Игра в хищника

Это утро должно было стать его эшафотом. Кюджин не спал. Каждую минуту ночи он проводил в лихорадочном бреду, то проваливаясь в кошмар, где он снова и снова падает с крыши, то выныривая в реальность, где на столе лежал черный, разбитый труп телефона. Таймер тикал в голове громче, чем часы на стене. Когда будильник зазвенел, просто выключил его. Он уже был одет. Синяки на теле налились фиолетовым и желтым, словно карта его унижений. Рука, туго перебинтованная эластичным бинтом, почти не гнулась, но боль стала фоновым шумом. Главным был страх. Животный, ледяной страх перед встречей. Он не нашел денег. Не нашел способа сбежать. Просто шел в школу с пустыми руками и с полным пониманием того, что сегодня его школьная жизнь, вероятно, закончится. Или превратится в такой ад, по сравнению с которым вчерашний день покажется раем. Школа встретила его гулом. Обычным, раздражающим, живым шумом. Кюджин шел по коридору, ссутулившись, втянув голову в плечи, ожидая удара. Ожидая голоса: «Где телефон?». Но удара не последовало. Он вошел в класс. Воздух здесь обычно был спертым от напряжения, если «Он» уже был на месте.Мальчишка поднял глаза, боясь посмотреть на заднюю парту у окна. Она была пуста. Стул задвинут. Поверхность стола чистая. Ни дорогого рюкзака, ни небрежно брошенной куртки. Аккуратно сел на свое место, чувствуя, как сердце колотится в горле. Может, он опаздывает? Сон Джун любил театральные появления. Он придет сейчас, за пять секунд до звонка, и ад разверзнется. Но прозвенел звонок. Вошел учитель. Начал перекличку. — Кан Сон Джун? — учитель поднял глаза от журнала. Тишина. — Сон Джуна нет? — переспросил оглядывая класс. С задних рядов раздался неуверенный голос Дохёна: — Он заболел, учитель. Утром написал, что высокая температура. — Хорошо, отмечу, — Мистер пак равнодушно черкнул  ручкой в журнале и повернулся к доске. Кюджин замер. Слова доходили до него медленно, как сквозь толщу воды. Заболел? Кан Сон Джун — этот монстр, этот демон в человеческом обличье, который казался сделанным из стали и ненависти — заболел? Как обычный человек? У него поднялась температура? Он сейчас лежит в кровати, пьет таблетки и кашляет? Эта мысль была настолько абсурдной, что мальчик чуть не рассмеялся истерическим смехом прямо на уроке. Образ несокрушимого тирана дал трещину. Но вместе с облегчением пришла странная, дезориентирующая пустота. Он готовился к казни. Мобилизовал все свои скудные ресурсы, чтобы выдержать удар. А удара не будет. Не сегодня. Парнишка осторожно скосил глаза в сторону Бон Иля и Дохёна. Без своего вожака они выглядели… иначе. Нет, они не стали добрыми. Но они выглядели как гончие псы, потерявшие след. Они перешептывались, бросали на него злые, но какие-то растерянные взгляды. Без приказа их главаря они не знали, что делать: добивать жертву сразу или ждать указаний. Перемена стала моментом истины. не успел он выйти из класса — как те двое громилы зажали его у подоконника в конце коридора. Но в этот раз, без холодной, подавляющей ауры их лидера за спиной, их наезд казался грубым, но лишенным той мистической неотвратимости. — Эй, чмо, — Бон Иль толкнул его в плечо. — Ты не думай, что если Джуна нет, ты соскочил. Где телефон? Мальчик сглотнул. Рука в кармане сжала разбитый аппарат. — У меня… его нет, — тихо сказал он. Тот схватил его за воротник, но в этом движении было больше показухи, чем реальной угрозы рассправой. — Ты труп, понял? — прошипел он, брызгая слюной. — Джун вернется завтра или послезавтра. И если ты не принесешь замену… мы тебе устроим такие проводы, что ты сам с крыши спрыгнешь, без помощи. — А пока, — вмешался Дохён, ухмыляясь, — проценты капают. Он с размаху ударил мелкого кулаком в живот. Отчего тот согнулся пополам, хватая ртом воздух. Боль пронзила солнечное сплетение. — Это тебе аванс. Чтобы не расслаблялся. Молись, чтобы он поправился нескоро. Они ушли, громко смеясь, но смех был нервным. Им было скучно без лидера. Им нужен был зритель в лице их главаря, чтобы их жестокость имела смысл. Кюджин остался стоять, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его мутило от удара в живот, но в голове было пугающе ясно. «Дыхание сбито…» — прозвучал в памяти спокойный голос того Мун Бэка из вчерашнего вечера. Сделал вдох. Медленный. Через боль. «В момент, когда лёгкие почти пусты, задержи дыхание…» Он выдохнул, глядя на своё мутное отражение в темном стекле. Избитый. Униженный. Загнанный. И вдруг, словно ядовитая змея, в мозгу шевельнулась мысль. «Жаль, что здесь только игра». А что, если бы это была не игра? Перед глазами на секунду вспыхнула картинка. Яркая, детальная, пугающая до дрожи. Он стоит не с пустыми руками. В кармане не разбитый телефон, а что-то тяжёлое, холодное, металлическое. Что-то настоящее.Представил лицо Сон Джуна. Не надменное, не скучающее, а искажённое тем же животным страхом, который сам испытывал вчера на крыше. Представил, как исчезает эта ухмылка хищника,когда он понимает, что сила мышц и деньги родителей ничего не значат против маленького кусочка свинца. Уравнитель. Точность вместо силы. Кюджин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха перед ними, а от странного, тёмного азарта, который на мгновение захлестнул его. Если бы у него было оружие… всё могло бы закончиться. Один щелчок. И тишина. Никаких долгов, никаких унижений, никакой матери, плачущей над позором сына. Его рука непроизвольно сжалась в кармане, будто уже держала рукоять. А потом он моргнул. И наваждение рассыпалось. Пак резко отшатнулся от окна, словно увидел там монстра. Его сердце заколотилось, но теперь уже от ужаса перед самим собой. — Ты с ума сошёл… — прошептал пересохшими губами. — Ты совсем чокнулся, Пак Кюджин. Он посмотрел на свои руки. Тонкие, дрожащие пальцы. Распухшая кисть. Вчера эти руки не смогли удержать его на парапете. Вчера он обмочился от страха перед обычным пинком. Какой пистолет? Какое оружие? О чём он вообще думает? Он — «Чмоджин». Школьный груша для битья. Сын бедной женщины, которая работает на износ. Если он возьмёт в руки что-то опасное, то просто сделает хуже. Либо промахнётся и рассмешит их ещё больше, либо… на самом деле сделает это. И тогда его жизнь действительно закончится. Тюрьма. Позор на всю страну. Мама не переживёт этого. Она умрёт от горя, узнав, что вырастила убийцу. Эта мысль — стать таким же монстром, как его обидчик, только с оружием — вызвала приступ тошноты сильнее, чем удар в живот. Мальчик зажмурился и замотал головой, пытаясь вытряхнуть эту тьму из черепной коробки. Нет. Нет. Это не выход. Это бред воспалённого страхом сознания. Он не охотник. Никогда им не будет. Он просто жертва, которой дали случайную отсрочку. Кюджин судорожно выдохнул, разжимая кулак в кармане. Ладонь была влажной от пота. — Просто… просто переживи этот день, — сказал он себе, возвращаясь в привычное состояние тихой, безнадёжной паники. — Сон Джун болеет. У тебя есть время. Придумай что-то реальное. Продай почки, умоляй, сбеги… но не это. Он поправил лямку рюкзака здоровой рукой и побрёл в класс, стараясь стать как можно незаметнее. Мысль об оружии затолкал глубоко на дно сознания, туда же, где прятал свою гордость. Но где-то там, в темноте, эта мысль всё равно осталась лежать. Загнанная, отвергнутая, но не исчезнувшая окончательно. Пак вошёл в класс, всё ещё пытаясь унять дрожь в руках после своих мрачных мыслей. Он ожидал привычной давящей атмосферы, тихих шепотков или, наоборот, оглушительной тишины, которая наступала при появлении "жертвы". Но вместо этого его оглушил визг. Волна радостного, возбуждённого шума ударила в уши. Воздух в классе, обычно серый и пыльный, сегодня казался наэлектризованным и пах чем-то сладким — дорогими духами и выпечкой. У парты Соён, расположенной в центре второго ряда, столпилась половина класса. В основном девочки, но и парни крутились рядом, вытягивая шеи. — С днём рождения! — донеслось из толпы. — Вау, это от родителей? Серьёзно? — Соён-а, ты сегодня просто сияешь! Кюджин замер в проходе. День рождения. У Ли Соён сегодня день рождения. Он совершенно забыл. Впрочем, откуда ему было помнить? В его мире, сжавшемся до размеров долговой ямы и страха перед побоями, не было места датам, праздникам и тортам. Пак посмотрел на неё сквозь спины одноклассников. Она сидела за партой, заваленной яркими пакетами с логотипами брендов, которые он видел только в рекламе на билбордах. На ней был аккуратный, явно новый кардиган, волосы были уложены чуть тщательнее обычного, а на лице играла та самая лёгкая, добрая улыбка, которая вчера заставила его сердце биться чаще — и которая чуть не стоила ему жизни на крыше. Кюджин поспешно опустил глаза и попытался проскользнуть к своему месту, слиться со стеной. «Не смотри. Не дыши в её сторону. Сон Джуна нет, но его псы здесь». Он сел, достал учебник и уставился в одну точку. Но голоса были слишком громкими. — Ребята, тише, тише! — смеясь, подняла руки, пытаясь успокоить толпу. Её голос, звонкий и чистый, перекрыл гул. — Спасибо всем огромное за подарки, мне правда очень приятно. Но у меня тоже есть для вас сюрприз. Класс затих. Даже Бон Иль и Дохён, которые лениво развалились на задних партах, навострили уши. Девочка встала, поправив юбку. — Родители улетели в командировку в Японию на неделю, — начала она, и по классу пронёсся завистливый вздох. — И… папа разрешил мне устроить вечеринку. Не просто посиделки, а нормальный праздник. Она улыбнулась шире. — Сегодня вечером. В нашем загородном доме в Ханнаме. Водитель заберёт всех от школы после уроков на автобусе, или можете приехать сами. Еды будет много, бассейн с подогревом работает, домашний кинотеатр тоже. Я приглашаю всех. Класс взорвался. — Ханнам? Офигеть! — У твоего отца тот самый дом с видом на реку? — Вечеринка года! Соён, ты лучшая! Приглашение «всех» было щедрым жестом королевы. В школах со строгой иерархией, как эта, такие приглашения обычно касались только элиты. Но Соён была другой. Или пыталась ей быть. Он вжался в стул. «Всех» включало и его. Формально. Но реально… Он почувствовал на затылке тяжёлый взгляд Бон Иля. — И когда я говорю «всех», я имею в виду действительно всех, — вдруг твёрже произнесла она. Кюджин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он медленно поднял глаза и увидел, что она смотрит не на своих подружек. Она смотрела в его сторону. Их взгляды встретились на долю секунды. В её глазах не было жалости — только открытое, вежливое приглашение. И словно говорила: «Я вижу тебя. Ты тоже человек. Приходи». — Никаких исключений, — закончила она, лучезарно улыбнувшись, и снова села, тут же оказавшись в кольце восторженных одноклассниц. Его сердце ухнуло вниз. Это было хуже всего. Если бы она его проигнорировала, он мог бы просто исчезнуть, пойти домой и трястись от страха в одиночестве. Но теперь… — Слышал, крыса? — раздался насмешливый шепот прямо над ухом. Бон Иль плюхнулся на край его парты, загораживая обзор. Дохён встал рядом, жуя жвачку. — Тебя тоже пригласили. В высшее общество, — хмыкнул тот. — Бассейн, канапе, мраморные полы… Ты хоть знаешь, как вести себя в таких местах? Или опять нассышь на пол, как вчера? Кюджин вцепился в край стола побелевшими пальцами, боясь поднять глаза. — Я… я не пойду, — тихо выдавил он. — У меня дела. Это был самый безопасный вариант. Не попадаться на глаза. Не провоцировать. — Чего? — Иль наклонился ближе, его лицо исказилось в злой ухмылке. — Отказываешь имениннице? Это неуважение, Чмоджин. Соён-щи так старалась, «всех» позвала. — Сон Джун сказал… — начал было мальчик , но осёкся. — Джун заболел, — перебил его Дохён, лениво потягиваясь. — А нам скучно. И мы решили, что без нашего любимого клоуна вечеринка будет тухлой. Бон Иль больно ткнул Кюджина пальцем в больное плечо. — Ты пойдёшь. Будешь таскать нам напитки. И следить, чтобы нам было весело. А если попробуешь сбежать или спрятаться… ну, ты помнишь про телефон? Счётчик тикает. Может, мы забудем про проценты за сегодняшний день, если ты будешь хорошим пёсиком на вечеринке. Кюджин застыл. Ловушка захлопнулась. Идти туда — значит нарушить приказ хищника держаться от Соён подальше. Но не пойти — значит разозлить его цепных псов прямо сейчас, когда у них развязаны руки. И они предлагают сделку — отсрочку по «процентам». А ещё… где-то в глубине души, под слоями страха, шевельнулось предательское, глупое желание. Увидеть её.Её дом. Побыть там, где светло и красиво. Хотя бы на один вечер притвориться, что он часть этого класса, а не грязь под их ногами. — Я… понял, — прошептал тихо. — Вот и отлично, — Бон Иль хлопнул его по спине так, что у него перехватило дыхание. — Готовь парадный костюм, Золушка. Бал начинается. И двое гогоча, вернулись на свои места, обсуждая, какой алкоголь лучше стащить у отца Соён. А он остался сидеть на месте, глядя на затылок имененницы. Та смеялась, принимая очередную открытку. Она хотела сделать как лучше. Хотела подарить всем праздник. И даже не подозревала, что пригласила всех на его публичную казнь. Но отказаться он уже не мог. Дома Джин двигался как в тумане. Мама ещё не вернулась с работы, и в пустой квартире тишина казалась особенно тяжёлой. Он долго стоял перед зеркалом в ванной, рассматривая своё лицо. Синяк на скуле уже не был таким багровым, но всё равно выглядел как клеймо. Он переоделся. Выбор был невелик: чистые тёмные брюки и простое серое худи с капюшоном — его броня, в которую он мог втянуть голову, если станет совсем невыносимо. Когда вышел на улицу, Ён Дон уже ждал его, вертясь на своём старом, скрипучем велосипеде. — О, вылез-таки! — пухляш бодро хлопнул по багажнику. — Запрыгивай, карета подана! До школы долетим с ветерком, а там уже погрузимся в лакшери-бас. Кюджин неловко устроился на багажнике, прижимая локоть к боку, чтобы не тревожить больную руку. Пока они ехали, ветер немного выветрил из головы липкий страх. У школьных ворот уже стоял большой, сверкающий белизной туристический автобус. Это была не обычная школьная развозка, а дорогая машина с тонированными стёклами и мягкими креслами — Ли Соён действительно не поскупилась. Около входа в автобус уже толпились ученики.Парнишка сразу заметил разделение, которое в их школе всегда витало в воздухе, но сейчас стало очевидным. Те, кто был побогаче, в этот момент, скорее всего, садились в личные седаны или заказывали такси бизнес-класса. Возле автобуса же собрались такие, как он. Ребята в простых джинсах, в куртках масс-маркета, с недорогими телефонами в руках. Для них эта поездка была не просто вечеринкой, а билетом в мир, который они видели только в сериалах. В их глазах читалось то же самое робкое предвкушение, что и у него, смешанное с неловкостью: они понимали, что они здесь — «массовка» для праздника принцессы. — Смотри, сколько народу, — шепнул Ён Дон, пристегивая велосипед к забору. — Даже «тихони» из параллельного припёрлись. Соён реально умеет объединять. Кюджин кивнул. Среди толпы он не видел ни Бон Иля, ни Дохёна. Видимо, те решили явиться с помпой позже. Отсутствие обидчиков действовало как анестезия. Отчего он даже смог немного расправить плечи. — Заходим? — спросил пухляш. — Пошли. Внутри автобуса пахло кондиционером и новой кожей. Ученики рассаживались, переговариваясь вполголоса. А он забился на самое последнее сиденье у окна, натянув капюшон. — Ты чего как сыч? —  друг плюхнулся рядом, вовсю озираясь. — Посмотри, тут даже телевизоры есть! Прикинь, какой у неё дом, если она за нами такой автобус прислала. Автобус плавно тронулся. Кюджин смотрел в окно на проплывающие мимо знакомые серые кварталы, которые постепенно сменялись широкими проспектами, а затем — холмистой зеленью элитного района Ханнам. Мимо них промчался блестящий черный автомобиль, и Пак невольно вздрогнул, думая, не Сон Джун ли это. Но потом вспомнил — тот болеет. Его нет. Весь этот вечер — отсрочка. Чистый лист. Постепенно разговоры в салоне стали громче. Ребята начали шутить, кто-то даже включил музыку. В этой атмосфере общего ожидания чего-то сказочного он впервые за долгое время почувствовал себя… просто подростком. Не «крысой», не должником, а просто парнем в сером худи, который едет на вечеринку к самой красивой девочке школы. — Знаешь, — тихо сказал он когда автобус начал сворачивать к огромным кованым воротам, за которыми виднелись крыши особняков. — Может, это будет не так уж и плохо. — Вот именно! — дружок пихнул его в бок. — Расслабься. Сегодня мы едим за счет буржуазии! Автобус остановился перед величественным зданием из стекла и камня. Двери с шипением открылись, и ученики начали выходить, замирая от восторга.Он вышел последним. Вдохнул прохладный вечерний воздух, напоенный ароматом хвои и дорогого парфюма. Прямо перед ним, на широкой лестнице, стояла Ли Со Ён. Она приветствовала каждого, и в свете садовых фонарей она действительно казалась существом из другого мира. Он сделал шаг вперед, стараясь не хромать и пряча перебинтованную руку в глубоком кармане худи. Когда двери автобуса закрылись за спиной, а толпа учеников двинулась по широкой, вымощенной светлым камнем аллее, разговоры в толпе мгновенно стихли. Остался только шорох кроссовок по гравию и приглушенные вздохи. Дом Соён не просто выглядел богатым — он выглядел нереальным. Это было современное здание в стиле хай-тек: массивные кубы из стекла, серого бетона и темного дерева, идеально вписанные в склон холма. Панорамные окна от пола до потолка горели теплым золотистым светом, открывая вид на просторные залы. Перед домом раскинулся безупречный газон, подстриженный так ровно, что он казался зеленым ковром, а по краям дорожек били невысокие фонтаны с неоновой подсветкой. — Мама дорогая... — выдохнул Ён Дон, едва не выронив из рук телефон, на который пытался незаметно снимать всё вокруг. — Кюджин, мы точно в Корее? Это же декорации к дораме про наследников конгломератов! Но тот молчал. Чувствовал себя здесь не просто лишним, а инородным телом. Его кроссовки, которые он тщательно отмывал утром, здесь казались грязными. Но величие дома завораживало даже его. Когда они вошли внутрь, восторг толпы перешел в благоговейный шепот. Входная зона представляла собой огромный атриум с потолком высотой в два этажа. Сверху свисала люстра из тысяч хрустальных капель, напоминающая застывший дождь. Пол из белого мрамора был настолько чистым, что в нем отражались испуганные лица учеников. — Ребята, не стойте в дверях, проходите! — раздался сверху голос имененницы. Она стояла на втором этаже, на балконе с прозрачными перилами, и спускалась к ним по парящей лестнице. Внутри дом казался еще больше. Огромная гостиная плавно переходила в террасу, где за стеклом виднелся тот самый бассейн с подогревом — от воды поднимался легкий пар, а дно подсвечивалось лазурным светом. Возле бассейна уже стояли столы, ломящиеся от еды: башни из морепродуктов, экзотические фрукты, крошечные десерты, похожие на произведения искусства, и бесконечные ряды закусок. — Офигеть, — прошептал кто-то из парней сзади. — Там настоящий шеф-повар? Действительно, за отдельной стойкой мужчина в белоснежном колпаке виртуозно нарезал сашими из тунца. Кюджин медленно шел следом за остальными, боясь к чему-то прикоснуться. В доме пахло кедром и свежестью. В углу гостиной стоял белый рояль, а на стенах висели картины, которые выглядели так, будто их только что привезли из музея современного искусства. Каждая деталь — от кожаных диванов, в которых можно было утонуть, до высокотехнологичных панелей управления климатом — кричала о заоблачном богатстве. Но самым поразительным был вид. Через гигантское окно в конце зала открывалась панорама на вечерний Сеул и реку Хан. Огни большого города мерцали внизу, как рассыпанные бриллианты, напоминая о том, как высоко над всеми остальными живут владельцы этого дома. — Добро пожаловать! —девочка подошла к ним, лучась гостеприимством. Она выглядела здесь абсолютно естественно, словно этот дворец был всего лишь уютным гнездышком. — Чувствуйте себя как дома. Еда, напитки, приставка, караоке в подвальном этаже — всё в вашем распоряжении. Сегодня никаких правил! Ребята начали несмело расходиться по дому. Ён Дон тут же потянул его в сторону фуршетного стола. — Кюджин, ты видел эти креветки? Они размером с мою ладонь! Идем быстрее, пока всё не съели! Он кивнул, но его взгляд снова зацепился за неё. Она разговаривала с группой девочек, но вдруг обернулась и, поймав его взгляд , едва заметно кивнула ему, приподняв уголок губ. В этот момент, среди этого мрамора и золота, он почувствовал странный укол в сердце. Ему стало безумно жаль... не себя, а того, что завтра этот сон закончится, и его снова будут вжимать в стену грязного школьного туалета. — Идем, Ён Дон, — тихо сказал он, пряча руки в карманы худи. — Давай хоть раз в жизни попробуем еду, которая не стоит как мамина зарплата за день. Вечеринка постепенно набирала обороты. Под тихий, расслабляющий бит лоу-фай музыки, который раздавался из скрытых в потолке динамиков, ученики окончательно освоились. Те, кто приехал на автобусе, сначала робко жались по углам, но вкусная еда и доброжелательность именненицы сделали своё дело. Кто-то уже вовсю резался в приставку на огромном экране в игровой зоне, кто-то делал селфи на фоне панорамы Сеула, а группа парней с восхищением обсуждала коллекцию игровых фигурок в кабинете, который она разрешила посмотреть. Кюджин сидел на краю мягкого, как облако, дивана на террасе, попивая из стеклянного стакана какой-то сложный безалкогольный коктейль с ароматом лайма и мяты. Рядом Ён Дон с восторженным лицом уничтожал уже третью тарелку закусок. — Слушай, — тот прожевал кусочек дорогого сыра и огляделся по сторонам, — ты заметил? — Что именно? — Пак поднял глаза. — Ну, ладно Сон Джун. Он реально слёг, говорят, у него чуть ли не под 40°C температура, даже Бон Иль в чате ныл, что «король выбыл из строя». Но где сами Бон Иль и Дохён? Кюджин замер со стаканом в руке. Его взгляд медленно просканировал толпу. Действительно. Среди танцующих пар, среди тех, кто толпился у бассейна, и даже в самых тёмных углах террасы не было видно этих двоих. Обычно они всегда следовали за Соён, как стервятники, пытаясь выслужиться или просто поиздеваться над кем-нибудь под шумок. А сегодня, когда она пригласила весь класс в свой дом — место, куда они так мечтали попасть, — их не было. — Странно, — прошептал мальчик . — Они же так хотели «повеселиться» за мой счёт. Обещали, что я буду их пёсиком на этой вечеринке. — Может, испугались? — предположил Ён Дон. — Типа, Сон Джуна нет, прикрывать некому, а тут куча свидетелей и дом принцессы? — Вряд ли, — покачал головой . — Они не из тех, кто пугается. Особенно Дохён. Тот вообще как танк. Тревога, которая на время затихла под воздействием роскошной обстановки, снова начала ворочаться где-то внизу живота. Пустое место Сон Джуна в классе было понятным, но отсутствие его верных псов на таком событии казалось… неправильным. Словно они были заняты чем-то более важным, чем бесплатная еда и возможность поглазеть на богатый дом. — Таак, Пак Кюджин! Всё хорошо? Он вздрогнул. Ли Со Ён подошла к ним, держа в руке тарелку с маленькими пирожными. Она уже успела переодеться в лёгкое домашнее платье, и её волосы слегка растрепались от танцев, что делало её ещё более настоящей. — Да, — мальчишка быстро кивнул, опуская голову. — Всё отлично. Спасибо за приглашение. — Тебе стоит попробовать вот эти с малиной, — она протянула тарелку, игнорируя его неловкость. — Их готовил наш кондитер, они потрясающие. Он осторожно взял одно пирожное. Его пальцы на мгновение коснулись её руки, и тут же отдёрнул их, боясь, что она почувствует, как он дрожит. — Соён-а, — решился он спросить, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А… Дохён и Бон Иль? Они не придут? Девочка слегка нахмурилась, и в её взгляде на секунду мелькнуло облачко раздражения, смешанного с недоумением. — Не знаю. Не уверена. Бон Иль утром писал в чат, что они заглянут к Сон Джуну, чтобы проведать его, и потом приедут сюда. Но с тех пор — тишина. Она пожала плечами и снова улыбнулась. — Ну и ладно. Если честно, без них даже спокойнее, правда? Атмосфера совсем другая. Она подмигнула ему и отошла к другой группе гостей. Джин проводил её взглядом. «Проведать Сон Джуна». Если они у него, то почему не приехали вместе через пару часов? От дома Джуна до Ханнама не так далеко на такси. Он посмотрел на свой разбитый телефон в кармане. Экран был мёртв, но он чувствовал его тяжесть. Ему вдруг стало казаться, что эта тишина со стороны его мучителей — не подарок судьбы, а затишье перед чем-то гораздо более масштабным и страшным, чем просто избиение на крыше. — Расслабься, чувак, — Ён Дон снова пихнул его локтем. — Нет их — и слава богу. Может, они там вместе с ним слегли. Давай лучше пойдём посмотрим, что там в караоке, я слышал, там микрофоны из золота! Кюджин заставил себя улыбнуться. — Идём. Но пока он спускался по лестнице вслед за другом, он не мог отделаться от мысли: где бы сейчас ни находилась эта троица , они точно не пьют чай с малиной. И это пугало его сильнее, чем их присутствие прямо здесь. Атмосфера в подвальном этаже, где располагался зал караоке и домашний кинотеатр, достигла своего пика. Огромные сабвуферы, скрытые в стенах, заставляли вибрировать не только пол, но и воздух в легких.Парни завывали популярный кпоп хит SEVENTEEN – “HOT”, и толпа подхватывала припев, утопая в неоновых всполохах светомузыки. Кюджин стоял в тени у барной стойки, чувствуя, как ритм музыки на мгновение заставил его забыть о боли в руке. На секунду ему показалось, что он в безопасности. Но внезапно музыка не просто стихла — она словно захлебнулась. Тяжелые, обитые звукоизоляционной кожей двери в зал распахнулись с таким грохотом, что звук перекрыл даже басы. В зал ввалились те двое. Дохён и Бон Иль. Они не вошли — они ворвались, как цепные псы, сорвавшиеся с привязи. Их вид разительно отличался от праздничного настроения класса: взмыленные, с дикими глазами и тяжелым дыханием, они тут же разошлись по сторонам от дверного проема, освобождая путь. А затем вошел Он. В зале воцарилась мертвая тишина, такая густая, что слышно было, как тает лед в стаканах. Сон Джун выглядел как призрак, восставший из ада, чтобы забрать свое. Несмотря на болезнь, он не потерял ни капли своего пугающего величия. На нем был темно-зеленый свитшот с чистым, собранным силуэтом. Плотная, качественная ткань идеально держала форму, а тонкие неоновые линии на плечах и рукавах вспыхивали в полумраке зала, придавая ему футуристичный и зловещий вид. Сдержанная надпись на груди подчеркивала его статус — это был дорогой свитшот, доступный лишь избранным. Высокий мягкий ворот скрывал шею, делая лицо еще более бледным и острым. Темные, матовые брюки из премиальной ткани завершали образ, придавая ему ту самую уверенность хищника, которому не нужно кричать о своем богатстве. Но присмотревшись, можно было увидеть цену этого появления. Его била мелкая, едва заметная дрожь. Глаза лихорадочно блестели от высокой температуры, а на скулах горел нездоровый, багровый румянец. Кожа казалась почти прозрачной, а дыхание было тяжелым и прерывистым, но он держал спину прямой, словно вколотил в позвоночник стальной штырь. Соён сделала шаг вперед, ее лицо застыло. В глазах читалось явное недовольство — этот вечер был ее территорией, и она не приглашала болезнь и агрессию в свой дом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Сон Джун не удостоил её даже мимолетным взглядом. Он не поздоровался с именинницей, не извинился за опоздание. Просто стоял, тяжело опираясь на дверной косяк, и его лихорадочный, горячечный взгляд медленно сканировал зал, пока не остановился. Прямо на Кюджине. Это был не просто взгляд — это был приговор. В нем смешались ярость, физическая боль от жара и ледяное обещание расправы. Джун молчал, но это молчание кричало громче любого караоке: «Ты думал, я дам тебе отдохнуть? Ты думал, что стены этого дома защитят тебя?» Парнишка почувствовал, как стакан в его руке начал мелко дрожать. Весь уют, весь вкус дорогого пирожного и свет огней Сеула — всё это рассыпалось в прах. — Пришли всё-таки... — едва слышно прошептал ему пухляш, вжимаясь в спинку дивана. Сон Джун сделал шаг вглубь зала. Тяжелый, уверенный шаг, несмотря на то, что его явно пошатывало. его псы тут же двинулись следом, как тени. Праздник был окончен. Хищник пришел за своей добычей, даже будучи раненым.