как вокруг Хенджина вьется этот обаятельный улыбчивый мужчина — бесит невероятно. И Минхо даже не отдает себе отчета, почему это настолько его раздражает. При этом он не может и отпустить ситуацию, отвернуться, отвлечься — нет, всё, что связано с Джинни слишком ценно и важно, чтобы терять контроль. И Минхо молча цедит соджу с таким лицом, будто у него болит зуб, почти не прикасаясь к аппетитно скворчащему на огне мясу. — Я всегда прятал шпоры в наручных часах, со школы. И это всегда прокатывало, — белозубо улыбается Крис. Кажется, Ли потерял нить общего разговора. — Блин, а я вот никогда даже не писал их, — встревает Чанбин, — У меня слишком плохое зрение, сроду не мог разглядеть точное направление взгляда у препода. Джисон фыркает и добивает тему: — А я не пишу шпаргалки, тупо потому что мне лень! Парни смеются. И Хенджин тоже — но совсем немножко, он в целом сидит слишком прямо, а в его тонкой фигуре ощущается скованность. Минхо так и хочется его приобнять, растормошить. Вспоминается ощущение мягкой упругой щечки под пальцами, когда он ласково трепал ее со словами: "Уу, милашка!" А пока он просто с болью в сердце наблюдает за повзрослевшим донсеном и становится ещё мрачнее от того, насколько тот изменился. Где его мечтательный, немного отрешенный вид и яркие звезды в глазах, которые будто всегда видели что-то прекрасное, доступное лишь ему? Где широкая сияющая улыбка, так легко озаряющая милое нежное лицо? Где его дробный, звонкий смех, по которому Ли так сильно соскучился?!.. Лишь слабый отсвет прежнего Джинни он поймал тогда, в утреннем лесу у домика, и все. Теперь же перед ним сидит настороженный, напуганный, какой-то даже забитый знакомый незнакомец с такими родными и красивыми чертами лица... — Лино-я, а ты чего сегодня такой невеселый? — замечает вдруг Со, — То на трене нас чуть не угробил, то сейчас сидишь тут с кислой рожей. Что-то случилось? Минхо видит, как в глазах Хенджина зарождается страх. Серьезно? Неужели он может опасаться, что хён его в чем-то обвинит или поставит в неловкое положение, сказав лишнее? — Да не то чтобы, просто в эти выходные Йеджи хочет устроить фотосессию на базе, запарила, — вспоминается весьма кстати. — Йеджи? Хван Йеджи с нашей школы? Та самая? — округляет глаза Джисон, — Ты же говорил, что вы... — Да, мы давно расстались, — Минхо не даёт ему закончить вопрос, — Но этот проект планировали и начинали вместе, и потому спокойно продолжаем работать дальше. И вот ей вздумалось отснять своих подружек в рождественском стиле. — А что в этом плохого? — тут же возбуждается Хан, — Красивые девочки в красивом уютном домике. Одни, посреди зимы и... — Там-то хоть снег выпал? — перебивает его Чанбин. — Нет, снега и у нас нет, — качает головой Минхо, — Но всё равно там очень красиво, и Йедж хочет использовать эти фото для рекламы в соцсетях. — Так это же хорошо? — уточняет Чан. — Ну, да, — дергает плечом Ли, — Хорошо, но там заморочиться сильно надо. Профессиональная модель у нее только одна, фотограф их сломала лодыжку, да и мне сто процентов придется туда ехать и терпеть этот балаган. — Конечно, как без тебя, — понятливо кивает Бан. — Слу-ушай, — близко посаженные глаза Джисона зажигаются не к добру, — А девчонки-то поди красивые? Модель там еще. Может, возьмешь нас с собой? — Я их, кроме Йеджи, не видел, — Минхо фыркает, — И кого это вас? — Ну, нас! — Хан обводит всех присутствующих одним быстрым жестом, — Мы можем пригодиться, реквизит там таскать. Туда-сюда. — Ну-у, если вам оно надо, — пожимает плечами Ли, — Но имейте в виду, что Йеджи — деспот и тиран, она вас всех запряжет по полной. — Да мы и не против, — счастливо ухмыляется Чанбин. — Тогда я только за, один я с ними точно с ума сойду, — решает хозяин базы и добавляет, — Если мы вообще найдем фотографа, конечно. — А может, Хенджини, ты поможешь? — предательски оборачивает свое щекастое лицо Хан, — Ты же профи. — Да? — обрадованно удивляется Минхо, — Серьезно сможешь, Джинни? Я заплачу. В глазах Хвана — испуг и отрицание. — Нет, я не профессионал, у меня нет ни света, ничего. Только одна простая камера с шириком. — Спрошу, может, их заболевший фотограф одолжит свою аппаратуру? А ты, если что, сможешь с ней управиться? — Сможет, конечно, — уверенно встревает Джисон, с мольбой глядя на друга, — Джинни, ты же обучался на каких-то курсах? И все время проводишь съемки в вашем магазине. Он же сам себе СММ. — Супер! — резко хлопает в ладони Чанбин, — Вот и решили твою проблему, Лино-я. Расслабься и поешь, наконец. Поедем вместе — мы все тебе поможем. И на девочек поглядим заодно. Они с Ханом ржут и отбивают друг другу пять. Чан тоже широко улыбается и не сводит с глаз с шокированного Хвана. Тот сидит, судорожно вцепившись в палочки, хлопая глазами, не в силах поверить, что вот так по-дурацки угодил в очередную ловушку своего неугомонного соседа.***
— Я знаю, я много на себя беру, Джинни, и если ты не хочешь или тебе совсем некомфортно, то я поддержу любую ложь о болезни или сложном экзамене, клянусь! — Джисон тарахтит, не умолкая ни на секунду. Парни вернулись домой затемно, такие сытые, что даже чай пить не стали, а разошлись по спальням. Но вот после душа квокка, конечно, вломился к нему и пытается разжалобить. — Хан Джисон, ты невыносим! Ты не должен был так обнадеживать хёна! Как я теперь его кину? Я уже не смогу его подвести. Одна надежда, что он не найдет нужную технику, — Хенджин так сердит, что даже топает ногой в пушистом тапке. — Конечно, найдет! — довольно жестоко убивает его надежды Джисон, — Но послушай, Джинни-я, мы же там уже были, в этот раз с нами еще будут девочки, бояться нечего! И хёнов ты всех знаешь, это самые комфортные люди в мире! Давай поедем и хорошо проведем время, а? Тебе будет очень полезно подышать воздухом! — Хани, я боюсь... — Чего, солнце? — Чан-хёна, он слишком много внимания мне уделяет. Джисон нежно прикасается к тонкому предплечью в мягком свитшоте: — Ты поэтому отказался от того, чтобы он нас подвез? Хенджин кивает. — Я уже говорил с ним, чтобы он сбавил обороты. И поговорю еще раз. Окей? — Ладно, Хани, но больше так, прошу, не делай! Не ставь меня в неловкое положение! — Обещаю, чаги-я! Ты — самый лучший друг! Вдруг благодаря тебе я там встречу свою судьбу? Хенджин закатывает глаза, но все же улыбается, и Джисон, пожелав соседу влажных снов, со злодейским смехом уходит к себе, а Хенджин еще долго лежит, мерцая глазами в темноте. Его хён так красив!.. И по-прежнему похож на прекрасного принца, но теперь Хенджин написал бы его без жабо и кудрей, а с запыленным развевающимся алым плащом посреди поля и на рыжем коне с огненной гривой. Взлохмаченный, с мечом наперевес, на суровом лице с острыми чертами — грязь и капли крови врагов, но в прекрасных темных глазах — любовь... Странно, что они расстались с нуной, но при этом вместе работают. Интересно, была ли между ними настоящая любовь? И сохранилась ли еще чувства? Почему они расстались? Ревность тоненькой иголочкой колет где-то в глубине сердца, но у Хенджина нет на нее никакого права. Он — никто хёну, опороченный, сломанный человек с неправильными чувствами, он не может претендовать хотя бы на крупицу внимания со стороны хёна. И зачем он только согласился на эту авантюру? Будет так сложно притворяться, быть веселым, быть нормальным. Быть вовлеченным — ему же придется снимать, работать. Боже... Хенджин тяжело вздыхает в тишине и про себя в очередной раз проклинает невыносимого квокку.
