Ошибка выжившего

Подвал пах металлом, влажной штукатуркой и заваренным кофе. Команда столпилась вокруг стола, на котором ММ аккуратно, почти с церемониальной осторожностью положил пробирку. Мутноватая синяя жидкость внутри отражала свет, переливаясь, как бензиновая плёнка на луже. — Если это правда, — начал он медленно, — то суперов… создают. Они не избранные, а просто дети, над которыми провели эксперимент. — Если такая информация всплывет, Vought придется несладко, — сказал Бутчер. — Они больше не смогут выставлять своих героев избранными Богом. Габриэль тихо добавила: — Люди всегда хотят верить, что высшая сила заботится о них. Что герои — это их спасители. В углу, куда свет почти не доставал, сидела Кимико. Сгорбленная, колени прижаты к груди, волосы слиплись от стресса и влажного воздуха. Габриэль чувствовала её эмоции, будто стояла в двух метрах от разогретой катушки электричества — дрожь, тревога, острые вспышки паники. Ничего явного — но достаточно, чтобы не подходить. Она знала: любое неверное движение, слишком резкий шаг — и Кимико может испугаться. Ей не нужен стресс, а тот, кому она сможет доверить. И таким человеком был Серж. Он подошёл неспешно, присел на корточки рядом, чуть наклонив голову вбок, как делают люди, которые пытаются услышать невысказанные слова. — Ты здесь, mon coeur? — его голос был мягким. — Всё хорошо. Никто тебя не тронет. Кимико вздрогнула, но не отодвинулась. Серж сел рядом на пол, скрестив ноги. Кимико не улыбнулась, но её плечи медленно расслабились. Габриэль наблюдала за ними издалека. Она отметила, что так правильно. Серж — единственный, кому девушка позволяла находиться рядом. И это было лучшее, что мог сделать кто-либо из них. Телевизор на фоне резко стал звучать громче, чем было. На экране — яркая сцена, лампочки, софиты, золотая рамочка шоу. И среди этого сияния стояла Старлайт. Яркая, солнечная, с той наивной искренностью, что подкупает. — Мы все должны стремиться быть лучше… — говорила она голосом, предназначенным для вдохновляющих TED Talks. Хьюи дёрнулся. Его глаза мгновенно прилипли к экрану. Он смотрел так, что на лице можно было прочитать каждое чувство: восторг, волнение, нежность, трепет. Бутчер издал звук, похожий на вой: — Ебаный пиздец, выключите эту блестящую идиотку, пока я не прострелил телик. — Она не идиотка! Она… она хорошая! Не такая как остальные в Семерке. — Она тебе нравится, — сказала Габриэль, констатируя факт. — Это видно за километр. — Я… то есть… она просто… ну… вдохновляющая…, — Хьюи покраснел моментально. — Угу. — Габриэль улыбнулась и подмигнула. — Это мило. Не стесняйся, пацан. Когда смех от этой сцены немного улёгся, в комнате воцарилась тишина. Девушка ощущала, что у ее товарищей есть вопрос, но они пока не решаются его задать. Бутчер первым нарушил паузу: — Ты что-нибудь знала про Ви? — Нет, но не могу сказать, что не было подозрений. Бутчер чуть наклонился вперёд, как зверь, учуявший запах крови: — Поясни. — Я впервые использовала способность, когда была ребёнком. Я и до этого считывала информацию о телах живых существ…сколько себя помню. Но первое физическое воздействие было лет в пять или шесть. — Она на секунду прикрыла глаза, видя картинку, которую давно старалась забыть. — Нашла кошку на дороге. Ее сбила машина и она была почти мертва. Я… просто положила руку. И… почувствовала, что могу все исправить. Хьюи тихо ахнул. Габриэль продолжила: — Через пару часов к нам приехали люди из Vought. Сказали, что нужно «обследование». Мама подписала документы, не читая. Я была слишком мала, чтобы понимать. Меня увезли в их лабораторию. Я помню… — она замедлилась, пальцы чуть дрогнули, — запах антисептика. Холодный свет. Бесконечные вопросы. И… что-то про “нестабильный образец”. Мою способность сложно раскрутить как геройскую, так что больше они не приезжали. А со временем я и сама об этом начала забывать. Французик едва слышно выругался. Кимико тихо подняла голову. — А твои родители знали о Ви? — решился уточнить Хьюи. — Как-то не интересовалась, если честно. Не думаю, что им сказали правду, но они часто ругались после того, как меня увезли на обследование. ММ слушал с сосредоточенной болью человека, который и сам был родителем. Он не мог представить, что разрешил бы вкалывать что-то своему ребенку. Бутчер смотрел так пристально, будто искал подвох. — Я не знала о Ви, — сказала она. — Но и никогда не считала, что я особенная или избранная богом. Так что, какая то навороченная сыворотка звучит как логичное объяснение возникновения способностей. Тишина стала ещё тяжелее. Бутчер сжал челюсть: — Это все, что тебе известно? Габриэль выдержала его взгляд. Не моргнула. Не дрогнула. — Абсолютно точно. Если бы я знала — сказала бы. Мне нечего прятать. От вас — точно. Он моргнул. Раз. И отвёл взгляд.

***

— Послушайте… — начал Французик слишком быстро, как человек, который давно держал мысль внутри. — Месмер. Он же читает мысли. Если он прочитает Кимико, — он указал на девушку, сидевшую в углу, — мы узнаем всё. Кто она. Что с ней сделали. Кто вводил ей Ви. Как она сбежала. Мы наконец поймём, с чем имеем дело! Глаза Сержа блестели от надежды и предвкушения. К всеобщему удивлению, Кимико подняла голову. Неуверенно, но сама. Она посмотрела на Сержа, потом на остальных — и едва заметно кивнула. Она поддерживала его предложение. Серж сразу расправил плечи, гордый и растроганный: — Видите? Она сама хочет, чтобы это закончилось. Габриэль напряглась. Ее дурацкая интуиция подсказывала ей, что ничем хорошим это не закончится. Не кричала как в случае с Месмером, нагоняя на нее панику неделями, а просто едва заметно давала о себе знать. Потом Габриэль резко встала. — Нет, — её голос прозвучал жёстко, без колебаний. — Это идиотская идея. Месмер вас сдаст при первой же возможности. Серж нахмурился: — Он не посмеет! Мы… мы можем запугать его. Заплатить ему. Уговорить. Он же… — Он супер, списанный со счетов, — перебила она ровным тоном. — Ему плевать, кто вы. Ему плевать на Кимико. Он продаст вас Vought, пока вы ещё будете у него дома. ММ задумался. Сжал губы. Осторожно спросил: — Но если он действительно может прочитать её мысли… это единственный шанс понять, что с ней сделали. Серж кивнул яростно: — Именно! — И единственный шанс облажаться, — добавила Габриэль. — На сто процентов. Но они уже не слушали. Серж горел идеей, ММ медленно склонялся к нему, пытаясь взвесить риски. Даже Хьюи, стоящий рядом, которому обычно было страшно от любой тени — смотрел скорее заинтригованно, чем напуганно. Габриэль почувствовала, как что-то внутри неё холодеет. — Делайте, что хотите, — сказала она тихо. — Но я не поеду. Все повернулись к ней. — Ты обиделась, petite? — спросил Серж осторожно. Она покачала головой: — Мне просто нечего там делать, вас и так собирается целая толпа. Они начали собираться: оружие, телефоны, ключи от машины. Габриэль взяла свою куртку и вышла из подвала, пока мужчины спорили о плане. У неё оставалось одно дело, которое она должна была успеть сделать, пока они разъезжают по городу.

***

Через пару часов девушка уже стояла на пороге приятного светлого дома, где пахло ванилью и чем-то домашним, тёплым. Кот — чёрный, сердитый, свернувшийся в переноске — был абсолютно недоволен происходящим. Его глаза светились от возмущения. Он тихо фыркал и царапал стенки переноски, но всё же тянул носом к её руке. Мать открыла дверь — в халате, с чуть усталым, но внимательным лицом. — Что случилось? — первым делом спросила она. Габриэль поставила переноску на пол. Кот сразу выполз наружу, прижался к её ноге, как будто боялся, что она исчезнет. — Сейчас очень много работы, — сказала она спокойно. — И я не успеваю проводить дома достаточно времени. Можешь присмотреть за ним какое-то время? Мать посмотрела на дочь внимательно — слишком внимательно. — «Много работы», — повторила она мягко. — Ты так говоришь, когда вляпываешься в неприятности. Габриэль отвела взгляд. Мать вздохнула, но без упрёка. — Ладно. Давай его сюда. Она подняла кота на руки. Тот возмущённо мяукнул, но не сопротивлялся — только повернул голову к Габриэль и тянул лапу к ней. Прямо к её груди. Жалобно. И это ударило по ней сильнее всего за вечер. Габриэль провела пальцами по его спине, и кот тихо замурлыкал, будто прощаясь. — Я скоро вернусь, — сказала она ему шёпотом. — Обещаю. Мать коснулась её руки: — Береги себя, моя девочка. Габриэль кивнула. Развернулась. Ушла — быстро, пока не передумала.

***

Парк был серым, сырым и почти пустым. Ветер трепал ветки деревьев, разбрасывая жухлые листья по дорожке. На дальнем поле играли дети, их голоса звучали приглушённо, как будто через стекло. Хьюи сидел на скамейке, сутулый, задумчивый. В руках — бумажный стаканчик кофе. Он даже не пил, просто держал его, чтобы согреть пальцы. Бутчер сел рядом без приглашения, тяжело, будто что-то давило ему на плечи. — Ты опять на взводе, — сказал он так, будто речь шла о погоде. Хьюи тихо вздохнул: — Я просто… думаю. Бутчер тоже молчал некоторое время. Потом сказал спокойно, ровно, без лишней театральности: — Я уже говорил: суперы — враги. Понял? И ты сейчас слишком… — он замялся, подбирая слово. — …отвлёкся. Хьюи нахмурился. — На кого? Бутчер дернул головой в сторону: — На Старлайт, мать её. Ты смотришь на экран, как влюблённый мальчишка, а у нас, вообще-то, война. Хьюи сжал стаканчик. — Она не такая. Она не знала про Ви. Она… — Да плевать, знала — не знала, — отрезал Бутчер. — Она одна из них. И пока ты мечтаешь о свиданиях, ты забываешь, что Робин всё ещё мертва. И кто её убил. Хьюи медленно повернул голову в его сторону. Он явно был недоволен сказанным Бутчером. — Ты говоришь, что я отвлекаюсь… — тихо сказал он. — А как насчёт тебя? Бутчер резко повернулся: — В смысле? Хьюи нервно сглотнул. — Габриэль. Бутчер чуть прищурился и застыл. Хьюи продолжил осторожно, но твёрдо: — Ты говоришь мне не отвлекаться. Но сам… она же тебе явно не просто товарищ. Ты меняешься, когда она рядом. Слушаешь её. Споришь. Даже не посылаешь её так, как остальных. Бутчер медленно отвернулся и посмотрел на детскую площадку. Плечи его опустились. — Ты вообще понимаешь, чего мне стоит держать дистанцию? — сказал он низко, неожиданно искренне. — Я… — он замолчал на секунду. — Я однажды уже не смог защитить женщину, которая была мне дорога. Бекка. Имя, которое он не произнёс, но которое висело в воздухе. Бутчер ткнул пальцем в грудь Хьюи: — И второй такой ошибки я не допущу. Ни с кем. Понял? Хьюи ошарашенно замолчал, потом тихо сказал: — Но Габриэль же… не враг. Бутчер резко повернул к нему голову. — Запомни одну вещь, Хьюи. Всегда. Пока мы воюем — друзья и враги не меняются. Суперы — враги. Все. — Он сделал паузу, губы дрогнули. — А если кто-то из них притворяется другом — это ещё опаснее. Хьюи нахмурился: — Но ты ей доверяешь. Бутчер отвёл взгляд. Стиснул зубы. — Я доверяю ей ровно настолько, чтобы не наставлять пистолет в лицо, — сказал он устало. — Но это не значит, что я должен… — он запнулся. — …что мы должны переходить границу. Хьюи задумался, Бутчер встал со скамейки. — Не вздумай влюбляться в Старлайт, — бросил он напоследок. Хьюи поднял на него глаза: — А тебя что удерживает? Бутчер задержал дыхание, будто сам не мог дать ответ на данный вопрос. Потом хрипло произнес, будто сам пытался себя убедить: — Месть.