Жить смеясь

      Наконец, когда солнце начало клониться к западу, они увидели просвет среди деревьев. Вдали показались очертания их убежища. Чувство облегчения волной прокатилось по телу Элли.       Она шла к дому, стараясь не смотреть на Диксонов. Тяжесть рюкзака на плечах была ничем по сравнению с той свинцовой тяжестью, что осела у неё в груди. Она чувствовала себя лишней, почти чужой. Все её мечты о том, что этот поход станет мостиком к чему-то более глубокому, разбились о стену их молчания. Они открыли ей крошечную, болезненную деталь своего прошлого — и тут же захлопнули дверь прямо перед её носом.       Когда они вошли во двор фермы, навстречу им вышли Рик и Кэрол. На их лицах читалось явное недоумение.       — Вы уже вернулись? — Рик подошел ближе, переводя взгляд с одного брата на другого. — Прошло всего полтора дня. Мы думали, вы задержитесь подольше. Что-то случилось?       Дэрил, не замедляя шага, сбросил тяжелые мешки с мясом на деревянный настил у входа. Его лицо было непроницаемым, как скала.       — Повезло, — коротко бросил он, избегая смотреть на Рика. — Наткнулись на двух кабанов сразу. Смысла торчать в лесу и ждать, пока мясо протухнет или его учуют мертвецы, не было.       Он тут же опустился на колени и начал возиться с узлами мешков, всем своим видом показывая, что разговор окончен и работа для него сейчас — единственный приоритет.       Элли стояла чуть поодаль. Она видела, как Кэрол внимательно посмотрела на неё, словно почувствовав исходящие от девушки волны горечи. Но Элли не хотела сейчас ни сочувствия, ни расспросов. Ей хотелось только одного. Смыть с себя лесную грязь и спрятаться от этих двоих, которые так легко сделали ей больно, даже не осознавая на сколько ее это задело.       Она молча, одним резким движением, сбросила свой рюкзак на землю. Глухой звук удара о пыльную траву прозвучал в тишине двора слишком громко. Не сказав ни слова, не взглянув ни на Рика, ни на Диксонов, Элли развернулась и зашагала к дому. Каждая ступенька крыльца под её ногами скрипела, словно протестуя против её молчаливой ярости.       Мерл, который до этого момента стоял, привалившись к перилам, проводил её взглядом. Его рука непроизвольно дернулась, он даже приоткрыл рот, чтобы окликнуть её, бросить какую-нибудь привычную колкость или, наоборот, попытаться сгладить углы. Но слова застряли в горле. Он видел ее напряженную спину, видел, как она ни разу не обернулась.       Жгучее чувство вины, смешанное с раздражением на самого себя, снова полоснуло его по сердцу. Он знал, что она обижена. Знал, что она ждала от них другого. Но внутри него всё еще бушевал пожар, разожженный воспоминаниями об отце, и он просто не знал, как подойти к ней, не обжегшись самому и не опалив её еще сильнее.       Он так и остался стоять, глядя на закрывшуюся за ней дверь.       — Ну че застыл, Мерл? — проворчал Дэрил снизу, не поднимая головы от туши. — Хватай нож, само не разделается.       Мерл тряхнул головой, прогоняя наваждение, сплюнул на землю и, достав свой нож, подошел к брату. Работа была привычной, понятной, безопасной. В отличие от того, что было между ними и Элли.       Элли вошла в дом, стараясь ступать как можно тише, чтобы ни на кого не наткнуться. Её била мелкая дрожь — то ли от резкой смены температуры, то ли от душивших её эмоций. Она миновала столовую и почти бегом поднялась по лестнице, мечтая только об одном, оказаться в четырех стенах, где никто не будет сверлить её взглядом или демонстративно молчать.       Она толкнула дверь в комнату, которую делила с девушками, и замерла на пороге.       Внутри царило необычайное оживление. Мэгги сидела на краю кровати, её щеки горели ярким румянцем, а глаза так блестели, что казалось, в них отражаются сотни свечей. Рядом, буквально подпрыгивая от нетерпения, стояла Бет. Увидев Элли, обе девушки на мгновение замолкли, но их возбуждение отчетливо витало в воздухе.       — Элли! Ты уже вернулась! — воскликнула Бет, её голос звенел от восторга.       Элли прислонилась к дверному косяку, чувствуя себя бесконечно старой и усталой рядом с этими сияющими лицами. Она натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть свое состояние.       — Да, вернулась. Мы принесли много мяса, — голос её прозвучал глухо. — А что случилось? Вы выглядите так, будто нашли магазин с мороженым.       Бет хитро переглянулась с сестрой. В её глазах плясали чертята.       — Скажи ей, Мэгги. А лучше покажи!       Мэгги закусила губу, стараясь сдержать широкую улыбку, но у неё это плохо получалось. Она медленно подняла левую руку и продемонстрировала её Элли.       На безымянном пальце, в тусклом свете комнаты, отчетливо блеснуло кольцо. Это было простое, изящное колечко с небольшим камнем, явно найденное в одном из заброшенных домов, но сейчас оно казалось самым ценным сокровищем в мире.       — О боже... — выдохнула Элли. Все её личные проблемы на мгновение отступили, вытесненные искренним изумлением. — Гленн?       Мэгги кивнула, и пара слезинок счастья всё-таки скатилась по её щекам.       — Да. Утром после того, как вы ушли. Он был таким странным последние дни, помнишь, я говорила? А оказалось, он просто безумно нервничал. Он нашел его на одной из вылазок и не знал, как сказать.       Бет радостно хлопнула в ладоши.       — Это же так замечательно, правда? Несмотря на всё, что происходит у нас будет настоящая свадьба! Ну, или почти свадьба.       Элли подошла ближе и осторожно взяла руку подруги, рассматривая кольцо. Внутри неё боролись два полярных чувства. Она была искренне, всем сердцем рада за Мэгги и Гленна. В этом прогнившем мире их любовь была чем-то чистым, понятным и светлым. Но в то же время вид этого кольца, символ верности, открытости и обещания быть рядом, отозвался в её душе острой, режущей болью.       Гленн смог. Несмотря на страх, несмотря на зомби за забором, он нашел в себе силы открыться, признаться в любви и попросить Мэгги стать его женой. А Диксоны... Диксоны не могли даже просто поговорить с ней о своих шрамах.       — Это потрясающе, Мэгги, — искренне прошептала Элли, обнимая подругу. — Ты заслуживаешь этого счастья. Вы оба заслуживаете.       Она прижала Мэгги к себе, пряча лицо на её плече. Подруга радостно смеялась, Бет что-то щебетала о том, какое платье можно придумать, а Элли чувствовала, как по её собственному лицу катятся слезы. Но это были не слезы радости. Это были слезы бессилия от осознания того, насколько далека она сама от такой простой и ясной «нормальности».       Элли отстранилась и вытерла слезы рукавом кофты, стараясь, чтобы подруги приняли их за слезы умиления. В её голове вдруг вспыхнула шальная, почти безумная мысль. Если Диксоны не хотят пускать её в свой мир, если Гленн и Мэгги нашли в себе мужество заявить о жизни посреди смерти, то почему они должны просто сидеть и ждать?       Она внимательно, почти изучающе посмотрела на девушек.       — Знаете что? — голос Элли окреп, в нём прорезалась та самая решимость, которая помогала ей выжить. — Нам нужно это отпраздновать. По-настоящему.       Бет замерла, приоткрыв рот, а Мэгги недоуменно приподняла бровь.       — О чём ты?       — Нам нужен девичник, — Элли вскочила на ноги и принялась мерить комнату шагами, чувствуя, как азарт прогоняет обиду. — И нам нужно платье. Настоящее, белое, красивое свадебное платье. И фата. И всё остальное.       Мэгги и Бет переглянулись. В глазах Бет вспыхнул огонёк восторга, но Мэгги тут же покачала головой, возвращаясь в реальность.       — Элли, это безумие. Кто нас отпустит? Рик сейчас зациклен на безопасности, мой отец и вовсе запрёт меня в подвале, если узнает, что я задумала вылазку ради... платья. К тому же, уезжать только втроём — это безответственно. Мы не можем так рисковать ради ерунды.       Элли остановилась прямо перед ней, заглядывая подруге в глаза.       — Это не ерунда, Мэгги. Это жизнь. Та самая жизнь, ради которой мы все здесь торчим и строим эти заборы. Если мы превратимся в роботов, которые только едят, спят и убивают мертвецов, то какая разница, съедят нас сегодня или через год?       Она взяла Мэгги за руки, сжимая их.       — Если не сейчас, то когда? Завтра на нас может напасть орда. Завтра может случиться что угодно. Ты выходишь замуж, Мэгги! Ты заслуживаешь нормальную свадьбу. Не просто быстрые слова в гостиной под благословение Хершела, а платье, которое заставит Гленна потерять дар речи. Цветы. Смех. Мы найдём город поблизости, какой-нибудь бутик или торговый центр на окраине. Мы справимся.       Бет робко коснулась плеча сестры.       — Мэгги... Она права. Когда я в последний раз видела тебя в чем-то, кроме этих грязных джинсов? Это было бы как в старые добрые времена. Всего на один день.       Мэгги молчала, глядя на кольцо на своём пальце. Её рациональная часть кричала о том, что это самоубийство, но сердце, истосковавшееся по красоте и нормальности, уже замирало в предвкушении.       — Нам придётся уехать тайно, — прошептала Мэгги, и в её голосе послышались нотки авантюризма. — До рассвета, пока все будут спать.       Элли победно улыбнулась. Впервые за весь этот длинный, тяжелый день она почувствовала себя по-настоящему живой.       — Значит, решено. Завтра мы отправляемся за покупками.       Она знала, что этот побег — её личный способ заявить миру и двум упрямым охотникам, что она не просто тень за их спинами. У неё была своя жизнь, своя гордость и свои друзья. И если они не хотели брать её в своё прошлое, она создаст своё собственное, яркое настоящее.       Остаток вечера прошел как в тумане. Девушки шепотом обсуждали детали плана, склонившись над старой картой штата. Мэгги знала окрестности лучше всех. Она вспомнила небольшой городок в сорока минутах езды. Там был свадебный салон, который они с матерью проезжали сотни раз.       Элли старалась не думать о том, что происходит внизу. Когда она спустилась на кухню, чтобы незаметно собрать немного припасов и патронов, она наткнулась на Дэрила. Он стоял у раковины, отмывая руки от крови кабана. Его плечи казались еще более сутулыми, чем обычно. Услышав её шаги, он обернулся, и в его взгляде на мгновение промелькнуло ожидание. Он явно хотел что-то сказать, возможно, как-то загладить утреннюю холодность.       Но Элли лишь молча прошла мимо, взяла со стола флягу и вышла, даже не взглянув на него. Она видела краем глаза Мерла на веранде — он курил, прислонившись к перилам, и его взгляд буквально жег ей спину. Ей было больно, но эта боль трансформировалась в холодную, твердую решимость. Она больше не будет навязываться. Она даст им то пространство, которого они так отчаянно требовали своим молчанием.       Ночь прошла почти без сна. Перед самым рассветом, когда небо только начало приобретать розовый оттенок, Элли осторожно коснулась плеча Мэгги.       — Пора, — прошептала она.       Девушки оделись в тишине. Бет взяла свой рюкзак, Мэгги — ключи от старого универсала, который стоял за сараем и редко использовался группой. Сердце Элли колотилось где-то у горла. Они рисковали многим, но ощущение того, что они делают что-то ради радости, а не ради выживания, дарило им почти забытое чувство свободы.       Они проскользнули по лестнице, стараясь не наступать на скрипучие доски. Мегги положила на кухонный стол записку, которая гласила:       «Уехали в соседний город на небольшую вылазку. Вернемся вечером. Мэгги, Элли, Бет».       На веранде никого не было. Гленн и Рик, сменившие Диксонов на дежурстве, обходили дальний периметр забора.       Когда они дошли до машины и Мэгги тихо закрыла дверь, Бет прошептала.       — Нам точно попадет. Папа будет в ярости. А Гленн... Он, наверное, сойдет с ума от страха.       — Мы вернемся раньше, чем они успеют что-то предпринять, — уверенно сказала Элли, садясь на переднее сиденье. — Заводи, Мэгги. Пока туман не рассеялся.       Двигатель заурчал, и этот звук показался им громом среди ясного неба. Но округа осталась тихой. Машина медленно покатилась по подъездной дорожке, миновала ворота и выехала на лесную тропинку.       Элли посмотрела в зеркало заднего вида. Очертания дома постепенно таяли в утренней дымке. Там остались Диксоны с их невысказанными тайнами. А впереди был город, который когда-то жил праздниками, и салон, где среди пыли и разбитых витрин ждало белое платье — символ того, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.       — Эй, — Мэгги коснулась руки Элли, переключая передачу. — Спасибо тебе. За то, что заставила меня на это решиться.       Элли улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей.       — Мы просто едем за покупками, Мэгги. Почти как раньше.       Она знала, что по возвращении её ждет скандал и, скорее всего, очень тяжелый разговор с Диксонами. Мерл будет в ярости от её самоуправства, а Дэрил... Дэрил, возможно, впервые поймет, что её тоже можно потерять. Но сейчас ей было все равно. Она чувствовала ветер из приоткрытого окна и видела, как солнце начинает окрашивать верхушки деревьев в золотой цвет. Это был их день. День невесты, ее подружек и надежды на счастливое будущее.       Городок встретил их звенящей тишиной, которая бывает только в покинутых местах. Витрины многих магазинов были разбиты, а по дорогам ветер гонял пожелтевшие газеты и пластиковые пакеты. Но салон, о котором говорила Мэгги, находился в небольшом тупиковом переулке и выглядел на удивление нетронутым. Стеклянная дверь была заперта, но для Элли, привыкшей к вылазкам, это не стало преградой. Пара точных движений и они внутри.       В нос ударил запах пыли, дорогого парфюма и крахмала. Внутри всё замерло, словно время остановилось в тот самый день, когда мир рухнул. Белоснежные манекены в пышных нарядах стояли неподвижно, как призраки прошлой жизни.       — О боже, — прошептала Бет, благоговейно касаясь кончиками пальцев тонкого кружева на ближайшем платье. — Как в сказке.       Мэгги стояла посреди зала, и в её глазах стояли слезы. Она привыкла видеть смерть, кровь и грязь. А здесь всё было ослепительно белым.       — Так, невеста, отставить слезы! — скомандовала Элли, стараясь скрыть собственное волнение. — У нас мало времени, пока ходячие не почуяли наше присутствие. Хватай всё, что нравится, и в примерочную!       Они буквально завалили Мэгги горой атласа, фатина и шелка. Там были платья с длинными шлейфами, облегающие «русалки», классические пышные наряды с корсетами. Мэгги, всё еще пребывая в состоянии легкого шока, скрылась за тяжелой бархатной занавеской.       — Пока она сражается с пуговицами, — Элли повернулась к Бет, — давай найдем что-нибудь и для нас. Подружки невесты должны соответствовать!       Они перешли в зал вечерних нарядов. Здесь палитра была куда ярче: изумрудный, коралловый, нежно-розовый.       Бет почти сразу выудила из ряда вешалок легкое платье цвета небесной лазури на тонких бретельках.       — Как думаешь, папа не скажет, что оно слишком открытое? — хихикнула она, прижимая наряд к себе.       — Папа далеко, Бет. Сегодня все решаем мы, — ответила Элли, перебирая вешалки.       Её взгляд упал на платье глубокого винного цвета, из тяжелого шелка с открытой спиной. На ценнике красовалась пятизначная сумма. Элли усмехнулась и отрезала бирку ножом. Хоть какие-то плюсы в апокалипсисе. Она подошла к зеркалу и приложила к себе платье. Оно хорошо подчеркивало тон ее лица. Элли ходила на свой школьный выпускной в подобном платье. Воспоминания о беззаботных днях на мгновенье согрели сердце девушки. Она аккуратно сложила свою находку в подарочную коробку.       — Эй, девчонки! — раздался голос Мэгги из-за занавески. — Кажется, я застряла в первом варианте. Мне нужна помощь.       Элли и Бет бросили платья, которые разглядывали на пуф и поспешили к подруге. Когда они отдернули штору, обе ахнули. Мэгги стояла перед огромным зеркалом в простом, но невероятно элегантном платье из матового шелка, которое подчеркивало каждую линию её фигуры. Тонкое кружево на плечах делало её образ нежным и почти неземным.       — Мэгги... — прошептала Бет. — Ты такая красивая.       Мэгги смотрела на свое отражение, и на её лице медленно расцветала улыбка. В этот момент она не была фермершей, не была бойцом, защищающим свою землю. Она была просто влюбленной женщиной.       — Гленн точно упадет в обморок, — заключила Элли, поправляя подруге выбившийся локон. — Но давай примерим и то, с огромным шлейфом. Раз уж мы здесь, устроим показ по полной программе!       В салоне зазвучал девичий смех. Звук, который в этом мире был дороже любого золота. На несколько часов они забыли о страхе, о проблемах и о мужчинах, которые ждали их дома. Здесь, среди белого шелка, они были свободны. Заставив Мэгги перемерять целую гору платьев, они все таки оставили ту в покое, чтобы она могла сама решить, в каком из нарядов хочет выйти замуж. А сами Элли и Бет в это время выбирали платья для остальных женщин фермы.       Закончив, они принялись грузить свои сокровища в машину. Белоснежные картонные коробки, обернутые в шуршащую папиросную бумагу, пакеты с атласными туфлями и даже несколько флаконов чудом уцелевших духов, которые Бет нашла на прилавке. Девушки работали быстро, но с каким-то особым трепетом, словно перевозили не одежду, а хрупкое стекло.       Элли захлопнула багажник и, вытирая пот со лба, обернулась к пустой улице. Ветер колыхал вывеску соседнего магазина, и скрип металла был единственным звуком в этой мертвой тишине. Она представила себе возвращение на ферму: Гленна в его вечной кепке, Рика в пыльной шерифской рубашке. А еще Диксонов. Грязных, пропахших костром и кровью, со следами вчерашней охоты на руках.       — Знаете что? — Элли прищурилась, глядя на вывеску через дорогу. — Нельзя, чтобы на свадьбе невеста сияла, а жених выглядел так, будто только что вылез из-под танка. Да и остальным не помешает вспомнить, каково это — носить что-то, кроме камуфляжа и денима.       Мэгги рассмеялась, убирая со лба выбившуюся прядь.       — Ты хочешь заставить Дэрила Диксона надеть костюм? Элли, ты очень храбрая женщина. Или самоубийца.       — Скорее второе, — подмигнула Бет, но уже решительно направилась к дверям мужского магазина. — Но Гленну это точно нужно. Он будет выглядеть потрясающе.       Магазин мужской одежды встретил их строгими ароматами кожи, дорогого табака и дерева. Здесь всё было иначе. Тяжелые дубовые шкафы, ряды темных пиджаков и стройные ряды галстуков, которые теперь казались пережитками какой-то древней, забытой цивилизации.       — Так, для Гленна нужно что-то классическое, но не слишком пафосное, — Мэгги деловито пошла вдоль вешалок. — Темно-синий? Или угольно-серый?       Пока Мэгги выбирала наряд для своего будущего мужа, а Бет искала костюм для отца, Элли забрела в дальнюю часть зала, где висели более строгие и дорогие модели. Её пальцы коснулись черной ткани.       Она представила Дэрила. Его широкие плечи, вечно напряженную спину... В этом костюме он бы выглядел пугающе красиво. Лишённый своего арбалета и кожаного жилета, в строгом пиджаке, он стал бы похож на того, кем мог бы быть в нормальном мире. Защитником, мужчиной, чья сила не нуждается в демонстрации. Она выбрала для него классический черный костюм и простую белую рубашку.       «Без галстука, — подумала она, — галстук он точно не наденет, решит, что я хочу его задушить».       А Мерл... Для Мерла она выбрала что-то более дерзкое. Темно-бордовый жилет и черный пиджак. Старший любил внимание, любил провоцировать, и этот наряд идеально подчеркнул бы его хищную уверенность в себе и своей обаятельности.       — Элли, смотри! — позвала Бет, вынося на свет белоснежную рубашку. — Помоги мне выбрать запонки для Рика и Шейна, тут целая коробка!       Девушки носились по магазину, подбирая размеры «на глаз», споря о фасонах и представляя, как преобразятся их мужчины. В этот момент они чувствовали себя женщинами, которые заботятся о своих близких.       Элли аккуратно упаковывала черную ткань пиджака, который предназначался Дэрилу, и на мгновение прижала его к себе. Запах новой одежды перебивал запах пыли.       — Всё, — скомандовала Мэгги, когда последняя коробка была загружена. — С одеждой разобрались.       Машина, тяжело проседая от веса найденных сокровищ, медленно ехала по городу, оставляя позади пыльные витрины и пустые улицы. Проехав пару сотен метров, машина замерла прямо напротив небольшого ювелирного бутика с золотой вывеской.       — Кольца, — коротко бросила Мэгги. — Гленн подарил мне кольцо для помолвки, но нам нужны обручальные. Настоящие. Те, что мы наденем друг другу в знак того, что это навсегда.       Бет и Элли переглянулись. В этом было что-то окончательное. Платье можно порвать, костюм — испачкать, но кольца были металлом, который должен был пережить их всех.       Внутри ювелирного магазина было неестественно тихо. Стеклянные витрины были покрыты тонким слоем серой пыли, но под ней всё еще тускло поблескивало золото и платина. Здесь не было следов борьбы. Мародерам в первые дни нужны были еда и оружие, а не бриллианты, которыми нельзя выстрелить в голову мертвецу.       Мэгги подошла к центральному прилавку. Её пальцы дрожали, когда она проводила по стеклу. Элли достала из-за пояса нож и рукояткой аккуратно разбила витрину. Звон осколков в тишине прозвучал словно выстрел.       — Выбирай, — тихо сказала Элли.       Мэгги долго смотрела на ряды украшений. Она выбрала два простых, классических кольца из желтого золота, без камней и лишних узоров. Гладкие и тяжелые.       — Они похожи на кольца моих родителей, — прошептала она, прижимая их к ладони. — Папа будет плакать, когда увидит их.       Бет в это время рассматривала изящные серьги и цепочки, а Элли медленно пошла вдоль другой витрины. С мужскими украшениями. Её взгляд упал на два кольца, лежавших в отдельной секции. Они не были золотыми. Это были массивные, прочные кольца из титана. Темные, почти черные, они выглядели надежными и суровыми. Под стать тем, кому они могли бы принадлежать.       Элли представила широкую ладонь Дэрила, мозолистую и вечно испачканную грязью, и то, как на его пальце смотрелось бы это темное кольцо. А Мерл бы наверняка поржал, назвал бы это кандалами, но в глубине его глаз она бы хотела увидела ту самую собственническую гордость, которую он так неумело скрывал.       Элли сама не заметила, как протянула руку и взяла их. Она не знала, наступит ли когда-нибудь день, когда она сможет надеть их на пальцы Диксонов. В их странном тройственном союзе не было места официальным клятвам, а их церковью был глухой лес и запертая спальня на втором этаже. Но ей хотелось иметь при себе этот символ. Маленький кусочек холодного металла как обещание, что она не сдастся.       Она быстро спрятала кольца в карман куртки, прежде чем девушки заметили.       — Ну что, всё? — спросила Бет, её голос звучал немного тревожно. — Солнце уже высоко. Наверное нам уже пора.       — Да, — Мэгги бережно убрала золотые кольца в бархатный мешочек. — Теперь у нас есть все. Пора домой. Пока они не решили, что нас съели, и не выслали карательную экспедицию.       Они вышли из магазина, и Элли в последний раз оглянулась на пустой город. Сегодня они совершили невозможное. Они украли у апокалипсиса целый день красоты.       Машина уже была прилично загружена, когда Элли, сидевшая за рулем на обратном пути, вдруг резко притормозила у невысокого здания с панорамными окнами и выцветшей вывеской «Bella Event Hall».       — Элли, ну что еще? — Бет со смехом попыталась поправить гору фатина, которая то и дело сползала ей на колени. — У нас в багажнике теснее, чем в банке с шпротами!       Элли посмотрела назад, затем на подруг. В её глазах плясали искры упрямства.       — Свадьба — это не только платье, девчонки. Это то, как накрыт стол. Это свет свечей. Это когда ты садишься не за засаленную деревянную доску, а за стол, покрытый белоснежной тканью. Нам нужен декор.       Они вошли внутрь. Банкетный зал выглядел сюрреалистично. На некоторых столах всё еще стояли перевернутые стулья, а в центре зала застыл огромный диско-шар, покрытый слоем пыли. Элли действовала быстро и решительно. Они собирали всё, что попадалось под руку: тяжелые льняные скатерти, коробки с длинными восковыми свечами, изящные стеклянные вазы и даже несколько рулонов атласных лент.       — Смотрите, — Бет вытащила из подсобки целую охапку искусственных, но очень качественных шелковых цветов. — Они не завянут. Сможем украсить ими арку.       Потом Мэгги с счастливой улыбкой вышла из кабинета для персонала. Она несла в руках полароид и несколько коробок с кассетами к нему. Бет, увидев ее находку счастливо засмеялась. А Элли тем временем задумчиво рассматривала бар.       — Думаю надо взять что-то из алкоголя, — произнесла она, оборачиваясь к девушкам.       Мэгги на это лишь согласно кивнула. Они принялись сгружать в найденные коробки самые дорогие бутылки шампанского и вина. Они работали слаженно и быстро.       Когда последняя коробка была втиснута под сиденье, Мэгги, стоявшая у открытой дверцы машины, вдруг замерла. Она обвела взглядом забитый до отказа салон машины. Там были платья, костюмы, кольца, шелк и хрусталь. Все эти атрибуты прошлой жизни казались сейчас невероятно важными, почти священными.       — Теперь точно всё, — прошептала Мэгги.       Её глаза светились таким искренним, детским счастьем, какого Элли не видела у неё с тех самых пор, как они познакомились. Всё напряжение последних дней, страх перед будущим и усталость от борьбы за выживание словно растворились в этом моменте.       Мэгги повернулась к Элли и, не говоря ни слова, крепко обняла её.       — Спасибо тебе, — прошептала она прямо в ухо подруге, и её голос слегка дрожал. — Если бы не ты, я бы никогда не решилась. Я бы просто надела чистую рубашку и решила, что этого достаточно. Но сегодня я снова почувствовала себя человеком, у которого есть будущее. Спасибо, Элли. За этот день. За то, что ты такая сумасшедшая.       Элли прижала подругу к себе, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. В этот миг её собственная обида на Диксонов показалась ей чем-то далеким и мелким. Она сделала это для Мэгги, но на самом деле — для них всех. Чтобы напомнить, что они не просто выжившие. Они — живые.       — Поехали домой, Мэгги, — тихо сказала Элли, отстраняясь и улыбаясь. — Нас там, наверное, уже похоронили и отпели.       — И, скорее всего, Рик уже чистит свой револьвер, — добавила Бет, залезая на свое крошечное свободное пространство на заднем сиденье.       Машина тронулась. Солнце начало медленно клониться к горизонту, заливая дорогу длинными тенями. Впереди была дорога домой, разгневанные мужчины и неминуемый скандал. Но внутри старого седана пахло новой тканью, свечами и надеждой. Мэгги крепко сжала руль. Они знала, что по возвращении их ждет буря, но аргументы были готовы и неоспоримы. Ну кто станет спорить с тем, что свадьба, это совершенно неважное событие в жизни?