Рождественский шанс

Вторая ночь была такой же отвратительной, как и первая, и даже хуже. А всё потому, что Рико снова проспал. Вообще, можно ли было назвать это подобным словом, когда первое, что увидел, открыв глаза и потянувшись к телефону — новый день? Итак, двадцать седьмое декабря, если это не была какая-то шутка, а Рико не впал в некое подобие летаргического сна, то и дело просыпаясь второй день подряд в промежутке между двенадцатью и часом ночи. Он взволнованно подорвался с постели, спустив ноги и панически хватаясь за пряди волос. Должно быть, это был конец света, ведь он пропустил целый рабочий день и понятия не имел, к каким последствиям это могло привести. У него было столько планов на окончание года и он, если всё это было правдой, а не каким-то сплошным, нескончаемым сном, отвратительно сильно отставал от графика. Следующая мысль, посетившая Рико, заставила его застыть в ужасе. Хорошо, все запланированные дела он ещё может успеть, если поднажмёт, но он буквально не появился на своём рабочем месте! Чем весь этим день занимались его работники? Что они подумали, увидев его отсутствие? Заметили ли они это? И, что ещё хуже, что, если заметил Ичиро? Рико был готов рвать на себе волосы от того, как его тщательно выстроенная стратегия продвижения рушится на глазах. Как он мог показать себя с лучшей стороны, если в очень важное для компании время он посмел не прийти в офис? Как Ичиро мог посчитать его достойным для передачи дела, когда в будущем, оказавшись скомпрометированным, он будет вынужден сложить свои обязанности? Рико заскрипел зубами, сжимая в пальцах простыни. В его стороны, это была непозволительная безответственность, даже если он никак не мог это проконтролировать. Какой здравый человек может позволить себе проспать два дня подряд? — Кхм, тук-тук? — загрохотало откуда-то из-за спины, отчего напуганный Рико подпрыгнул на месте. Что за привычка у этих духов возникать так неожиданно? Он резко развернулся и еле удержал на лице относительно спокойное выражение, испытывая дикую ярость. Прямо на его столе сидел крупный мужчина с посохом в руках в каком-то зелёном… халате? Первое, что Рико сделал — накинулся на него с возмущениями, что всё ещё бурлили в нём. — Какого хрена я проспал весь сегодняшний день? Меня никто не предупреждал о таких сюрпризах. Вы все хоть понимаете, что из-за вас я не попал сегодня на работу? Быстро верни меня обратно в утро и больше не смейте усыплять меня на такой долгий срок, — потребовал он, уже думая, что сделает в офисе первым делом. — Не могу, — мужчина поболтал ногами в воздухе, опираясь на жалобно скрипнувший стол. — Почему? — Таковы условия. — К чёрту условия! — взорвался Рико. — Мне нужно было на работу сегодня и если ты будешь сейчас показывать мне какие-то картинки из прошлого, то лучше бы тебе уйти прямо сейчас. Мне немного не до сентиментальностей. Вся его предыдущая воодушевленность испарилась при одной только мысли о том, сколько всего он мог успеть за сегодня. Дух нахмурился и недовольно сложил руки на груди. — Не забывайся, человек. За тебя попросили, но это не значит, что я собираюсь терпеть оскорбления от какого-то смертного ничтожества. Вспомни, с кем ты разговариваешь. — И с кем же? — процедил он в ответ, впрочем, постаравшись взять себя в руки хоть немного. Злость злостью, но духи, если они реальны, тоже не какая-то шутка, и даже Рико был не настолько безрассуден, чтобы игнорировать их потенциальное могущество. — Я — дух нынешнего Рождества, — гордо пророкотал он, будто это должно было дать ему что-то. Рико придирчиво оглядел духа. В отличие от первого, с огнём на голове, он выглядел достаточно… по-человечески. По крайней мере, на первый взгляд, это был обыкновенный мужчина средних лет, с каштановой, густой бородой и венком из, что это, бога ради, розмарина? От человека во всем остальном его отличали только гигантские размеры. По габаритам этот дух был, наверное, как два Рико в длину и три — в ширину. Рико опасливо поёжился. Ему и вправду стоило быть с ним повежливее, с ним справиться было бы определённо тяжелее, чем с миниатюрным человеком-свечой. Не то чтобы он рассматривал потенциальную возможность одержать победу в драке хоть кем-то из ним. Поймите, Рико был не мастером спорта в каких-то боевых искусствах, а лишь офисным планктоном, хоть и со статусом чуть повыше. Но всё ещё неспособным драться и мучающимся от болей в спине после долгого рабочего дня. Он обречённо выдохнул, поняв, что сопротивляться бесполезно, а дух перед ним — не тот, перед кем стоит показывать свой капризный характер. С пропущенным рабочим днём он как-то разберётся, а вот с возможностью быть придушенным — вряд ли. Тем более, откуда вечно безработному духу знать о важности регулярного посещения работы? Хотя зачем заставлять его спать весь день, Рико всё ещё не понимал. — Простите мне мою… грубость, — притворно вежливо выдавил он, натягивая самое лучшее выражение, на которой он только способен. Обычно такой лицо было, как нельзя кстати, в разговорах с особо неприятными партнёрами компании, с которыми деловые отношения разрушать нельзя была никак, хоть и очень хотелось. — Ой, можешь не притворяться, что моя компания тебе приятна, — отмахнулся тот. — Обычно люди предпочитают не сталкиваться с призраками, какими бы безобидными они ни были. Рико с сомнением ещё раз смерил дух взглядом, как бы оценивая его безобидность, но предпочёл никак не комментировать и не озвучивать свои выводы. По крайней мере, хоть до какого-то рабочего дня он должен дожить, чего не произойдёт, если он сейчас же не прикусит язык. — Итак, — прокашлялся он, — мы летим? — он махнул головой в сторону окна, уже готовый вновь ощутить это потрясающее чувство невесомости. — Полеты слегка не в моём стиле, — дух хохотнул. — Как видишь, с моей комплекцией это было бы слегка затруднительно и некомфортно. Рико не сдержал слегка невежливого фырка. — Тогда каким образом мы будем видеть то, что ты собираешься мне показать? Мужчина призадумался, поскрёб свою бороду и вскинул палец, придя к какому-то решению. Рико уныло подумал о том, что второго странного путешествия в пижаме его гордость не переживёт, но попросить времени на переодеться он не посмел, зная, что тот откажет. Да и вряд ли бы этот дух оказался столь любезен, чтобы отвернуться, пока он будет натягивать на себя джемпер. — Тебе что-то нужно? — поинтересовался мужчина без особого интереса и, не дожидаясь ответа, соскочил со стола, неожиданно легко для своих размеров приземляясь на пол. — Ну, раз нет, тогда отправляемся. Взгляд Рико заметался, как и его мысли, пока он судорожно размышлял, нужно ли ему что-то делать. Схватиться за что-то, подойти ближе? Простим его нерасторопность, всё же, он не был особо сведущ в Рождественской магии, да и в любых чудесах в целом. В это же время дух поудобнее перехватил посох и с силой ударил им об пол. По комнате разнёсся звон, словно что-то разбилось, но увидеть масштабы бедствия Рико уже не удалось, так как мир вокруг закрутился яркими красками и они перенеслись. Он слегка покачнулся, преодолевая возникшую тошноту от неожиданной телепортации, но достаточно быстро очухался, как только понял, что стоит в собственном офисе в здании компании. Поздновато сюда приходить, не правда ли? На его недоумевающий взгляд дух сунул посох подмышку и подал плечами. — Предпочитаю хороший обзор, — указав на панорамное окно, пояснил он. Рико лишь вздохнул на своевольность некоторых, читать как, всех околобожественных сущностей. Он тоскливо покосился на рабочий стол, на компьютер, думая, что неплохо было бы поработать, но, очевидно, сделать ему этого не дадут. Именно поэтому он задумался о другом. — Ты Санта? — осторожно поинтересовался он. Рико был взрослым, здравым человеком, который уже давно не верил в детские сказки, но, позвольте, что еще он мог подумать, наблюдая перед собой странного мужчину в не менее странном одеянии с каким-то магическим посохом. По всем канонам Рождества, это должен был быть Санта, правда, его появление слегка отличалось от классического. Но и в его квартире не было дымохода, чтобы он справедливо мог возмутиться. Слишком очевидно, но, дух расхохотался, заставляя его поморщиться от слишком гулкого звука. Что же, если сейчас сюда вломится секьюрити, совершающие запланированный ночной обход, он сможет притвориться хмурым Рождественским эльфом с такой же внешностью, как у заместителя директора, что с недовольным видом проскрипит «с Рождеством, хо-хо-хо». Не сочтите за излишнюю драматичность, но после пропущенного без повода рабочего дня, ему уже нечего было терять. Дух смог успокоиться только спустя несколько минут, смахивая из уголков глаз невидимые выступившие слёзы. Выглядел он так, будто Рико только что рассказал ему самую лучшую свою шутку, из разряда отцовских каламбуров, после которых Натаниэль обычно хихикающей лужей сползал под стол. — Мне стоит почаще общаться с людьми, — сообщил ему мужчина. — Не знал, что ты из тех, кто глупо верит в существование какого-то добродушного деда, покушающегося на печенье. Как минимум, я верю в раздражающего мужика с волшебной палкой, захотел огрызнуться Рико, но, к собственному сожалению, сделал это только мысленно. Вместо этого, он лишь поторопил своего всё ещё подрагивающего от смешков духа. — Разве не пора, не знаю, начать? Тот недовольно сощурился, оторванный от своего безудержного веселья, но затем прокашлялся и с торжественным видом занёс посох над головой. — Неприятный ты, конечно, так что не удивляйся тому, что увидишь, — поделился он и опять ударил посохом об пол. Рико подумал, что ему стоило бы ухватиться за что-то ровно в тот же момент, как здание поплыло вперёд. Или же это мир стал стремительно надвигаться на широкое панорамное окно, сами понимаете, ему на тот момент было слегка не до выяснения перспективы со стороны смотрящего. У него, как у любого нормального человека, оказавшегося в ситуации с новым типом передвижения, задрожали коленки. На всякий случай, будто это могло спасти, хоть от чего-то, Рико опустился на пол, видя в нём единственную опору. — Да не так уж и страшно, — хмыкнул дух. Рико предпочёл «схватиться» за пол крепче вместо ответа. Если бы его не самое лучшее состояние, то у него вполне бы получилось насладиться видами, что проплывали за окном. Дух не соврал, обзор и вправду оказался просто замечательным, так что возникающие на пути небоскрёбы, словно расступались, пропуская многострадальное здание Морияма Корпорэйшн, планировщики которого точно не рассчитывали на подобную эксплуатацию. В конце-концов, они опять оказались перед очередной комнатой, а Рико лишь оставалось недоумевать, для чего нужно было это эффектное передвижение. Они вполне могли просто телепортироваться каждый раз, но Рождество, по видимости, не терпело не зрелищных путей. Рико присмотрелся к комнате поближе, не особо солидно подползая к окну. Окружение было ему незнакомо, хоть и напоминало гостиную. Выглядело это, как и в том отельном номере, дорого, красиво, но отнюдь не безжизненно. Повсюду стояли вещи, какие-то рамки, слишком далёкие, чтобы фотографии в них можно была разглядеть, а также незатейливо украшенная ёлка. И, более того, его внимание привлёк низкий столик, который, как ни странно, оказался накрыт. Немного подуставшей еды, бутылка шампанского и две пары приборов. Кому они предназначались? — Позволь спросить, это снова какое-то воспоминание из моего прошлого? — вслух обратился он к духу. Мужчина тяжело вздохнул, устало цокнув языком. — Словосочетание «нынешнее Рождество» тебе о чём-то говорит? — То есть, это то, что произошло в этом году? — продолжал недоумевать Рико. — Прошу, избавь меня от этого, — дух неопределённо взмахнул рукой, тыча в его сторону. — Смотри и сам всё поймёшь. И Рико на самом деле присмотрелся, а в следующий момент выругался сквозь зубы, потому что, снова дух решил начать его экзекуцию с показа его брата. Эти сущности определенно знали толк в издевательствах, иначе, зачем бы им поступать подобным образом? В чем была суть того, что они раз за разом заставляли его чувствовать что-то отдаленно похожее на вину, каждый раз, когда в этих мучительных чудесах он видел что-то, связанное с ним? Ичиро, как оказалось, всё это время сидел на диване, спиной к ним. Заметить сразу его было слегка затруднительно из-за темноты, нарушаемой лишь светом от гирлянды на упомянутой ёлке. Он не включал верхние лампы, был в комнате совершенно один и выглядел, ну… достаточно задумчиво, если это то, что можно сказать, глядя на напряженную спину собственного брата, с которым Рико не разговаривал достаточно долго, чтобы забыть язык его дело. Рико обнаружил себя, нервно прилипшим к окну, чтобы увидеть как можно больше. Этот интерес был странен, но Ичиро же никогда не узнает того, что он, прямо как в детстве наблюдает, что же именно делает его брат. Ичиро чуть повернулся, предоставляя ему чуть больше обзора и тогда Рико смог увидеть, что он нервно крутит пальцы, перебирая их. Было странно видеть всегда такого собранного брата в состоянии близком к… уязвимому? Человек на диване ничего не напоминал директора целой корпорации, он опредёленно был обычным человеком, который прямо сейчас о чём-то усиленно думает. Рико пожалел, что не может залезть брату в голову, ему было бы интересно узнать, что же именно моет привести Ичиро в такое нестабильное состояние. Так что, всё, что ему оставалось наблюдать — его действия. Пожалев свои пальцы, Ичиро наклонился к столику ближе и начал что-то сосредоточенно поправлять. Расправил несколько раз салфетки под приборами, переместил парочку тарелок с едой, каждый раз оставаясь недовольным их новым расположением, ткнул пальцев в некоторые из них, пробуя, по-видимому, на температуру, хоть и еда в них казалась безнадёжно заветренной. Должно быть, они были выставлены уже давно, раз сейчас находились в таком плачевном состоянии. Плечи Ичиро несколько раз поднялись и опустились, что можно означать только то, что он глубоко вздохнул. Он взял в руки бутылку, покрутил ее, прежде чем поставить обратно, задумчиво постучав пальцами по пробке. Пару раз поднял лежащий рядом телефон, включая и выключая его, но не делая ничего, помимо этого. Выглядело так, будто он то и дело проверял время, каждый раз не запоминая его. А может, надеясь на что-то. — Он кажется достаточно нервным, — высказался дух. Предыдущий был намного приятнее в своей молчаливости, подумалось Рико. — Да… думаю. Его заполнила эмоция, которую он с сожалением назвал бы беспокойством. Что бы сейчас ни терзало его брата, наблюдать за этим было грустно. На работе тот никогда не выходил из себя, даже когда какие-то сделки срывались: он мог выглядеть раздражённым, но не таким… потерянным? Что могло произойти с Ичиро, чтобы это событие оказалось способно привести его в такое состояние? Рико не нравилось это чувство волнения, но он усиленно оправдывал его перед самим собой. Было нормально желать брату провалиться в чём-то, когда тот одним своим видом вселял раздражение, выводил из себя процветанием, успешным бизнесом и постоянным счастьем, которое он, должно быть, испытывал, оказавшись наследником всего, о чём Рико мог только мечтать. Но в момент, когда он, сидя в гостиной в темноте, выглядел так, будто что-то терзает его, Рико не мог не ощутить привязанность, который он, казалось, отбросил уже давно. Не помогали и воспоминания о предыдущей ночи, о тех маленьких мальчиках и обещании всегда быть рядом. — Что у него случилось? — хрипло интересуется Рико у духа, зная, что тот знает. — Ты должен разобраться в этом сам, — мужчина поиграл посохом в руках, даже не смотря на него. Рико хочет воскликнуть, что, как, чёрт возьми, он должен разобраться, не зная сути ситуации, но в этот момент Ичиро подносит к лицу что-то, что лежало на его коленях, чего он не мог увидеть до этого из-за положения. Это что-то выглядит, как большой сверток или конверт, достаточно тонкий, чтобы туда могло вместиться что-то, но он всё ещё обернут обёрточной бумагой, так что это определённо подарок. Ичиро ждал кого-то, чтобы вручить ему это? Тем временем, его брат продолжил держать в руках эту шутку, перемещаясь на верхний его край и обхватывая пальцами, будто собирается его разорвать. Рико жаль, что он не мог видеть его лица, потому что это могло бы дать ему хоть какое-то понимание. Но всё же, Ичиро не сделал этого, разгладил невидимые складки на бумаге, снова вздохнул и отложил его в сторону. После этого он встал с дивана и несколько раз широкими, тревожными шагами измерил комнату, по-прежнему то и дело поглядывая на экран телефона. Света от ёлки отчаянно не хватает, да и расстояние между Рико и Ичиро приличное, так что у Рико начинали болеть глаза от того, как сильно он щурится, пытаясь разглядеть в брате что-то более информативное, чем его дёрганые движения. Он понял, что видение подходит к концу, когда Ичиро наклонился, подхватывая со столика тарелки и выходя из комнаты. Мда, очевидно, банкет окончен, не успев начаться. И от этого Рико снова стало не по себе, потому что его брат, хоть и был раздражающим, всё же заслуживал провести Рождественский вечер с кем-то за ужином. Не то чтобы символизм праздника был для него чем-то особенным, но для Ичиро, очевидно, был, и видеть то, какое разочарование ему это принесло, немного расстраивало. — Ты волнуешься за него? Рико вздрогнул, когда голос духа отвлёк его от воцарившейся пустоты. Он скривил губы, не собираясь признаваться в этом, но, по итогу, не смог выдать и какого-то внятного отрицания. В любом случае, этот не-Санта видел его насквозь. — Не знаю, это глупо. Не думаю, что привык видеть его таким. Дух невнятно что-то прогудел. — Когда ты вообще видел его в последний раз по-настоящему? И он не нашёлся с ответом. Через несколько минут Ичиро вернулся и в задумчивости вновь опустился на диван, откидывая голову на спинку. Прошло какое-то время, что он сидел неподвижно, после чего Ичиро, чёрт, а он действительно любит вздыхать, со вздохом оттянул горловину свитера. Рико только в этот момент заметил, что тот на этот раз отдал своё предпочтение не строгим костюмам, как на работе, а неожиданно мятного оттенка свитеру. Он, не глядя, набрал кому-то и приложил телефон к уху, а Рико внезапно понял, что он может слышать происходящее сквозь толщу оконного стекла. Человек на той стороне взял трубку, так спустя несколько мгновений Ичиро тихо заговорил. — Привет, — пауза. — Нет, он так и не пришёл. Рико навострил уши, чтобы не упустить ни слова и понять, о чём идёт речь. — Да, знаю, но, — Ичиро хмыкнул, — я всё-таки надеялся на это. Я его ждал. Я не понимаю, что с ним происходит, но ты знаешь, он мой брат. В конце-концов, он — всё, что осталось от семьи и я бы не хотел потерять его из-за, — он взмахну рукой, — каких-то глупых недосказанностей. Знаю, в последнее время он ведёт себя не лучшим образом, но я всё равно не собираюсь от него отказываться. Рико задержал дыхание, недовольно шикнув на попытавшегося что-то спросить духа. Он, словно ребёнок, подслушивающий, куда же родители собираются спрятать Рождественские подарки, хотел узнать, что от него прячет Ичиро. Они никогда не говорили о таком, они вообще не разговаривали и это знание было для него чем-то новым и чертовски волнительным. — Я честно, не знаю, что будет в будущем, не знаю, почему он так отдалился, но не хочу терять надежды на то, что он одумается. Я дал ему время, попытался сегодня и попытаюсь снова поговорить с ним. Но сейчас… да, думаю ждать его уже бесполезно, — Ичиро оторвал телефон от уха и, кажется, опять проверил время. Интересно, был ли уже глубокий вечер? — А пока, жди, я скоро приеду. И не позволь ей съесть весь пудинг без меня, — рассмеялся он. — Всё, отключаюсь. Он всё ещё любил Рождественский пудинг. Глупая мысль, но на большее Рико в подобной ситуации оказался неспособен. Эта глупость помогала не думать его о другой, более пугающей вещи, которая теперь казалась слишком очевидной, чтобы закрывать на неё глаза. Неужели он ждал Рико? Ичиро, уже в который раз за этот неопределённый промежуток времени, встал с дивана и потянулся к висящему на подлокотнике пальто, накидывая его на себя. На несколько секунд он замер с задумчивым видом, после чего потёр виски и направился к выходу. Там Ичиро ухватился рукой за косяк, оглянулся, напоследок окинув гостиную сложным взглядом, дернул плечами и вышел из комнаты, оставляя Рико наблюдать за ёлкой и всё ещё лежащим на диване конвертов в одиночестве. Он с трудом оторвался от окна, прислонившись к стеклу спиной. Мысли ещё посещали невесёлые и слишком тесно связанные с ощущением семьи. Это раздражало Рико. Почему брат до сих пор был так важен для него? Почему ему не было наплевать на его состояние и на то, что тот, даже несмотря на сухой отказ в сообщении всё равно продолжит ждать его на чёртов Рождественский ужин в течение нескольких часов? А Рико не сомневался, что прошло именно столько. И, главное, почему он сам был так важен для Ичиро, несмотря на весь холод, что он к нему проявлял? Увиденное воспоминание о прошлом, то самое обещание, все сказанные в телефонном разговоре слова заставляли Рико испытывать необъяснимую злость. Все эти годы он был уверен своих убеждениях, в том, как он поступает. Он не считал свои поступки хорошими, но они казались ему заслуженными на пути к большей цели. И брат, который ничего не понимал, но продолжал пытаться наладить отношения между ними, брат, который и вправду был последним кусочком его семьи, брат, который всем этим вынуждал ощущать себя последней сволочью без капли святого, мешал Рико продолжать считать себя правым во всём и порождал слишком глубокие вопросы, ответы на которые были столь же очевидны, сколь нежеланны. Почему он начал видеть в Ичиро соперника? В какой момент злость на их общего отца сделала собственного брата злодеем в его глазах? Могло ли быть так, что Ичиро был искренен в своих попытках помириться с ним и помогать ему всё это время? Насколько велика была вероятность того, что ни должность, ни подаренная квартиру не были подачками из жалости, а как раз тем, что старший, заботливый брат мог сделать для него от чистого сердца? Рико схватился за голову, ненавидя каждой клеточкой своего мозга, каждым нейроном две последние ночи. — Не хочу тебя отрывать от самокопаний, право, за ними интересно наблюдать, — раздался голос духа, — но мы прибыли на следующий наш пункт. — Ну, что там ещё? Чем ещё ты собираешься меня шокировать? — простонал Рико. — Позволь тебя поправить, шокироваться от увиденного — твоё личное решение. Рико закатил глаза и развернулся обратно к окну. И вправду, пока он убивался по шатким семейным взаимоотношениям, они оказались в новом месте. Он пропустил всё их перемещение и не был этим особо расстроен, не увидев стремительно перемещающихся перед собой зданий. Ему, в целом, хватало бури внутри, чтобы наблюдать ещё и снаружи. На этот раз его взгляд сразу упал на людей в помещении. Их было достаточно много для того, чтобы остаться незамеченными. Рико присмотрелся к ним, отмечая несколько незнакомых лиц, затем смог разглядеть одно, ох, два знакомых и поражённо оглянулся на духа, не понимая что к чему. — Зачем ты решил показать мне дом Аарона? — Определяющее тебя окружение состоит не только из близких людей, — многозначительно выдал дух, впрочем, не проливая свет на ситуацию. — То, какое место ты занимаешь в обществе, как тебя видят другие, тоже значит многое для твоего будущего. — Не могу сказать, что понимаю тебя, но допустим, — Рико начал перечислять. — Для общества я являюсь симпатичным, молодым заместителем директора, достаточно богатым, чтобы мною восхищаться. Живу на Манхэттене, езжу на неплохой машине, имею все предпосылки к повышению. — Ты знаешь, что я не об этом, — сердито перебил его мужчина. — Как ты, человек? Забери у тебя всё, что ты назвал, кем ты будешь? — Гений, миллиардер, плейбой, филантроп? — попытался пошутить Рико. Дух шутки не оценил. — Филантропом тебя точно не назвать, — резонно заметил тот. — Миллиардером, в таком случае, тоже, — пробубнил Рико себя под нос и предпочёл вернуться к Аарону и его семье. Их Рождество всё ещё не имело смысла для него, но, по крайней мере, они не вели с ним сложные разговоры, так что наблюдать за ними было бы терпимо. Неожиданно, но суета за стеклом оказалась приятной, хоть и сумбурной. Люди в доме Аарона ходили вокруг обеденного стола, что-то расставляли, поправляли, рассаживались, то и дело вскакивая, чтобы сделать что-то, по-видимому, невероятно важное. Голова могла закружиться от одних только этих передвижений, но даже они выглядели более упорядоченно, чем дёрганые движения Ичиро и его манипуляции с несколькими тарелками. В конце-концов, когда каждый из присутствующих оказался на своём месте, Рико, наконец, смог их рассмотреть. Одним из этих людей был сам Аарон, правда, который? Тот, что сидит по левую сторону стола, или же по правую? Ответ пришёл сам собой, когда он понял, что рядом с тем, что слева, сидит, по-видимому, та самая глубоко беременная жена, ради которой Аарон и отпрашивался пораньше — сегодня? — вчера? — позавчера? — в канун Рождества, проще говоря. Значит, второй мужчина был его братом-близнецом. Помимо них, в комнате находились ещё двое мужчин, но они не были на кого-то похожи внешне, так что Рико решил оставить свою игру в «угадай родственника своего секретаря». — Как приятно видеть такую большую семью, собравшуюся ради празднования великого дня, — конечно, дух не мог удержаться от комментария. — А ты как думаешь, человек? — пытливо поинтересовался он. — Они кажутся… увлечёнными, — сквозь зубы процедил Рико, не желая говорить это, но и понимая, что ложь не прокатит. Иначе, будь ему на самом деле наплевать, он бы не вглядывался в окно так внимательно, почти не мигая. — Увлёченными? — мужчина прозвучал удивлённо. — Интересный у тебя, конечно, выбор слов, но дело твоё. А как ещё Рико мог это назвать? Они на самом деле были увлечены: приготовлениями, едой, беседой. Всем тем, чего у него самого не было даже в лучшие годы его жизни. Да, в его детстве были неплохие годы, когда празднование Рождества ощущалось по-настоящему сказочным, но всегда были какие-то «но». Здесь же, если у семьи Аарона они и существовали, это не мешало им выглядеть такими счастливыми, каким он не был, раз за разом сталкиваясь в самый волшебный день с неизбежным официозом. Люди, на которых он смотрел, были взрослыми, скорее всего, у каждого из них была работа, свои дела и мысли. Но одновременно с этим, ничего из их «взрослой» жизни не мешало им пихаться локтями, безобидно подкалывать друг друга, передавать бокалы салатники и… праздновать в истинном значении этого слова. Даже несмотря на то, что каждый занимался своим делом: Аарон суетился, чтобы его жена лишний раз не перенапрягалась, его близнец залипал в телефон, то и дело отвлекаясь, чтобы подтолкнуть к каждому то иное блюдо, а более смуглый парень о чём-то ворковал со своим, видимо, партнёром, судя по их переплетённым рукам, — в них чувствовалось единство. Шумное единство. Аарон взял в руки фужер. — Прошу внимания! — прокашлялась его жена, постучав ложечкой по своему бокалу с соком. — Кейтлин, милая, я мог бы сделать то и сам, — мягко улыбнулся тот. — Ну да, конечно, — она закатила глаза. — Ты бы мялся ещё полчаса, прежде чем решился бы привлечь их внимание. — Не правда! — Правда, — раздалось с разных концов стола. — Завалитесь, — Аарон прокашлялся. — Итак, спасибо всем за то, что пришли сегодня. Его близнец ехидно наклонил голову в сторону. — Я здесь только ради них, — пожав плечами, он неопределённо указал в сторону живота Кейтлин. — Эндрю! — подавился один из двух оставшихся неизвестных личностей. — Они ещё даже не родились. — Что я, собственно, тогда здесь делаю? — призадумался тот. — То есть, я могу уходить? — Удачи, — откликнулся Аарон. Эндрю сделал вид, что поднимается со своего стула, но тотчас же плюхнулся обратно, натягивая невозмутимое выражение на своё лицо. — Ещё не время подарков, так что я не доставлю тебе такого удовольствия. — Вот и прекрасно, — Аарон попытался снова. — Я рад, что вы все здесь сегодня, в моём доме. К сожалению, нам удаётся собираться всем вместе не так часто, кто-то, — взгляд в сторону, — и вовсе прилетел к нам и Германии, но всё же, хорошо что все мы постарались собрать нашу семьи за одним столом. — Хочешь взяться за руки и помолиться? — насмешливо протянул Эндрю, но подкол оказался проигнорирован. — Да, дорогой брат, я рад и тебе, и, хоть ты и пытаешься выглядеть так, будто тебя затащили сюда угрозами, я знаю, что ты тоже рад нас всех видеть. Тот, на удивление не возразил и лишь приподнял свой бокал над столом. Аарон благодарно ему кивнул. — Все мы нашли время присутствовать здесь и я думаю, это очень круто, — рука Кейтлин накрыла его ладонь и он, взглянув на неё, мягко улыбнулся. — Я рад, что у наши дети появятся на свет в такой семье и думаю, всегда буду за них спокоен, зная, что их окружают самые замечательные люди. С Рождеством всех, я очень дорожу каждым из вас и вы тоже, обязательно дорожите друг другом. Все они подняли свои бокалы за этот не самый идеальный, по мнению Рико тост, и приступили к трапезе, больше общаясь, чем обращая внимание на еду в своих тарелках. Рико наблюдал за ними с ноющим чувством в груди, будто он в этот момент готов отдать концы вслед за своим отцом. В окне появилось отражение духа за его спиной. — Всё ещё считаешь их просто увлечёнными? — Думаю, они близки, — нехотя признал Рико. На самом деле, это было огромным преуменьшением, но гордость не позволила признать ещё и это. Ему хватало того, что дух видит его уязвимость слишком явно и то и дело вмешивается со своими высказываниями. — Боже, как вам удалось это всё приготовить? — воскликнул смуглый мужчина. — Я лопну, но обязан попробовать это всё, оставив ещё место на десерт. — Спасибо, Ники, — благодарно кивнула ему Кейтлин. — Твой кузен ответственно мне со всем помогал. Эндрю стрельнул уважительным взглядом в сторону Аарона. — Да, меня отпустили с работы пораньше, вот и смог заняться праздничным столом, как следует, — обсуждаемый смущенно потёр затылок. — Твой начальник-зверь сделал что?! — Ники перегнулся через весь стол с округлёнными от удивления глазами. Рико ухмыльнул, уже зная, что сейчас начнётся самый сок. Он услышит что Аарон о нём думает, пусть пока и не понимал, чем это может быть важно для его, якобы, перевоспитания. — Милый, будь добрее, — слегка пожурил его сидящий рядом мужчина. — Сегодня Рождество, в конце-концов, постарайся быть любезен. — Нет, Эрик, он прав, — возразил Эндрю. — Этот твой Морияма — настоящее дерьмо. Напомню, когда я неудачно упал и мне наложили девять швов, он не позволил Аарону задержаться на обеденном перерыве, чтобы привезти мне сменную одежду. Кто, если не мудак так поступает? А, да, что-то подобное Рико припоминал. Но разве он был виноват в том, что в тот день они встречали делегацию из Китая, а Аарон был ему слишком необходим, чтобы отпускать его неизвестно куда и зачем. Ладно, возможно секретарь пытался ему что-то объяснить, но сам Рико был слишком занят, чтобы не услышать ничего кроме: «мне нужно задержаться». Ведь, если бы он знал об истинной причине, он бы вошёл в положение, правда же? В конце-концов, он не был бесчувственной машиной, или хотя бы надеялся на это. Аарон внезапно подскочил со своего места и вновь наполнил свой фужер, вскидывая руку перед собой. — Знаете, а давайте прямо сейчас выпьем за моего босса? Это такой чудесный день и, напомню, он всё-таки отпустил меня сегодня, — на этих словах Эндрю закатил глаза. — И нельзя забывать, что этот стол мы с Кейтлин смогли накрыть только благодаря тому, что несмотря на свой сложный характер, на премии он никогда не скупится. Мне кажется, у него просто тяжелый период… — Который длится всё четыре года, что ты на него работаешь, — скептически подсказала Кейтлин. Аарон неуверенно замолчал, но неожиданно Эрик поддержал его первым. — Может Морияма не всегда справедлив и я сам никогда, конечно, на него не работал, но из всех ваших рассказов, включая сегодняшний, я не могу сказать, что он самый ужасный человек на свете. Может, слегка душноват, но всё же. Я согласен, выпьем за здоровье и счастье твоего босса, а также за то, чтобы когда дети родятся, отпроситься для Аарона не было проблемой, — и Эрик тоже поднял свой бокал и залпом выпил его. Остальные, чуть погодя присоединяются к тосту и легкий момент неловкости исчезает в их новых разговорах. Казалось, они даже выпили за него искренне и Рико не может не признать, что смущён этим. Темы бесед становятся всё более бытовыми и он постепенно теряет их нить, но слушать переставать не хочет, поглощённый разрешением подглядеть за другой, слишком отличной от его, жизнью. Могло ли у него когда-то быть так же? Последнее, что он слышит — разговор о детях. — А вы, — Кейтлин хитро стрельнула глазами в стороны Ники с Эриком, — ещё не планируете ребёнка? Почему он вообще запомнил их имена? — Ох, мы с Эриком не хотим торопиться, — Ники взял мужа за руку и тот накрыл его ладонь своей второй. — Я достаточно долго нянчился с этими остолопами, — он полным тепла взглядом окинул кузенов, — так что мы хотим пожить для себя какое-то время. Нет, конечно, если мои племянники окажутся достаточно забавными, я могу… — Ну, эта информация тебе уже ни к чему, — дух два раза легонько стукнул посохом об пол. Картинка стала размытой и Рико прислонился носом к стеклу, выхватывая остатки цветов счастливой семьи. — Опять будешь страдать? — деловито поинтересовался мужчина, уже готовый к представлению. — Было бы из-за чего, — фыркнул Рико, надеясь, что его голос задрожал не слишком явно. Ладно, насчёт Аарона он не испытал так же много эмоций, как и в случае с Ичиро, но всё же. Это было трогательно. Было странно видеть то, что для окружающих он… не безнадёжен? Да, Аарон определённо испытывал к нему неприязнь, в некоторой степени, которую, между прочим, Рико заслуживал. Но при всём этом, его секретарь и его семья всё равно подняли за него бокал, пожелав всего наилучшего. Иногда Рико не понимал людей и того, откуда они берут силы на эту доброту. И где на это взять силы ему самому. — Эй, готов к последнему перемещению? Даже не спрашивай, куда мы, это сюрприз. — О да, обожаю сюрпризы, — вяло отозвался он в ответ. Рико слишком отчётливо знал, что, а точнее, кого ему покажут на третий раз. И он не был уверен, что ему стоит это видеть. Слишком много стыда осталось ещё с прошлой ночи, чтобы подливать в эту чашу новые порции. Определённо, сейчас он увидит Натаниэля. И ещё более определённо, сопротивление оказывать было бесполезно. Эти духи слишком безжалостны к его нежеланию видеть свои же провалы. Как он там? Где он там? Как провёл Рождество? — Не волнуйся, третье событие будет самым коротким, — дух вновь направил здание вперёд. — Ночь, как ни странно, уже на исходе. Твой брат нас очень задержал, будучи слишком медлительным, тебе так не кажется? — Ему нужно было это время, — огрызнулся Рико и сразу же осёкся, поняв что он, не ожидая от себя, вступился за Ичиро. — Странно, — хмыкнул мужчина. — Мне казалось, то, как неспешно он ведёт дела всегда тебя раздражало. Рико открыл рот. Закрыл его. Это ведь было другое? Да же? Его брат был его начальником, так что он имел полное право на него злиться, считать себя лучше и обвинять того в отсутствии продуктивности. Но позволять какому-то недо-Санте называть его медлительным, да ещё и в столь грустный момент. Даже Рико не считал себя таким чудовищем. Опустим момент, что поиск компромата был его не самой морально правильной идеей. Когда они очутились в последней комнате, Рико даже не попытался удивиться тому, что место опять оказалось ему незнакомым. Все эти три истории принадлежали не ему, так что приходилось только самому разбираться где он и на что стоит обратить внимание. В случае с Натаниэлем не пришлось даже разбираться. Тот своей рыжей макушкой сразу и безошибочно привлёк его взгляд, так что их местонахождение показалось Рико неважным. По крайней мере, пока это не имеет значения для того, что он увидит. Хотя Рико, несомненно, был заинтересован, где мог оказаться его бывший парень спустя всего неделю после расставания. Да, у того, получая гонорары профессионала, теперь была возможность переночевать какое-то время в отеле, но так ли это было на самом деле? Натаниэль сидел на полу, сложив ноги и сосредоточенно складывал одежду, укладывая её в распахнутый чемодан, лежащий перед ним. На его лице было хмурое выражение и Рико неосознанно протянул руку вперёд, чтобы его стереть, по итогу, лишь наткнувшись на холод стекла. Ему не нравился вид этой грусти на лице бывшего, а бывшего ли? — возлюбленного, но он слишком хорошо понимал, что именно его собственное поведение являлось её причиной. Прошло ещё не так много времени, чтобы перестать болеть, и сейчас, глядя на то, как отстраненно Натаниэль перебирает одежду, внутри теплилась надежда, что тот в нему до сих пор не остыл, пусть это и было жестоко по отношению к нему. Часть Рико хотела, чтобы Натаниэль не перелистнул их страницу, не начал новый этап. — Не похоже, чтобы у него было праздничное настроение, — дух, должно быть, над ним издевался. Но одновременно с этим он был прав. Рико с трудом оторвал взгляд от Натаниэля и огляделся. Не похоже было, что тот собирался отмечать Рождество. Что бы это ни было за место, он не наблюдал ни ёлки, ни украшений, ни, уж тем более, любимого ободка Натаниэля с рожками, который тот упорно доставал каждый год. Невольно вспомнилось, что ободок он так и не забрал и он продолжал лежать где-то в остатках вещей в их доме. Да, мысленно Рико продолжал называть квартиру «их», хоть с каждым днём надежда на то, что Натаниэль вернётся, становилась всё меньше. — Я бы посмотрел на твоё праздничное настроение через неделю после расставания, — Рико не смог сдержать язвительности, позволив ей просочиться в свой голос. — Насколько я знаю, на момент, когда в твоей голове не было ни единой мысли о Рождестве, вы ещё были вместе. И, как всегда, в точку, будь этот дух неладен. Рико так хотел спрятаться от всего этого праздничного безумия, что напрочь отказался от идеи украшать дом и заниматься какими-либо приготовлениями. Натаниэль, кажется, пытался что-то сделать самостоятельно, развесить какие-то лампочки, намекал, что искусственная ветка омелы над дверью смотрелась бы неплохо, но каждый раз Рико с несчастным стоном выдыхал: «о, господи, пожалуйста, не надо». Они вполне могли провести Рождество, как он и планировал, без излишеств. Несколько часов тишины и спокойствия, прежде чем он, с чувством выполненного долга, вновь вернулся бы к работе. Поэтому, к моменту, когда во время их ссоры полегли все усилия Натаниэля на стенах, сорванные им же в гневе, Рико даже не задумывался, что для того это может быть важным. Опять же, возможно, он смог бы понять это чуть раньше, однако его мысли, признаться, не были мыслями образцового бойфренда, что теперь Рико понимал так ясно, как никогда до этой ночи. В их расставании всё дело было в Рождестве, и одновременно совершенно не в нём. От дальнейших препирательств с духом Рико отвлекла тихая ругань Натаниэля и он поспешил вернуть своё внимание к тому, стараясь не задумываться, что для внимания уже как-то слишком поздно. Был бы он таким же внимательным, если бы сейчас был самый обычный день, а не волшебная ночь, где усилиями высших сущностей ему не нужно было никуда торопиться? Взглянув на Натаниэля, Рико тихонько, одними губами выдохнул что-то вроде «оу», когда понял, что за вещь тот держал в руках. Это была толстовка, серая, ничем не примечательная и выглядящая, как какое-то старье, которое уже давно должно было отправиться в утиль. Её рукава были потрепанными, с подола висели нитки, и, если приглядеться, на груди можно было заметить неотстирывающиеся жирные пятна. И всё же, это была та самая, их толстовка. — Что за кофта, — на этот раз дух даже прозвучал искренне заинтересованным. Ясно, должно быть, спешил пополнить свой личный сборник слезливых историй, будто это был не дух, а энерговампир. Но отчего-то Рико не воспротивился порыву рассказать. — Это был его первый подарок мне. На День Рождения, поэтому ты не можешь знать откуда она, — пояснил он. — Он откладывал на неё с заработанных за помощь с домашкой денег и был так горд, когда смог её вручить… Рико не сдержал полной воспоминаний улыбки. Несмотря на то, что толстовка была подарком для него, всего спустя несколько месяцев её статус плавно перетёк в статус «общей». Натаниэль, как бы невзначай, ещё пока они просто дружили, делал вид, что забывал взять верхнюю одежду, чтобы переодеться после тренировки, и очень скромно начал её таскать. Рико же, в свою очередь, терпел потерю около недели, после чего, притворно возмущаясь, отбирал её обратно. Свой товарный вид с такой интенсивной эксплуатацией толстовка потеряла очень быстро, но даже когда они начали встречаться, ни у одного из них не поднялась рука её выбросить. — Вы, люди, очень материалистичны, — заметил дух, мало впечатлённый его рассказом. У него таких воспоминаний о всяких кофтах были тысячи, если не миллионы. А вот у Рико оно было всего одно, и потому, оно было самым ценным. Когда Натаниэль уходил от него, он даже не заметил, что тот закинул толстовку к себе. И эта мысль была бы приятной, если бы не ранила так сильно. Даже во время ссоры он посчитал нужным её забрать. И нет, Рико не думал, что тот собирал вещи, не глядя, что берёт, это было не в духе его внимательного к мелочам парня. И вот, прямо в этот момент, Натаниэль взирал на толстовку со смесью боли, обиды и тоски. Рико не смел пошевелиться, наблюдая за тем, что тот с ней сделает. Оставит ли здесь или возьмёт с собой? Это знание казалось ему невероятно важным, словно оно поможет понять, куда они будут двигаться дальше. И будут ли «они» дальше вообще. Ему было всё ещё тяжело поверить в их расставание, потому что оно случилось так внезапно, что Рико оказался к нему не готов. Хотя, кто и как может быть поистине готовым к тому, что человек, которого ты любишь, в один день забёрет себя из вашего дома и перестанет быть его частью? Обиднее было и от того, что на самом деле, это никогда не было одним днём. Оно никогда не было внезапным, просто, это Рико был тем, кто по своей глупости упустил его начало. Они были бывшими далеко не неделю. Натаниэль скомкал толстовку и резким движением отбросил её себе за спину. Сердце Рико упало. Но затем, с опаской, на дрожащих ногах поднялось, когда тот, не медля ни секунды, потянулся за ней обратно и положил перед собой, медленными, полными печали движениями разглаживая образовавшиеся складки. У Рико возникло единственное желание — броситься к нему, помочь, может, даже обнять, в зависимости от того, что Натаниэль бы ему позволил. Закончив распрямлять ткань толстовки, тот с невероятной осторожностью сложил её прямоугольником и занёс над чемоданом, смотря в пустоту. Он выглядел таким неуверенным, сомневающимся, что Рико покинули любые сомнения о том, что Натаниэль вычеркнул его из своей жизни окончательно. Это могло бы порадовать, если бы не приносило его парню боль. Быть может, если бы тот на самом деле его разлюбил, он смог бы сейчас не сидеть перед этим чёртовым чемоданом в одиночестве, а праздновал бы Рождество, веселился, дарил и получал подарки, внимание, которого Рико так долго ему не давал. Когда Рико уже подумал, что толстовка сейчас просто найдёт своё место среди других вещей, а решение её судьбы окажется отложено на потом, тот неожиданно прижал её к себе и тихо всхлипнул, закусив губу. Рико приложил ладонь к стеклу, желая высвободить её из зубов, так как чувствовал, что он сам, что расставание с ним не могло стоить слёз Натаниэля. И противно было понимать, что это лишь оправдание перед самим собой, ведь тот и в самом деле делал это из-за него. Он не плакал в день, когда они расставались и по этой причине Рико стало почти физически дурно, ведь это могло значить только то, что Натаниэль не посчитал свои слезы достаточно значимыми для него. Наверняка, подумал, что Рико в очередной раз отмахнётся и вернётся к своей единственной и неповторимой работе. И Рико стал искать в самом себе доказательства, что он бы так никогда не поступил. Доказательства всё никак не находились. Однако сейчас, когда он своими глазами наблюдал последствия решений, то, как он расстроил, испортил любимому человеку праздник и, возможно, ближайшие недели, месяцы, пробуждало в Рико множество безумных желаний. Разбить стекло и оказаться в этом дне, рядом с Натаниэлем, утешить его, уволиться, чёрт возьми, и, самое безумное, извиниться, что бы за этим не последовало. Лишь бы только Натаниэль больше не грустил и не плакал из-за него, такого последнего придурка. — Придурок, — откликнулся и сам Натаниэль, будто прочитав его мысли, вытер толстовкой слёзы и всё-таки опустил её в чемодан резким жестом, грубости в котором не прослеживалось. Взял. — Не до сентиментальностей, говоришь? Тогда что делают слезы на твоём лице, человек? Рико машинально потянулся к глазам и неожиданно для самого себя обнаружил, что глаза у него и впрямь тоже на мокром месте. Так захлестнула его собственная тоска по ним, по себе прошлому, по возможности счастливого настоящего. — Я думаю, что нам пора возвращаться. В мои обязанности не входит устранение сырости, если ты не знал. И дух занёс посох над головой, когда Рико всполошился, не желая уходить именно сейчас, когда он был нужен Натаниэлю. Когда он ощутил готовность быть с ним по-настоящему, как раньше. В чём был смысл показывать ему все это, отбирая у него дни и ночи целиком, когда он мог бы сделать в реальной жизни что-то, чтобы это изменить? — Подожди! Я хочу всё исправить, дух, мистер… — Это уже не в моих силах, — покачал головой мужчина. — А в чьих тогда? Эй! Ответом Рико послужил лишь стук посоха, завертевшийся в круговороте мир и темнота собственной комнаты, в которой он себя обнаружил. А где-то там, в одиночестве, между тем существовал Натаниэль, который грустил из-за их расставания и прижимал к себе толстовку так отчаянно, будто у него и вправду есть шанс. От того, чтобы, оказавшись в комнате, сразу же схватиться за телефон и начать написывать Натаниэлю с настигшим его просветлением, Рико остановило только время. Они не был тем самым типом бывших, что стучались в личку посреди ночи. Тем более, зная Натаниэля, можно было нарваться на много нелестных ответов, разбудив его раньше будильника. Засыпал Рико уже, думая о том, что когда вся эта странная вереница событий с духами кончится, а Натаниэль вернётся из отпуска, о котором вспомнилось только сейчас, он обязательно напишет тому и, для начала, извинится. Чёткого плана не было, но теперь, проникнувшись образами духов прошлого и настоящего, он обрёл искреннее стремление попросить об ещё одном шансе. Конечно же, что эти извинения возымеют хоть какое-то действие, у Рико надежды не было. Уже могло быть поздно, но он очень, очень хотел постараться. Присутствовали, несомненно, и какие-то более определённые мысли об Ичиро, но их Рико обдумать уже не успел — второе Рождественское волшебство закончилось и сон силой затащил его в свои плотные объятия.