Гарри Грэм-Лектер

Гарри начинал сходить с ума — иначе он никак не мог это объяснить. Спустя месяц в школе он начал слышать непонятный шёпот, который призывал его убивать. Само желание он чувствовал нутром уже давно, но ещё никогда никакой голос не шептал ему ничего подобного. Может, он просто болен? Психически болен, раз слышит такие вещи? Вот и сейчас, идя по тёмным школьным коридорам, он отчётливо слышал лишь один навязчивый шёпот: «Убить… Убить…» — несмотря на то что близнецы совсем рядом жаловались, что Филч забрал их забастовочные завтраки. — Подождите, — Гарри резко остановился, устав от этого шёпота. — Что, кого-то учуял? — Фред замер на месте, Джордж остановился рядом, нервно оглядываясь. — Вы слышите этот шёпот? — спросил Гарри. Близнецы прислушались. — Я ничего не слышу, — сказал Джордж. — Я тоже, — подтвердил Фред. — Значит, показалось, — вздохнул Гарри и двинулся дальше. Шёпот постепенно стих и через пару мгновений исчез совсем. Они прошли всего один коридор, как послышался новый звук — на этот раз слышный им всем. За углом кто-то недовольно бурчал. — Филч, — шепнул Фред, выглядывая. Филч стоял почти в конце коридора напротив стены, держа перед ней фонарь, и ругался себе под нос. — Заметил наше художество, — ухмыльнулся Джордж. — Придётся обходить, — Фред развернулся, но Гарри остановил его. — Зачем? Идеальная возможность вернуть наши наработки. — Что ты имеешь в виду? — Фред нахмурился, переглянувшись с братом. — Мы же волшебники, — Гарри посмотрел на их растерянные лица. — Можем просто послать оглушающее. Полежит немного, а мы пока проникнем в его кладовку. — Это как-то… опасно, — засомневался Джордж. — Джордж прав, — кивнул Фред. — Филч пожалуется и тогда у нас будут большие проблемы. Больше, чем за рисунок на стене. — И что? — Гарри пожал плечами. — Доказательств на нас не будет. Пусть жалуется. Он снова выглянул за угол. Филч всё ещё стоял на месте, протирая грязной тряпкой стену. — Да, но он же сквиб. Применять к нему магию…нехорошо, что ли — Джордж запнулся. — Прекрати, ничего с ним не случится, — отмахнулся Гарри. — Если вас смущает, что подумают на нас, я могу подстроить всё иначе. Он будет думать, что сам виноват. По крайней мере, так будет звучать история. Близнецы переглянулись — теперь уже с интересом. — Нужно спрятаться, — скомандовал Гарри. Они втроём запрыгнули на ближайший подоконник, скрываясь за шторами. Гарри выглянул с одного края, выставив палочку. С другого конца показалась макушка Фреда, а над ней — Джорджа. Гарри беззвучно произнёс заклинание, и в воздухе раздался едва слышный хлопок. Послышались шаги. Недовольное бурчание Филча становилось всё громче. Когда его фигура показалась из-за угла, Гарри направил палочку ему под ноги, прошептав заклинание подножки. Филя тут же споткнулся и полетел вперёд. В тот миг, когда он почти коснулся пола, Гарри послал оглушающее. Филч рухнул навзничь и затих. — Готово, — Гарри оглядел стену рядом с собой, отколол палочкой небольшой кусочек камня и спрыгнул с подоконника, подходя к телу. Близнецы неуверенно двинулись за ним. — Какой неуклюжий Филч, — улыбнулся Гарри, бросая камушек к его ногам. — Споткнулся буквально на ровном месте. — Гарри, кажется, у него кровь, — Джордж указал на расползающуюся лужицу под лицом завхоза. Гарри присел на корточки, повернул голову Филча щекой к полу и встал. — Жить будет. Просто разбил нос. Возможно, сломал,— он направился вперёд, — Пойдёмте. Думаю, у нас часа два, пока очнётся. Всю дорогу до кладовки они молчали. Гарри уверенно шёл впереди, не ощущая ни тени стыда и не понимая, почему близнецы так притихли. Он вскрыл неприметную дверь каморки Филча, и Фред наконец заговорил: — А ты хитрый парень, Гарри. — Вовсе нет, — Гарри направился к огромному сундуку в углу комнаты, — Я просто хочу вернуть наше. Он присел, одним движением палочки снес массивный замок с сундука и поднял его тяжёлую крышку. Сверху лежали разноцветные коробки с их забастовочными завтраками. — Ого, — присвистнул Фред, заглядывая внутрь, — Тут целая куча всего! — Да это же дуделка, которую Филч недавно забрал у Ли! — Джордж выхватил трубочку, издающую пронзительные звуки при малейшем дуновении. Они втроём уселись вокруг сундука, перебирая содержимое. На самом дне лежал свёрток пергамента. Гарри развернул его — пусто. — Нам надо забрать только самое нужное, — спохватился Фред, — Иначе Филч поймёт, что здесь кто-то был. — Филч и так поймёт, ведь мы заберём свои завтраки, — Гарри бросил на него недовольный взгляд, — Поэтому надо забрать всё. Чтобы он не понял, кто именно решил навестить его кладовку. И расслабьтесь — у него нет доказательств. — Да, наверное, ты прав, — кивнул Джордж. Заметив пергамент в руках Гарри, он спросил: — Что это? — Понятия не имею, — Гарри протянул ему. — Может, вы разберётесь. Пока близнецы возились с пергаментом, Гарри быстро сложил все ценные вещи в мешок, оставив в сундуке лишь сломанные безделушки. Он запечатал сундук, и они выскользнули в коридор. Через пару дней близнецы торжественно явились к нему с разгадкой. Это была Карта Мародёров. И это была их самая ценная находка. Гарри был в восторге.

***

Кабинет зельеварения постепенно заполнялся студентами. Гарри и Дафна уже сидели за первой партой, и девочка пересказывала ему последние новости. — Ты не представляешь, — шептала она,— Вчера был отбор в квиддичную команду. Драко пробовался на ловца. — И? — Гарри развернулся, устремляя взгляд на дверь. Драко вошёл в класс, не поднимая головы, нервно теребя лямку сумки, и прошёл в самый дальний угол. — И он провалил отбор, — закончила Дафна, проследив за его взглядом, — В последнее время он вообще какой-то странный. — Что ты имеешь в виду? — Гарри бросил на неё быстрый взгляд и снова уставился на Драко. Тот нервно огляделся, закопошился в сумке и достал ту самую тетрадь. — Не знаю, — Дафна пожала плечами, поворачиваясь к Гарри всем корпусом. — Он больше ни с кем не общается. Ходит один, молчит, не ругается, не строит из себя павлина. И вообще какой-то пугливый стал — дёргается постоянно, оглядывается. — Не замечал, — хмыкнул Гарри, вытягивая шею. Класс быстро наполнялся, разглядеть Малфоя становилось всё труднее. — И он постоянно что-то пишет в тетрадь, — Дафна снова оглянулась, — Вот, прямо сейчас! Гарри промолчал, наблюдая, как Драко выводит что-то, низко склонившись над партой. — Ну, всякое бывает, — наконец сказал он, отворачиваясь, — Что ещё нового? — Флинт снова капитан. Вроде пришёл в себя после того провала и готов брать реванш, — Дафна вздохнула, — Вчера на отборе он показал себя лучшим, так что теперь снова в строю. Очень надеюсь, ему хватит ума больше на тебя не нападать. Хотя на матчах кому-то из вас точно достанется. — Я думаю уйти из команды, — медленно проговорил Гарри, не сводя глаз с Малфоя. Крэбб подошёл к Драко. Тот быстро захлопнул тетрадь и что-то резко сказал другу. — Что? — Дафна уставилась на него,— Почему? Гарри не ответил, наблюдая, как Драко поспешно прячет тетрадь в сумку. — Ты вообще здесь? — Дафна щёлкнула пальцами перед его лицом, — Может, оторвёшься уже от Малфоя? — Квиддич меня больше не интересует, — Гарри наконец повернулся к ней, — Я согласился играть только чтобы мне разрешили иметь свою метлу на первом курсе. Сейчас, когда это официально разрешено, у меня нет времени. — И чем же ты так занят? Ты даже в дуэльный клуб отказался ходить. — Много чем, — уклончиво ответил Гарри, — В отличие от вас, я продолжаю заниматься музыкой. И не только ей. К тому же, отец даёт мне дополнительные задания каждую неделю. — Серьёзно? Какие? — Разные. Не забивай голову, — Гарри развернулся к столу и открыл учебник, — В основном по искусству, языкам и другим моим увлечениям. — Но если ты уйдёшь, Гриффиндор скорее всего проиграет кубок, — Дафна внимательно смотрела на него. — Вуд говорит мне об этом каждый день, — Гарри отодвинул учебник и посмотрел ей прямо в глаза, — Честно говоря, мне плевать. Квиддич — приятная игра, я чувствую в ней превосходство и адреналин. Но ходить на тренировки мне некогда. Сейчас... у меня другие приоритеты. Дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетел Снейп. Гарри был рад, что разговор пришлось прервать. Потому что объяснять Дафне было невозможно. Объяснять, что он одновременно учит сложные музыкальные произведения на двух инструментах, изучает несколько языков и живопись, перерисовывает учебники анатомии, гоняется по ночам с близнецами и разрабатывает с ними забастовочные завтраки. Что в его голове — настоящий калейдоскоп: извне постоянно шепчет голос, призывающий убивать, а внутри — бесконечные раздумья и сомнения. О своём состоянии. О чувствах. О родителях. И одновременно с этим он придумывает, как вывернуть ситуацию в свою сторону. Как сбежать из школы. Как понять, что за тетрадь подкинул ему Люциус Малфой. А в душе — лишь тоска и одиночество. И все это пока остальные студенты просто пытаются справиться с домашним заданием — которое Гарри тоже делает, между всем остальным. И вдобавок ко всему его считают национальным героем. За ним охотится странный психопат. Объяснить это Дафне было невозможно. Да он и не пытался. Гарри вздохнул, лишь на миг прикрывая глаза, пока Снейп говорил ему что-то особенно едкое. Кажется, он устал. Совсем немного.

***

Гарри наблюдал за Малфоем ещё целую неделю. С каждым днём тот становился всё более замкнутым и отстранённым, но ничего интересного больше не происходило. Преподаватели начали замечать в нём перемены — особенно профессор Снейп, который, как Гарри выведал у Дафны, был хорошо знаком с Люциусом Малфоем. Это становилось опасным. Тетрадь могли обнаружить и забрать раньше, чем Гарри успеет в ней разобраться. Он уже начал подумывать, что эта тетрадь просто сводит с ума любого, кто с ней взаимодействует. Он знал о существовании таких артефактов. Возможно, голос, который он слышал, были следствием этого — может, тетрадь была настолько сильно заколдована, что даже простое соприкосновение привело его на грань безумия. Хотя это вряд ли — Гарри носил кольцо, защищающее разум от любых воздействий. Он уже собирался выкрасть тетрадь, чтобы узнать, что Малфой строчил в ней при каждом удобном случае, но вдруг произошедшее событие заставило его передумать. Вместе с Роном он возвращался после первого занятия по полётам, когда в коридоре заметил целую толпу — учеников и всех преподавателей сразу. Гарри с Роном едва пробрались в первый ряд, где уже стояла Гермиона, с ужасом глядя на застывшую кошку в центре круга. Та лежала в небольшой лужице, а Филч рядом жалостливо скулил. — Смотри, — прошептал Рон, указывая на стену. Там алыми разводами в человеческий рост была выведена надпись: "Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!" — Довольно интересный поворот событий, — тихо сказал Гарри. Толпа начала расходиться. Рон оттащил его в сторону, и рядом как-то сама собой оказалась Гермиона. — Я уверен, что это Малфой! — взволнованно зашептал Рон. — Что? — Гарри резко повернулся к нему, напрягшись, — Почему Малфой? — А кто ещё может быть наследником Слизерина? Все Малфои всегда учились на Слизерине. — Глупости, — выдохнул Гарри, — Никакой Малфой не наследник. — А я думаю, Рон прав! — вмешалась Гермиона, как обычно, без приглашения. — Вот, даже Гермиона так считает! — воскликнул Рон, будто лучшего доказательства и быть не могло. — Нам нужно это проверить, — важно кивнула Гермиона. Гарри лишь отстранённо промычал что-то, двинувшись вперёд. Могли ли события с Малфоем совпасть с открытием Тайной комнаты? Это действительно стоило проверить. Но без посторонних глаз. Весь день школа гудела. Гермиона осмелилась задать вопрос, интересовавший всех, прямо на уроке трансфигурации — и Гарри узнал, что Тайная комната уже открывалась пятьдесят лет назад. И что в ней якобы обитает некое мифическое чудовище. Правда, это не дало ему никакой реальной информации. Разве что мысль: найти архивные данные и узнать, кто учился в Хогвартсе полвека назад. Вечером в гостиной Рон не переставал твердить, что во всём виноват Малфой. Гермиона, на удивление инициативная, всё время поддакивала и говорила, что Малфоя нужно проверить. С тех пор Гарри каждую ночь, когда все засыпали, неотрывно следил за Малфоем по Карте Мародёров. Но тот все вечера проводил в гостиной. Видимо, в тот момент, когда открылась Тайная комната, карта была у близнецов. Наступил ноябрь. Малфой по-прежнему оставался по ночам в гостиной. Зато случилось новое нападение. Колин Криви, первокурсник Гриффиндора, лежал на полу с фотоаппаратом в руках, остекленевшими глазами глядя в потолок. Гарри негодовал. Кто-то — и почему-то не он,— совершал эти преступления, и он абсолютно не понимал, кто именно. Он становился всё более раздражённым. Пиком раздражения был даже не Локонс, заставлявший его подписывать дурацкие открытки, а чёртов Снейп, который словно с катушек слетел, назначая Гарри отработку за отработкой. Почти каждый вечер. — Слышал, вы закончили свою квиддичную карьеру, мистер Лектер, — усмехнулся Снейп, не поднимая головы от пергамента очередного студента, — Быстро же вы сдались. Гарри не отреагировал, продолжая намывать котлы. Холодное железо скальпеля, прикреплённого к предплечью, успокаивающе леденило кожу. Но внутри всё бурлило, выворачивая наружу истинную суть. Костюм человека потихоньку начинал трескаться. — Это пойдёт вам на пользу, мистер Лектер, — продолжил Снейп, — Теперь ваши вечера свободны для моих котлов. Гарри медленно поднял голову, уставившись на Снейпа. Руки замерли под струёй воды. Глаза потемнели, зрачки заполнили зелёную радужку. — Напоминаю, что ваши отработки будут длиться ещё месяц, — Снейп, словно не замечая этого взгляда, поднялся и подошёл к стеллажу, поворачиваясь к Гарри спиной, — Но если вы будете мыть плохо, я без колебаний добавлю ещё неделю. В последнее время вы стали отвратительно варить зелья — несмотря на то, что за одной партой с вами сидит моя талантливейшая студентка. Снейп разглядывал склянки, не замечая, как Гарри бесшумно отошел от раковины и сделал первый шаг к нему. Сердце заколотилось быстрее, когда он представил, как достаёт скальпель и одним движением вонзает ему в спину. Снейп не успеет среагировать. Он не ждёт удара от студента. — Мистер Ганнибал Лектер — талантливый зельевар и алхимик, — продолжал Снейп, не оборачиваясь, — Думаю, он будет разочарован, узнав, насколько плохи ваши отметки. Гарри сделал ещё шаг. Упоминание отца заставило его вздрогнуть. Он вдруг вспомнил, как папа Уилл говорил, что Снейп поможет ему. Что он в Хогвартсе из-за Дамблдора и Снейпа. Убить Снейпа — эта мысль показалась ещё логичнее. "Мне ничего не будет, мне ничего не будет, — пульсировало в голове,— Убить... убить... убить..." Он уже почти достал скальпель, когда Снейп резко развернулся. И замер. Гарри стоял прямо перед ним — в опасной близости, с совершенно сумасшедшим, твёрдым взглядом, от которого у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. Снейп нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, но растерянность. Он сглотнул и медленно, стараясь не делать резких движений, отступил к своему столу. — Не отвлекайтесь, мистер Лектер, — произнёс он своим обычным ледяным тоном, но Гарри уловил в нём непривычную ноту. Гарри кивнул. Медленно, словно во сне, он вернулся к раковине и продолжил механически тереть котлы. До конца отработки они молчали. Лишь иногда Снейп бросал на него изучающие взгляды. Гарри их не замечал. "В другой раз", — думал он, — "В другой раз".

***

К сожалению, Гарри по-прежнему играл для учителей раз в неделю, развлекая их. В связи с накопившимися проблемами у него получалось всё хуже и хуже, и Беделия тут же заподозрила неладное. Гарри, переживая, что та передаст всё отцам, упорно делал вид, что всё хорошо. Он играл механически, перебирая пальцами и совсем не думая о нотах. Мысли были заняты другим: как понять, в чём виноват Малфой, а в чём — нет. И вдруг, на пару мгновений, он совершенно неожиданно снова услышал шёпот. Тот будто пронёсся мимо него, быстрый и неразборчивый. Пальцы соскользнули с клавиш, громко сфальшивив. Гарри медленно убрал руки и застыл, глядя на клавиши. Тяжело вздохнул. Гарри не двигался, смотря невидящим взглядом на клавиатуру. Он не хотел поворачиваться к учителям и оправдываться. Он просто хотел, чтобы они наконец ушли и оставили его в покое. — Думаю, на сегодня можно закончить, — раздался мягкий голос Дамблдора. Сзади закопошились. Гарри слышал, как учителя поднимаются с мест, звучат слова восхищения и благодарности, а затем шаги к выходу. Он не поднимал головы. Лишь один раз, когда мимо проходил Снейп, Гарри поднял на него горящий взгляд. Снейп остановился. Они смотрели друг на друга пару мгновений — и Снейп вышел. Когда все стихло, в комнате остался только Дамблдор. — Гарри, — позвал он, — Повернись ко мне, пожалуйста. Гарри поморщился, но собрал остатки самообладания, выпрямил спину, расслабил лицо и повернулся на пуфике. — Да, сэр? — Гарри, прости мне мою излишнюю проницательность, но мне кажется, тебя что-то тревожит, — Дамблдор смотрел на него с той особой мягкостью, за которой всегда прятался острый, всё видящий ум, — Я не ошибаюсь? — Нет, сэр. Всё в порядке. — Я слышал, ты покинул команду по квиддичу. Мистер Вуд очень расстроен. Он высоко ценил тебя, Гарри. Говорил, ты настоящий талант. — Приятно слышать, профессор. Но, к сожалению, у меня нет времени на тренировки. Я бы с радостью участвовал в матчах без них, но вряд ли Вуда устроит такой формат. — Сильно загружен учёбой? — Дамблдор чуть подался вперёд. — Я занимаюсь дополнительно. — Это похвально, Гарри. Но прошу тебя — не переусердствуй, — он сделал паузу, — Есть ли особая причина для такого усердия? Гарри почувствовал, как в груди разлилось тепло, смешанное со сжимающей болью. — Мои родители — пример для подражания, — он слегка улыбнулся, — Они очень образованные люди. Мне бы не хотелось от них отставать. Дамблдор одобрительно улыбнулся, но в уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на грусть. Гарри не мог разобрать. — Мы не говорили об этом раньше, Гарри, — мягко продолжил директор, — Мне хотелось бы спросить: привык ли ты к Хогвартсу? Не разочаровал ли он тебя? — Хогвартс — хорошая школа, — осторожно ответил Гарри, — Хоть она сильно отличается от Шармбатона. У неё есть своя уникальность. Но... вряд ли я когда-нибудь смогу к ней привыкнуть. — Почему же, мой мальчик? Гарри почувствовал, как внутри закипает. Он сжал пальцы, стараясь держать себя в руках. — Потому что дело не просто в школе, профессор. Здесь я говорю на чужом языке. Я окружён чужой культурой, чужими привычками. Я ем не ту еду, к которой привык. Я колдую с помощью других заклинаний, учу другие предметы. Мои однокурсники имеют другой менталитет, другие ценности. Мне... не с кем поговорить. — Должен заметить, для человека, прожившего бóльшую часть жизни во Франции, у тебя великолепный английский. Совсем без акцента. — Поверьте, на итальянском я говорю намного лучше, — Гарри отвернулся, пряча разочарование от собственной откровенности. — Прости мне эту неуместную ремарку, — голос Дамблдора смягчился ещё больше, — Я понимаю, тебе тяжело. И всё же, на первом курсе ты проявлял больший интерес к жизни школы. А теперь — ты отказался от квиддича, от дуэльного клуба, преподаватели отмечают твою... рассеянность, — он выдержал паузу, — Я обеспокоен, Гарри. И я должен спросить тебя прямо: не хочешь ли ты мне что-то рассказать? Гарри повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Дамблдор не отводил взгляда — твёрдого, проницательного, будто уже знающего ответ. — Нет, сэр. Ничего. Тишина повисла между ними. Дамблдор смотрел на него ещё долгих несколько секунд, потом медленно поднялся. — Что ж, хорошо, мой мальчик. Помни: ты всегда можешь обратиться ко мне с любой проблемой. В любое время. Он кивнул на прощание и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Гарри закрыл крышку фортепиано, скрестил руки и уронил на них голову. Так и сидел, не двигаясь, в тишине опустевшего класса. Мысли роились в голове. Он так давно не общался с родителями по-настоящему — только общие фразы, только формальности, только «всё хорошо, не волнуйтесь». Он скучал. Физически, до боли в груди. В Хогвартсе тоже было одиноко. У Дафны на Слизерин поступила сестра Астория, и теперь бóльшую часть свободного времени они проводили вместе. Рон был... Роном. С ним было скучно, предсказуемо и бесконечно однообразно. Оставались лишь близнецы — но с ними можно было только веселиться, не больше. Гарри всегда был отстранён от людей. Он не умел и не любил делиться чем-то важным. Он привык, что центром его жизни, любви и поддержки является семья. Его так научили. А сейчас, когда этот центр покачнулся, когда между ним и родителями выросла стена из недомолвок и обид, стало ещё более одиноко. Он не знал, сколько просидел так, в темноте, уткнувшись лбом в прохладное дерево. Но когда наконец поднялся и побрёл в гостиную, часы показывали далеко за полночь. Раздражение копилось с каждым шагом по тёмным коридорам. Гарри заглянул в комнату близнецов, молча забрал карту и поднялся к себе. В спальне все уже спали. Гарри скривился, увидев очередной бардак, который никто кроме него не замечал. Ногой он пнул чьи-то штаны, валяющиеся у кровати, и сел на свою постель, разворачивая карту. Сердце Гарри дрогнуло. Точка с именем Драко Малфой быстро двигалась по коридору второго этажа. Гарри напрягся, вглядываясь в пергамент так, словно мог оказаться рядом. Точка остановилась возле какой-то незнакомой комнаты и появилась внутри нее. Гарри смотрел, не дыша. Точка мигала в комнате — и ничего не происходило. Вдруг послышался грохот. Гарри, испуганный перенапряжением, резко поднял голову. Короста, крыса Рона, которая только что грызла морковку, умудрилась свалить с тумбочки его палочку. Гарри выдохнул и снова уставился в карту. Точка Малфоя исчезла. Он судорожно водил пальцем по пергаменту, проглядывая второй этаж, потом третий, первый. Нигде. Ни в гостиной Слизерина, ни в подземельях. Драко Малфой словно испарился. — Может, карта сломалась, — раздражённо прошептал Гарри, — Не мог же он просто пропасть! Чёртова крыса! Он зашуршал пергаментом, проверяя. Вот гостиная Гриффиндора — все точки на месте. Вот их спальня: Дин, Симус, Невилл, он сам, Рон и.... Сердце Гарри замерло, пропустив удар. Холодный пот прошиб спину. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Карта показывала в комнате, прямо рядом с Роном, Питера Петтигрю. Гарри медленно поднял голову, оглядываясь. В комнате никого не было. Только спящие фигуры под балдахинами. Рядом с кроватью Рона, на тумбочке, сидела Короста и доедала морковку. — Не может быть, — прошептал Гарри. Он перепроверил карту ещё раз. Точка с именем Петтигрю мигала прямо рядом с кроватью Рона. Крыса, — пронеслось в голове, — Нужно убедиться. Гарри бесшумно смял в кулаке пустой пергамент и, прицелившись, щелчком запустил его в крысу. Короста взвизгнула, соскочила с тумбочки и метнулась под кровать Невилла. Гарри мгновенно перевёл взгляд на карту. Точка Петтигрю быстро переместилась. Сомнений не оставалось. Гарри аккуратно свернул пергамент, убрал в мантию, бесшумно поднялся и вышел из спальни. Он дошёл до своей тайной комнаты рядом с башней Гриффиндора и тяжело опустился на стул. Посидел какое-то время в тишине, пытаясь уложить в голове то, что только что увидел. Потёр лицо ладонями, прогоняя усталость. Недолго думая, достал пергамент и принялся писать. С этим делом ему могла помочь только Эбигейл. Она работала охотником на магических животных — отлавливала тех, кто попадал в опасные для них зоны, и переселяла в более безопасные места. Такая работа часто сталкивала её с анимагами. «Дорогая Эбигейл, Расскажи, как продвигаются твои дела? Как работа? Я давно тебя не видел и очень скучаю. Прости, но в этот раз я снова пишу по делу. Мне нужна твоя помощь. Знаю, это будет трудно достать, но мне жизненно необходимо, чтобы ты прислала мне противоанимагический набор. Форма - крыса. Я обязательно расскажу тебе обо всём позже. С любовью, Гарри». Он отправил письмо с помощью Монки и снова развернул карту. Точка Петтигрю всё ещё горела в их спальне. Зато точка Драко Малфоя снова была в гостиной Слизерина. Как ни в чём не бывало. Возвращаться в комнату, где на тумбочке Рона сидит неизвестный анимаг, и спокойно засыпать рядом с ним — инстинкт самосохранения не позволял. Поэтому Гарри решил дойти до комнаты, в которой только что был Малфой. Время близилось к утру. Гарри привёл себя в порядок — очистил и разгладил палочкой одежду, остановился у зеркала, поправляя причёску. Выглядел он как всегда хорошо и ухоженно, лишь тёмные круги под глазами выдавали усталость. Он отправился на второй этаж. Судя по карте, путь был на удивление чист — видимо, к четырём утра даже преподаватели спали. Дойдя до второго этажа, Гарри замедлился, сверяясь с картой. Она указывала, что комната, в которой находился Малфой, была прямо перед ним. Гарри толкнул дверь и удивлённо приподнял брови. Заброшенный туалет. Тот самый, в котором, как рассказывали, обитала вечно ноющая девушка-призрак. Гарри вошёл внутрь, тихо прикрывая за собой дверь, и скривился — итальянские туфли из драконьей кожи мгновенно промокли. Весь пол был залит мутной водой. Он нахмурился, оглядываясь. Ничем не примечательный грязный туалет: раковины по центру, кабинки в отдалении. Гарри двинулся вперёд, хлюпая по воде, и заметил в одной из луж ту самую тетрадь. Мокрую. Брошенную. Гарри рванул к ней, схватил, лихорадочно отряхнул и открыл. Страницы намокли, но были пусты. Он пролистал их в одну сторону, потом в другую. Ничего. — Какого чёрта?! — прошипел он, снова перелистывая тетрадь. — Дебильная тетрадь! Взмахнув рукой, он со всей силы швырнул её в раковину. Глухой удар расколол тишину. Гарри упёрся поясницей в край той же раковины, закрыл глаза рукой и попытался выровнять дыхание. — Ты чего тут раскричался с утра пораньше?! А?! Голос был писклявый, громкий и до ужаса раздражающий. Гарри убрал руку от лица и поднял голову. Прямо перед ним парил призрак. Молодая девушка с двумя хвостиками и огромными круглыми очками на пол-лица. — Никакого уважения! — продолжала она, — Ты мне спать не даёшь! — Извини, — Гарри вздохнул. Усталость и разочарование сделали голос тихим, почти искренним, — Я немного расстроился. Он развернулся, достал тетрадь из раковины и снова принялся крутить её в руках, будто надеялся найти ответ на ощупь. — Мальчишка, который был тут до тебя, тоже меня разбудил! — не унималась призрак,— Он был такой грубый! Бросил эту тетрадь прямо в меня! — Вот эту? — Гарри приподнял тетрадь. — Да, именно эту! Если я призрак, это не значит, что в меня можно кидаться чем попало! — она взвизгнула, поставила руки в боки и закружила под потолком. — Ты полностью права, — кивнул Гарри,— Это грубо. Он не должен был так поступать. Призрак замерла на месте. — Ты правда так считаешь? — Конечно. Никто не заслуживает грубости, — Гарри снова облокотился на раковину, скрестив лодыжки, — А почему он так поступил? Что он сказал? — Ничего! — взвизгнула она, — Бурчал что-то, как сумасшедший. И хотел избавиться от этой дурацкой тетради! — Понятно, — задумчиво протянул Гарри. Он не заметил, как призрак подлетела ближе и теперь внимательно разглядывала его. — Ты намного симпатичнее и вежливее того мальчика, — объявила она, — Как тебя зовут? Гарри моргнул. Говорить правду было нельзя — мало ли кому она расскажет про него и про тетрадь. Первое, что пришло в голову: — Питер. Питер Петтигрю. А тебя? — Миртл. Но все называют меня Плаксой Миртл, — она скривилась. — Я не думаю, что ты плакса. Если бы призрак мог краснеть, Миртл залилась бы краской до корней волос. — Ты очень милый мальчик, Питер, — смущённо пробормотала она. Гарри внутренне усмехнулся. Он внимательно оглядел смущённую девушку, стараясь подметить детали — как учили родители. Она была молодой, в школьной форме, очень похожей на нынешнюю хогвартскую. На груди Гарри разглядел эмблему Когтеврана. — Миртл, прости за любопытство, но... неужели ты умерла прямо в школе? Может, в этом туалете? — Да-а-а, и это было та-а-ак страшно! — прошептала она, изображая голосом ужас. — И ... как это случилось? — осторожно спросил Гарри. — Это был обычный солнечный майский день. Но, к сожалению, время экзаменов, — издалека начала Миртл, снова закружив под потолком, — Экзамены тогда были очень сложные, мне приходилось часами сидеть в библиотеке. В субботу я засиделась допоздна. Кажется, учила трансфигурацию...Да, ее. Она всегда давалась мне тяжелее остальных! Гарри вздохнул, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Я возвращалась из библиотеки поздно ночью, и когда проходила мимо этого туалета, услышала нечто странное, — продолжила она, — Прямо перед дверью — шипение. И голос мальчишки. Я была возмущена! Что мальчишка делает в женском туалете ночью?! Я решила зайти и разобраться. Но когда зашла... всё произошло так быстро, я ничего не поняла. — И что же произошло? — Не знаю. Я увидела два огромных жёлтых глаза — и всё. Потом я умерла. — Шипение и два огромных жёлтых глаза? — нахмурился Гарри, — А зрачки какие были? — Зрачки? — удивилась Миртл, — Я не успела заметить зрачки, я вообще-то умирала! — Прости, — Гарри примирительно поднял руки, чувствуя, что Миртл снова заводится, — А мальчика ты увидела? Ты его знала? — Нет! Я же сказала — только два жёлтых глаза! — раздражённо крикнула она. Гарри поморщился — шрам снова запульсировал. — Хорошо, я понял, — он выдохнул, — А как давно это случилось? Сколько ты уже здесь живешь? — Вот уже приме-е-ерно... — она задумалась, — лет пятьдесят. А почему ты спрашиваешь? — Просто... ты показалась мне очень интересной, Миртл, — улыбнулся Гарри, отталкиваясь от раковины, —Я захотел узнать тебя получше. Миртл что-то неопределённо взвизгнула, резко метнулась к кабинкам и с размаху нырнула в унитаз. Брызги полетели во все стороны. — Сумасшедшая, — покачал головой Гарри. Он огляделся, пытаясь понять, что ещё можно здесь найти. Вдруг где-то внутри стены снова послышался знакомый шёпот, который стремительно удалялся. Гарри сунул тетрадь в карман мантии, к карте, выбежал из туалета и прижался ухом к стене. Шёпот стал громче — где-то впереди. Гарри рванул за ним, петляя по коридорам, пока не наткнулся на Почти Безголового Ника. Призрак Гриффиндора висел в воздухе, неестественно покачиваясь. Его прозрачное тело почернело. А на полу под ним лежал Джастин Финч-Флетчли, пуффендуец. Гарри пощёлкал пальцами перед призраком, но тот никак не отреагировал. Потом он присел, прижал пальцы к сонной артерии Джастина — пульс был. Он выпрямился и, не оглядываясь, быстро пошёл прочь. Не хватало, чтобы его обвинили еще и в этом.

***

Утром школа гудела. Новое нападение — на Джастина. И Почти Безголовый Ник тоже пострадал. Поговаривали, что школу могут закрыть.Гарри был счастлив. Если кто-то наконец умрёт, закроют точно. — Так продолжаться не может! — Гермиона возникла из ниоткуда и плюхнулась за стол напротив него в обед. — Ты о чём? — Гарри поднёс ложку ко рту. — Ты что, не слышал? Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели. Их нашли сегодня утром. Гарри кивнул и продолжил есть. — Да, Гарри, мы с Гермионой подумали... — Рон рядом замялся, нервно оглядываясь, — Мы всё ещё думаем, что это Малфой. Хотим его расспросить. Гермиона предложила сварить оборотное зелье... — Оборотное зелье? — Гарри удивлённо перевёл взгляд с Рона на Гермиону. — Да, — заговорщицки прошептала она, наклоняясь через стол, — Мы притворимся Крэббом и Гойлом и всё выясним у Малфоя. Гарри тяжело вздохнул. — Слушайте, это опасно. Если ошибётесь в приготовлении, будут проблемы,— он пытался воззвать к их благоразумию. — Я уверена, мы справимся! — отрезала Гермиона. — Но это же противоречит школьным правилам? — Гарри усмехнулся, глядя на неё. Щёки Гермионы слегка порозовели. — Иногда это необходимо. Мы будем аккуратны. Я всё продумала. — Ну раз продумала — готовьте. Что я могу ещё сказать? — Гарри пожал плечами. Рон замялся, покосившись на Гермиону. — Нам не хватает нескольких ингредиентов, — он набрался смелости и выпалил, — Мы думали, ты поможешь... выкрасть их у Снейпа. — Нет! — Гарри отрицательно замотал головой, — У меня отработок на месяц вперёд только за то, что я дышу неправильно. А вы предлагаете мне украсть у него ингредиенты? — Ну Гарри, я буду его отвлекать! — заканючила Гермиона. — Нет, — Гарри отрезал твёрдо. — Я не хочу в этом участвовать. Вы что, с ума сошли? Гарри отодвинул тарелку, намереваясь встать. —Но, Гарии , неужели ты не хочешь помочь? — остановила его Гермиона. —Помочь кому? — спросил он. —Хогвартсу! — выпалила она. Гарри истерически засмеялся, запрокидывая голову. —Noriu, kad ji sudegtų iki pamatų! — выпалил он на литовском, зная как грубо звучит этот язык. Рон и Гермиона растерянно переглянулись. —Разве я должен защищать Хогвартс? Или быть может преподаватели? — заводился Гарри, — Директор, например, не хочет помочь Хогвартсу? — Профессор Дамблдор делает все возможное. А мы можем помочь ему! — не сдавалась Гермиона, — Уже завтра это может случиться с кем угодно. Любой может стать жертвой. Гарри вздохнул, уронил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Он снова сорвался. Костюм дал трещину. Нужно было соглашаться. Проявить благородство. А не показывать им своё истинное лицо. — Вы правы, — сказал он, убирая руки с лица, — Я вспылил. Я помогу вам достать ингредиенты. Рон и Гермиона радостно переглянулись. — Но я не буду их красть, — добавил Гарри, — Просто напишите, что нужно, и я закажу. Это не проблема. — Ты уверен? — засомневался Рон. — Уверен. Так безопаснее для всех нас. Гарри встал из-за стола. Рон и Гермиона проводили его благодарными улыбками. — Я дам тебе список сегодня вечером, — пообещала Гермиона. Гарри кивнул и направился к выходу.

***

Гарри с нетерпением ждал вечера. Когда все наконец разошлись по гостиным, Гарри заперся в своей музыкальной комнате, сел за стол и раскрыл тетрадь. Он носил её с собой весь день, но не решался открыть при других. Как и утром, в ней было пусто. Но Драко в ней писал. Значит, и Гарри стоило попробовать. Он облокотил подбородок на руку, тупо глядя на чистые страницы и обдумывая, что конкретно стоит написать. Вместо пера он взял угольный карандаш. Быстрыми штрихами Гарри начал набрасывать рисунок — изящное здание с куполом, тонкие колонны, мозаика. Через пару минут набросок был готов. Рисунок пробыл на странице всего мгновение, а потом словно впитался в пергамент и исчез. Гарри замер, всматриваясь в пустоту. Через несколько секунд на пергаменте проступили слова: «Это невероятно красивый рисунок. Что это за место?» Надпись подержалась немного и тоже исчезла. Сердце Гарри дрогнуло. Он схватил перо и быстро вывел: «Палатинская капелла в Палермо». Ответ пришёл почти сразу: «Никогда там не был. Но выглядит завораживающе. Вы были там?» «Да. Это в Италии». Пауза. Потом новые слова: «Приятно общаться с таким интересным и образованным собеседником. Но обычно художники подписывают свои работы. Представитесь, с кем я общаюсь?» Гарри задумался. Вскрывать свою фамилию Грэм-Лектер значит раскрыть личность его отцов, чего ему не хотелось делать в незнакомом артефакте. А фамилию Поттер знала каждая собака в магической Британии. Терять было нечего. Он вывел: «Гарри Поттер». Ответ пришёл не сразу. Повисла пауза — будто собеседник обдумывал это имя. «Приятно познакомиться, Гарри. Меня зовут Том Реддл». Гарри усмехнулся, возвращая фразу. «И мне приятно познакомиться, Том». Он помедлил, глядя на чистый лист, и добавил: «Хочешь, нарисую что-нибудь ещё?» Гарри улыбнулся, увидев ответ. «Конечно, Гарри. Я буду только рад».