Запретный плод

Дверь открылась внезапно и громко. За нею Аластор успел разглядеть только серые стены. Зато теперь мог очень хорошо разглядеть вошедшего Вокса.   — Привет. Вижу тебе уже лучше. — Более чем, и готов отрубить тебе пальцы по самые локти, — мило улыбнулся Аластор.   — О, как мило. Так даже веселее.   — Да, мне тоже. Знаешь, сидеть здесь было скучновато, и я придумал для тебя пару приятных пожеланий.   — Уверен, их я услышу сегодня не единожды. Ну а раз любезностями мы обменялись, то перейду к делу, — не дожидаясь ответа Аластора, Вокс, широко-широко улыбаясь, продолжил, — Думаю, и так ясно, что уйти ты не можешь и участие твоё хоть и недобровольное, но обязательное. Можешь начинать ныть, потому что ты сегодня умрёшь. И кстати я рад что ты пошел на поправку. Узнаю прежнего Аластора. — Ага, вижу это по радости на твоём лице.   — Ты, главное, продолжай улыбаться — зубам удобнее выпадать будет, — огрызнулся Вокс. Он уже наматывал круги вокруг Аластора, как типичная акула из фильма. Аластор делал вид, что его это совсем не нервирует.   — Вокс, ты как маленький ребёнок, — закатил глаза Аластор. — Постоянно хочешь внимания и выпендриваешься даже передо мной. Это становится скучно. Если хочешь добиться моей реакции, делай что-то, а не болтай.   Вокс воспринял слова слишком буквально. Он резко шагнул к Аластору и с силой сжал его шею рукой. Аластор на мгновение замер, растерявшись из за неожиданности, но тут же извернулся, и его зубы с силой впились в руку Вокса. Зубы были остры, и боль была резкой. Он прокусил плоть. По телу Вокса пронёсся неожиданный разряд. Аластор воспользовался моментом и отпустил его, слегка отступив, глаза сверкали от смеси раздражения и удовольствия. — Ну и сука ты! — возмутился Вокс. Он сделал шаг назад, но Аластор, выгнув шею под неестественным углом. Экран Вокса наполовину скрылся под яркими мигающими пятнами.   — О-о, барахлят твои технолоджи? — улыбаясь ещё шире прежнего, спросил Аластор. Он начал вспоминать все анатомически-технические особенности Вокса, чтоб поиздеваться вволюшку…  — Пошёл ты — Будь спокойнее, мой высокотехнологичный друг. А то провода перегорят.   — И трёх минут не прошло, а ты уже заебал…   — Воу, да ты явно не в себе. Может, поговорим, когда ты успокоишься?   В ответ прилетел хук справа. Голова Аластора резко качнулась, лицо перекосило от боли. Но единственным произнесённым звуком был шумный вдох.   — Я буду спокоен, можешь не беспокоиться. Так мило что ты беспокоишься. — По-моему, тебе нужно выпустить пар. И лучше в другой комнате, — медленно проговорил Аластор.   — Не-е-ет, сволочь, лучше всего будет именно здесь и с тобой.   — Оу, Вокс, прошу без пошлостей! Я понимаю, что ты… — Аластор криво усмехнулся и сделал особое ударение на следующих словах, — относишься ко мне по-особому, но…   Заткнул Аластора удар в челюсть. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, но Аластор всё же закончил фразу:   — Но-о не стоит… путать… фантазии с-с… реальностью.   — Ты думаешь, что я правда хочу тебя трахнуть? Да пошёл ты! Я на тебя время тратить не собираюсь!   Вокс с таким рвением начал всё отрицать… Аластор заулыбался. Знал, что отрицания Вокса чисто формальны — всё и так давно известно. Просто теперь точно ясно, что несчастные влюблённости Вокса до сих пор не прошли.  Аластор улыбался, но в его улыбке было спрятанное напряжение. Не каждый день тебя ловит и связывает… враг, теперь враг, который хочет тебя трахнуть или же.. даже думать не хочу. — Нет так нет, Вокс. Лучше скажи, что тебе от меня нужно. Ведь ты меня ещё не убил.  И я теперь я даже ничего почти не помню. Зачем я тебе? — Убью… я тебя убью. И не переживай это будет очень мучительно. — Тогда приступай.   — Э-эмм? Так просто?   — А ты хочешь, чтобы я пытался оттянуть момент моей смерти? — скривился Аластор. Потом сделал вид, будто неожиданно понял что-то очень важное и заговорщически спросил, — У тебя фетиш на мольбы и слёзы?   Вокс не стал отвечать. Потому что он и правда хотел увидеть хотя бы страх в глазах Аластора, услышать мольбу не убивать. Вокс хотел чувствовать свою власть, а не пытаться доказать , что полностью контролирует ситуацию.   — Ладно, действуем по плану, — немного успокаиваясь, сказал Вокс. — Знаешь, сколько раз меня хреначило током из-за тебя?   Аластор с секунду помолчал. Потом его брови поползли вверх. Края улыбки — вслед за ними. Аластор замер, а потом засмеялся во весь голос. До хрипа и завываний, скулежа и кашля. Не держали бы стальные браслеты — свалился бы напол.   — Ты… до сих пор… — Аластор еле выдавливал из себя слова и то и дело переходил на фальцет, — до сих пор не справился со своей же башкой?!  — Эм…  — Ты. Семьдесят лет. Семьдесять! Говорил, что справишься со своим электричеством… А тебя до сих бьёт?!   — Думаешь, это так легко?   — Думаю, тебе пора на пенсию… Ты даже со своим организмом справиться не можешь, а ещё лезешь управлять судьбами!   Аластор всё никак не мог прекратить смех. Он стал тише, но Аластора всего трясло, глаза разъезжались в стороны, а рот выдавал совсем уж страшные оленьи звуки.  В лицо Аластору прилетел уже третий удар. Из носа радиодемона потекла кровь. Смех резко прекратился, осталась одна улыбка. В глазах просвечивала разгорающаяся ярость.   — Самообладание — это не про тебя, Вокс, — с усмешкой заметил Аластор, слизывая кровь с верхней губы.   — Я вообще-то собирался бить тебя током, чтобы ты понял, как меня это заебало. И вот тебе интересный факт: к боли от электрических разрядов очень трудно привыкнуть. И я сделаю всё, чтобы каждый удар ты ощущал также болезненно, как предыдущий. Может даже, вколю тебе что-то для остроты ощущений. Что об этом думаешь?   — Слишком много болтаешь.   — Посмотрим, как будешь болтать ты, умоляя поскорее тебя убить!  Осознание собственной участи  Аластора удручал тот факт что мучение будет долгим, и он параллельно со всем их диалогом пытался быстро придумать, как бы извернуться ради спасения своей загробной жизни и, если повезёт, здоровья.  Что ж, я не могу справиться с ним силой, шантажировать нечем… Да и договориться с ним я навряд ли смогу. Аластор нервничал. На самом деле, он видел два варианта спастить — и оба пока отметал в сторону, надеясь найти ещё хоть один выход. Но не получалось. Мысли сами возвращались к тем двум вариантам.  Первый вариант мог не сработать, но если всё сойдётся — результат может быть идеальным. Это был вариант соблазнить Вокса. Аластор помнил, как Вокс постоянно стремился быть рядом, рассмешить его, коснуться, провести время вместе. Да и его поведение недавно. Как он хотел прикоснуться ко мне, но сдерживался. Это так очевидно.И всем было совершенно понятно , что же Вокс чувствует. Даже Аластор это видел, но на сей счёт у него были свои мысли.   Предложить своё тело в обмен на жизнь… как будто бы разумно. Те, кто продавал мне душу, думали так же… что-то я отвлекаюсь. К тому же, если немного потерпеть, то потом может появиться возможность избавиться от Вокса…  Но как противно! А если кто-то узнает? Не отмоюсь… Да и кто мне гарантирует, что Вокс не убьёт меня после… близкого контакта? Чёрт, он ведь так долго за мной хвостом ходил… Ему одного раза не хватит. И что тогда? Здравствуй, сексуальное рабство?  Ладно, это не единственный мой вариант… Я могу подыграть его самолюбию. Ты же любишь власть и силу, так, Вокс? Признаю, что он и правда круче меня… Придётся унижаться. Всё по классике: надо кричать, давить слёзы, умолять, надрываться и всё такое прочее… Всё равно это опасно, но лучше… первого варианта.»  Аластор набрался решимости и выбрал второй вариант. От мысли унижаться перед Воксом его чуть ли не трясло, но… Что бы там ни говорили разные героические личности, инстинкт самосохранения и желание жить стирали все принципы, убеждения, ценности, нормы морали и прочий надуманный бред.  Но всё же из двух зол Аластор выбрал, по его мнению, меньшее. Бесчестить себя он пока ещё не хотел. Хотя, может, через пару часов пыток сам будет молить, чтобы Вокс его трахнул… Ну и пусть. Всё, чтобы выжить и выбраться отсюда.   Отвлёкшись в своих размышлениях, Аластор не заметил нечто слабо светящееся, появившееся в руках Вокса. Присмотревшись, Аластор увидел что-то вроде браслета…  Это ошейник? Электрошоковый, что ли? Судя по словам Вокса и всем этим горящим огонькам, да… Видимо он совсем уже тронулся. Аластор почувствовал, как края его улыбки нервно подрагивают.  Вокс попытался надеть ошейник на Аластора. Аластор, видевший в этом крайнюю степень унижения, конечно, начал сопротивляться, мотая головой и даже пробуя кусаться. Да и чёрта с два он должен позволять Воксу что-то с собой делать? План пока ещё не начал действие. Аластор увидел, что Вокс смотрит на острые жёлтые зубы с опаской.   — Ты же не думаешь, что я буду спокойно терпеть всё это? — уточнил Аластор. Он, впрочем, знал, что сопротивление бесполезно. Но ради этого самого сопротивления, ради доставления Воксу неудобств, ради демонстрации непокорности стоило терпеть и превозмогать боль. Аластор знал, что поставит перед собой цель — хоть и бессмысленную, но все же цель. — Тебе всё равно уже ничто не поможет. Кстати, может, сломаем тебе твои рожки? — спросил Вокс, хватая Аластора одной рукой за волосы и несколько секунд разглядывая его злое лицо.  Негодование Аластора вызывало у Вокса улыбку и азарт, желание сломить всю эту гордость, преврать ярость в боль. Сломить. Он понял что в тот день. За барной стойкой. Все его действия. Было хитростью. Планом. Жестоким. Но как я мог так ступить? Как он мог такое спланировать? Неужели настолько обозлился на меня, а был божим одуванчиком. Конечно, обозленность — мощное топливо. Часто люди, которых мы считаем «тихими», копят обиды годами. Там, где другой бы взорвался, он мог бережно взращивать план мести. Но этот демон  разрушил все мои суждения. Даже не знаю как так могло случиться. Он оказался не настолько тупым как я предполагал. Гордыня взыграла в нём — захотелось наплевать на план и доказать Воксу, что дух может быть несгибаемым. Как же глупо Вокс, сам того не зная, разводил Аластора «на слабо»… Последний с трудом сдерживал множество ехидных комментариев. Но надо было следовать плану. Не распалять Вокса ещё больше, злиться, стоически терпеть, а потом начинать сцену… Это уже оказалось сложнее, чем думалось.  С трудом удерживая Аластора, Вокс смог закрепить ошейник у него на шее. Холод, обвившийся вокруг шеи, вдруг ужасно взбесил Аластора. Как вообще так получилось, что могущественный радио-демон сидит, прикованный ко стулу, и думает, как будет унижаться перед каким-то молодым выскочкой?   — Может, такое украшение сделает тебя поспокойнее? — насмешливо спросил Вокс, любуясь видом. — А теперь я продемонстрирую тебе, как работает эта штука.   — Зачем вообще тебе нужно какое-то специальное устройство? Ты же и так можешь бить током, и не слабо, — спросил Аластор. Любопытство временно пересилило гордость.   — Использовать свои силы без проводников немного энергозатратно, знаешь ли. Ты в этом и сам убедился. К тому же, мне придётся тебя касаться. А если буду стоять рядом, не увижу полную картину. Хочу понаблюдать, как ты будешь дрыгаться.   Похоже, Вокс мог сам управлять этим ошейником. Осознание пришло слишком поздно. Аластор едва успел вдохнуть, когда его накрыл первый разряд. Тело дёрнулось само по себе — будто кто-то резко потянул за невидимые нити. Все мышцы одновременно напряглись, сведённые в один болезненный узел. Это было не столько больно, сколько мерзко: холодное, унизительное ощущение потери контроля. Второй удар был сильнее. Он стиснул зубы, стараясь не выдать ни звука. — Это великолепная хрень называется электрошоковый ошейник, — восторженно вещал Вокс, игнорируя Аластора и продолжая усиливать электричество. — Вообще-то такие используют для собак, так что ты подходишь. Я вообще без труда могу регулировать силу удара, его продолжительность. Так что насладишься сполна. — Ага, я уже понял, — пробормотал Аластор между ударами. Он, конечно, уже оценил возможности этого замечательного изобретения.  Сила удара шла по нарастающей. Вместе с силой удара увеличивалась и боль. Теперь каждый удар заставлял Аластора вздрагивать, сжимать зубы, жмурить глаза. Аластор знал: пока кричать ещё нельзя, иначе потом эффект его актёрской игры будет не таким внезапным и сильным.   Совершенно неожиданно следующий удар был в разы сильнее предыдущих. Аластор с трудом сдержал крик, чуть не вырвавшийся больше от неожиданности, чем от боли. Хотя боли уже было предостаточно… Последовали цепью ещё несколько таких же ударов. Аластор всё-таки зашипел от боли, содрогаясь всем телом при каждом ударе.   — Это всё равно не такие удары, какими хреначило меня. Но потерпи ещё немного — мы дойдём и до таких, — пообещал Вокс. Аластор поднял на него глаза. Вокс уже развалился в кресле у двери и имел такой вид, будто смотрел интереснейшее шоу.   — Ты грёбаный садист, Вокс. Даже в этом ты меня копируешь.   — Пошёл ты, я такое отсталое дерьмище в жизни не стал бы копировать.   Последовала череда ударов. То сильнее, то слабее. Аластору было тяжело предугадать, каким будет каждый следующий удар. А неизвестность била даже сильнее, чем ток. Да и ток этот был совершенно новой для Аластора болью, он не был похож ни на одну другую, испытываемую до этого. Конечно, Вокс не мог использовать ничего более традиционного… Даже пытки он выбрал современные.  Временные промежутки между ударами становились всё длиннее. Аластор слышал, как Вокс что-то говорил, но не различал, или не запоминал ни слов, ни интонаций. Все передышки, даваемые Воксом, были разными по времени. Они мучили Аластора неизвестностью, когда грянет следующий удар. Аластор понимал, что Вокс делает всё это специально и злился, что так недооценил своего врага. Ошибочно посчитал, что Вокс не сможет замучить его по-настоящему.  Аластор не знал, сколько времени прошло. Хотелось уже остановить эту боль, начав своё представление. Но что, если времени прошло совсем чуть-чуть? Мало того, что так выходит ещё более стыдно, так и план может не сработать…  Аластор уже не чувствовал ног и кистей рук. Даже электрические разряды не пробуждали конечностей. Это онемение было даже пострашнее, чем пронзающая боль во всех мышцах. Аластор уже наплевал на время, план и остальное и пытался найти силы, чтобы сказать хоть пару слов…  Во время очередной «милосердной» передышки, снова ставшей отдельной пыткой, Вокс встал. Аластор увидел это краем глаза и даже попытался приподнять голову, но мышцы, до этого судорожно напрягавшиеся, а теперь грустно обмякшие, не позволили. Звуки в мир Аластора ещё не вернулись, поэтому, когда Вокс исчез из весьма узкого поля зрения, Аластор просто закрыл глаза и продолжил своё ожидание следующего удара.  Но медленно, постепенно возвращались и слух, и некоторые силы. Поняв, что Вокса в комнате нет, Аластор с трудом принял на кровате более расслабленную позу. Он ляг, спина наконец-то выпрямилась. До этого-то Аластор даже не сидел, а скрючился, обмякши, склонившись вперёд и удерживаемый только стальными браслетами на запястьях и собственной тяжестью.  Покалывания в конечностях всё никак не оставляли Аластора, да и общее состояние было стабильно паршивым. Хотя бы сознание понемногу прояснялось. Вокс любил шоу, а шоу требовало ритма. Дверь снова распахнулась. — Ты как, Радио-звезда? — голос Вокса звучал пугающе бодро. — Извини, что прервал антракт. Нужно было решить одно дельце насчет тебя и твоей пропажи. А то бедная принцеска решила вспомнить про тебя. Аластор заставил себя поднять голову. Улыбка на его лице была кривой, больше похожей на оскал раненого зверя, но она была там. — Ты... так стараешься, — прохрипел он, и звук собственного голоса, напоминающий помехи старого приемника, его слегка подбодрил. — Неужели я... настолько важный для тебя ? —  Ты не настолько хорош. Не ври себе. Ошейник на шее Аластора отозвался коротким, предупреждающим писком. — Знаешь, в чем проблема аналогового мира? — Вокс подошел вплотную, его экран светился ядовито-голубым. — Он предсказуем. Боль от ножа — это просто боль от ножа. Но цифра... О, цифра позволяет мне играть с твоими нервными окончаниями, как на арфе. Аластор понял: пора. Если он сейчас не начнет реализовывать свой второй вариант — «унижение» — Вокс просто выжжет ему мозги до того, как успеет насладиться победой. Следующий разряд не был просто ударом. Это была волна, которая прошла от затылка до самых кончиков пальцев ног, выворачивая мышцы наизнанку. Аластор не выдержал. Он издал короткий, резкий вскрик, который тут же перешел в тяжелое, прерывистое дыхание. — О-о, — Вокс замер, его зрачки-диафрагмы расширились. — Это был звук? Настоящий звук боли? Неужели великий Радиодемон наконец-то теряет фасон? — Пожалуйста... — выдохнул Аластор. Это слово далось ему труднее, чем любая битва. Оно застряло в горле, горькое и липкое. Он опустил голову, позволяя прядям волос закрыть глаза, чтобы Вокс не увидел в них остатки тлеющей ярости.  — Что ты сказал? — Вокс наклонился ниже, почти касаясь своим экраном носа Аластора. — Повтори. Я хочу, чтобы это записалось в лучшем качестве. — Хватит... Вокс, — Аластор заставил свой голос дрожать. — Ты победил. Я... я признаю. Твои технологии... это выше меня. Пожалуйста, прекрати. Вокс замер. Его экран на мгновение заполнился статикой — признак того, что он был сбит с толку. Он ожидал чего угодно: проклятий, смеха, даже попытки плевка. Но не этой жалкой, раздавленной просьбы. — Ты... ты признаешь? — Вокс выпрямился, и его смех, поначалу неуверенный, перерос в торжествующий тон. — Ты слышал это?! Он признал! Спустя столько лет, этот высокомерный мешок с костями признал, кто здесь главный! Аластор чувствовал, как внутри него всё клокочет от отвращения к самому себе, но он продолжал играть. Он позволил своему телу обмякнуть в путах еще сильнее, имитируя полную потерю воли.  — Я был глуп, — продолжал Аластор, его голос срывался на шепот. Он выдавливал каждое слово.— Я думал, что старые методы... что я смогу... Но ты изменил этот мир. Я просто... остаток прошлого. Пощади меня, Вокс. Я сделаю всё, что захочешь. Только не... не это электричество. Вокс расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что казалось, его экран вот-вот треснет. Он подошел к Аластору и почти ласково провел пальцем по его окровавленной щеке. — «Сделаю всё», да? — промурлыкал он. — Как же приятно это слышать. Ты ведь понимаешь, Аластор, что теперь я тебя так просто не отпущу? Ты только что подписал себе приговор... гораздо более интересный, чем быстрая смерть. Аластор прикрыл глаза, изображая покорность, в то время как в его голове уже начинал выстраиваться план того, как именно он вырвет Воксу язык, когда тот совершит свою главную ошибку — расслабится. Вокс ощущал не просто триумф — это был цифровой экстаз. Каждая цепь в его теле вибрировала от осознания того, что он не просто сломал Радиодемона, он его переформатировал. Вид поверженного, дрожащего Аластора, который только что добровольно признал свое поражение, подействовал на Вокса сильнее, чем любой рейтинг или миллионный охват. — Всё, что захочу? — Вокс повторил эти слова медленно, пробуя их на вкус. Он смотрел на Аластора, и ядовито-голубое свечение его экрана стало более мягким, глубоким, приобретая интимный, неоновый оттенок. Идея пришла не сразу, но как только она возникла в его процессоре, все остальные варианты — пытки, публичное унижение, окончательное уничтожение — померкли. Убить Аластора — значит закончить шоу. Сломать его психику — значит получить овощ. Но заставить эту гордую, архаичную и неприкосновенную тварь принадлежать ему не только как рабу, но и как объекту... Это было высшей формой обладания. — Знаешь, Аластор... — голос Вокса стал низким, в нем исчезли резкие электрические помехи. — Пытки — это так примитивно. Ты прав, это «аналоговый» подход. Боль быстро приедается. Но есть кое-что более... разрушительное для такой «чистой» души, как ты. Его рука, всё еще искрящаяся от остаточного заряда, легла на шею Аластора, прямо поверх вибрирующего ошейника. Но на этот раз он не нажал на кнопку. Он медленно провел большим пальцем по адамову яблоку Аластора, чувствуя, как тот судорожно сглотнул. — Ты десятилетиями строил из себя бесполое, безупречное божество. Ты никого не подпускал к себе. Ты считал, что ты выше этого животного желания. Вокс наклонился к самому уху Аластора, так близко, что тепло от его экрана обожгло бледную кожу. — Я хочу видеть, как твоя хваленая выдержка рассыпается не от боли, а от того, что я буду делать с твоим телом. Я хочу услышать из этого радио-горла звуки, которые ты никогда не позволял себе издавать. Ты сказал, что сделаешь всё? Хорошо. Вокс схватил Аластора за подбородок, заставляя его посмотреть прямо в экран, по которому теперь лениво пробегали полосы статики, имитирующие тяжелое дыхание. — Раздевайся, Радиозвезда. Мы начинаем новый формат вещания. И на этот раз... цензуры не будет. Аластор замер. Его внутренности скрутило от ледяного ужаса, который был во сто крат сильнее страха перед током. Он рассчитывал на самолюбие Вокса, на его жажду власти, но он недооценил то, насколько извращенным может быть желание медиа-магната полностью ассимилировать своего врага. Вокс подойдя снял с него оковы. И они с железным звоном упали на пол. «Осторожнее со своими желаниями, Аластор», — пронеслось в его голове, пока он медленно, дрожащими руками начинал расстегивать пуговицы своего изорванного сюртука, чувствуя на себе жадный, светящийся взгляд Вокса. Ткань с тихим шорохом упала на холодный пол. Аластор остался в одной рубашке, которая липла к телу от пота и крови, и это чувство обнаженности было для него хуже любого ранения. Каждый дюйм его кожи горел от отвращения, когда Вокс начал обходить его кругом, словно хищник, осматривающий свежую добычу. — Великолепно, — выдохнул Вокс, и его экран на мгновение мигнул красным цветом. — Столько лет я гадал, что скрывается за этими дурацкими тряпками. Когда Вокс грубо толкнул его лицом к стене, прижимая всем весом своего металлического и технологичного тела, план Аластора «играть в покорность» дал трещину. Холодные пальцы Вокса, бесцеремонно впились в бедра демона, а другая рука мертвой хваткой вцепилась в его оленьи рога, потянув голову назад. Это было слишком. Это было за гранью любого «унижения», которое Аластор мог себе представить. — Нет... — прошипел Аластор, и его голос внезапно обрел прежнюю стальную мощь, резонируя радиопомехами. — Этому... не бывать! Когда Вокс попытался сорвать с него оставшуюся одежду, Аластор резко дернулся. Несмотря на скованные руки и слабость, он извернулся и с силой ударил затылком прямо в центр стеклянного экрана Вокса. Раздался неприятный звон. — Ах ты... дрянь! — Вокс отшатнулся, по его лицу-экрану пробежала сетка помех. — Ты только что умолял меня о пощаде! — Пощада не означает... это! — Аластор оскалился смешивая это с улыбкой, а тени на стенах начали удлиняться и изгибаться, несмотря на подавляющее действие ошейника. — Ты хочешь шоу, Вокс? Ты хочешь обладания? Ты получишь только мою ненависть! Аластор попытался оттолкнуться от стены, чтобы ударить Вокса ногой, но электрический ошейник тут же отозвался. Вокс, придя в ярость от сопротивления, ударил током. Аластора выгнуло дугой, из его горла вырвался хриплый, сдавленный крик, но как только разряд стих, он не обмяк. Он плюнул кровью прямо в светящийся экран противника. — Попробуй, — прохрипел Аластор, его губы растянулись в самой жуткой улыбке, на которую он был способен. — Попробуй взять то, что тебе никогда не будет принадлежать. Ты можешь изнасиловать это тело, телевизионная рожа, но ты никогда не трахнешь Радиодемона. Вокс задрожал от ярости. Он так хотел обладания и был так к этому близок. Добровольно. Он схватил Аластора за горло, вжимая его в стену так, что послышался хруст камня. — Ты думаешь, твоё согласие что-то меняет? — Вокс оскалился в ответ, его голос превратился в искаженный цифровой рев. — Мне не нужна твоя любовь, Аластор. Мне нужно видеть, как твоя гордость ломается вместе с твоими костями. Я возьму тебя просто потому, что я могу. И ты будешь кричать так, что это услышит весь Ад. Вокс грубо развернул его обратно, заламывая Аластору руку за спину до опасного предела.