Гарри Грэм-Лектер

Гарри и Том общались каждый вечер. Сначала Гарри просто рисовал — архитектуру, портреты, пейзажи. Том восхищался, задавал вопросы, просил ещё. А потом, незаметно для себя, Гарри начал отвечать и словами. Том оказался... интересным. Он не был похож ни на кого из знакомых Гарри. Том был воспитан, вежлив и учтив до такой степени, что это начинало раздражать — если бы Гарри не чувствовал за этой учтивостью что-то ещё. С ним было приятно переписываться, и Гарри с удивлением ловил себя на том, что ждёт вечера, чтобы снова открыть тетрадь. Но он не сходил с ума, как Драко. Никто не замечал в нём перемен. Наверное, защищало папино кольцо. В едва проскальзывающих словах Тома Гарри замечал странные нотки — манипуляции, скрытые за восхищением, попытки направить разговор туда, куда нужно ему. Учтивость Тома была слишком гладкой, слишком идеальной. Как маска, которой он пользовался сам. «Ты знаешь целых пять языков? Это впечатляет, Гарри. Назовёшь, какие?»— писал Том. «Лучше всего французский и итальянский. Потом английский. Хорошо объясняюсь на литовском. И совсем немного, только азы японского» — отвечал Гарри, чувствуя лёгкую гордость. «Ни за что бы не подумал, что английский не твой родной. Ты безупречен. Ни одной ошибки». «Спасибо, Том». Гарри помедлил, потом добавил: «Знаешь, ты первый, кому я это рассказываю. Здесь, в Хогвартсе». «Почему ты не рассказывал другим?» «Я стараюсь не говорить о себе лишнего. Просто характер такой. Наверное, я немного закрытый». «Я понимаю тебя, Гарри. Я и сам такой. Поэтому знаю, как порой тяжело рассказать о себе даже самую малость. Мне очень лестно, что ты поделился этим именно со мной». Гарри усмехнулся. Слишком сладко. Слишком правильно. «Действительно ли лестно?» Пауза. «Что ты имеешь в виду, Гарри?» «Ты не всегда со мной честен, Том. Ты пытаешься заманить меня в ловушку своих манипуляций — пониманием, невинностью, восхищением. И я порой не понимаю, где настоящий ты, а где твоя игра. Но ты можешь сбросить маски. Этот номер со мной не пройдёт. Я не ищу в тебе поддержки. Ты можешь общаться со мной на равных». Тетрадь молчала долго. Гарри уже начал думать, что перегнул палку, когда страница медленно заполнилась новыми словами. «Ты действительно необычный, Гарри. Я уже начал это замечать. Твоя недоступность интригует меня всё больше. Но давай признаем честно: ты тоже не до конца откровенен со мной. Я вижу, что тебе не нужна ни поддержка, как прошлому мальчику, ни слова понимания. Ты не ищешь друзей. Тогда зачем ты здесь? Зачем забрал тетрадь у Драко Малфоя?» «Я не забирал. Я нашёл её в туалете. Малфой выбросил её сам». «Но ты, кажется, знал, кому она принадлежит с самого начала. И не вернул. Почему?» «Конечно, знал, Том. Потому что я сам ему её подкинул.». Гарри почти физически чувствовал, как Том переваривает информацию. «Сам подкинул? Зачем?» «Справедливости ради. Люциус Малфой подсунул мне эту тетрадь летом. Очевидно, что он не стал бы так делать с обычной тетрадкой. Вот я и решил проверить артефакт на его сыне. Эксперимент, так сказать». Тишина затянулась. А потом страница заполнилась медленными, тщательно выведенными буквами — Том явно обдумывал каждое слово. «Это... действительно справедливо. Более того — изящно. Рад, что ты наконец избавил меня от нытья Малфоя-младшего. Ты не представляешь, как тяжело слушать чужие семейные драмы, когда сам заперт в тетради и не можешь даже закатить глаза». Гарри усмехнулся. «Расскажешь, о чём он писал?» «Обо всём подряд. О семейных проблемах, о школьных обидах, о своих глупых друзьях. И отдельная глава была посвящена тебе. Уже тогда ты меня заинтересовал, Гарри. Я хотел с тобой познакомиться». «Ого. И что же он обо мне писал?» «В основном о твоём высокомерии. О том, как все тебя любят и считают героем, хотя на самом деле ты только кулаками умеешь махаться. Кстати, это правда?» Гарри улыбнулся. «Я умею драться. Но это не единственный мой талант». «Я так и думал. Тот, кто способен так холодно использовать людей в своих целях, не может быть просто грубой силой. Ты стратег, Гарри. Я узнаю собрата». «Собрата?» «Разве не поэтому ты здесь? Ты чувствуешь во мне что-то знакомое. Так же, как и я в тебе. Мы оба знаем, что такое быть чужими среди своих. Мы оба умеем носить маски. И мы оба... не против испачкать руки, если это необходимо». Гарри долго смотрел на эти слова. Потом медленно вывел: «Снова манипуляции? Сладкие слова? Я всё ещё не доверяю тебе, Том». «И не надо. Доверие — роскошь, которую такие, как мы, не могут себе позволить. Достаточно того, что мы понимаем друг друга. Остальное приложится». Гарри откинулся на спинку стула. «Ты не похож на того, кому нужно понимание». «Ты прав. И всё же странным образом я его ощущаю». Гарри нахмурился, вглядываясь в тетрадь так, будто надеялся увидеть там лицо собеседника. Общаться с Томом было тем ещё приключением. Пытаться угадать, насколько он искренен в данный момент, да ещё и только по написанным словам — почти невозможная задача. Но чего Гарри точно не хотел признавать даже себе — несмотря на все игры в правду и ложь, он тоже ощущал некое понимание. Какую-то странную, болезненную тягу к этому сложному, многослойному человеку. С ним было интересно. Легко. Гарри чувствовал себя в своей тарелке. Он облизнул губы и снова взял перо. «Допустим, я тебе поверил. И всё же мы отошли от темы». «Тогда напомни, о чём мы говорили». «Мы говорили о том, что я подкинул тетрадь Малфою. И знаешь, после этого стали происходить странные события. Мало того что Малфой вёл себя странно — ко всему прочему вдруг открылась Тайная комната. И люди начали каменеть. Удивительные совпадения, не находишь, Том?» Гарри отложил перо и впился взглядом в страницу. Сердце билось быстрее — от азарта. «И правда удивительные. Но на то они и совпадения — это может быть лишь стечением обстоятельств». Гарри ухмыльнулся. Он едва сдерживался, чтобы не подпрыгнуть на стуле. У него был ещё один козырь в рукаве, и он собирался разыграть его с максимальным эффектом. «Тогда вот тебе ещё одно стечение обстоятельств. Мы общаемся с тобой месяц. И за это время не произошло ни одного нападения». Тетрадь молчала. Гарри почти физически чувствовал эту тишину. Он откинулся на спинку, скрестил руки на груди и ждал. Наконец страница заполнилась: «Ты прекрасно наблюдателен». Гарри почувствовал, как в животе сворачивается узел — странная реакция на похвалу от существа, которое он пытался раскусить. Он подался вперёд, снова хватая перо. «Так ты знаешь что-нибудь о Тайной комнате?» «Да». Гарри фыркнул. Краткость, за которой явно пряталась попытка заинтриговать. «И ты расскажешь мне?» «Лучше». Пауза. «Я покажу». Страницы тетради быстро перелистнулись сами собой. Наверху появилась дата — Гарри успел заметить только год. Пятьдесят лет назад. А потом из страниц хлынул яркий жёлтый свет, ослепляя. Гарри вскинул руку, но было поздно. Мир закружился, завертелся — и через мгновение он уже стоял в коридоре Хогвартса. Он моргнул пару раз, растерянно оглядываясь. Это был Хогвартс, который ничуть не изменился. Послышались голоса. По лестнице спускалась группа волшебников, двое из них несли на носилках тело, накрытое простынёй. И тут Гарри увидел его. Высокий, стройный, красивый. Правильные черты лица, тёмные волосы, и глаза — невинные, с приподнятыми в сочувствии бровями. Но за этой невинностью горели зрачки. Гарри узнал бы его из тысячи — он сам носил такую же маску каждый день. Том стоял чуть поодаль, наблюдая за процессией. — Профессор Дамблдор, — позвал Том, выступая из тени. Мужчина, шедший в конце группы, остановился и обернулся. Гарри узнал и его — молодой Дамблдор, с тёмными волосами и аккуратной бородой, но с тем же пронзительным взглядом, который Гарри привык ловить на себе. — Да, мистер Реддл? — спросил Дамблдор. — Я хотел узнать... — Том замялся, прикусывая губу, — Эта трагедия так ужасна... Неужели школу теперь закроют? — Скорее всего, да. Пока авроры не выяснят причину гибели, нам придётся закрыться. — Профессор, вы же знаете... мне некуда идти. — Мне очень жаль, мистер Реддл. Но мы не можем рисковать безопасностью учеников. — Да, конечно, — Том опустил взгляд — ровно на секунду, ровно столько, чтобы это выглядело смирением, — А если вы найдёте виновного? Если станет известно, что произошло? Дамблдор чуть склонил голову, его глаза сверкнули. — Том, не хочешь ли ты мне что-то рассказать? — Нет, сэр. Ничего. Они смотрели друг на друга пару мгновений. Гарри затаил дыхание. Потом Дамблдор кивнул и ушёл. Как только его спина скрылась за поворотом, Том сорвался с места. Гарри рванул за ним, едва поспевая. Том летел по коридорам, пока не добежал до небольшой деревянной двери. Удар палочкой — замок взорвался. — Хагрид, я больше не могу это скрывать! — выпалил Том, врываясь внутрь. Гарри, заглядывая через его плечо, едва не рассмеялся. Молодой Хагрид — такой же лохматый и огромный — стоял перед большим сундуком и судорожно пытался его закрыть. — Нет, Том, пожалуйста! Арагог не мог этого сделать! Он и мухи не обидит! — завопил Хагрид, прикрывая сундук собой. Из щелей выползали мелкие паучки. — Хагрид, уже погибла девочка! Школу хотят закрыть! Отойди! — Том направил палочку на сундук. — Нет, Том, прошу тебя... — Прости, Хагрид. Я должен. Взмах палочки — и сундук распахнулся. Оттуда вырвался огромный, мохнатый паучище и, громко клацая ножками, умчался прочь. Хагрид с рёвом кинулся за ним. Воспоминание оборвалось. Гарри моргнул — он снова сидел за столом в пустой комнате. Тетрадь лежала перед ним, тускло поблёскивая в свете одинокой свечи. Он выдохнул. Потом схватил перо. «Теперь я знаю, как ты выглядишь. Знакомая маскировка». Ответ пришёл быстро: «Мне бы тоже хотелось увидеть тебя». Гарри пожевал губу. Это было... неожиданно. И приятно. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. «Так значит, ты хочешь сказать, что Тайную комнату открыл Хагрид, а девочку убил огромный паук?» «Я лишь показал тебе то, что видел. После этого Хагрида признали виновным. У него забрали палочку и исключили из школы». «Только потому что Хагрид — настоящий олух. Что лишний раз доказывает — он не виновен». «Тогда кто же виновен, Гарри?» Гарри замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вывел одно слово: «Ты». И отложил перо, впиваясь взглядом в страницу. Тишина. Тетрадь молчала так долго, что Гарри начал сомневаться. Но он знал — Том там. Том читает. Том думает. Гарри снова взял перо. Если он прав, нужно добить. Если нет — что ж, проигрыш тоже опыт. «Ты снова хотел обмануть меня, Том. Но не учёл одной мелочи — я уже знаком с твоим лицом. Я вижу его в зеркале каждый день. Твоё воспитание, твоя маска, твоя идеальная игра — они лишь помогли мне понять правду. Это сделал ты. Ты открыл Тайную комнату». Он перечитал написанное и добавил: «Я разговаривал с Миртл. Она живёт в том самом туалете. И она слышала шипение. Она видела два огромных жёлтых глаза перед смертью. Ни то, ни другое не подходит под описание паука. Ты подставил Хагрида. И Дамблдор тогда заподозрил тебя. Но ты был примерным учеником, любимчиком. Кто бы мог подумать на столь красивого и талантливого юношу?» Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл — Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Но ты подумал...» Гарри усмехнулся и вывел: «Потому что я и есть красивый и талантливый юноша». Тетрадь молчала секунду. Потом появились слова: «Довольно самонадеянно. Может, Малфой был прав насчёт тебя?»— попытался отшутиться Том. Гарри усмехнулся, но решил не поддаваться. «Не отходи от темы. Скажи мне, чего ты добиваешься? Чего ты хотел от Малфоя и что хочешь от меня? Скажи правду — и я помогу тебе». Долгая пауза. Гарри крутил перо в пальцах, не сводя глаз со страницы. Наконец текст начал проявляться — медленно, будто Том тщательно взвешивал каждое слово. «Ты прав, Гарри. Тайную комнату действительно открыл я. Я был слишком молод и самонадеян — как ты сейчас. Я не знал своей семьи, а в мире волшебников это значит больше, чем где-либо. Мне нужно было понять своё происхождение, найти корни. Так я узнал, что являюсь наследником Слизерина». Гарри затаил дыхание. «Я открыл комнату, не представляя, что в ней скрывается. Я не хотел той смерти. Это была случайность — та девочка оказалась там, где не должна была быть. Неправильное место, неправильное время. Но когда всё случилось, я испугался. Магия была единственным, что у меня было в жизни. Единственным, что делало меня... не пустым местом. Я не мог остаться без неё. Не мог представить себя кем-то другим, не-волшебником. А тут как раз подвернулся Хагрид с его чудовищем... Я подставил его, чтобы остаться в мире магии. Дамблдор любил Хагрида, я знал — он ему поможет. А мне помочь было некому». Гарри вчитывался в каждое слово, пытаясь отделить правду от очередной манипуляции. «Позже этого происшествия случилось нечто — я оказался заперт в этом дневнике. Моя душа запечатана здесь, и я не могу вырваться. Я не знаю, как это произошло. Но знаю, как выбраться. Всё, чего я хотел от Малфоя, от тебя или от любого другого — это вернуть себе тело. Снова стать человеком. Вот тебе правда, Гарри». Гарри вздохнул, крутя перо в пальцах. Он смотрел на исписанную страницу и чувствовал, как внутри что-то шевелится. Что-то, чему он не хотел давать имя. «Довольно трогательно. У тебя не было семьи?» «Я сирота». «Наследник одного из сильнейших родов оказался сиротой. Ирония судьбы. Значит, ты рос в приюте?» «Да». Гарри откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. В груди разливалось странное, давно забытое чувство. То, что он никогда раньше не испытывал к незнакомцам. Сочувствие. Жалость. Он не мог представить жизни без семьи. Без Уилла и Ганнибала, без Эбигейл и Чие. Как бы сильно они его ни расстраивали, как бы тяжело ни было — он любил их. Был привязан. Это была его сила. И его величайшая слабость. Он снова взял перо. «Знаю, тебе это не нужно, но я сочувствую тебе, Том. Хотя в этом есть и хорошая сторона. Иногда семья и любовь могут слишком сильно... душить. Делать слабым». «Я тоже так думаю». «Уверен, у тебя никогда не было близких друзей. Вряд ли ты мог найти кого-то похожего на себя». «Вокруг меня было множество сумасшедших, готовых понять меня » — уклончиво ответил Том. «Но никого умнее тебя?» «Именно». Гарри покачал головой, но на губах сама собой появилась улыбка. «Я думаю, мы можем помочь друг другу, Том». «Что ты имеешь в виду?» «Я готов помочь тебе возродиться. В обмен мне нужно твоё чудовище и честность». «Ты уверен, что понимаешь, на что соглашаешься?» Гарри посмотрел на часы. Было поздно для столь долгого разговора. Ему захотелось оставить Тома в ожидании. «Детали обсудим завтра. Спокойной ночи». Не дожидаясь ответа, Гарри резко захлопнул тетрадь. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя на обложку. Потом быстро убрал её в сумку, собрал вещи и направился в башню.

***

Отбой был уже пару часов назад, но в гостиной ещё кто-то сидел. Алисия Спиннет, которая не могла простить ему уход из команды, хмуро покосилась на него. Гарри прошёл мимо, не удостоив её взглядом. В спальне все уже спали. Кроме Рона. Тот сидел на кровати, листая квиддичный журнал, а на его животе мирно посапывала Короста. — Привет, Рон. Привет, Короста, — неожиданно бодро поздоровался Гарри, вешая сумку на подлокотник кровати. Сумка Рона, как обычно, валялась на полу. — Привет, — Рон оторвался от журнала. — Снова бегал с близнецами? — Нет, засиделся в библиотеке, — Гарри стянул мантию и вдруг громко чихнул. Потом ещё раз. — Слушай, Рон, — он чихнул в третий раз, — а сколько Короста уже живёт с вами? — Уже целых одиннадцать лет! — Рон с гордостью выпятил грудь. — Одиннадцать лет? Это очень много для крысы, тебе не кажется? Крысы столько не живут. Гарри снова чихнул. — Я знаю, — Рон рассеянно погладил крысу, — Но наша какая-то долгоживущая. — Понятно, — Гарри чихнул в четвёртый раз и шмыгнул носом. — А ты чего чихаешь? Заболел? — Кажется, у меня аллергия на крыс. — Аллергия? На Коросту? — Да, скорее всего. Я давно заметил, просто не хотел тебя обижать. — Гарри состроил виноватое лицо, — Могу попросить тебя оставлять её на ночь за пределами комнаты? А то я просыпаюсь с опухшими глазами и забитым носом. — Но на первом курсе такого не было, — Рон почесал затылок, глупо поглядывая на встревоженную крысу. — Наверное, не было. Может, появилось этим летом. Так что? Гарри чихнул для убедительности. — Ну если тебе плохо... — Рон неуверенно поднялся с кровати,— То конечно. Он взял Коросту на руки, та недовольно завозилась и запищала. Рон вышел за дверь и через секунду вернулся один. — Надеюсь, кошки не съедят ее, — занервничал он. — Конечно, не съедят. Одиннадцать лет прожила — ещё столько же проживёт. Спасибо, Рон. Ты настоящий друг. Гарри скрылся в ванной, довольно улыбаясь.

***

Следующим утром Гарри и представить не мог, сколько событий обрушится на него за один день. Всё началось с того, что он заглянул в свою тайную комнату у башни Гриффиндора — вспомнил, что забыл там учебник трансфигурации. Но едва открыв дверь, застыл в изумлении. Посреди комнаты его эльф Монки отчаянно сражался с другим домовиком. Они неуклюже толкали друг друга, пихались и спотыкались. Гарри моргнул, проверяя, не мерещится ли ему. Но нет — двое эльфов, один в аккуратной наволочке с едва заметной вышивкой по краям, второй — в грязной, мятой тряпке, самозабвенно выясняли отношения. — Что здесь происходит? — строго спросил Гарри, закрывая за собой дверь. Эльфы мгновенно отскочили друг от друга и замерли перед ним, виновато опустив головы. — Господин Гарри, я принёс вам письмо, — пролепетал Монки, не поднимая глаз. Гарри протянул руку. Монки подбежал, быстро сунул письмо в ладонь и так же быстро вернулся на место. — А ты кто такой? — Гарри перевёл взгляд на второго эльфа, пряча письмо в карман. — Добби, мистер Поттер, сэр! — затараторил тот, низко кланяясь. — Я Грэм-Лектер. — Ой, простите, простите Добби, пожалуйста, мистер, сэр Грэм-Лектер! — Добби зажмурился и принялся колотить себя кулаками по голове, — Глупый, глупый Добби! — Ну-ка быстро прекрати! — рявкнул Гарри. Добби замер на месте, хлопая огромными глазищами. — Почему вы дрались? И что он здесь делает? — Гарри обратился к Монки. — Простите, господин Гарри, — Монки покосился на чужака с явным неодобрением, — Этот Добби с самого начала учебного года пытается вам навредить. Я пытался его остановить. — Навредить? — Гарри удивлённо выгнул бровь, снова глядя на Добби, — Зачем? — О-о-о-о! — заскулил Добби, прижимая уши ещё сильнее, — Всё не так, всё не так! Он вдруг рванул к Гарри и зашептал быстро-быстро, захлёбываясь словами: — В школе таится большая опасность! Вам опасно здесь находиться! Добби хотел уберечь вас, мистер Поттер... — Лектер, — машинально поправил Гарри. — Глупый, глупый Добби! — домовик снова заколотил себя по голове, да так сильно, что Гарри пришлось схватить его за руки. — Я сказал — прекрати! — Гарри ловко подхватил эльфа, поставил на парту перед собой и прижал его ручки к туловищу. Монки тут же подскочил и встал рядом, готовый прийти на помощь. — Чей ты домовик, Добби? И зачем тебе помогать мне? — О, мистер П... мистер Грэм-Лектер, сэр! — Добби заскулил, пытаясь вырваться, — Добби ваш большой фанат! Добби хочет вам помочь! Добби знает, что в школе заговор, здесь опасно, очень опасно! Но Добби не может об этом говорить! Добби плохой, Добби должен себя наказать! — Не надо себя наказывать. — Гарри чуть сжал руки, фиксируя эльфа крепче, — Чей ты домовик? — Благороднейшего рода семьи Малфоев, — выдохнул Добби. Гарри закатил глаза. Малфои. Куда ни плюнь — всюду Малфои. — Значит, ты услышал в доме Малфоев важный разговор, понял, что мне грозит опасность, и пришёл меня предупредить? Добби закивал так интенсивно, что его уши смешно запрыгали. — Вы самый умный, мистер Грэм-Лектер, сэр! Самый умный! Но Добби нельзя об этом говорить! Гарри сжал его чуть крепче, когда тот снова попытался вырваться. — Послушай меня внимательно, Добби, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Гарри, наклоняясь к самому лицу эльфа, — Я очень тебе благодарен. Но я уже знаю об опасности. Я знаю, что задумал Люциус Малфой. И опасность миновала. — О-о-о-о нет, мистер Грэм-Лектер, сэр! — воскликнул Добби, а потом сжал губы так крепко, как только мог. — Миновала, — твёрдо повторил Гарри и чуть встряхнул эльфа, — Можешь не волноваться. Я знаю, что делаю. И знаю, как решить эту проблему. Сейчас я тебя отпущу, и ты отправишься домой. И больше не будешь волноваться за меня. И не будешь мешать Монки. Ты меня понял, Добби? Добби усиленно закивал. — Мистер Гарри Грэм-Лектер, сэр! Самый умный, самый храбрый и самый добрый волшебник! — Спасибо, Добби. Ты тоже очень храбрый. Уши Добби затрепетали, он смущённо опустил голову. — Всё, я отпускаю. И ты возвращаешься домой. Гарри медленно разжал руки, застыв на мгновение, и сделал шаг назад. — До скорой встречи, Гарри Грэм-Лектер, сэр! — выпалил Добби, — Добби всегда будет рад помочь вам! Щелчок пальцев — и эльф исчез. Гарри тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Монки. Тот всё ещё стоял, набычившись, готовый защищать хозяина до последнего. — Ты у меня самый хороший, — улыбнулся Гарри, — И главное — самый спокойный. Уши Монки затрепетали, щёки залил румянец. Он смущённо улыбнулся и с тихим щелчком исчез. Гарри покачал головой и только тут вспомнил про учебник. Схватил его со стола и уже у выхода нащупал в кармане письмо. Он быстро вскрыл конверт. От Эбигейл. Он писал месяц назад и уже перестал надеяться на ответ. «Дорогой Гарри, Я тоже по тебе очень скучаю и жду Рождества, чтобы увидеться. Прости, что так долго не отвечала — у меня не было ни пергамента, ни пера. Мы были в долгом походе. Охотились на дромарогов. Не знаю, во что ты снова встрял, но надеюсь, это не опасно. Может, тебе нужна моя помощь? Я вернулась из командировки и могу прибыть в Хогвартс, если нужно. Набор смогу достать только к Рождеству. Надеюсь, ты можешь подождать? С любовью, Эбигейл» Гарри улыбнулся и тут же вернулся к столу, нацарапав ответ: «Дорогая Эбигейл, Ничего опасного. Помощь не нужна. Наслаждайся заслуженным отдыхом. И, прошу, ничего не говори родителям. До Рождества подожду — остался всего месяц. Я тоже хочу поскорее увидеться. До встречи. Гарри» Отправив письмо, он сунул учебник в сумку и поспешил на занятие. После последнего занятия по истории магии, когда Гарри собирал учебники в сумку, Рон умудрился задеть её локтем. Сумка перевернулась, и всё содержимое — учебники, пергаменты, перья — рассыпалось по полу. — Я помогу! — Рон подорвался, но Гарри остановил его жестом. — Не стоит. Он присел, быстро собирая вещи. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Поднял голову — рядом стоял Малфой и неотрывно смотрел то на него, то на знакомую тетрадь, которую Гарри как раз укладывал в сумку. — Тебе чего надо, Малфой?! — Рон мгновенно встрял между ними, — Иди куда шёл! Нечего нос совать в чужие сумки! К удивлению Уизли, Малфой лишь ещё раз зыркнул на Гарри и молча ушёл. Рон обернулся к Гарри, который уже поднялся с пола. — Вот чудной, — Рон покрутил пальцем у виска, — Совсем с катушек съехал? Гарри промолчал, но тетрадь в сумке будто стала тяжелее. За ужином они с Роном и Гермионой отсели от всех. Гарри уже почти забыл об их общем деле, когда Гермиона наклонилась к ним с заговорщицким видом. — Зелье будет готово через неделю, — прошептала она, — Вам нужно раздобыть волосы Крэбба и Гойла. Гарри прикрыл глаза, сдерживая вздох. Точно. Зелье. Он почти забыл — именно сегодня он планировал его испортить. Гермиона и Рон, неожиданно сдружившиеся на почве благой цели, были слишком инициативны и всё ещё горели энтузиазмом. Как назло, они решили варить зелье в заброшенном туалете на втором этаже. Гарри появлялся там редко — боялся, что Миртл ляпнет что-нибудь про «Питера» при них. Заходил лишь изредка, когда Гермиона просила оценить цвет и запах. И пока зелье было идеальным. Но Гарри не мог этого допустить. Не мог позволить им узнать лишнего от Малфоя. — Да, точно, — кивнул Рон, потирая руки, — Мне уже не терпится вывести этого типа на чистую воду. — Знаете, — Гарри изобразил задумчивость, — теперь мне тоже начинает казаться, что во всём виноват Малфой. В последнее время он очень странно себя ведёт. — Вот и я о чём! — Гермиона важно закивала. Гарри поддержал разговор, соглашаясь со всем, что они говорили, а потом сослался на урок музыки и умчался. Он дошёл до второго этажа, убедился, что коридор пуст, и быстро проскользнул в туалет. Прошмыгнул к самой дальней кабинке, где стоял их котёл, и достал из сумки колбочку с обычной настойкой полыни. Пара капель — и зелье полностью испортилось. Оно изменило цвет и запузырилось. Гарри убрал пузырёк, убедился, что Миртл не подглядывает, и направился к выходу. Он уже переступил порог и закрывал за собой дверь, когда на него буквально налетел Малфой. Схватил за грудки и с силой толкнул к стене. От неожиданности Гарри едва удержался на ногах. Сумка соскользнула с плеча и с глухим стуком упала на пол. — Ты что творишь?! — Гарри сжал кулаки, в глазах потемнело от ярости, — Совсем с ума сошёл, Малфой?! — Я знаю, что она у тебя! — выкрикнул Драко, кивая на валяющуюся сумку. — Не понимаю, о чём ты. — Отдай! Верни ее мне! — Я ничего у тебя не брал. Малфой рванул вперёд, пытаясь добраться до сумки, но Гарри шагнул наперерез, схватил его за плечи и отшвырнул в сторону. Драко вцепился в его мантию, и они оба рухнули на пол, сцепившись в клубок. Малфой размахивал руками как безумный, пытаясь то ли ударить, то ли вырваться и доползти до сумки. Его кулак врезался Гарри в лицо, разбивая губу. Гарри взвыл от боли и злости, и в ответ зарядил Малфою в живот. Драко заскулил, скручиваясь, но Гарри чувствовал — этого мало. Он попытался подняться, чтобы дойти до сумки, и тут Малфой, лежа на боку, со всей дури пнул его по лодыжке. Гарри поскользнулся и рухнул, больно ударившись головой об пол. Перед глазами всё поплыло. Тупая боль пронзила затылок. Гарри моргнул, пытаясь сфокусироваться, и увидел над собой чёрную тень. — Что здесь происходит?— знакомый ледяной голос резанул по ушам,— Снова устраиваете драки, мистер Лектер? Гарри с трудом поднялся, игнорируя боль в затылке. Хромая на подвернутую лодыжку, он доковылял до сумки и поднял её. Драко всё ещё лежал на боку, держась за живот и жалобно поскуливая. — Я с вами разговариваю, мистер Лектер, — процедил Снейп. Гарри устало вздохнул. Голова гудела, губа саднила, лодыжка пульсировала болью. — Не тяните резину, профессор, — сказал он, даже не пытаясь скрыть усталость, — Снимайте баллы, назначайте отработки. Но сейчас я опаздываю на урок. Он бегло оглядел пол, убедился, что ничего не выронил, и, прихрамывая, побрёл в сторону музыкального класса. Сзади доносился голос Снейпа — тот снимал баллы, ругал его наглость, обещал ещё месяц отработок, а где-то на фоне подвывал Драко. Гарри не слушал. Ему было всё равно.

***

Он опоздал на десять минут. Постучался, извинился и вошёл. И только под пристальным взглядом мадам Дю Морье понял, что впервые забыл привести себя в порядок. Рубашка вылезла из брюк, сами брюки были мятыми и пыльными после драки, галстук съехал набок. Сам он хромал, а губа была разбита. Гарри вздохнул и тяжело опустился на стул напротив. Вдруг он осознал, что больше всего на свете сейчас хочет оказаться в своей комнате, открыть тетрадь и написать Тому. — Тяжёлый день? — спросила Беделия. Гарри прикрыл глаза, думая о том, что у него еще один месяц отработок. До самого Рождества. Только потому что Малфою вздумалось вернуть тетрадь. — Прекрасный день, — хрипло ответил он, чувствуя, как плечи сами собой опускаются. — Вы опоздали на десять минут. И не торопитесь садиться за инструмент. — Да, меня задержали, — Гарри отвернулся к окну. Картинка за стеклом плыла, не давая сфокусироваться, — Ещё раз простите. Он чувствовал её взгляд — тяжёлый, изучающий, сканирующий каждое движение. — Я не только ваш преподаватель, мистер Лектер, — сказала она наконец. — В некотором смысле я здесь... костыль. У вас неприятности? Гарри усмехнулся. — Если каждодневное мытьё котлов до отбоя можно считать неприятностями, то да. Он перевёл на неё взгляд, надеясь, что шутка смягчит напряжение. Но выражение её лица не изменилось. Только лёгкий наклон головы и прищур. — А что вы сами считаете неприятностями? — спросила она. Гарри пожал плечами. — У меня нет неприятностей. — А у кого они есть, Гарри? Собственное имя, произнесённое этим тоном, заставило его дёрнуться. Он нахмурился, вглядываясь в неё. — У того, кто этого совсем не подозревает. Она кивнула, будто именно этого ответа и ждала. Потом, не меняя интонации, спросила: — Стоит ли нам беспокоиться, что этот год закончится так же, как прошлый? Гарри замер. Его пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак и тут же разжались. — А как закончился прошлый год, мадам Дю Морье? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Ганнибал поделился со мной некоторыми подробностями. Это не секрет. Кажется, в Хогвартсе все знают, что произошло. — Зачем он это сделал? Зачем сказал вам? — Долгое время я была психиатром твоего отца, Гарри. У него осталась дурная привычка делиться со мной тем, что его волнует. — Его волнует то, что произошло? — Скорее, он восхищён, — Беделия сделала паузу, — Хотя и не может избавиться от мысли, что вы многое скрываете, Гарри. Он медленно откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться чуть больше, чем следовало. — Что ж, если это всем известный факт, то вы должны знать: это была самозащита. — Самозащита, — повторила Беделия, глядя куда-то в сторону, — Я как никто другой знаю, насколько разной может быть самозащита. И встаёт лишь один вопрос: кого вы пытаетесь обмануть — себя или остальных? Гарри промолчал. Сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Она выдержала паузу, давая ему возможность заговорить. Но он упорно молчал. Тогда она снова посмотрела на него — и в этом взгляде было что-то новое. Настороженность. — Вы не ответили на мой вопрос, Гарри, — её голос стал тише, — Какие прогнозы нам ставить на окончание учебного года? Гарри уставился на свои ладони. Он пытался контролировать всё вокруг, но иногда события оборачивались самым неожиданным образом. Он сам не знал, что из этого выйдет. И это одновременно пугало и пьянило. Он поднял взгляд. На его губах появилась легкая, почти нежная улыбка. Такая, от которой у нормальных людей холодеет внутри. — Думаю, вам не придётся ждать так долго. Беделия не могла оторвать от него взгляда. — Насколько я похож на Ганнибала? — спросил Гарри. — Достаточно, чтобы это могло напугать. — А на Уилла? Она помедлила. Всего секунду, но Гарри заметил. — Похож. И это лишь делает ситуацию страшнее. Он не ответил. Просто продолжал смотреть на неё с этой лёгкой улыбкой, и Беделия вдруг поняла, что сидеть напротив него ей неуютно. Впервые за всё время. Она поднялась первой. — Думаю, сегодня мы пропустим занятие. Вам стоит отдохнуть и привести себя в порядок. Гарри кивнул, но не сразу встал. Он дал ей время выйти первой — и когда она проходила мимо, проводил её тяжелым взглядом.

***

Гарри наспех привёл себя в порядок, забежав в гостиную Гриффиндора. Бросил мятую рубашку в угол, натянул чистую, пригладил влажные после умывания волосы. В зеркале отражался всё тот же уставший взгляд и разбитая губа — но хотя бы одежда больше не напоминала, что час назад он катался по полу с Малфоем. Дождаться отбоя было пыткой. Гарри сидел в кресле у камина, делая вид, что читает, и краем глаза следил за временем. Рон пару раз пытался заговорить, но, наткнувшись на рассеянные ответы, в конце концов отстал. Как только часы пробили одиннадцать, а гостиная начала пустеть, Гарри бесшумно скользнул к выходу. Никто не обратил внимания — в этой башне все привыкли, что он появляется и исчезает когда вздумается. Он поднялся по винтовой лестнице, прошел мимо портретов, которые уже давно перестали его окликать, и толкнул дверь своей тайной комнаты. Гарри запер дверь, зажег пару свечей и сел за стол, раскрывая дневник. Некоторое время просто смотрел на чистую страницу. Потом взял перо. «Том. Я вернулся». Ответ появился почти сразу. «Гарри. Ты сегодня поздно. Что случилось?» «Долгая история. На меня напал Малфой. Увидел тетрадь, захотел вернуть». Он помедлил, потом добавил: «Нехило ты ему мозги прочистил». «Как я понимаю, ты одолел его в этой схватке?» «Ещё бы». Гарри почти физически ощутил, как Том улыбается. «Умница. Я рад, что ты отвоевал меня. Каких ран тебе это стоило?» Гарри нахмурился, почувствовав как внутри живота что-то перевернулось. «Прекрати использовать на мне эти дешёвые приёмчики, Том». «Я действительно рад, что могу продолжить общение с тобой, а не с Малфоем». «Так себе комплимент». Гарри откинулся на спинку стула, крутя перо в пальцах. Потом снова склонился над страницей. «Давай забудем о Малфое. Его семейка у меня уже поперёк горла стоит. Я понимаю, почему тебе важен я, а не он». «И почему же?» «Потому что я обещал тебе интересную сделку». Тишина. Гарри ждал, чувствуя, как пульс учащается. Наконец страница заполнилась: «Это не единственная причина, Гарри. Но да, сейчас она — ключевая». Гарри хмыкнул. Зато честно. «Я всё ещё не передумал. Я всё ещё готов помочь тебе вернуть тело. Что для этого нужно?» «Волшебник, из которого я смогу высосать силы. Есть кто-нибудь на примете?» Гарри улыбнулся. «Поверь, с выбором проблем не будет. На примете — уйма». Он почувствовал, как по странице пробежала лёгкая дрожь — будто Том беззвучно смеялся. «Значит, убийство тебя не смущает?» «Как оно может смущать меня, если в обмен я прошу, чтобы твоё чудовище убило человека? Мне нужно такое убийство, чтобы никто не догадался о его природе. Чтобы все думали — это чудовище из Тайной комнаты, которое нельзя остановить». «Зачем тебе это?» «Я хочу, чтобы школу закрыли». «Это действительно веская причина для закрытия. Странно, что этого до сих пор не сделали, — столько учеников окаменело». «Нечему удивляться. Школа абсолютно сумасшедшая, как и все здесь находящиеся», —Гарри провел свободной рукой по лицу и добавил: «Как долго ты будешь восстанавливать тело?» «Думаю, хватит пары недель. Может, меньше. Раньше я этим не занимался, не уверен». Гарри сжал перо. «Сможешь ли ты управлять своим зверем и убить в эту неделю, до завершения ритуала? Как гарантия нашего честного договора?» Гарри почти не дышал. «Да». Одно слово. Но в нём было всё — согласие, понимание, уважение. Гарри замялся, не зная, что написать, но Том его опередил: «Тогда договорились, Гарри?» «Ты уверен, что абсолютно честен со мной, Том?» «Конечно, Гарри». Гарри долго смотрел на эти слова. Потом медленно вывел: «Тогда договорились».