Глава 20
12 февраля 2026 г., 09:00
Праздник на ферме постепенно перешел в ту тихую, разомлевшую стадию, когда смех становится тише, а разговоры — душевнее. Свечи почти догорели, превратившись в мерцающие лужицы воска, а над столами разлилась густая ночь. Элли, поддавшись общему веселью и настойчивым тостам Мерла, выпила гораздо больше, чем планировала. Шампанское и вино смешались, создав в голове приятный, но дезориентирующий туман.
Когда она, наконец, решила, что пора уходить, ноги казались ей ватными, а окружающий мир — замедленным. Она попрощалась с сияющей Мэгги и Гленном и направилась к дому.
Подъем по лестнице на второй этаж превратился в настоящее восхождение на Эверест. Тяжелый подол винного платья путался в ногах, а шелк, такой роскошный днем, теперь казался коварной ловушкой. Элли крепко вцепилась в перила, чувствуя, как ступеньки то уходят из-под ног, то поднимаются слишком высоко. Она тяжело дышала, а перед глазами плыли цветные круги.
— Почти… еще чуть-чуть, — шептала она себе под нос, преодолевая последние три ступени.
Когда она, наконец, выровнялась на площадке второго этажа, пытаясь восстановить равновесие и утихомирить кружащуюся голову, из густой тени коридора внезапно возникла фигура. Элли даже не успела вскрикнуть. Сильная рука мгновенно легла ей на талию, а вторая властно закрыла рот, не давая издать ни звука.
Это был Дэрил. Он всё еще был в своем черном костюме, хотя пиджак был расстегнут, а ворот рубашки смят. От него пахло лесом, терпким вином и тем самым чистым мужским запахом, который она узнала бы из тысячи. Его глаза в полумраке коридора горели лихорадочным, темным огнем.
Не говоря ни слова, он практически сорвал её с места. Его движения были быстрыми и бесшумными. Одним уверенным рывком он увлек её за собой, распахивая дверь в их с Мерлом комнату. Элли едва успела сообразить, что происходит, как дверь за ними захлопнулась.
Дэрил прижал её спиной к двери. В комнате было темно, только полоска лунного света прорезала пол, выхватывая очертания брошенного на стул жилета Мерла. Дэрил тяжело дышал, его лицо было совсем близко к лицу Элли. Она чувствовала, как его сердце колотится так же неистово, как и её собственное.
— Ты… — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько невысказанного напряжения, накопившегося за весь день.
Он смотрел на неё — растрепанную, захмелевшую, в этом невероятном платье, которое открывало так много. Весь день он наблюдал за ней издалека, видел, как она смеялась, как танцевала с его братом, как сияла в свете свечей. И теперь, когда они наконец оказались одни, плотина его сдержанности рухнула.
Его руки скользнули по её плечам, сминая тонкий шелк, и Элли почувствовала, как по телу пробежала волна электрического тока, мгновенно протрезвляя её и заставляя желать только одного, чтобы он никогда её не отпускал.
Алкоголь, смешанный с ночным воздухом и бешено колотящимся сердцем, окончательно стер все границы. В комнате стоял густой аромат дыма, старой кожи и того самого терпкого вина, которое все еще кружило голову. Дэрил, обычно такой сдержанный и закрытый, сейчас действовал с пугающей, первобытной жадностью.
Он нетерпеливо возился с застежками её платья, и когда ткань, наконец, зашуршала и соскользнула к ногам, обнажая её в холодном свете луны, он низко, нетерпеливо зарычал ей на ушко. Его руки, огрубевшие от бесконечной борьбы за жизнь, казались невероятно нежными, когда они скользили по её бедрам и талии, словно он всё еще не верил, что она здесь, и что она принадлежит ему.
Вскоре к ним присоединился Мерл. Он вошел бесшумно, его глаза блестели в темноте, а ухмылка была полна предвкушения. В эту ночь между ними не было места ревности или сомнениям. Праздник, страх потери и хмель превратили их страсть в нечто стихийное и неукротимое.
Они любили её долго, исступленно. Это был хаос из горячих тел, сбитых простыней и рваного дыхания. Элли, окончательно опьяневшая от ласок и алкоголя, отдавалась им с той же яростью, с какой они забирали её. В каждом движении Дэрила она чувствовала его молчаливую преданность, а в каждом толчке Мерла его властную, защищающую любовь.
Часы слились в бесконечную череду прикосновений. Стены комнаты, казалось, пульсировали в такт их телам. Смех мешался с глубокими вздохами, а пьяное счастье делало каждое ощущение в десять раз острее. Они занимались сексом до тех пор, пока силы окончательно не покинули их, пока мышцы не начали дрожать от изнеможения, а в головах не воцарилась блаженная пустота.
Когда первые предрассветные сумерки начали окрашивать комнату в синеватые тона, они всё-таки забылись глубоким, тяжелым сном. Элли уснула в самом центре, зажатая между ними, чувствуя на себе тяжесть их рук и ног. На полу, среди пыли и теней, сиротливо лежало брошенное винное платье. В эту ночь, за надежными засовами и под охраной дежурящих друзей, трое людей были абсолютно, по-настоящему счастливы.
Элли стояла на самом краю старого деревянного пирса, вглядываясь в серую гладь воды. Прошло шесть месяцев с той волшебной ночи, когда во дворе фермы горели свечи и развевались флажки. Теперь воздух был пронизан не ароматом полевых цветов, а запахом бензина, пыли и пота. Весна вступала в свои права, но вместо радости обновления она принесла необходимость перемен.
Она обернулась и посмотрела на дом. Он больше не казался тем уютным убежищем, в котором они когда-то танцевали. Сейчас коттедж напоминал раскуроченный муравейник. Люди сновали повсюду. Таскали тяжелые ящики с консервами, закидывали в кузовы пикапов мешки с одеждой, постельными принадлежностями, палатками, проверяли оружие. Слышались резкие выкрики Шейна и негромкие, но четкие распоряжения Рика. Группа сворачивалась, как походный лагерь, готовый сняться с места в любую минуту.
Элли тяжело вздохнула и плотнее закуталась в куртку. В голове всё еще звучал голос Хершела. Всего месяц назад он собрал всех в той самой гостиной, где Мэгги когда-то примеряла платье. Но в этот раз лица у всех были мрачными.
Старик стоял у окна вглядываясь в привычный пейзаж и его голос дрожал не от страха, а от горького осознания реальности. Он сказал то, чего все боялись услышать. Территория заповедника, которая так долго служила им защитой, не подходила для долгой жизни. Почва была слишком каменистой и кислой, дикая природа этого места не давала возможности развернуть полноценное земледелие.
«Мы не сможем прокормить себя здесь в следующем году, — сказал он тогда. — Мы просто выедаем то, что дает лес, но мы не можем ничего посадить. Если мы останемся, то умрем от голода раньше, чем нас найдут мертвецы».
Решение уйти далось нелегко. Для Мэгги и Гленна это место было началом их семьи. Для многих это место успело стать домом. А для Элли местом, где она обрела сразу двоих, любимых и очень близких людей.
Она посмотрела на окно второго этажа. Там, за дверью спальни, которую забрали себе Диксоны, творилась история. Их личная жизнь, со взлетами и падениями. У девушки невольно побежали мурашки от воспоминаний о жарких ночах, поведенных вместе.
Элли заметила на берегу Юджина, набирающего воду в канистры. Он приветливо ей помахал, а девушка в ответ улыбнулась, отворачиваясь к белеющей глади воды.
Мыслями она вернулась на несколько месяцев назад. Та вылазка была странной с самого начала. Рик решил отправить группу, которая на бумаге выглядела как рецепт для катастрофы: Диксоны, Шейн, Гленн, Андреа и она сама. Поначалу они напоминали стаю диких псов, запертых в одной клетке. В их случае – в одной машине. Шейн постоянно мерился авторитетом с Мерлом, Дэрил угрюмо молчал, а Гленн пытался быть тем самым громоотводом, который не даст им всем перегрызть друг другу глотки.
К вечеру первого дня они нашли заброшенный двухэтажный дом, заросший плющом. Внутри пахло пылью и старыми обоями, но все выглядело вполне сносно. Уж на одну ночь точно сгодится. Когда завалы у дверей были расчищены, а периметр проверен, встал вопрос о распределении комнат.
— Я в гостиной у камина. Заодно и подежурю первый, — распорядился Шейн, демонстративно проверяя свой дробовик. — Андреа, ты со мной?
Андреа, которая в те дни была особо остра на язык и смотрела на мир так, будто тот ей сильно задолжал, ничего не ответила. Лишь бросила короткий взгляд на Шейна.
Элли, стоявшая у лестницы, поправила рюкзак и спокойно произнесла.
— Я буду ночевать с Диксонами. В большой комнате наверху.
В пыльной гостиной повисла пауза. Андреа, прислонившись к дверному косяку, скрестила руки на груди и смерила Элли долгим, изучающим взглядом. Она никогда не стеснялась задавать неудобные вопросы.
— И что это должно значить, Элли? — с легкой провокацией в голосе спросила Андреа. — С Диксонами? С обоими сразу что ли?
Гленна внезапно очень заинтересовали шнурки собственных ботинок, а Шейн хмыкнул, не пытаясь скрыть усмешку.
Элли не отвела взгляда. Она чуть прищурилась, чувствуя, как внутри закипает та самая злоба на весь мир, которой она научилась у братьев.
— А что у тебя с Шейном, Андреа? — парировала она тихим, но предельно ясным голосом.
Тишина стала очень даже осязаемой. Было слышно только, как снаружи ветер шумит в сухой траве. Андреа замерла, её глаза на мгновение вспыхнули, но через секунду напряжение спало. Она неожиданно рассмеялась.
— Туше, — бросила она, и примирительно подняла руки.
Элли позволила себе легкую, едва заметную улыбку.
— В нашем непостоянном мире всё слишком быстро меняется, — добавила она, глядя на Диксонов, которые стояли чуть поодаль. — Так что один из них — запасной.
Мерл, который до этого момента с интересом наблюдал как женщины выясняют отношения, разразился своим фирменным лающим хохотом. Этот звук мгновенно разрядил обстановку, заставив даже угрюмого Дэрила дернуть углом рта.
— Слышал, братишка? — Мерл шагнул к Элли и по-хозяйски взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. — Мы для неё всего лишь стратегический запас!
Он резко потянул её к лестнице, увлекая за собой, и уже на ходу обернулся через плечо, крикнув оставшемуся внизу Дэрилу.
— Иди подежурь, мелкий. Запасной сегодня точно ты!
Дэрил лишь покачал головой, подхватил свой арбалет и пошел следом, стараясь скрыть за маской безразличия ту странную теплоту, которая разлилась в груди от слов Элли. В ту ночь в заброшенном доме, под храп Мерла и мерное дыхание Дэрила, Элли впервые подумала, что все про них уже знают. И это понимание согрело девушке сердце.
Утро нового дня началось непривычно тихо. После откровенного диалога даже Шейн перестал хмуриться так сильно, как обычно. Солнце лениво пробивалось сквозь густые кроны деревьев, подсвечивая пыль, кружившуюся в спертом воздухе. Они быстро перекусили холодными консервами, почти не разговаривая, и двинулись дальше по заброшенному пригороду.
Элли шла рядом с Гленном. Ей нравилось его общество. Он был легким, не обремененным той тяжелой аурой агрессии, которая исходила от Шейна или от ее мужчин. Они как раз выходили из небольшого кирпичного дома, где Гленну удалось раздобыть пару банок газировки и старый фонарик.
Они вышли на открытый участок дороги, где асфальт был покрыт сетью глубоких трещин. И в этот момент тишину пригорода разорвал звук, которого они не ожидали услышать — тяжелый, надрывный рев дизельного двигателя.
Элли и Гленн замерли. Звук приближался стремительно. Из-за крутого поворота, визжа шинами по битому стеклу, буквально вырулил огромный старый школьный автобус. Его желтая краска облупилась, окна были затянуты металлической сеткой, а на переднем бампере виднелись следы засохшей крови и грязи.
Спрятаться было некуда. Они стояли посреди пустой дороги, как мишени в тире.
— Черт! — выдохнул Гленн, мгновенно вскидывая свою винтовку.
Элли среагировала одновременно с ним. Приклад привычно уперся в плечо, палец лег на спусковой крючок. Сердце заколотилось где-то в горле. Автобус не сбавлял скорости, его массивный корпус качался на ухабах, напоминая разъяренного зверя.
Буквально через секунду за их спинами раздался топот и резкие команды. Группа, услышав шум, примчалась на помощь.
— Назад! Оба назад! — прорычал Шейн, вылетая вперед и вскидывая свой дробовик.
Андреа припала на одно колено чуть в стороне, ловя лобовое стекло автобуса в прицел винтовки. Её лицо было сосредоточенным и холодным.
Но быстрее всех оказались Диксоны. Они не стали кричать команды. Мерл возник справа от Элли, закрывая её своим мощным плечом. Он вскинул винтовку, его палец уже начал выжимать спуск. Дэрил оказался слева, его арбалет был взведен, а взгляд прикован к водителю через мутное стекло автобуса.
— Не стрелять, пока я не скажу! — рявкнул Шейн, хотя его голос едва перекрывал шум мотора.
— Если он не притормозит через три секунды, я разнесу ему башку, плевать на твои команды! — оскалился Мерл, не отрывая взгляда от цели.
Автобус завизжал тормозами, оставляя на асфальте черные полосы. Он остановился всего в десяти метрах от них. Пыль и гарь окутали группу. В этой внезапной, звенящей тишине было слышно только, как остывает двигатель и как тяжело дышит Гленн рядом с Элли.
Все замерли в ожидании. Никто не опускал оружия. Элли чувствовала, как плечо Мерла касается её руки, и это физическое ощущение придавало ей уверенности. Из автобуса не доносилось ни звука, но все понимали — тот, кто сидит за рулем этой махины, явно не собирается подвезти их до школы и угостить конфетами.
— Эй, вы! — выкрикнул Мерл, и в его голосе зазвучала та самая опасная веселость. — Выходить по одному! Руки на виду!
Дверь автобуса со скрипом начала ползти в сторону. Элли крепче сжала винтовку, чувствуя, как реальность вокруг сужается до этой открывающейся двери и запаха жженой резины. Дверь открывалась мучительно медленно, сопровождая каждое движение противным металлическим визгом. На асфальт легла длинная тень, и первой из темноты салона показалась массивная фигура.
На землю спрыгнул мужчина, который выглядел так, будто его высекли из куска рыжей скалы. На нем была поношенная армейская майка, камуфляжные штаны и густые, вызывающе рыжие усы, которые придавали ему вид сержанта времен Гражданской войны. В руках он уверенно держал штурмовую винтовку, и по тому, как он замер, контролируя пространство вокруг, стало ясно, что так просто им со всем этим не разобраться.
— Опустите пушки, — пробасил он голосом, похожим на рокот приближающегося поезда. — Мы не ищем неприятностей, если только вы сами не решите их нам устроить.
Следом за ним, плавно и уверенно, как части одного механизма, вышли остальные. Сначала — смуглая девушка с хрупкими чертами лица и туго затянутыми в два хвоста волосами. Её взгляд был острым и холодным, а пальцы на рукояти пистолета лежали расслабленно. Рядом с ней появилась еще одна женщина, темнокожая, с длинной винтовкой за спиной. В её глазах читалась усталость, смешанная с решимостью.
Последним из автобуса, спотыкаясь о ступеньку, вывалился странный человек в мешковатой одежде и с нелепой прической маллет. Он выглядел так, будто случайно попал сюда прямиком из зала с игровыми автоматами.
Группа Рика не шелохнулась. Оружие всё еще смотрело в сторону незнакомцев.
— Это еще что за бродячий цирк? — первым нарушил тишину Мерл, не опуская винтовку. Его глаза сузились, изучая рыжего. — Сержант Подс и его весёлая компания?
Рыжий даже и глазом на такое заявление не повел.
— Меня зовут Абрахам Форд. Это Розита и Саша. А этот человек — Юджин Портер. И он является самой важной персоной, которую вы встречали за всю свою жалкую жизнь.
Шейн сделал шаг вперед, не опуская дробовика. Его челюсть была напряжена.
— И что же в нем такого важного?
— Он ученый, — сказала Розита, делая шаг в сторону, чтобы перекрыть Шейну угол обзора. — Он знает, как всё это остановить. Мы везем его в Вашингтон. У нас есть задание.
Элли чувствовала, как напряжение буквально вибрирует в воздухе. Она всё еще держала палец на спусковом крючке, но теперь ей было больше любопытно, чем страшно. Она посмотрела на Юджина. Тот старательно избегал зрительного контакта, поправляя свой тактический жилет, который сидел на нем как на корове седло. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели это правда? Неужели где-то есть кнопка «выключить весь этот ад»? Гленн рядом с ней чуть опустил винтовку, в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонек надежды, который в этом мире часто стоил жизни.
Шейн, прищурившись, перехватил дробовик поудобнее.
— Задании? Весь мир в руинах. Единственное задание здесь — не стать чьим-то завтраком.
— Ладно, народ, давайте сбавим обороты, — начал Абрахам, опустив оружие и закинув его на плечо. — Мы не мародеры и не каннибалы. И вы, судя по всему, тоже. Мы можем помочь друг другу. Юджин ученый мирового уровня. Он работал над секретными проектами в рамках программы «Геном человека». У него есть информация, которая может превратить этих ходячих ублюдков в удобрение.
— Ученый? — Мерл вделал шаг вперед, чуть опуская ствол. — Гляньте на него. Он выглядит так, будто его выгнали из магазина видеоигр. Эй, придурок! Расскажи-ка нам, как ты собираешься спасти мир? С помощью калькулятора?
Юджин прокашлялся, его голос прозвучал монотонно и неестественно официально.
— Моя специализация заключается в анализе биологических систем и патогенов. Я обладаю знаниями о протоколах связи, которые позволят активировать определенные ресурсы в Вашингтоне. Там есть защищенные терминалы, способные запустить… — он замялся на секунду, — …процесс противодействия пандемии на молекулярном уровне.
— Если по-простому, — перебила его Розита, её голос был резким и скучающим, — в Вашингтоне остались люди. Правительство, ученые в бункерах, лаборатории с автономным питанием. Юджин знает коды доступа. Он знает, с кем связаться. Нам просто нужно довезти его живым.
— В Вашингтон? — подала голос Андреа. Она выглядела скептично, но в её голосе слышался интерес. — Это сотни миль. Дороги забиты. На этом желтой развалюхе вы не проедете и половины пути.
Саша сделала шаг вперед.
— Именно поэтому нам нужны такие люди, как вы. Абрахам отличный солдат, мы с Розитой умеем стрелять, но нас мало. Юджин — это наш билет обратно в нормальный мир. Если мы его не доставим, всё, что вы делаете — охотитесь, прячетесь, выживаете — не имеет смысла. Это просто оттягивание неизбежного.
Абрахам посмотрел прямо в глаза Шейну.
— Нам нужны бойцы. Те, кто не сомневаются, когда нужно пустить пулю. Мы едем на север. Там ресурсы, там армейские склады, там шанс закончить это дерьмо. Вы можете остаться здесь и гнить потихоньку, а можете помочь нам переписать историю.
— Переписать историю, — Мерл хохотнул, но на этот раз без прежней желчи. Он посмотрел на Элли, потом на брата. — Звучит как куча дерьма, завернутая в красивую обертку.
Дэрил оставался самым хмурым. Он не сводил глаз с Юджина.
— Что именно ты сделаешь, когда доберешься до города? — хрипло спросил он.
Юджин посмотрел на Дэрила, и в его взгляде на мгновение мелькнула тень страха, смешанная с какой-то странной обреченностью.
— Это секретная информация. Даже для моих сопровождающих. Но я гарантирую, что результат будет фатальным для мертвецов и благоприятным для оставшегося человечества.
Шейн молчал дольше всех. Он окинул взглядом автобус, Абрахама и Юджина.
— Допустим, мы верим, — наконец произнес он, опуская дробовик. — Но мы не поедем в никуда прямо сейчас. У нас есть лагерь, есть другие люди.
— Значит, мы едем в ваш лагерь, — Абрахам хлопнул ладонью по борту автобуса. — Заправляемся, берем тех, кто готов драться, и выдвигаемся. Время — это ресурс, которого у нас меньше всего.
Мерл переглянулся с Дэрилом. Шейн подозвал всех к себе и начал обсуждать, что делать дальше. Никому не хотелось вести незнакомцев в свой дом, но и отрицать возможность закончить весь этот апокалипсис совершенно не хотелось. И неожиданно Гленн предложил самый лучший вариант, которым в итоге и воспользовались.
Они посадили своих новых друзей в автобус и завязали им глаза, чтобы они не знали где именно находиться дом. При этом пушки у них никто не забирал и движения никак не ограничивали. На удивление, Абрахама такой вариант устроил. Элли и Гленн вызвались следить за тем, чтобы их новые знакомые не сняли повязки.
Когда желтый автобус, тяжело переваливаясь на ухабах, наконец замер у дома у озера, это выглядело как прибытие инопланетян. Все, кто был в доме высыпались на крыльцо, словно старая хозяйка рассыпала миску с горохом. Элли помнила их выражение лиц. Смесь страха и безумной, отчаянной надежды.
В тот вечер в большой гостиной дома у озера было не протолкнуться. Свечи и керосиновые лампы отбрасывали длинные, дрожащие тени на стены. Абрахам Форд стоял в центре комнаты, как скала, и его голос заполнял всё пространство. Он снова и снова повторял историю о Вашингтоне, о Юджине, о секретных лабораториях и шансе вернуть мир.
Юджин сидел в углу, на старом табурете, и под пристальными взглядами Рика, Хершела и Дэйла выдавал порции наукоподобной белиберды. Он говорил о патогенных микроорганизмах, инфраструктурных узлах связи и протоколах Т-105. Группа слушала его, затаив дыхание.
— Мы выезжаем через неделю, — подвел итог Рик. — Нам нужно время, чтобы собрать запасы, укрепить автобус и подготовить тех, кто не сможет быстро передвигаться.
Эта неделя была самой странной в жизни Элли. Атмосфера в убежище изменилась. Люди начали говорить о будущем, о том, что их ждет после. О том, как они пойдут в кино, как Карл и София снова пойдут в школу, как они будут спать в кроватях с белыми простынями. Это было похоже на коллективный бред, но этот бред давал им силы работать по шестнадцать часов в сутки.
Элли часто сидела на крыльце с Диксонами после работы, устало болтая ногами. Мерл, вопреки обыкновению, не ерничал. Он чистил винтовку и иногда задумчиво смотрел на воду.
— Как думаешь, цветочек, — спросил он однажды, — в Вашингтоне еще остался приличный виски? Если этот придурок не врет, я первым делом найду бар.
Дэрил молчал, но Элли видела, как он перестал хмуриться. Надежда действовала даже на него.
Всё рухнуло на шестой день. Вечер был душным, пахло приближающейся грозой. Солнце заходило за горизонт, заливая озеро густым, как медь, светом. Все вещи были упакованы, автобус стоял во дворе, нагруженный до отказа. Группа собралась у автобуса для финальной проверки. Абрахам что-то объяснял Гленну по поводу двигателя.
Юджин сидел на краю поваленного бревна, судорожно сжимая в руках пластиковую бутылку с водой. Он был бледнее обычного, а его знаменитый маллет казался слипшимся от пота. Он открыл рот, закрыл его, а потом издал странный, давящийся звук.
— Я не могу, — выдавил он. Голос его был тонким и надтреснутым.
Все замерли. Абрахам обернулся, его рыжие брови сошлись на переносице.
— О чем ты, Юджин? У нас график. Мы завтра на рассвете бьем по газам.
Юджин поднял глаза. В них был такой первобытный, жалкий страх, что у Элли засосало под ложечкой.
— Я не ученый, — произнес он.
В лагере наступила тишина, какой Элли не слышала никогда в жизни. Это была тишина как после сошедшей лавины.
— Повтори-ка, — тихо, угрожающе произнес Абрахам, делая шаг к нему.
Юджин глубоко вздохнул, его глаза бегали по лицам людей, которые за эту неделю стали смотреть на него как на мессию.
— У меня нет лекарства. Я не ученый. Я никогда не работал над «Геномом человека». Я… я просто знаю много вещей. Я очень умный человек с выдающейся способностью к поглощению информации, но я не знаю, как все это остановить.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Элли почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она посмотрела на Абрахама. Тот застыл, его рука так и осталась лежать на карте, а лицо начало медленно, пугающе наливаться кровью.
Юджин зажмурился, слова посыпались из него градом, он словно пытался оправдаться перед лицом неминуемой смерти.
— Я лгал! Лгал, чтобы выжить! Я видел, как рушится цивилизация, и понял, что человек моих физических способностей не продержится и суток без защиты. Мне нужно было стать ценным. Самым ценным ресурсом!
Мерл вскочил на ноги, его глаза пылали яростью.
— Ты, жирная скотина! Мы неделю жили этой сказкой! Люди верили, что всё закончится!
— Но послушайте! — Юджин вскинул руки, пытаясь защититься. — Это не значит, что нам не нужно ехать в Вашингтон! Это всё еще самый лучший вариант! Там стены, там правительственные убежища, там запасы оружия и продовольствия, о которых мы здесь даже не мечтаем. Да, я не создам вакцину, но я знаю, как построить фильтры для воды! Я знаю химические формулы удобрений, которые позволят нам поднять земледелие на новый уровень. Я знаю, как укрепить периметр и создать систему автономного электроснабжения!
Он задыхался, пот градом катился по его лицу.
— Я читал учебники по инженерии, по агрономии, по физике. Я могу помочь создать новое общество! Настоящее общество, а не этот лагерь в лесу! Вашингтон — это место, где выжить проще всего, потому что там сосредоточены ресурсы. Я полезен! Я всё еще очень полезен! Я просто… я не могу остановить вирус. Никто не может. Но я могу помочь построить новый мир на его руинах!
Абрахам не кричал. Он просто смотрел на Юджина. Его лицо медленно наливалось багровым цветом. Секунда. И его кулак врезался в лицо Юджина с такой силой, что тот отлетел назад, ударившись головой о борт автобуса. Юджин сполз на землю, из его носа и разбитой губы потекла кровь, и он потерял сознание.
Абрахам замахнулся снова, но Рик и Гленн вцепились в его руки.
— Хватит! Ты убьешь его! — кричал Рик.
Элли стояла, прислонившись к дереву, и чувствовала, как внутри неё что-то умирает. Она посмотрела на Мэгги — та плакала, закрыв лицо руками. Потом перевела взгляд на Дэрила — он просто отвернулся, глядя на темную воду озера. Его плечи были опущены.
Мерл подошел к ней, он дышал тяжело, как загнанный зверь. Он не обнял её, просто встал рядом, глядя на бесчувственное тело Юджина.
— Ну что, детка, — хрипло сказал он. — Похоже, бар отменяется.
Дэрил ничего не сказал. Он просто подобрал свой арбалет и ушел в темноту леса. Элли видела, как он напряжен. Это признание разрушило что-то важное внутри каждого из них. Они всё еще могли поехать в Вашингтон, они могли построить там стены и сажать овощи, но мечта о том, что всё это можно просто выключить и вернуть старый мир, умерла на глазах Элли в тот душный вечер у озера. Это было хуже, чем нападение ходячих. Хуже, чем нападение живых. Юджин украл у них самое ценное, что у них было. Веру в то, что у этой боли есть финал.
В ту ночь никто не спал. Группа сидела у костра в полном молчании. Надежда была убита, и этот траур был тяжелее любого другого. Элли смотрела на желтый автобус, который теперь выглядел как огромный, нелепый памятник их глупости. Путь в Вашингтон всё еще маячил перед ними, но теперь они знали. В конце этой дороги их не ждет ничего, кроме той же пустоты.
После признания Юджина дом у озера словно погрузился в густой, липкий туман. Тишина, которая воцарилась в лагере, не была спокойной. Она была траурной. Грандиозная ложь выкачала из людей весь запал, оставив их томиться в безнадеге.
Следующие несколько дней превратились в бесконечный цикл монотонных, механических действий. Никто не обсуждал планы, никто не предлагал, что делать дальше. Казалось, что сама способность что -либо планировать была утрачена вместе с надеждой на спасение мира.
Элли видела, как изменились её друзья. Гленн часами сидел на пороге, бессмысленно вертя в руках карту Вашингтона, которую он раньше изучал с таким азартом. Мэгги была рядом, но между ними не было привычного тепла. Они просто сидели бок о бок, глядя на воду. Даже Рик выглядел постаревшим. Он подолгу стоял у забора, глядя в лес, и его рука то и дело касалась рукояти револьвера, словно он проверял, осталась ли в этом мире хоть какая-то опора.
Хершел вернулся к своим грядкам. Он копал землю с какой-то яростной сосредоточенностью, вырывая сорняки так, будто это они были виноваты в обмане Юджина. Его лицо было непроницаемым, но руки заметно дрожали.
Абрахам стал тенью самого себя. Он не кричал, не командовал. Он целыми днями сидел у костра, глядя на огонь пустыми глазами. Юджин, чей глаз заплыл огромным фиолетовым синяком, прятался в дальнем углу дома. Его не били больше, но на него не смотрели. Его просто игнорировали. Когда он пытался подойти, чтобы помочь — принести воды или нарубить щепок — люди молча смотрели или уходили. Никто не благодарил и не просил его о помощи. Его знания о земледелии и электронике сейчас были никому не были нужны.
Диксоны переносили этот крах по-своему. Дэрил почти не заходил в дом. Он уходил в лес на рассвете и возвращался глубокой ночью, принося дичь. Он сбрасывал тушки у порога, не говоря ни слова, и уходил чистить арбалет в тень старого дуба. Элли видела, как он сжимает челюсти, как его движения стали резкими и злыми.
Мерл тоже стал пугающе тихим. Он больше не отпускал сальных шуточек и не подначивал Шейна. Он сидел на крыльце, бесконечно точа свой нож о камень. Этот ритмичный звук стал саундтреком их уныния.
— Подай флягу, цветочек, — глухо попросил он одним вечером.
Элли подала ему воду. Мерл сделал глоток, поморщился и посмотрел на неё. В его глазах не было привычного озорства, только обреченная усталость.
— Знаешь, что самое паршивое в этой истории? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Не то, что лекарства нет. Мы и так знали, что этот мир сдох. Паршиво то, что этот урод заставил нас на секунду почувствовать себя нормальными. Как будто мы снова люди, а не крысы, пытающиеся найти угол потеплее, да кусок побольше.
Элли села рядом с ним, прислонившись головой к его плечу.
— Мы всё равно люди, Мерл.
— Не, — он покачал головой. — Люди живут ради чего-то. А мы просто функционируем.
Элли занялась стиркой. Это было бессмысленное занятие в мире, где всё пропитано гнилью, но это занимало руки. Раз за разом она терла ткань о рифленую доску, пока костяшки пальцев не начали кровоточить. Она сортировала патроны, пересчитывала банки с едой, складывала одежду. Стопка к стопке, рукав к рукаву. Монотонная деятельность была единственным способом заткнуть этот мерзкий шепот в голове, который сова и снова повторял, что все напрасно.
Вечерами они собирались в гостиной, но это больше не были те уютные посиделки. Люди ели быстро, глядя в свои миски. Юджин сидел в тени, за пределами круга света, как изгнанный пес.
Так прошли две недели. Автобус больше не был их колесницей спасения, он был просто куском железа, который нужно заправлять. На пятнадцатый день Рик наконец заговорил. Его голос был хриплым.
— Мы никуда не едем, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время послышалось не упрямство, а расчет. — Бензина едва хватит на пятьдесят миль. Юджин... он врал про Вашингтон, но он не врал про то, что зима будет тяжелой. Здесь есть вода. Есть лес. Есть стены. Мы остаемся здесь до весны.
Это решение принесло странное облегчение. Агония растоптанного счастливого будущего сменилась спокойствием долгой спячки.
Дом у озера стал их крепостью. Октябрьские дожди сменились первыми заморозками, а затем и снегом, который казалось отрезал их от остального мира. Монотонность, которая вначале давила, теперь стала их спасением. Каждый день был похож на предыдущий, и в этом было что-то целительное.
Элли помнила, как Юджин, всё еще избегаемый большинством, начал потихоньку отрабатывать свое вранье. Он не был героем, но его мозг действительно работал на ура. Он придумал, как утеплить окна с помощью старых одеял и смолы, как сделать систему сбора дождевой воды, чтобы не ходить на озеро в мороз, и как переставить мебель так, чтобы тепла хватало на весь первый этаж.
Абрахам всё еще не разговаривал с ним, но однажды Элли видела, как сержант молча бросил Юджину теплую шапку, когда тот дрожал от холода, работая на улице. Это не было прощением, но это было признанием того, что они — одна команда.
Диксоны взяли на себя охрану и охоту. Дэрил пропадал в лесу целыми днями, возвращаясь обросшим, покрытым инеем, но всегда с добычей. Белками, кроликами, а иногда и крупным оленем. Элли всегда ждала его у двери, забирала тяжелый колчан и помогала стянуть промокшую одежду.
Мерл обосновался около въезда, соорудив, что-то вроде сторожевой будки. Он продолжил учить Элли стрелять, разбирать и собирать винтовку, целиться по двигающимся мишеням. В те долгие зимние вечера, когда на улице выла вьюга, они втроем забирались под несколько одеял в своей комнате и слушали песнь зимнего ветра.
— Знаешь, — прошептала Элли в одну из таких ночей, слушая новый мотив вьюги. — Если бы Юджин не признался, мы бы сейчас мерзли где-нибудь на шоссе под Вашингтоном. Или были бы уже мертвы.
Дэрил, чья голова покоилась на её плече, лишь глухо хмыкнул. А Мерл, развалившийся с другой стороны и лениво поглаживая девушку по предплечью, задул свечу.
Зима была суровой, но она же и сплотила группу. Рик и Шейн, вынужденные делить тесное пространство, заключили временное перемирие. Гленн и Мэгги обустроили себе уголок на чердаке, пытаясь создать там подобие своего маленького дома. Андреа часто сидела с Элли, они вместе латали одежду, и те колкости, что были в начале, сменились тихим, почти дружеским пониманием.
Это время было периодом затишья перед бурей. Они не строили грандиозных планов. Они просто жили. Топили камины, рыбачили, рубили дрова, ели оленину и спали под шум ветра. Элли чувствовала, как внутри неё крепнет что-то новое — не просто желание выжить, а осознание того, что они — семья. Не по крови, а по общему горю и холодной зиме.
Элли на пирсе вздрогнула, возвращаясь в реальность. Мир вокруг продолжал рушиться, но у них был план, цель. Те зимние месяцы в доме у озера были временем их переосмысления реальности, планов и в целом их жизни. И сейчас, стоя у воды, она понимала, что весна пришла не только в календарь, но и в её сердце. Она была готова идти дальше. С Диксонами, с группой, которая смогла пережить морозы и наконец дождалась оттепели.
— Эй, цветочек, чего застыла?
Элли улыбнулась. Мерл. Она слышала, как под его ботинками поскрипывают старые доски. Следом послышался легкий шаг Дэрила. Она обернулась. Диксоны выглядели так, будто и не было этих месяцев относительного спокойствия. Снова камуфляж, снова арбалет за спиной, снова настороженные взгляды. Они были готовы к дороге. Они всегда были к ней готовы.
— Просто прощаюсь, — тихо ответила Элли, переводя взгляд с одного брата на другого. — Кажется, наша спячка закончилась.
Дэрил подошел ближе, останавливаясь рядом с ней на пирсе. Он посмотрел на дом, потом на машины, готовые к отправлению.
— Это место было хорошим, — спокойно произнес он. — Но пора двигаться дальше.
Мерл бросил окурок в воду и положил руку на плечо Элли, собственнически притягивая её к себе.
— Не дрейфь, детка. С нами не пропадешь. Главное, что мы уходим все вместе.
Элли кивнула. Несмотря на грусть расставания с этим местом, внутри неё крепло чувство решимости. Они ведь увозили с собой не только вещи, но и то, что смогли найти здесь. Веру в друг друга, новых друзей и союзников. Любовь.
— Пошли, — сказала она, в последний раз взглянув на сверкающую гладь озера. — Рик сказал, что мы выезжаем через пятнадцать минут. Не хочу, чтобы нас ждали.
Они пошли к дому втроем — Элли посередине, а Диксоны по бокам, словно две нерушимые скалы, готовые защитить её от любого шторма, который ждал их за воротами заповедника. Путь в неизвестность начинался снова, но теперь у них была цель. Найти землю, которую они смогут назвать своим домом.
Когда Элли в сопровождении братьев подошла к машинам, тяжесть момента ощущалась почти физически. Вся группа уже была в сборе. Люди стояли у распахнутых дверей их транспорта, медля, до последнего не решаясь расставаться со здешней тишиной и покоем. Этот уютный коттедж на территории заповедника успел стать для них чем-то большим, чем просто убежищем. Но почва и отсутствие ресурсов диктовали свои правила. Здесь не было будущего.
Рик, стоявший у первой машины, обвел всех коротким, тяжелым взглядом.
— Пора, — негромко, но отчетливо произнес он.
Это единственное слово разбило тишину. Группа начала расходиться по машинам. Элли забралась на заднее сиденье их привычного джипа. Дэрил как обычно занял пассажирское место впереди, а Мерл, по-хозяйски устроившись за рулем, завел мотор. Двигатель отозвался низким, вибрирующим рыком, который, казалось, вошел в резонанс с тревогой в груди Элли.
Мерл не стал сразу рвать с места. Он медленно направил машину в объезд дома, давая им возможность совершить этот негласный ритуал прощания. Элли прильнула к стеклу, жадно впитывая в себя детали пейзажа, который скоро станет лишь воспоминанием.
Сначала мимо проплыла серая гладь озера. Она видела тот самый пологий берег, где они втроем, вооружившись самодельными удочками и сачками, ловили раков. Она помнила смех Мерла, когда один из раков вцепился ему в палец, и то судьбоносное прикосновение Дэрила. Это были моменты абсолютной, детской беззаботности.
Затем джип миновал крыльцо. Элли закрыла глаза на секунду и снова открыла, будто стараясь сделать снимок на память. Вот она сидит на ступенях с книжкой и бесстыдно подглядывает за братьями. В тот день они строили забор.
Но самым трудным было поднять взгляд выше. Элли затаила дыхание, когда в поле зрения попало окно их спальни на втором этаже. За этими тонкими занавесками осталась их самая сокровенная правда. Ночи напролет, когда мир снаружи тонул во тьме и опасности, в той комнате существовали только они трое. Она вспомнила тепло их тел, хриплое дыхание Мерла, мозолистые, но нежные руки Дэрила и ту невероятную близость, которая стирала все границы и страхи. Это было их убежище внутри убежища, место, где они любили друг друга вопреки всему.
Машина миновала последний поворот, и дом скрылся за густыми ветвями деревьев. Элли откинулась на спинку сиденья и выдохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Не кисни, цветочек, — не глядя в зеркало, негромко сказал Мерл, и в его голосе не было смеха, только нежность и понимание. — Мы забрали всё лучшее с собой. А стены мы новые найдем. Или построим.
Дэрил на переднем сиденье не обернулся, но протянул руку назад, нащупав колено Элли, и крепко сжал его, даря ту молчаливую поддержку, которая была ей сейчас нужнее всего. Пока они в этом джипе втроем, они уже дома.
