Ошибка выжившего

Подвал Габриэль постепенно превращался в очередную штаб квартиру пацанов. Первые визиты были короткими: пару слов, небольшая помощь и быстрые перевязки. Со временем заходы стали чаще, длиннее и страннее. — Petite, ты однажды умрешь от переработок, — хохотнул Серж, протискиваясь в узкий проход между столами и полками. Он держал в руках шоколадку, которую положил прямо на стерильную поверхность. — Думаю, тебе пора сделать перерыв. — Tiens… спасибо, — сухо ответила Габриэль, не отрываясь от чтения новой статьи. ММ зашёл через минуту. Он принес с собой пластиковый контейнер: кажется в нем были пирожки с различными начинками. — И ты снова не ешь сутками? Габриэль подняла взгляд, заметив беспокойство в его глазах. Она не сказала ничего, просто кивнула, приняла коробку и положила на стол рядом с инструментами. Действительно, стоит сделать перерыв на обед. Шери, как обычно, задержалась у двери, поправляя волосы, и с тревогой окинула Габриэль взглядом. — Вы, ребята, вообще понимаете, где находитесь? — спросила Габриэль, поднимая голову. — У вас нет работы там? Или тут какое-то место сбора, о котором мне не сообщили? — А разве это не так? Не думаю, что тебе сильно мешают наши визиты, petite. Габриэль закатила глаза. — Petite, ты серьезно собираешься работать до утра, а потом ещё в офис? — спросил Серж, когда Габриэль заглянула в свое расписание на неделе. — Я… — Габриэль замялась, но потом вздохнула. — Работаю из дома, у меня сейчас почти нет встреч, да и репутация на меня работает. В общем, отсыпаюсь и быстро делаю нужное. Бутчер же оставался на расстоянии, наблюдая. Его подозрительность не угасала. Он приходил только чтобы увести пацанов на очередное задание и попрепираться с Габриэль по поводу бессмысленности и опасности их деятельности. Ей уже рассказали о том, что его жена пропала и он винит во всем Хоумлендера. Габриэль могла понять его злость, но то, что он тянул за собой остальных… После таких споров с Шери они оставались в своей женской компании, продолжая вполне неплохо проводить время.

***

Телефон вибрировал на столе. Габриэль взглянула на экран: Серж. Сердце забилось чуть быстрее — он редко звонил без веской причины. — Petite… срочно. У нас проблема. Много раненных…нужна помощь,— его голос звучал в телефонной трубке напряжённо. Девушка мгновенно оценила время: офис, встречи, проекты — всё это осталось в стороне. Она схватила рюкзак с оборудованием, накинув куртку, и уже через несколько минут была в машине. Асфальт был залит дождём, фары слепили глаза, а сирены перемешивались с криками. Раненые агенты ЦРУ лежали на земле, вокруг бегали люди. Устроившего бойню супера уже обезвредили, остались только последствия — Petite… — Серж выдохнул с таким облегчением, как только встретился с ней взглядом. Он шагнул к ней и резко прижал к себе в коротком, нервном, очень искреннем объятии. — Хорошо, что ты пришла. Тут творился просто кошмар. — Да я вижу, — Габриэль чуть отстранилась, разглядывая своего друга. — Дай посмотреть. Его плечо было рассечено, рука содрогалась от боли, на скуле был виден свежий кровоподтёк. — Сядь, — тихо сказала она. Он послушно опустился на бордюр рядом с ней. Габриэль опустилась перед ним и прикоснулась к месту рядом с ранением. Тепло начало расходиться под кожей, напряжённые мышцы расслаблялись, разорванные ткани потихоньку восстанавливались, кровь сворачивалась ровно так, как нужно. Серж хмыкнул, скривившись от боли, но оставался абсолютно неподвижным. — Главное, что ты здесь, petite, — сказал он тише. — Их дальше… много. Очень много. Габриэль поднялась, быстро накинув рюкзак обратно на плечо. — Merde…веди. Серж кивнул и жестом указал ей пройти за ним, туда, где уже слышались стоны тех, кто был в значительно худшем состоянии. Медики уже суетились по периметру — ставили жгуты, перевязывали раны, кололи адреналин. Но были раненые, к которым никто не решался подойти. Те, кому обычная медицина уже ничем помочь не могла. Одному оторвало руку. У другого — глубокий разрыв живота, явно несовместимый с жизнью. У третьего — грудная клетка будто продавлена тяжёлым прессом. — Живых было больше, когда я уходил, — Серж коротко показал рукой, — помоги хотя бы им, petite. Габриэль мгновенно пошла туда, даже не раздумывая. Внутри нее бушевал адреналин, ей нужно было срочно убрать все неправильное в этих людях. Она опустилась на колени рядом с первым — мужчина стонал, пытаясь дышать, кровь хлюпала в лёгких. Её пальцы легли на его грудь — и в тот же миг она почувствовала: внутреннее кровотечение, разрыв тканей, раздробленные кости, повреждение внутренних органов. Предстоит много работы. Через пару минут к ней подошла высокая женщина в возрасте. Аккуратно собранные волосы. Строгий костюм. Блокнот в руке. И взгляд — холодный и аналитический, похожий на взгляд той женщины, что приходила домой в детстве. Грэйс Мэллори. — Так это о вас рассказывал Французик, — голос твёрдый, ровный. Она присела рядом, чтобы лучше разглядеть то, что делает Габриэль. — Смотря что рассказывал, — спокойно ответила Габриэль, не отрывая рук от раненого. — Мне нужно пространство. И кто-то, кто будет удерживать голову. Он теряет сознание. Мелори едва заметно кивнула агенту рядом: — Помоги ей. Тот немедленно подошел и удержал голову мужчины, как сказано. Грейс наблюдала внимательно, с исследовательским интересом. Ткани под пальцами Габриэль буквально срастаются на глазах. Кости встают на место. Дыхание выравнивается. Жизнь возвращается в тело, которое секунду назад было обречено. — Понятно, — тихо сказала Мэллори. Удивления в голосе не было — только расчёт. — Думаю, вы нам пригодитесь. Но Габриэль уже переходила к следующему раненому, едва взглянув на неё. Но их было слишком много. Увозили в основном тех, у кого был еще шанс выжить. А совсем пропащие случаи оставались ей. Слишком много крови. Слишком много людей вокруг. Габриэль почти не поднимала голову — только переходила от одного тела к другому, словно её собственное сознание отступило куда-то глубоко внутрь, уступив место чистому, отточенному движению рук, интуиции и способности чувствовать чужие тела так же ясно, как собственное. Разрыв брюшной полости. Перелом таза. Нарастающий гемоторакс. Она не замечала, как часто стала моргать: веки становились тяжёлыми, а мир перед глазами слегка мутнел, будто реальность постепенно погружалась под воду. Голова гудела. Где-то сбоку она услышала голос Сержа — встревоженный, нервный, разрывающий общий гул сирен: — Она сейчас вырубится. Petite… ради бога, стой! — он оглянулся на медиков. — Кто-нибудь, вколите ей что-нибудь! Быстро! Чьи-то руки — уверенные, но всё равно дрожащие от адреналина — коснулись её локтя, поддерживая, пока другой человек ловко вводил иглу в вену. Холод раствора растёкся по руке, почти тут же сменившись мягким теплом, когда второй пакет — с электролитами и чем-то ещё — пошёл следом, подавая её измученному телу хоть какие-то ресурсы, чтобы оно не рухнуло прямо здесь. Габриэль продолжала работать, цепляясь за каждую секунду, за каждую возможность удержать чью-то жизнь на поверхности. Она не знала сколько времени прошло. Может, прошёл час. Может, два. А может вообще пятнадцать минут. Она спасала, останавливала кровь, стабилизировала дыхание — до тех пор, пока все крики вокруг не слились в единый нескончаемый гул, а лица раненых не превратились в расплывчатые силуэты, между которыми её тело переходило почти механически. Холодный дождь стекал по затылку, пропитывал волосы, капал за воротник; её собственная одежда тяжело прилипла к коже. С каждым движением мокрые пряди липли к лицу, и тонкие струйки красной краски — как же вовремя она решила обновить цвет — смешивались с дождевой водой и кровью на асфальте. Мир вокруг плыл — в прямом смысле. Казалось, стоит ей прикрыть глаза на секунду дольше, и она уже не поднимется. Последнего раненого она стабилизировала буквально силой воли. Её руки дрогнули… не из-за холода — из-за опустошения. Она попыталась подняться, но ноги повели её в сторону. — Габриэль! — услышала она голос Сержа, такой знакомый и всё более далёкий. Асфальт стремительно приближался. Она не успевала выставить руки. Сознание осыпалось, уводя ее в бездну. Но она не почувствовала боль от удара. В тот самый миг, когда тело предательски обмякло, кто-то шагнул вперёд — быстрым, почти бесшумным движением. Чьи-то руки, крепкие и широкие, уверенно подхватили ее. Мир погас. И Габриэль провалилась в темноту, зная только одно: кто бы ни держал её сейчас, он не даст ей упасть.

***

Первое, что она ощутила после пробуждения, — слабость, тяжёлую и липкую, растёкшуюся по всему телу. Голова гудела, но уже не так оглушительно, как на месте бойни. Мышцы тянуло как после тяжелой тренировке. Помещение вокруг было не слишком большим — бывшая складская комната, судя по виду. Грубые серые стены, металлические стеллажи, на которых валялись аптечки, фонари, перевязочные материалы и какая-то техника. Лампа под потолком светила тускло, будто специально приглушена. Воздух был тёплым и сухим, пахнул лекарствами, старыми деревянными ящиками… и чем-то более резким, чужим, зацепившим нос. Габриэль несколько раз моргнула, пытаясь вернуть себе ощущение собственного тела, и лишь после этого взгляд сфокусировался на плаще, лежащем поверх неё. Чёрная, грубоватая ткань тяжелела на плечах, будто защищала от всех сквозняков и страхов, и в этом весе было что-то до болезненности знакомое. Она медленно подняла руку и осторожно поддела край, чуть расправляя складку, как если бы боялась повредить эту вещь. На внутренней стороне воротника виднелась характерная потертость, треугольная, словно оставленная вечным трением о щетину и грубую ткань рубашек. Осознание пришло не сразу, но когда дошло — Габриэль будто бы моментально протрезвела. Это плащ Уильяма-я-не-люблю-суперов-Бутчера. — Гадство… — сорвалось с её губ почти беззвучно. В этот момент она ощущала крайнюю степень удивления и растерянности — и, возможно, тень смущения, хотя она бы это никогда не признала. Дверь в комнату отчётливо скрипнула, впуская внутрь холодный коридорный свет. Габриэль подняла глаза, задержав дыхание. В проеме появился владелец ее импровизированного одеяла, оставшийся в одной из своих цветастых рубашек. Опершись плечом о косяк, руки засунуты в карманы, взгляд спокойнее обычного, хотя в уголках глаз всё ещё пряталась привычная напряжённость — как у человека, который никогда не позволяет себе расслабиться полностью. Бутчер посмотрел на неё долгим оценивающим вглядом, проверяя не потеряет ли она снова сознание. И только потом губы дрогнули в почти незаметной ухмылке. — Очнулась. Он произнёс это так, будто она опоздала на пять минут к назначенной встрече, а не провалялась без сознания после изнурительного спасения десятков людей. Затем мужчина слегка склонил голову, рассматривая её . — Ну здравствуй…, — он усмехнулся уголком рта. — Гребанная спасительница. Не ведьма и не крашенная баба, как обращался он к ней раньше. Новое обращение звучало теплее, если это вообще было возможно в случае Бутчера. Габриэль приподнялась чуть выше, чувствуя, как плащ соскальзывает с плеч — и он быстро, почти незаметно для самого себя, шагнул вперёд, чтобы поправить его, но остановился в последнюю секунду, сжав кулак у ее плеча. — Не дёргайся, — сказал он хрипло. — Тебе ещё пару часов лежать, если не хочешь снова свалиться от истощения. В его глазах впервые — впервые — не было ни злости, ни подозрения. Только усталость и, пожалуй, тревога.

***

Габриэль уже могла сидеть в кровати без того, чтобы мир подрагивал перед глазами, когда дверь снова приоткрылась, и на пороге появилась Грэйс Мэллори. И у нее явно было что-то на уме. — Ты пришла в себя. Отлично, — проговорила она, присаживаясь на кровать рядом с Габриэль, — У меня есть к тебе предложение. Габриэль только вздохнула, откинулась на подушки и посмотрела на неё, ожидая подвоха. — Надеюсь, вы пришли меня благодарить…— начала она. — Не совсем, — перебила Мелори. — Я хочу предложить вам работу. — Ни за что. — Выслушай меня для начала… — А мне и не нужно. Я в курсе, что такие способности как у меня вам нужнее некуда. И вряд ли хоть кто-то из суперов до этого сотрудничал с вами так же активно, как я. Но, — она подняла палец, — у меня нет ни малейшего желания получить шальную пулю в лоб на очередном из ваших заданий. Или чтоб меня пополам перерезал какой-нибудь самолюбивый супер с блестками в жопе. Грейс едва заметно дернула уголком губ. — Я не предлагаю тебе передовую. Оставайся в тылу и используй свои способности для спасения и стабилизации раненых. — Думаете, мои услуги вам по карману? — Габриэль приподняла бровь. — Ты недооцениваешь бюджеты ЦРУ, — Мелори даже не моргнула. — Цифра на чеке тебя не разочарует. — И моё имя нигде не появится, — продолжила Габриэль, понимая, что в это говно она уже наступила. Но погружаться с головой пока что не хотелось. — Ни в документах, ни в отчётах, ни не дай боже в прессе. — Это даже не обсуждается, — кивнула Грейс. — Мы сохраним твою тайну. Наступила пауза. Габриэль провела ладонью по вискам, пытаясь разогнать остатки усталости. Взгляд непроизвольно скользнул вниз — к плащу, который лежал у её ног. Тяжёлая чёрная ткань была небрежно свернута рядом с ней. Бутчер не забрал его по какой-то причине. Может забыл. — Чёрт с вами, — наконец произнесла она. Тихо, но отчётливо. — Я согласна. Но… — она прищурилась, будто сразу обозначая границы, — я оставляю за собой право отказываться от ваших авантюр. В любой момент. Без объяснений. — Разумеется. — Мелори не спорила, лишь тонко, почти незаметно улыбнулась. — Добро пожаловать. Она протянула руку, а Габриэль несколько секунд просто смотрела на нее. Нелюбовь к прикосновениям все еще была у нее, но сильно меньше чем в детстве, когда она не могла контролировать свои способности и непроизвольно погружалась в процессы в чужом теле. — Не торопитесь радоваться, — сказала она наконец чуть хрипло, смирившись. — Я всё ещё могу передумать. Но руку всё же пожала.

***

Так прошли недели. Днём — её обычная работа, созвоны, планёрки, бесконечные тикеты. Ночью — клиника, пациенты, и помощь Пацанам. И с каждым днем Серж переживал за нее все больше. Он приходил пару раз в неделю, иногда заваливаясь даже к ней на квартиру. Серж пользовался ее кухней куда чаще, чем она сама, презентуя ей свои кулинарные шедевры. В последний раз он наварил целую кастрюлю ароматного и густого рагу. После обеда он внезапно заявил: — Petite, нам надо идти. Габриэль замерла с вилкой в руке. — Куда? — насторожилась она, уже зная, что ответ ей не понравится. — Пострелять на полигон. Она медленно опустила вилку. — Что? Нееееет… Ты с ума сошёл? Мне это не нужно. Если что — я могу свернуть любого в фарш своими способностями. — Да, но лимиты то у тебя не бесконечные, — упрямо бросил Серж, уперев руки в бока. — А ещё я не хочу собирать тебя по кусочкам, если кто-то окажется быстрее. И вот — она стоит на холодном бетонном полу стрельбища. Воздух отдаёт металлом, машинным маслом, старым порохом. Вдалеке слышны короткие, глухие хлопки — другие посетители тренируются. Серж находится у неё за спиной, близко, но не навязчиво, поправляя её стойку. — Не зажимай локоть, — мягко, но настойчиво произносит он, — Не так сильно, petite. — Я вообще впервые держу оружие, — раздражённо пробормотала она. — Я не понимаю, что делаю и зачем. — Поэтому мы и учимся, — терпеливо сказал он. — Верь мне. Она выстрелила. Хлопок. Резкая отдача. Пуля улетела куда-то в никуда, а Габриэль закатила глаза. Серж задумался на секунду, а потом расплылся в широкой ухмылке: — Слушай… а ведь это, наверное, первый раз, когда я увидел, что у тебя что-то не получается. Ты главное не дуйся. Габриэль уже собиралась огрызнуться, но вдруг за спиной раздался знакомый, хрипловатый смешок. Его владельцу явно нравилось видеть, как она страдает. Габриэль обернулась и увидела Бутчера. Он стоял, скрестив руки на груди, и очень довольно ухмылялся. — Ну надо же, — произнёс он тоном человека, забавляющимся происходящим. — Неужто соизволила выкроить время на тренировки, а не на обновление краски на башке. — Отъебись, — буркнула она на русском, снова поднимая оружие. — Ни слова не понял. Но лучше обвиняй своего дружка, — Бутчер кивнул на Сержа. — Мне-то что… Я просто пришёл проследить, что ты не прострелишь себе ногу. Серж застонал, закатив глаза, будто понимая, что тренировка сейчас окончательно превратится в фарс. Габриэль глубоко вдохнула через нос, подняла глаза к потолку, пытаясь собрать остатки терпения, чтобы не метнуть в Бутчера чем-нибудь потяжелее. — Хватит, — процедила она. — Или я тебя ослеплю на пару часов. — Вот теперь ты звучишь как обычно. Покажи, чего стоишь без своих суперспособностей. Габриэль снова подняла пистолет — просто назло Бутчеру. Чтобы утереть ему нос. Глубокий вдох. Долгий выдох. Пальцы чуть расслаблены, плечи опущены, взгляд — ровно в центр мишени. Выстрел. Пуля вошла в картон, пробив его ближе к середине — все еще далеко от идеала, но впервые за всю тренировку в цель. Серж тихо присвистнул, гордо улыбаясь, довольный успехами подруги. — Ну надо же… — протянул он тем тоном, который из уст Бутчера звучал почти как похвала. — Гляди-ка, ты не так уж безнадёжна. Серж хлопнул её по плечу, искренне радуясь: — Я же говорил, petite. Всё приходит со временем.