Ошибка выжившего

Последние пару лет Габриэль жила размеренной, спокойной жизнью, которая почему-то казалась ей слишком пустой. Просторная квартира с высокими окнами, через которые по утрам лился свет; тишина улицы, где по вечерам слышно только редкое шуршание шин и лай далеко во дворе. Новая мебель, мягкие пледы, аккуратные полки с книгами и коробками. Даже кот — найденный под дождём, дрожащий, голодный комок злости — со временем стал частью этого нового мира. Чёрный, как непроглядная ночь за окном, с янтарными глазами, в которых светилось озорство. Первые недели он был настоящим шилом в жопе: царапал ножки стола, устраивал ночные забеги по квартире, шипел на каждого курьера, будто они явились похитить его хозяйку. Но с каждым месяцем менялся — не становился ласковым полностью, нет, — а просто принимал её. Он спал у ног, приходил, когда она долго сидела за ноутбуком, и сворачивался клубком на её животе, если она болела. И всегда, абсолютно всегда он настораживался, когда в доме появлялся кто-то новый. Сегодня был такой же спокойный вечер. Она устроилась на диване, поджав ноги, с чашкой горячего кофе, пахнувшего корицей. Монитор ноутбука светился списками задач, а рядом лежала распечатка свежей статьи, которую она собиралась прочитать перед сном. Кот лёг рядом, прижавшись боком, и тихо урчал, будто подтверждая: «вечер будет тихим». И ровно в этот момент телефон завибрировал. Глухо, резко, так, что у неё чуть дрогнули пальцы. Имя на экране — Шери — мгновенно развеяло сладкую дымку спокойствия. Шери не звонила просто так. Никогда. — Габриэль… — голос Шери был сбитым, с хрипотцой. Она говорила быстро, будто подгоняла сама себя. — Чёрт, слушай… Серж опять влип. В какую-то жесть. Суперы. Нам пришлось… подорвать одну из штаб-квартир. По телу прокатилась холодная волна — знакомая, неприятная, слишком отчётливая. Кот поднял голову, уши направились наверх, будто он тоже понял, что случилось. — Он не хотел тебе говорить, — продолжила Шери, уже почти шёпотом, — потому что там был Бутчер. А вы… ну… сама знаешь. Имя ударило по ней сильнее, чем она ожидала. Словно по старой ране провели ногтем. Габриэль сжала телефон так крепко, что пальцы побелели. Сердце забилось чаще. В груди появилось то мерзкое ощущение, которое она ненавидела: смесь злости, обиды и чего-то ещё, от чего хотелось отмахнуться. Он даже не попытался поговорить с ней после. Просто поверил, что она работала на Vought. Он просто исчез, будто ему было все равно. Но несмотря на это… речь шла о Сержe. Об ММ. Людях, которых она не могла — и не хотела — бросать. — Проверь, как у них дела… пожалуйста, — голос Шери дрогнул, и Габриэль почувствовала, что та действительно испугана. — Просто убедись, что они… что они живы. И не сделали ничего слишком глупого. Габриэль опустила взгляд на кота — он сидел, вытянув шею, и смотрел на неё внимательными глазами, будто спрашивал: «Опять? Ты снова собралась наружу?» И внутри неё всё сжалось. Её спокойный вечер был просран.

***

Такси ползло по мокрым улицам, как старая черепаха, и Габриэль чувствовала: с каждой минутой старое, давно забытое ощущение азарта просыпалось вновь. Она смотрела на дождливый город за окном и осматривала районы, которые они проезжали. Такси высадило её возле унылой, серой улицы, где вода стекала по асфальту, превращая щели в чернильные полосы. Тот район, который Шери прислала, был не самым благополучным, как и ожидалось. И Габриэль, опасаясь непонятно чего, автоматически пошла длинным маршрутом. Два лишних поворота. Проверить нет ли за ней хвоста. Зайти в переулок и подождать. Фасады домов здесь были из старого кирпича, покрытого копотью. Вода стекала по стенам, собираясь в лужах, в которых дробились неоновые огни вывесок. Пахло сыростью, просроченными продуктами с ближайшего магазина, бензином от припаркованного грузовичка. Она прошла мимо бухтящих труб, мусорных баков, следов крови — засохшей, почти незаметной. Нашла нужную дверь, спустилась по узкой лестнице вниз. Ступени были мокрыми, кое-где скользкими, и пахли плесенью. Внизу был длинный коридор, тускло освещённый лампочкой, которая неприятно мигала. Ещё до того, как она подошла к двери подвала, Габриэль услышала знакомые голоса — громкие, взволнованные, переполненные усталой нервозностью. И когда она толкнула дверь, её словно накрыло волной прошлого. Подвал был обычным, обустроенным минимальными предметами комфорта. На столах — разбросанные вещи, карты, провода, оружие. В углу — сломанный стул. Серж заметил её первым. Он выглядел так, как может выглядеть человек, который за последние сутки трижды почти умер: волосы растрёпаны, ворот рубашки порван, на щеке царапина, под глазами — тёмные круги. Но когда он увидел её, его лицо осветилось так сильно, что казалось, в подвале стало чуть ярче. —Petite!? Что ты здесь делаешь? — спросил он, делая шаг, будто не верил, что это правда. Габриэль едва успела моргнуть, как он уже обнимал её — крепко, но аккуратно, будто проверяя, все ли с ней в порядке. Серж отстранился, уже шутя: — Пришла назвать нас идиотами? — Ещё успею, — отозвалась она хрипловато. Сбоку подошёл ММ — все такой же высокий, с золотой цепочкой на шее. Тот, кто всегда держит команду вместе. Он устало посмотрел на неё, но в его взгляде было искреннее, тёплое узнавание. — Рад видеть тебя, Габриэль, — сказал он негромко. — Мы думали, ты теперь слишком… приличная для такого дерьма. — Ну куда же вы без меня, — она кивнула ему. — Скучала, ММ. Он позволил себе лёгкую улыбку — первую за вечер. И только теперь к ней подступил ещё кто-то — худой, высокий, немного нескладный парнишка с лицом, на котором одновременно читались испуг, восхищение и «какого хрена здесь происходит». — Это Хьюи, — представил его ММ. — Новенький. Протеже Бутчера. — Эм… привет, — выдавил парень, нервно поправляя очки. — Серж говорил, что ты… эээ… талантливая. И вроде как супер. Габриэль чуть приподняла бровь. — Сдал меня с потрохами, — сказала она спокойно. — Привет, Хьюи. И вот тогда она почувствовала острый взгляд на себе. В дальнем углу, на старом матрасе, сидела девушка — Кимико. Сжавшаяся, как пружина, настороженная, с глазами, блестящими в тусклом свете как у зверя. Она смотрела прямо на Габриэль — не с недоверием и даже не с угрозой. Она изучала её. Будто проверяла: безопасна ли она? Или станет такой же угрозой, как те, кто сломал её жизнь? Французик наклонился ближе и почти шёпотом сказал: — Не подходи к ней резко. Она больше пережила, чем все мы. — Я вижу, — тихо ответила Габриэль. Но дело было не только во взгляде. Она чувствовала это. От Кимико шёл густой, плотный клубок эмоций — страх, ярость, недоверие. Это было как стоять рядом с человеком, который в любой момент может взорваться… не потому, что хочет, а потому что больше невозможно подавлять. Габриэль чуть склонила голову, глядя на нее. Не вторгаясь. Не настаивая. Просто давая ей привыкнуть к себе. Когда дверь в подвал скрипнула и он появился, у Габриэль будто воздух из груди выбило. Не потому, что она скучала. И уж точно не потому, что хотела его видеть. Запах пороха и одеколона. Эта тяжёлая походка, будто человек несёт на себе сильно больше чем должен. Взгляд, который сразу же скользнул по ней, и… всё. Внутри у неё что-то щёлкнуло. Как две несовместимые шестерни, которые вдруг снова попытались войти в сцепление— со скрежетом и искрами. Он почти не изменился. Может, стал ещё жёстче, если это вообще возможно. Складка между бровей глубже. Ненависть в глазах все та же. Борода чуть гуще, волосы ещё более небрежно отросшие. И этот голос — хриплый, глубокий, обжигающий. Голос, который в прошлом вызывал гнев и… что-то ещё, о чём она предпочитала не думать. И как только он увидел её — даже не успел вдохнуть — сорвался: — Какого, мать его, хрена она тут делает?! Он все еще пытается нападать первым. Хоть что-то не меняется. Габриэль не хотела его видеть. Не хотела вспоминать их последнюю ссору. Бутчер смотрел на нее как на напоминание о том, что он однажды был неправ, что он однажды потерял, что он однажды оттолкнул не того человека. Его раздражение, его злость на её присутствие — она видела всё это слишком ясно. Но глубже, под этим — было другое. То, что он прятал лучше всех в этой комнате. Он испугался. На миг — короткий, незаметный другим — его зрачки дрогнули. Он не ожидал её увидеть. Не ожидал, что это вызовет в нем эмоции. Габриэль стояла с ровной спиной, руки зафиксированы на груди. Не от страха — от вспышки эмоций, слишком резких, слишком живых. Она давно так не чувствовала. Это было… странно. — Не знала, что ты так по мне соскучился, Бутчер, — сказала она ледяным, спокойным тоном. — Расслабься. Я здесь не ради тебя. Это задело его так же явно, как и всегда. Он шагнул ближе, будто собираясь начать новый раунд: — Ты нам не нужна. Особенно после того, как… — Хватит! — взвился Серж, шагнув вперёд, прямо между ними. — Хватит, блядь!— Он ткнул ему пальцем в грудь. — Она пришла сюда из за нас. Чтобы помочь, Бутчер. Бутчер свёл брови, челюсть дёрнулась. ММ тоже выступил вперёд — медленно, как гора, которая решила сдвинуться: — Она часть команды, хочешь ты этого или нет. Бутчер скрипнул зубами. Его взгляд метался между ними и Габриэль. В нём всё ещё было слишком много — злость, обида на прошлое, задетая гордость. И — глубоко, под всем этим — облегчение и толика радости, которые он предпочел бы скрыть. Он отрывисто выдохнул, будто принимая неприятный факт: — Ладно. Оставайся. Только не мешай. — Я никогда не мешала. Это ты всё время усложняешь там, где можно просто поговорить. Он дёрнулся. Его плечи напряглись — будто удар пришёлся именно в болевую точку. Серж встал чуть ближе к ней, как щит. ММ — чуть позади, как якорь для всей комнаты. Бутчер не выдержал этой тишины. Он развернулся и пошёл дальше по подвалу, бурча себе под нос ругательство, в котором угадывалось её имя. А у Габриэль внутри всё ещё трещали те старые, хрупкие шестерни — как машина, которую слишком долго не заводили, но которая почему-то решила ожить именно в этот момент. Как только Бутчер развернулся и ушёл дальше по подвалу, а Габриэль последовала к столу, где рассортировали оборудование, Хьюи медленно наклонился к ММ и Французику. Настолько медленно, будто боялся привлечь внимание хищников. — Эм… ребята?.. — прошептал он, едва шевеля губами. — Это… нормально? Ну вот это? — он осторожно ткнул пальцем в сторону удаляющихся фигур Бутчера и Габриэль. — Они всегда так… приветствуют друг друга? ММ чуть дернул уголком рта и приглушённо хмыкнул: — Хьюи, поверь… это еще цветочки. Французик покосился туда же, где они исчезли за поворотом, и наклонился ближе: — Mon coeur, не парься. Ты привыкнешь. Хьюи сглотнул. — Я… ясно… — он понизил голос ещё сильнее. — А они… ну… типа встречаются? Или что это вообще такое? ММ тихо фыркнул, качнув головой. — Нет, конечно. Не встречаются. Но, блин… искры между ними летают столько, сколько мы их знаем. Французик, не поднимая голоса, добавил со смешком: — Мы даже ставки ставили. Когда же хоть что-то будет. Недели, месяцы…в какой момент их накроет. ММ покачал головой с усталой улыбкой: — И как видишь… — он развёл руками. — Пока что мы в пролёте. Французик театрально вздохнул: — Полное разочарование. Такой потенциал — и ни одного пьяного поцелуя.

***

Фестиваль “Верую-Экспо” походил по размерам на маленький городок. Павильоны — один хуже другого: огромные яркие шатры, надувные кресты, сцены с прожекторами, баннеры, где суперы улыбаются так широко, что хочется выбить пару зубов. Запах странный: смесь попкорна, дешёвого парфюма и лицемерия. Толпа ходит кругами, как стадо, подпевая попсовым песенкам про Иисуса. Где-то раздают браслеты «Сохрани себя в чистоте». Где-то — продают книжки вроде «Как Христос изменил мой суперпуть». Дети бегают, размахивая мини-фигурами Хоумлендера, что делает всё только хуже. На центральной сцене огромный постер Эзекиэля . Габриэль старается быть максимально незаметной, но ее красные волосы выделяют ее из толпы. И тут раздается голос за спиной: — Мисс Мёрдок?! — …Бля, только не это, - выдохнула сквозь зубы Габриэль Перед ней — трое её стажёров. Юные, восторженные, сияющие как идиоты, увидевшие бесплатный мерч на конференции. Футболки «Faith Club — Believe & Achieve». Бейджики волонтёров. — Мы не знали, что вы ходите на такие мероприятия! — Почему же? — Вы же всегда на созвонах говорите, что ненавидите толпы… — Я здесь по работе. В каком то смысле,— Габриэль вздыхает. — А-а-а! — троица синхронно кивает, глядя на нее щенячьими глазами, будто она какой-то технический оракул. — Это… очень круто! — Мы тут как волонтёры! — У нашего клуба же сегодня большая программа — мы, кажется, говорили! Верующие студенты IT-факультета! Габриэль думает, что это пиздец, но изображает улыбку. Верующие инженеры, дожили. — Мисс Мёрдок, а вы… верующая? — Нет. Они переглядываются. — Но вы же говорили про важность «внутренней гармонии»? — Это скорее понятие из психологии, — спокойно отвечает она. — А-а… — А мы думали вы буддистка. — Нет, — она делает лёгкую паузу. — И HR отдел точно не будет рад, если я начну рассказывать вам, что именно я думаю о религии. — Но вы не против чего-то… высшего? — спрашивает один из них неуверенно. — Возможно, что-то существует. Но не в том виде, в каком это подаётся здесь. Стажёры впечатлены так, будто услышали откровение. — Слушайте, а можно вас попросить глянуть наш проект на следующей неделе? Мы старались… — Закиньте мне встречку на следующей неделе и мы все разберем, хорошо? — Спасибо, мисс Мёрдок! Они болтают ещё пару минут — про проекты, дедлайны, какие-то корпоративные мелочи. Тут один из них начинает слишком часто смотреть ей за плечо. — Кстати, это кто там на вас так смотрит? Габриэль поворачивается и видит Бутчера. Его шаги тяжёлые, уверенные, а на лице пугающая, почти звериная улыбка. Он медленно приближается, и когда останавливается рядом с Габриэль, кладёт руку ей на плечо. — Ну и что это у нас тут за собрание? — его голос стальной, с ноткой подозрения. Габриэль моргнула, чуть напрягла плечо под его ладонью, но не отстранилась. Он наклонился чуть ближе, взгляд скользил по стажёрам. — Это… мои стажёры, — коротко отвечает она, ледяным тоном. — А вы кто? — стажёры спрашивают воодушевленно. — Это ваш парень? Жених? Габриэль мгновенно холодеет: — Нет. — Муж? — ещё один вопрос, едва сдерживая улыбку. — Нет! — взрывается она. — Просто коллега по другому проекту! Бутчер, хрипло и с небольшой усмешкой, повторяет: — Коллега, да… Стажёры кивают, ещё сильнее растерянные: — Всё-всё! Простите, мы ничего такого! — Вы так смотрели на нас, будто очень злитесь. — И вы так… органично смотритесь! ММ стоял рядом, скрестив руки, сдерживая смех: он явно получал удовольствие от происходящего, едва скрывая улыбку. — Идите. Увидимся на работе, подготовьтесь к презентации, — ледяным голосом велела Габриэль. — Да-да! Простите! Хорошего дня! — стажёры пулей рванули к ближайшей палатке, оставляя их вдвоём. Они отошли немного в сторону, где шум фестиваля и крики стихали, оставляя после себя лишь отдалённое эхо и запах жареной еды. Бутчер стоял рядом, плечом к плечу, его тело напряжено, готовое к любой неожиданности. Взгляд не отрывался от неё, сканируя каждый жест, каждый взгляд. — Значит, мисс Мёрдок, — начал он с лёгкой полуулыбкой, — Ты теперь… большая шишка, а? Габриэль слегка подняла бровь и довольно произнесла: — Да, Бутчер. Эти дети на меня так смотрят не потому, что я начальница, а потому что я ахуенно делаю свою работу. Он фыркнул, усмехнулся, но глаза всё ещё оставались настороженными. Габриэль глубоко вздохнула, устало скосила глаза на него, но шагнула чуть ближе. Её взгляд был ровным, проницательным, чуть колючим: — Скажи мне честно, — перешла она на шепот, — ты всё ещё не доверяешь мне? Ты правда думаешь, что мне настолько нечего делать, что я могу предать вас прямо у тебя на глазах, на этом фестивале… любителей Иисуса? Бутчер замер. Его глаза расширились, губы слегка приоткрылись. Он смотрел на неё, не отрываясь, словно пытаясь просканировать, понять, проверяет ли она его реакцию или действительно говорит правду. — …Нет, — выдавил он наконец, голос хриплый, чуть сбитый с ритма, — я не… я не думаю, что ты это сделаешь. Бутчер замер, не отводя от неё взгляд. В его глазах была привычная смесь подозрительности и усталости, но теперь, в этом напряжённом молчании, она уловила что-то почти человеческое с его стороны. Габриэль мысленно пообещала себе: когда-нибудь она расскажет ему, почему тогда оказалась у отеля. Но не сейчас. В реальности же она позволила себе лёгкую, едкую усмешку: — Ну вот, можешь же быть хорошим мальчиком, когда хочешь, — сказала она, слегка наклонив голову, с едкой игривостью, — а теперь пойдём, посмотрим, как там дела у Хьюи. Бутчер ещё миг завис, будто хотел возмутиться, но промолчал. Он шёл рядом, всё ещё напряжённый, но чуть более спокойный чем час назад.