Искра, не внесенная в реестр

      Воздух в коридоре к техотсеку был густым от запаха озона и перегретого металла. Хардшелл не бежал - он ломился словно локомотив. Каждый удар его сервоприводов по настилу отдавался в стенах, как погребальный звон. Его системы всё ещё гудели перегретым гулом после погрузочного дока. Он не видел стен, не слышал привычного шума Леса. В его процессоре была только одна цель: капсула стазиса со Стилчестом. И преграда на пути. Шлюзовые створки техотсека были массивными, рассчитанными на сдерживание взрывов. Хардшелл не стал искать панель управления. Он собрался, почувствовал, как гидравлика в плечевых шарнирах и спинной раме налилась мощью, и врезался в створку левой наплечной бронёй. Звук удара - глухой, металлический грохот оглушил на миг даже его аудиосенсоры. Петли взвыли, металл прогнулся, и дверь, сорванная с креплений, с рёвом рухнула в помещение.       Он переступил через порог. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием мониторов и тусклым свечением капсул стазиса. В воздухе висела стерильная тишина, которую он сейчас разорвал. Двое техников-инсектиконов, тощих, с множеством тонких сервоманипуляторов вместо боевых клешней, замерли у центрального пульта. Их фасеточные оптические сенсоры расширились, уловив его габариты, дым, идущий от перегретых суставов, и главное - энергон. Его левый манипулятор до локтевого шарнира был залит густой, голубовато-золотой субстанцией. Она капала на чистый пол, оставляя вязкие, дымящиеся пятна. Это была не его субстанция. Это был их знак. Техники отпрянули. Их манипуляторы задрожали. И в этот миг в их оптических сенсорах вспыхнули аварийные индикаторы. Сигнал. Короткий, жёсткий импульс по общему каналу, который Хардшелл также уловил. Они его получили.       Юнит Хардшелл. Статус: ПРЕДАТЕЛЬ. ЦЕЛЬ ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ.       Тишина взорвалась. Техники, тик назад похожие на испуганных пауков, преобразились. В их сенсорах не осталось ни капли страха - только слепая ярость роевого инстинкта. Один, с пронзительным визгом шестерён, выдвинул из предплечья раскалённый сварочный резак и бросился к Хардшеллу, целясь в стык между бронёй на боку. Другой, цепляясь тонкими захватами, взобрался на потолочную балку и прыгнул сверху, нацелив острые зажимы для кабелей прямо в его оптику. Хардшелл даже не активировал встроенное вооружение. Это было бы… слишком формально. Его левая клешня, липкая от чужого энергона, схватила техника с резаком, словно тот был миниконом. Не с размаху, а почти методично сжал, от чего хитин на грудной пластине техника хрустнул. Резак беспомощно чиркнул по броне, не оставив и царапины. Хардшелл швырнул его в стену. Удар был такой силы, что корпус деформировался, оставив на металле влажный отпечаток. Второй упал ему на спинную броню, царапая и пытаясь вонзить захваты. Хардшелл просто тряхнулся - резким, мощным движением корпуса, как зверь, сбрасывающий паразита. Техник отлетел, ударился о край капсулы и затих. Из дежурной комнаты выдвинулись стражи - двое, в лёгкой тактической броне, их манипуляторы были усеяны боевыми когтями и дробящими протекторами. Их фейсплейты были искажены не гневом, а когнитивным диссонансом. Они знали его. Они отдавали ему честь. Сейчас их процессоры отказывались обрабатывать поступающую информацию о его предательстве.       — Прекратите движение Генерал! — просипел один, принимая боевую стойку, когти с лязгом выдвинулись на полную длину.       Хардшелл не ответил. Он пошёл на них. Первый удар когтями он принял на поднятое предплечье. Хитин звенел, выдержав. Его правая клешня вонзилась стражу в область грудной клетки, продавила броню, нащупала пучок силовых кабелей и вырвала. Страж рухнул, издав булькающий звук разрывающихся трубок. Второй выстрелил из встроенного в запястье кислотного распылителя. Едкая струя ударила Хардшеллу в центральную грудную пластину, зашипела, но не прожгла толстый хитин. Хардшелл сделал шаг, схватил его за шлем и вдавил фейсплейтом в пульт управления. Искры, хрип статики и тишина. Всё это заняло считанные тики. Он развернул корпус. В конце зала, в ряду прозрачных капсул, мерцала одна. Внутри, погружённый в золотистую жидкость стазиса, плавал Стилчест. Его ярко-красная броня была покрыта ремонтным полимером, но показатели жизнедеятельности на мониторе пульсировали ровно. Он был функционален. Хардшелл подошёл к капсуле. Его когти скользнули по прочному прозрачному сплаву. Он не стал искать интерфейс. Он вонзил когти по краям крышки и, с рёвом работающей на пределе гидравлики, сорвал её. Стекло треснуло, жидкость хлынула на пол, смешиваясь с лужами чужого энергона. Он протянул манипулятор внутрь, обхватил Стилчеста за плечевую пластину и выдернул его наружу.       Стилчест закашлялся, его вокальные модули прочищались от жидкости. Его оптические сенсоры мигали, пытаясь сфокусироваться. Он увидел Хардшелла. Увидел его броню, залитую не их, а чужой субстанцией. Увидел его оптику, в которой не осталось ничего, кроме ледяного, багрового свечения.       — Босс? — его голос был хриплым от стазисной жидкости, но в модуляции не было страха, только непонимание. — Что… что происходит по протоколу? Вторжение? Ты весь в…       — Протокол отменён. — голосовой модуль Хардшелла выдал фразу чужим, металлическим скрежетом. — Я предал Рой. Дезактивировал посланников. Я - цель для уничтожения. Твой выбор. Со мной или остаёшься?       Он смотрел на него, ожидая хоть тени сомнения, расчёта, ужаса в голосе. Но фейсплейт Стилчеста, обычно такой оживлённый, лишь слегка нахмурился в концентрации. Он перевёл сенсоры с окровавленной клешни Хардшелла на вырванную дверь, на деактивированные корпуса на полу. Его процессор, простой и прямолинейный, обработал вводные. Предал Рой? Значит, Рой теперь - угроза. Дезактивировал посланников? Значит, посланники были враждебными юнитами. Цели для уничтожения? Значит, требуется активная оборона. Он покачал шлемом, сбрасывая капли жидкости, и его фейсплейт осветила та самая, неизменная, бесхребетная улыбка.       — Босс. — сказал он твёрдо, нащупывая рукоять своего щита "Твердыня", валявшегося рядом. — Моя программа ясна. Я за тобой в огонь и в… эээ... ну, вон в тот туннель. Куда, собственно, движемся?       В его модуляции не было вызова. Не было слепого героизма. Была простая констатация логического вывода, как 1+1=2. "Босс есть босс". Процессор выдал решение. Что-то в сжатой в тиски искре Хардшелла дрогнуло. Что-то тёплое и одновременно невыносимо горькое. Он кивнул, резко.       — Тогда отступаем. От всех.       Они рванули обратно в коридор. И тут на них обрушился Рой. Из всех ответвлений, из вентиляционных шахт, с потолочных балок посыпались трутни. Десятки, сотни. Не как организованный отряд - как живое цунами, движимое единой волей стереть аномалию. Они не использовали дальнобойное оружие. Они лезли. На спинную броню, на сервоприводы, вгрызаясь в стыки, пытаясь ослепить, задавить массой. Их стрекот сливался в оглушительный, безумный гул. Стилчест моментально занял позицию у Хардшелла за спиной, прикрывая тыл щитом. Его щит звенел под ударами когтей и жвал.       — Ого! — крикнул он, отшвыривая щитом трёх трутней разом. — Настоящие полевые испытания! Такого не было со времён тактических учений!       Хардшелл не отвечал. Он был тараном. Он шёл вперёд, не сбавляя темпа, и его клешни работали как сокрушительные молоты сбивая все на своем пути. Он не целился. Он сметал. Схватил пару трутней — швырнул в стенку. Придавил сервоприводом группу, пытающуюся повредить его ходовую часть. Стилчест работал щитом, давя и отбрасывая тех, кто пытался атаковать с верхнего уровня. Они были островком контролируемой ярости в море слепой агрессии. Они вырвались на открытую платформу, ведущую к внешним шлюзам. За ними, заполняя весь туннель, клубилась чёрная река из корпусов, крыльев и ненависти. Тысячи жёлтых оптических сенсоров. Тысячи жал, готовых впрыснуть яд или кислоту. Хардшелл оглянулся на этот ад на мгновение. На свой сектор. На свой приговор. Потом посмотрел на Стилчеста, который, с тяжёлым гудением охладителей, стоял плечевым шарниром к его броне, его щит был в вмятинах, но его фейсплейт сиял знакомым выражением.       — Весело, да, босс? — прокричал он сквозь гул.       Хардшелл не ответил. Он просто рванулся к шлюзу, к пустошам, к изгнанию, увлекая за собой единственное, что осталось от его прежней функции - его слепое отражение в лице верного юнита, и весь адский рой, запрограммированный стереть их с карты Кибертрона. Они вырвались за пределы Леса, и мир вокруг резко сменился. Вместо густых кабельных зарослей и дрожащего марева Доков перед ними расстилались серые, выжженные Пустоши. Ржавый ветер гулял по равнине, поднимая тучи металлической пыли. Гул преследующего роя стих так же внезапно, как и начался. Тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в обломках, оказалась оглушительной. Стилчест, тяжело опираясь на свой помятый щит который уже выпрямлялся, оглянулся на чёрную, колышущуюся стену Леса, что теперь была лишь тёмной полосой на горизонте. Его оптические сенсоры беспокойно сканировали периметр.       — Босс... — начал он, понизив голос, будто боялся, что их всё ещё слышат. — А че они… остановились? Ты же говорил, что весь Рой будет нас рвать на запчасти. А они как до границы дошли - и стоят. Там какой… невидимый забор что ли?       Хардшелл не оборачивался. Он стоял, смотря в пустоту перед собой, его корпус всё ещё испускал остаточное тепло. В его процессоре чётко отпечаталась карта секторов. Они пересекли межевые маркеры отвечающие за границы. Он знал, почему погоня прекратилась. И это знание жгло его искру сильнее любой кислоты.       — Это не забор, личинка. — его голосовой модуль выдал фразу глухо, без интонаций. — Это граница владений Мирмидры. За ней начинается спорная зона. Буфер между её Лесом и… землями Брютеры.       Он сделал паузу, в его процессоре всплывали данные о договорённостях, о хрупком нейтралитете между Королевами, о том, как патрули одной не смеют без вызова заходить на территорию другой.       — Её стражи не пойдут дальше. Чтобы нас добить, им нужно запросить разрешение у соседей. На это нужны циклы. Протоколы. Отчёты для Матриарха.       Но это была лишь поверхностная логика, ложь, которую он рассказывал самому себе вслух. Истина была глубже и болезненнее. Она остановила их. Мирмидра... Через роевую связь, через тот самый канал, который он прервал, но который всё ещё бился в его основе, как ампутированная конечность. Она отдала приказ не переступать черту. Она создала для него этот "буфер", эту лазейку. Она дала ему шанс. Не как Королева предателю, а как… как та, кто когда-то назвала его Хардшеллом. Последний, мучительный акт милосердия. Позорной пощады.       — Проще говоря. — резко закончил он, отсекая тяжёлую мысль. — Им сейчас не до нас. У них свои территориальные терки.       — О, понятно! — Стилчест оживился, его процессор с радостью принял простое объяснение. — Значит, у нас есть фора! Куда бежим, босс? В пустыню что ли?       — Не бежим. Ищем. — Хардшелл наконец развернул корпус, его багровая оптика прищурилась, сканируя безрадостный ландшафт. — Нужна группа Шиверлайт. Они ушли раньше, но по Пустошам быстро не переместишься, не оставив следов. Сканируй поверхность на аномальные вибрации, тепловые отпечатки, следы сервоприводов… Любые данные.       Он принялся анализировать возможные маршруты, моделируя в процессоре скорость отряда с диноботами, их вероятную осторожность, необходимость в укрытиях. Они могли уйти на север, к скальным массивам, или на восток, к старым магистралям… Расчёты накладывались друг на друга, создавая веер вероятностей. Он углубился в тактический анализ, пытаясь найти логику в действиях тех, кто мыслил не как солдат Роя, а как вольные искатели.       — Босс... — раздался голос Стилчеста, прервавший его мыслительный процесс.       — Молчи. Я думаю... — отрезал Хардшелл, не отводя сенсоров от горизонта.       — Да я… тут поглядел. Вон там... — Стилчест неуверенно потянулся одним из манипуляторов, указывая чуть левее от направления взгляда Хардшелла. — На возвышенности. Силуэты, группа… ну, и большие. Очень большие. Это… они, не?       Хардшелл медленно, будто против своей воли, повернул голову в указанном направлении. Его оптические сенсоры сфокусировались, отфильтровали пыль и атмосферные помехи. На гребне ржавого хребта, отчётливо видные на фоне блёклого неба, стояли несколько массивных фигур. Гигантский силуэт тираннозавра, приземистый трицератопс, мелькание крыльев птеродактиля. И среди них - высокая, тёмно-зелёная фигура в робоформе. Они даже не пытались скрыться. Они просто стояли там, будто наблюдали. Или ждали. В процессоре Хардшелла все тактические модели рухнули, сменившись одной, простой и ясной, как удар клешни. Глухое рычание вырвалось из его вокального модуля. Стилчест, не замечая напряжения, удовлетворённо щёлкнул клешнёй о свой щит.       — Ну вот, нашёл. Везёт же нам сегодня, да, босс?

***

      Хребет был не местом для привала, а ареной. Не нападение местной фауны, не орда инсектиконов - свои же.       — ФИЛОСОФ ШЛАКОВ! ТЫ БЫ ЕЩЁ СТИХИ ИМ ЧИТАЛ, ПОКА ОНИ ТЕБЯ РАЗБИРАЮТ НА ЗАПЧАСТИ! — Слэг, разъярённый, бил сервоприводом по камню, откалывая пласты ржавчины.       — ГРОМКОСТЬ - СВОБОДА МЫСЛИ! ТЫ ВООБЩЕ МАЗИЛА. ТЫ ДАЖЕ В СТОЛБ ПЕРЕД СОБОЙ НЕ ПОПАДЕШЬ! — Снарл, не шелохнувшись, лишь медленно качал массивной головой.       — НУ СИЛЫ ТО ХВАТИТ, ЧТОБЫ ТЕБЕ БАМПЕР НАДРАТЬ!       — ПОПРОБУЙ. ПОСМОТРИМ, ЧТО СЛУЧИТСЯ С ТВОИМ.       Свуп, кружа над ними, сыпал едкими комментариями, лишь подливая масла в огонь.       — Ой, Слэг, он же тебя боится! Смотри, какая лужа под ним! А может, это он тебя боится, Снарл? Весь испариной покрылся!       Даже обычно невозмутимый Гримлок, попытавшись вначале рявкнуть, быстро втянулся, отвечая на выпады Слэга "ТЫ САМ НИЧЕГО НЕ ПРЕДЛАГАЕШЬ!" и замечания Снарла "ТВОЯ ТАКТИКА - ЭТО СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА БЕСТОЛОЧЬ", пока его низкий бас не слился с общим гулом. Раведж, сидя на небольшом образовании, наблюдал за этим спектаклем с таким выражением на морде, будто смотрел, как два ржавых компрессора пытаются друг друга перекричать. Он фыркнул, и капля отработанной смазки упала на камень с тихим шипением. Презрение в чистом виде. Саундвейв, стоявший чуть в стороне, тихо подошёл к Шиверлайт. Она стояла на краю, спиной к хаосу, её взгляд был устремлён куда-то в серую даль Пустошей. Казалось, она не слышит ничего.       — Шиверлайт. — его голос был ровным, с легкими нотками усталости. — Акустический фон достиг децибел, способных спровоцировать лавину в горной местности. И, кажется, Слэг всерьёз рассматривает возможность тарана Снарла. Ты собираешься… вмешаться? Или позволишь естественному отбору провести полевые испытания их брони?       Она не ответила. Не шевельнулась. Лишь спустя несколько секунд её аудиосенсоры, казалось, снова включились. Она медленно повернула голову, и её алая оптика сфокусировалась на нём с лёгким запозданием.       — А? — её голос прозвучал отстранённо. — Ты что-то сказал?       Взгляд Саундвейва задержался на её фейсплейте. В его процессоре на мгновение всплыл холодный, логический вопрос: "Почему, собственно, я следую за существом, которое в критические моменты может мысленно отсутствовать, пока её команда громит друг друга?" Было ли это гениальной отрешённостью или простой безответственностью? Его собственный жизненный выбор внезапно показался ему предметом для серьёзного пересчёта вероятностей, но самобичевание прервалось когда он увидел странное мерцание ее оптики будто была перезагрузка. Она что... отключилась? Но прежде чем он успел сформулировать хоть какой-то вопрос, её фейсплейт озарила та самая, знакомая, обманчиво мягкая улыбка. Она поймала его немой анализ.       — Расслабься, аудиобот~ — сказала она переводя тему, и в её тоне сквозила привычная лёгкость. — Мысленную карту местности и примерный план действий я уже составила. Примерно... — Она подчеркнула последнее слово, давая понять, что детали, как всегда, будут импровизацией.       Затем она резко развернулась к продолжающемуся побоищу. Её голос, внезапно обретя стальную проекцию, прорезал грохот:       — Замолчите, все! Мордобой отменяем!       Диноботы замерли на полуслове, удивлённые резкой сменой её поведения. Шиверлайт не стала их отчитывать. Она просто указала манипулятором в сторону подножия хребта, туда, откуда они пришли.       — Вечеринку придётся отложить. У нас гости. И, судя по отсутствию толп Инсектиконов за их спиной… гости что то от нас хотят в тайне от всего Леса.       Вслед за её словами, из ржавого марева Пустошей, чётко вырисовываясь на фоне блёклого неба, двигались две фигуры. Одна - массивная, угловатая, с багровым свечением оптики. Другая - поменьше, ярко-красная, с огромным щитом. Тишина, воцарившаяся среди диноботов, была теперь громче любого их спора. Две фигуры стремительно приближались, казалось, не думая сбавлять скорость. Шиверлайт легким прикосновением к нагрудной пластине Саундвейва оттолкнула его в сторону, заставив аудиобота увидеть, как её в следующее мгновение смело огромным корпусом. Это не был бег. Это был управляемый таран. Хардшелл врезался в неё всей своей массой, как живой снаряд. Словно поезд на полной скорости. Звук удара - глухой, металлический лязг отозвался эхом по хребту. Шиверлайт не отлетела. Её сервоприводы впились в грунт, выдержав удар, но инерция протащила её на несколько метров назад, оставив в рыжей земле две глубокие борозды от её каблуков-опор. Рёв диноботов и щелчки активирующегося лезвий Саундвейва слились в единый угрожающий гул. Они рванулись вперёд, но путь им преградил ярко-красный щит. Стилчест встал между ними и боссом, уперев щит в землю.       — Э-э-э, друзья! — его голос прозвучал непривычно твёрдо, без тени шутки. — Это их дело. Не лезьте. О, напомнил анекдот...       — С дороги, банка! — прогремел Гримлок, но Стилчест лишь сильнее вжал щит в грунт, его фейсплейт был серьёзен.       Хардшелл, не обращая внимания на остальных, сжимал в своих массивных клешнях её предплечья. Его багровая оптика пылала в сантиметрах от её алой.       — Ты… — его голос был сдавленным рыком, полным яда и боли. — Ты показала мне клетку. Ты назвала меня пустышкой. Ты вложила в мой процессор червоточину сомнения. Из-за тебя я поднял манипулятор на посланников! Из-за тебя я предал свою Королеву! Твои слова сожгли мой актив!       Шиверлайт, зажатая в его тисках, не выглядела испуганной. На её фейсплейте расцвела знакомая, острая усмешка. Она оскалилась и было видно что ей весело.       — Ох, какой же ты жалкий, Хардшелл~ — прошипела она. — Ищешь, на кого бы свалить вину за собственную трусость? "Предал Королеву"? Интересно ты перевел мои слова. Я же вроде ничего тебе такого не говорила, жучок.       Она не стала вырываться силой. Вместо этого её корпус внезапно расслабился, став неожиданно податливым. Используя его же инерцию и мощь, она резко отклонилась назад, потянув его за собой, и вложив всю силу сервоприводов и спины в резкий, взрывной бросок через себя. Хардшелл, не ожидавший такого манёвра от существа её габаритов, перелетел через её голову и тяжело приземлился на спину, смяв несколько ржавых балок. Он мгновенно сделал перекат и вскочил на сервоприводы, развернувшись к ней. Перед ним стояла уже другая Шиверлайт. Пока он поднимался, её броня с лёгким, почти музыкальным щелчком сместилась, перераспределившись. Она не стала превращаться в карнотавра. Её робоформа стала стройнее, острее, напоминая скорее хищную птицу из полированного тёмно-зелёного металла. Силовые когти на её манипуляторах удлинились и заискрились голубым зарядом. Она отодвинула один сервопривод назад, уперевшись на правый, вытянгула левый манипулятор вперед, а правый занесла назад как копье.Она смотрела на него, её оптика сузилась.       — Хочешь мести, Охотник? — её голос теперь звучал холодно и чётко, как удар клинка о клинок. — Хочешь найти виноватого в своём падении? Что ж… покажи, на что ты способен.       Они замолчали. Тишина длилась три такта сердцебиения. Прервал её Хардшелл. Он не побежал. Он рванулся, как разъярённый бык-зверобот, оставляя в грунте глубокие выбоины. Его левая клешня, раскрывшись, прочертила в воздухе дугу, рассчитанную на то, чтобы снести голову. Шиверлайт не отпрыгнула. Она нырнула под удар, скользнув вперёд, как тень. Её правый манипулятор, сложенный в копьё, с шипящим разрядом ударил ему в основание грудной пластины, туда, где сходятся силовые кабели. Искры брызнули оставив глубокие борозды, но хитин выдержал. Зато инерция бросила его вперёд. Хардшелл, не теряя темпа, использовал свой вес. Он развернулся, и его правый, словно кувалда, манипулятор обрушился сверху. Шиверлайт выставила оба предплечья, скрестив силовые когти. Удар пришёлся в полную силу. Металл взвыл. Она не устояла - её отбросило на пять метров, но она приземлилась на согнутые сервоприводы, тут же оттолкнувшись и уйдя в сторону от следующего удара, который вмял землю там, где она была мгновение назад.       — Стоять! — рычал он, преследуя её серией коротких, сокрушительных ударов. Каждый удар был предсказуем, но неотвратим, как обвал. Он не ломал, он сокрушал. Он загонял её к груде обломков, ограничивая манёвр.       Шиверлайт отскакивала, уворачивалась, её форма сверкала в пыли. Она не атаковала - она изучала. Её оптика считывала каждое движение, каждый микроподёрг его приводов и гидравлики, каждую привычку. Он бил слева чаще. После широкого замаха правой - микро-пауза для восстановления баланса. И она нанесла первый настоящий удар. Не в броню. В опору. Когда он снова пошёл в атаку, широко занеся правую клешню, она не отступила. Она сделала резкий выпад вперёд-вбок, оказавшись у него почти под манипулятором. Её левый силовой коготь, сверкая голубым, прочертил глубокую, рваную борозду вдоль его левого манипулятора, от локтя почти до плечевого шарнира. Металл скрежетал, из раны брызнули искры и капли энергона. Хардшелл взревел от боли и ярости, но его удар пролетел мимо.       — ПОПАЛАСЬ! — он не стал отскакивать. Вместо этого он плюхнулся на неё всем весом, как скала, пытаясь придавить её к земле.       Стратегия зверя - использовать массу. Шиверлайт не смогла увернуться полностью. Его левая клешня, несмотря на повреждение, вцепилась ей в бок, вминая броню. Хитин треснул. Она вскрикнула от боли, но крик был тихим еле слышимым. И в этот миг его правая клешня, чуть замедленная, пошла ей прямо в фейсплейт. Она рванула головой в сторону. Острое ребро его клешни не врезалось в оптику, но провело тонкую, зловещую царапину через левую половину её фейсплейта, от виска до скулы. Звук был похож на тот, что оставлял нож по стеклу. Неглубоко, но на фейсплейте. Боль была ничтожна. Оскорбление ее сущности - нет. В её алых сенсорах что-то щёлкнуло. Веселье исчезло. Осталась только сталь. Её следующий удар был неразборчивым для его сенсоров. Она не оттолкнула его. Она поднырнула под его грудную броню, в опаснейшую близость, и её правое копьё, заряженное до предела, сжавшись в кулак, ударило ему под челюсть, в место сочленения головы и шеи - одну из самых уязвимых точек у Инсектиконов. Разряд с треском прошёл сквозь броню. Хардшелл отшатнулся, его голова дёрнулась назад с неестественным хрустом. Одна из его нижних челюстей-мандибул, ослабленная ударом, сломалась и отвалилась с жалобным звоном. Он зарычал, больше похоже на хрип, и попытался схватить её, но она уже была не там. Она била по стыкам, шарнирам, соединениям. Каждый её удар был короче, точнее, болезненнее. Она кружила вокруг него, используя свою скорость, которую он, тяжёлый и повреждённый, уже не мог парировать. Её коготь прошёлся по его грудной пластине, вновь оставив длинную, дымящуюся борозду. Её удар каблуком пришёлся по коленному шарниру, заставив его споткнуться. Она снова и снова атаковала левый, уже повреждённый манипулятор, долбя по месту соединения с телом. Хардшелл бился отчаянно. Его удары ещё могли раздавить, но они били в пустоту. Он ревел, метался, ломал грунт и обломки вокруг, но не мог поймать эту верткую, злую тень. Его ярость туманила сенсоры. Боль от ранений гудела в процессоре назойливым фоном. Решающий удар был обманчиво прост. Он снова пошёл в лобовую, надеясь протаранить её массой. Шиверлайт сделала вид, что отступает к скальному выступу. В последний миг она резко присела и, используя упор, выбросила оба сервопривода в мощном ударе в его центральную массу. Удар пришёлся не для повреждения, а для смещения. Хардшелл, уже потерявший идеальный баланс, отлетел назад и тяжело ударился спиной о ржавую ферменную конструкцию. Металл прогнулся с душераздирающим скрипом. Он попытался подняться, но его левый манипулятор, наконец, издал жалобный треск и отвалился, повиснув на клочьях разорванных кабелей и гидравлики. Энергон хлынул на землю. Он замер на коленях, опираясь на единственный оставшийся манипулятор. Его корпус был исполосован бороздами, фейсплейт перечёркнут глубокими царапинами, из-под которых сочился тусклый свет. Отсутствовала мандибула, из плечевого шарнира левого манипулятора лился поток энергона. Он тяжело, хрипло вентилировал, его багровая оптика пульсировала, но свет в ней ещё не погас. Он был повержен, но не уничтожен.       Шиверлайт, тоже вентелируя неровно, подошла. На её боку зияла вмятина от его клешни, а через весь фейсплейт тянулась та самая, тонкая, но нестираемая царапина. Она смотрела на него сверху вниз, её силовые когти медленно поднимались над ним.Тишина снова накрыла хребет, теперь пахнущий гарью, озоном и горькой сладостью пролитого энергона. Охотник стояла над зверем. Силовые когти, мерцая остаточным голубым зарядом, замерли в сантиметрах от его повреждённого шлема. Деактивация была в одном движении. Но движение не последовало. Вместо этого раздался рёв, не ярости, а отчаяния.       — БОООСС!.. — Стилчест рванулся вперёд, словно забыв обо всех.       Его ярко-красный корпус стал разменной монетой. Гримлок, раздражённый и ещё не остывший от ярости, грубо отшвырнул его в сторону. Снарл преградил путь, уперев рог. Свуп спикировал, хватая за спинную броню. Но Стилчест не сдавался. Он не атаковал - он просто пытался пройти. Он полз, упирался, его щит волочился по земле, его сервоприводы скрежетали под напором трёх гигантов. Он делал шаг. Потом ещё. Невероятным усилием воли, тупым, животным упрямством преданности. Но расстояние не сокращалось. Он не успевал. Шиверлайт наблюдала за этим краем оптики. Её коготь дрогнул. Она приняла решение. Вместо того чтобы опустить его для удара, её манипулятор перевернулся. Острые лезвия силовых когтей втянулись, и она схватила Хардшелла за уцелевшее плечо, вцепившись в броню чуть ниже шейного шарнира. Рывок был не грубым, но неумолимым. Она не позволила ему упасть - она выдернула его на ослабевших сервоприводах, заставив встать. Её другой манипулятор легонько поддержал его под локоть, приняв часть веса. Хардшелл замер в её захвате, его процессор отказался обрабатывать происходящее. Он ожидал лезвия в искру, а не… поддержки. Его багровая оптика, тусклая от повреждений, уставилась на её поцарапанный фейсплейт с немым вопросом.       — Во-первых... — её голос прозвучал резко, с лёгким, но зловещим шипением. — фейсплейту леди… вредить нельзя. Запомни это, таракан. Это непростительно.       Она сказала это, и её тон был полон искреннего, почти космического возмущения. Но в следующую секунду её фейсплейт сменил гримасу. Гнев растаял, сменившись той самой, обманчиво-мягкой, хищной улыбкой. Она наклонилась чуть ближе, будто делясь секретом.       — А во-вторых… — её голос стал тише, почти восхищённым. — Ты дрался по-настоящему. Зря, глупо, яростно… но честно. Я видела в тебе не инструмент, а воина. Впервые. И знаешь что? Мне понравилось.       Она отпустила его плечо, но продолжала поддерживать под локоть, давая ему возможность стоять.       — Вступи в мою группу, Хардшелл. У тебя больше нет Роя. У тебя есть только месть. А у меня… есть путь к тем, на кого ты хочешь эту месть обрушить. Вместе мы можем не просто их деактивировать... Мы можем стереть их. Что скажешь?       Хардшелл молчал несколько долгих тиков. Воздух гудел от напряжения. Потом он резко, с силой, на какую только был способен, оттолкнул её манипулятор. Он пошатнулся, но устоял, опираясь на единственный манипулятор.       — Слова… — его голос был хриплым, прерывистым, но твёрдым. — Твои слова - как пыльца Королевы. Красивые, сладкие… и отравленные. Ты мастер лжи и манипуляций. Ты показала мне дверь из клетки чтобы запихнуть в другую? Нет. Я не верю тебе. Ни одному слову.       Его отказ повис в воздухе. Стилчест, наконец вырвавшийся из-под диноботов, замер в нерешительности. Диноботы переглянулись. Саундвейв, неподвижный, лишь слегка наклонил голову, его антенны уловили новый, интересный частотный паттерн, а оптика прищурилась. Шиверлайт не оскорбилась. Не рассердилась. Её улыбка стала лишь шире, острее. В её оптиках вспыхнул азарт игрока, который только что получил именно ту реакцию, на которую и рассчитывал.       — О, не веришь? — протянула она, делая театральную паузу. — Что ж… тогда забудем про слова. Давай говорить на языке, который будет приятен всем. На языке сделки.       Она сделала шаг назад, давая ему пространство, но её взгляд приковал его к месту.       — Ты хочешь Предаконов. Я хочу пройти к Горе Предаконов. У меня есть сила, но нет знаний ваших земель. У тебя есть ярость, но нет пути и сил добраться туда в одиночку. — Она указала манипулятором на него, потом на себя. — Ты проводишь нас. До самой их пороговой заставы. Проводишь тайными тропами, мимо ваших патрулей, к самому подножию их власти.       Она выдержала паузу, позволяя ему осознать предложение.       — А взамен… — её голос опустился до опасного, соблазнительного шёпота. — …мы возьмём тебя с собой внутрь. И там, в их святилищах, в их чертогах… ты сможешь упиться их энергоном. До последней капли. Ты сможешь разорвать тех, кто приказывал твоей Королеве. Не как изгой, мстящий украдкой исподтишка. А как часть силы, которая пришла их уничтожить. Месть не в бегстве, а месть в тотальном уничтожении. И я даю тебе шанс совершить его.       Она замолчала, дав ему взвесить. Это не было предложением дружбы или искупления. Это был пакт с Юникроном, чёткий, ясный и отвечающий самой тёмной части его искры. Она продавала ему не спасение, а оружие и доступ. И цена была - он сам, его знания, его ненависть, направленная в нужное русло и даже сама его искра. Слова Шиверлайт повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец, и ослепительные, как клинок на солнце. Предложение было чудовищным. И идеальным. Оно жгло его процессор, предлагая выход из тупика, в который он сам себя загнал. Месть не в бегстве. Месть в тотальном разгроме. Хардшелл стоял, тяжело опираясь на уцелевший манипулятор. Внутри бушевал ураган. Долг перед призраком Мирмидры, чей последний приказ он всё-таки выполнил - сбежал, отвлёк гнев на себя. Ненависть к Предаконам, сладкая и ядовитая, как вкус их искр. И эта… сделка. Очередная ловушка? Или единственный оставшийся мост через пропасть? Он сделал шаг, потом ещё. Не к ней. В сторону. И медленно, с глухим скрежетом повреждённых сервоприводов, опустился на одно колено в изнеможении и внутренней борьбе. Его голос, когда он заговорил, был лишён прежней ярости - только усталая, каменная твердь ветерана который потерял смысл актива.       — Я не могу... — произнёс он, глядя в пыль у своих ног. — Хардшелл… не может принять сделку с тем, кто поднял на него манипулятор. Кто назвал его пустышкой. Хардшелл служит, но не… торгуется. Честь…       Он не договорил. Потому что в следующий миг Шиверлайт оказалась рядом. Её движение было стремительным и бесцеремонным. Её манипулятор рванулся не к нему, а к его наплечной броне - туда, где крепилась слегка помятая, но всё ещё различимая эмблема стража Роя Мирмидры: стилизованный щит с очертаниями Леса. Её пальцы впились в металл с решительностью могильщика. Один резкий, отрывистый рывок и скрежет отрываемого крепления оглушительно прозвучал в тишине. Она подняла оторванную эмблему перед его оптикой, давая ему в последний раз увидеть символ всего, что он потерял. Потом её пальцы сжались. Металл скрипел, гнулся, сминался. С хрустом лопнула эмаль, рассыпались тонкие цепи. Когда она разжала манипулятор, на её ладони лежала лишь бесформенная лепёшка из металла и цветного стекла. Она перевернула манипулятор, и груда мусора бесшумно упала в ржавую пыль у его колен. Шиверлайт вздохнула, поставив манипуляторы на бока. Её фейсплейт изобразил преувеличенное, почти театральное огорчение, а голос не подстать внешности стал мелодичным, словно она на сцене.       — Ой-ёй-ёй… Какая досада... — произнесла она с наигранной печалью в голосе. — Похоже, Хардшелл… ну, того. Не выдержал потери любимой бирочки. Совсем растаял, бедняжка. Что же делать-то теперь? — ее оптика смотрела на мусор под сервоприводами.       Она повернулась к нему, уже не как к поверженному врагу, а как к внезапно возникшей диковинке. Наклонилась, заглядывая в его повреждённую оптику с искренним, дерзким любопытством.       — Эй, ты. — позвала она, будто окликая незнакомца в толпе. — Большой, угрюмый, с одной клешней. Ты случайно не видел, куда делся один упрямый жук по имени Хардшелл? Он тут только что был, а теперь… фигушки. Не отвечает.       Хардшелл смотрел на неё. Его процессор, и так перегруженный болью и яростью, теперь отказывался понимать происходящее. Он ожидал насмешки, удара, угрозы. Он получил… этот цирк... Этот абсолютно наглый, сюрреалистичный фарс. Она не просто уничтожила его символ. Она стерла с фейсплейта Кибертрона саму возможность быть "Хардшеллом" здесь и сейчас, превратив его горечь в шутку. Что-то внутри него - последний обломок той "Твёрдой Оболочки" - сдался. Перед этой чудовищной, невыносимой, живой наглостью. Угол его разбитого ротового аппарата дрогнул. Спазм. Что-то между рычанием и хриплым, беззвучным выдохом, который мог бы быть смехом, если бы в нём оставалась хоть капля радости.       — Да… — прошипел он наконец, голос был хриплым, но в нём появилась новая нота - забава. — Хардшелл мёртв. Он пал здесь. От твоей… болтовни.       Он упёрся манипулятором в землю и начал подниматься. Шиверлайт не стала ждать. Она снова протянула манипулятор, на этот раз - просто чтобы помочь, ухватив его под локоть. Он не оттолкнул её. Позволил поднять себя. Они стояли фейсплейт к фейсплейту. Разбитый изгой и хищница с царапиной на фейсплейте. Воздух между ними трещал от невысказанного.       — Ну что ж... — сказала Шиверлайт, и её улыбка стала уже не насмешливой, а… деловой. Заинтересованной. — Раз уж мы познакомились в таких экстремальных обстоятельствах… как мне тебя называть, большой и угрюмый самаритянин?       Он выпрямился во весь свой покалеченный рост, отведя её помогающий манипулятор. Багровый свет в его оптике, казалось, сконцентрировался, стал холоднее и острее. Он посмотрел через её плечо - на Стилчеста, который замер в ожидании; на диноботов; на безразличное небо Пустошей. Потом его взгляд вернулся к ней. Он произнёс новое имя не как кличку, а как приговор. Самому себе. И клятву.       — Ренегат. — слово прозвучало тихо, но отчётливо, как щелчок взведённого курка. — Можешь звать меня Ренегат.       Шиверлайт медленно кивнула, как будто принимая на склад новый, опасный, но полезный груз. Её улыбка не исчезла.       — Отлично. Ренегат. Звучит… устрашающе. — она развернулась к отряду, её голос снова приобрёл веселые нотки. — Всем запомнить! Это наш новый проводник и товарищ. Не трогать, не дразнить, не спрашивать лишнего. Он ведёт нас к цели. А мы… — она обернулась, бросив последний взгляд на того, кто был Хардшеллом, — …ведём его к его мечте. Гримлок, неси ремкомплект. Надо нашего нового "делового партнёра" на добровольно-принудительных условиях слепить обратно в боевую форму. Красный панцирь, помогай.       И пока диноботы, ворча, начинали суетиться, а Стилчест с сияющим фейсплейтом бросился выполнять приказ, Шиверлайт отвела взгляд. На её фейсплейте, над свежей царапиной, играла та самая, нестираемая улыбка. Она только что не просто выиграла бой. Она приобрела самое опасное и предсказуемое оружие - изгоя с именем-приговором и непотушенной жаждой пожара. Игра становилась интереснее.       Шиверлайт, убедившись, что Гримлок с ворчанием и Слэгом для "фиксации" взялись за покалеченного Ренегата, а Снарл с Стилчестом подали ремонтный полимер, отвернулась. Её взгляд упал на Саундвейва, который, как всегда, стоял чуть в стороне, его антенны слегка вибрировали, анализируя акустический профиль местности после битвы.       — Аудиобот, подойди ко мне, — позвала она, отходя к относительно ровному обломку плиты. — Нужна помощь с... косметикой. Доверять такое дело диноботам себе дороже.       Саундвейв беззвучно подошёл. Из отсека на бедре он извлёк компактный ремкомплект. Он молча взял её подбородок манипулятором, фиксируя голову, и начал работу. Его движения были выверенными, почти хирургическими. Шиверлайт позволяла ему работать. Её алые оптические сенсоры изучали его фиолетовые окуляры с близкого расстояния.       — Ну что, как настроение? — спросила она тихо.       — В пределах нормы. — так же тихо ответил Саундвейв. — С чего такой вопрос?       Она ухмыльнулась уголком рта. Левым манипулятором она взяла один из его манипуляторов, не занятых работой, и мягко развернула его ладонью вверх. И тут он сам увидел то, чего раньше не замечал: между двумя гибкими пальцами зияла небольшая, но глубокая трещина на внутренней стороне ладони. Это было повреждение от сжатия - его собственные пальцы, в момент, когда Хардшелл сбил её с ног и прижал к земле, впились с такой силой в его собственную ладонь, что материал не выдержал и треснул под давлением.       — А с этого. — сказала она, указывая на трещину своим свободным пальцем. Её голос стал беззвучным шепотом, который уловили только его аудиосенсоры. — От тебя за милю несёт… тихим, холодным желанием вскрыть по швам того высокого, фиолетового жука. Я же не ошибаюсь?       Саундвейв на долю секунды замер. Он смотрел на свою повреждённую ладонь, как на улику, которую забыл скрыть. Его пальцы в её манипуляторе непроизвольно сжались, и он почувствовал, как трещина отозвалась новой, тупой болью. Он медленно выдохнул, и его окуляры на мгновение стали чуть темнее.       — У тебя, случаем, нет оптических сенсоров на затылке? — спросил он, и в его ровном голосе впервые зазвучало не аналитическое любопытство, а лёгкое, почти скептическое недоумение. — Или ты обладаешь способностью к моментальной аугментации зрительных данных в режиме реального времени с углом обзора в триста шестьдесят градусов? Я был уверен, что твое визуальное восприятие в тот момент было полностью занято… ну, скажем так, крупнокалиберной угрозой в лице шестидесятитонного инсектикона на твоей грудной броне.       Он сделал крошечную паузу, всё ещё глядя на трещину.       — Как ты это вообще увидела?       Шиверлайт не ответила сразу. Её алые сенсоры заиграли смешанными огоньками - где-то между усмешкой и чем-то более глубоким. Она слегка пожала плечами, не мешая ему продолжать работу.       — Может, у меня и есть. А может и нет... — сказала она загадочно, но тут же её тон стал более приземлённым. — А может, я просто хорошо знаю тебя, аудиобот. Когда в тишине между ударами я услышала тихий, хрустящий звук ломающегося хитина откуда-то сзади и слева... Это был довольно красноречивый звук. Особенно когда через три тика Хардшелл взревел так, будто я ему что-то откусила, а ты не издал ни звука. Значит, хитин ломался не у него.       Она ухмыльнулась, наблюдая, как его манипулятор на миг замирает в воздухе.       — Его действия представляли прямую угрозу. — произнёс он наконец, возвращаясь к работе на её фейсплейте, но его голос звучал чуть более жёстко, чем обычно, а в фиолетовых окулярах промелькнуло что-то вроде… досадливого признания её правоты. — Наблюдать за этим… было неэффективно с точки зрения сохранения оперативного состава. Это создаёт диссонанс в логических цепях и...       Он нанёс финишный слой пасты на её царапину так и не договорив. Шиверлайт тихо рассмеялась, но в смехе не было насмешки.       — Расслабься, аудио бот. В этом мире уже не осталось тех, кто мог бы меня убить... — сказала она, и в её голосе прозвучала та странная, отстранённая уверенность.       Саундвейв на мгновение оторвал взгляд от её фейсплейта. В его процессоре щёлкнул запрос: "Не осталось в этом мире? Откуда такая уверенность?" Но он промолчал, лишь слегка наклонил голову.       — Но раз уж ты такой заботливый... — продолжила она, и её тон снова стал лёгким, кокетливым. Её улыбка растянулась начиная бесить аудио-бота. — Неужели мой верный помощник так разгневан, что готов был своими же пальцами свою броню сломать, лишь бы вскочить и защитить честь моей драгоценной физиономии? Ах, мой верный рыцарь~.       Саундвейв посмотрел на неё. На её улыбку. На дерзкий блеск в оптике. И без изменения выражения на своём фейсплейте он надавил аппликатором чуть сильнее ровно на ту часть заживающей царапины, которая была наиболее чувствительной.       — Ай! Больно! Прости!— Шиверлайт резко дёрнула головой, шипя от внезапной, острой боли. Но тут же её фейсплейт исказилось не гримасой страдания, а беззвучным, трясущим плечи смехом. Она закатила оптики, хватая его за запястье, но не чтобы оттолкнуть, а будто бы удержаться и самой не упасть. — Кхх… Вот же ж… садист! Я же… шучу!       Он отпустил давление, закончив работу с безупречной аккуратностью.       — Ремонт завершён. — констатировал он, убирая инструменты. Его голос был бесстрастен. Но его собственный повреждённый манипулятор он спрятал за спину, будто стыдясь этого немого свидетельства его потерянного контроля. Шиверлайт, всё ещё потирая щёку и посмеиваясь, кивнула.       — Спасибо. Иди, проверь, как там наши горы с жуком справляются. И свою лапу залатай. Выглядит плоховато.       Он кивнул и молча пошел к Хардшеллу который своим видом готовым порвать их на части отпугивал "лекарей". Сама же Шиверлайт обернулась, глядя на горизонт. Ее оптика потухла чтобы через пару тиков загореться так же ярко вновь. Она мотнула головой положив манипулятор на фейсплейт. Резкий, знакомый шум - как статический разряд в процессоре прошил её нейросеть.

Ошибка сегментации памяти: нераспознанная последовательность.

Осколок данных, не имеющий контекста.

      Опять.       — Кажется я давно не отдыхала...       Она опустила манипулятор, и её взгляд снова стал острым, целеустремлённым. Отдых подождёт. Всегда ждал. Всегда будет ждать. Пока есть цель. Она проигнорировала системное предупреждение и пошла проверять, не разнесли ли диноботы их нового проводника в процессе "ремонта".