Четвертая в кругу избранных

      Элиза и Гарри уютно устроились в купе, обсуждая факультеты и предвкушая первые уроки. Вдруг дверь со скрипом открылась — на пороге стоял рыжеволосый мальчик с веснушчатым лицом и слегка растерянной улыбкой.       — Э‑э… можно к вам? Везде полно, а с Перси сидеть не хочется — он весь в учебниках, — пробормотал он, теребя край мантии.       — Конечно! — живо откликнулась Элиза. — Я Элиза Берк, а это Гарри Поттер.       — Рон Уизли, — представился мальчик, устраиваясь напротив. — Ой, мама положила мне сэндвич с беконом… а я его терпеть не могу.       Он грустно откусил кусок, но тут же добавил:       — Хотя… она ведь не специально. У неё столько детей, что, наверное, просто забыла.       Элиза с интересом наклонилась вперёд:       — А каково это — жить в такой большой семье?       Рон оживился:       — О, это весело! Хотя иногда шумно. Фред и Джордж вечно что‑то выдумывают. На прошлой неделе они превратили мои носки в живых мышей — я их по всей комнате гонял! А ещё они как‑то подложили в мамин чайник шипящие конфеты — он потом три дня издавал звуки, как дракон.       — Ух ты! — восхитилась Элиза. — А они учат тебя этим шуткам?       — Пытаются, — усмехнулся Рон. — Вот, например, они сказали, что если сказать «Колорум Виридис» и ткнуть палочкой в крысу, она станет зелёной.       Он достал потрёпанную палочку и, направив её на дремлющую крысу, торжественно произнёс:       — Колорум Виридис!       Крыса лишь чихнула и перевернулась на другой бок.       В этот момент дверь купе снова распахнулась. На пороге стояли девочка с пышными волосами и пухленький мальчик с растерянным взглядом.       — Простите, вы не видели жабу? — спросил пухленький. — Невилл Долгопупс её ищет.       — Я Гермиона Грейнджер, — представилась девочка, окинув взглядом их компанию. — А это Невилл.       Увидев попытку Рона с заклинанием, Гермиона не удержалась:       — Это не «Колорум Виридис», а «Колорум Вердитис», и произносится с ударением на «ти». И палочка должна быть под углом в сорок пять градусов, — назидательно добавила она.       Рон покраснел, а Гарри и Элиза переглянулись с улыбками.       Гермиона, бросив взгляд на часы, торопливо сказала:       — Нам надо идти, Невилл. Ещё много вагонов проверить.       Невилл, последний раз с надеждой оглядев купе, кивнул:       — Да, спасибо за помощь… может, ещё увидимся.       И они вместе вышли в коридор, продолжая поиски жабы.       Их оживлённый разговор прервал резкий скрип двери. На пороге стоял белокурый мальчик в сопровождении двух коренастых спутников.       — Так‑так, — протянул Драко Малфой, окидывая их высокомерным взглядом. — Гарри Поттер в компании… Уизли? — он презрительно усмехнулся. — Не думал, что ты опустишься до таких друзей.       Крэб и Гойл загоготали.       — А это кто? — Драко кивнул на Элизу. — Ещё одна бедняжка из многодетной семьи?       Элиза вскинула голову, но Гарри опередил её:       — А тебе какое дело? — спокойно спросил он.       — Просто предупреждаю, Поттер, — Драко сделал шаг вперёд. — В Хогвартсе есть правильные компании, а есть… вот такие. Выбирай мудро.       Рон фыркнул:       — «Правильные компании»? Звучит как название клуба для снобов.       Малфой на мгновение растерялся, но тут же ощетинился:       — Ты кто вообще?       — Рон Уизли. И если ты такой умный, почему не знаешь простейших заклинаний? — он кивнул на свою неудавшуюся попытку. — Хотя, наверное, в вашей семье учат только смотреть свысока.       Крэб и Гойл заворчали, но Драко лишь холодно бросил:       — Поговорим в Хогвартсе, — и, развернувшись, вышел.       В купе повисла напряжённая пауза, затем Элиза рассмеялась:       — Ну и наглец! Хотя… — она задумчиво почесала нос. — Он прав насчёт «правильных компаний». В Слизерине все такие.       — Да ну их! — отмахнулся Рон. — Зато у нас теперь целая команда!       Гарри улыбнулся:       — Точно. И знаешь что? Я уверен, в Хогвартсе будет… интересно.       — Ещё бы! — согласился Рон, наконец отложив сэндвич с беконом. — Особенно если Фред и Джордж решат устроить представление на ужине в честь начала года.       Поезд мчался сквозь зелёные поля, а в купе звучали смех и оживлённые разговоры — первые кирпичики дружбы, которой предстояло пройти через множество испытаний.       Когда поезд начал замедляться, в купе заглянул Перси Уизли — на нём уже была надета школьная мантия, а на груди поблескивал значок старосты.       — Пора надевать мантии, — строго произнёс он. — Мы почти на месте. Через несколько минут прибудем в Хогсмид.       Ребята торопливо достали из чемоданов чёрные мантии и надели их. Элиза поправила капюшон, Гарри затянул пояс потуже, а Рон, вздыхая, спрятал недоеденный сэндвич в карман.       Выйдя из вагона, они сразу почувствовали прохладный ночной воздух, напоённый запахом сосен и влажной земли. Вдали, на вершине холма, сиял огнями Хогвартс — величественный замок с множеством башен и шпилей, чьи очертания терялись в звёздном небе.       — Ох… — выдохнула Элиза, замирая на месте. — Он… он просто огромный!       — И такой… настоящий, — добавил Гарри, не отрывая взгляда от мерцающих окон.       Рон улыбнулся:       — Я каждый год удивляюсь. Даже после пяти раз.       Они шли по извилистой дорожке, окружённой фонарями, и с каждым шагом замок становился всё внушительнее. Высокие стены, увитые плющом, стрельчатые окна, сквозь которые пробивался тёплый свет, массивные дубовые двери — всё это выглядело так, будто сошло со страниц волшебной сказки.       После короткой поездки на лодках через чёрное озеро (во время которой Элиза тихонько ахнула, заметив в воде отблески гигантского кальмара) первокурсники оказались в каменном вестибюле. Двери распахнулись — и перед ними предстал Большой зал.       Элиза невольно схватила Гарри за рукав.       — Смотри… — прошептала она.       Над головами плыли тысячи свечей, не касаясь потолка, который, казалось, растворялся в ночном небе. Четыре длинных стола, уставленные серебряной посудой и хрустальными кувшинами, тянулись вдоль зала. За высоким столом сидели профессора, а в центре — седобородый Дамблдор, его глаза светились добротой из‑под полумесяцев очков.       — Как… как они держат свечи в воздухе? — поражённо спросил Рон.       — Магия, — просто ответил Гарри, но в его голосе звучало восхищение.       Их провели в небольшую боковую комнату, где первокурсники сбились в кучку, перешёптываясь и разглядывая друг друга. Тут‑то и появился Драко Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла.       — Ну что, Поттер, — протянул он, подходя к Гарри. — Теперь, когда мы в Хогвартсе, тебе стоит подумать, с кем дружить. Я могу помочь… если ты, конечно, не собираешься держаться за этого… — он кивнул на Рона. — Уизли.       Рон сжал кулаки, но Элиза шагнула вперёд:       — А тебе не кажется, что решать, с кем дружить, должен Гарри? — её голос звучал холодно. — Или в твоей семье принято указывать другим, как жить?       Малфой прищурился:       — Ты ещё кто такая?       — Элиза Бёрк. И если ты не заметил, здесь все равны — пока Шляпа не решит иначе.       — Да ладно, — фыркнул Малфой. — Кровь не обманешь…       — Кровь не делает тебя лучше, — резко перебила Элиза. — Только поступки.       Напряжённую паузу прервал стук двери. В комнату вошла профессор МакГонагалл — строгая, в изумрудной мантии, с волосами, собранными в тугой узел.       — Время распределяться, — объявила она. — Следуйте за мной.       Они вернулись в Большой зал. Все взгляды были прикованы к Распределяющей шляпе, лежащей на табурете. Вдруг её «рот» раскрылся, и она запела: «Когда‑то в давние года, Четыре мага, три сестры и брат, Построили сей дивный дом, Чтоб учить юных волшебников…»       Песня рассказывала о Гриффиндоре, Слизерине, Когтевране и Пуффендуе — их ценностях, истории и традициях. Когда последние ноты стихли, профессор МакГонагалл развернула длинный список.       — Бёрк, Элиза! — объявила она.       Элиза, с колотящимся сердцем, села на табурет. Шляпа опустилась на её голову — и тут же прошептала ей в ухо:       — Хм… острый ум, любознательность… Когтевран был бы для тебя идеальным…       — Но я хочу в Гриффиндор! — мысленно взмолилась Элиза.       — Решимость… да, это тоже есть. Что ж… ГРИФФИНДОР! — громко выкрикнула Шляпа.       Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Элиза, сияя, побежала к нему и села рядом с Перси.       — Отлично сработано! — подмигнул он.       — Поттер, Гарри!       Гарри подошёл к табурету. Шляпа едва коснулась его волос — и замерла. Зал затаил дыхание.       — Непросто… очень непросто… — услышала Элиза её шёпот. — Много смелости… и ума… и таланта… и жажды доказать себя… Хм… может, Слизерин?       Гарри мысленно взмолился: «Только не Слизерин!»       — Не Слизерин, значит? Ну что ж… тогда… ГРИФФИНДОР!       Аплодисменты стали ещё громче. Гарри, облегчённо выдохнув, сел рядом с Элизой.       — Уизли, Рон!       Рон, бледный, подошёл к шляпе. Она едва опустилась на его волосы — и тут же рявкнула:       — ГРИФФИНДОР!       Близнецы Фред и Джордж вскочили, хлопая в ладоши:       — Добро пожаловать, Рон!       Рон, краснея, сел рядом с ними.       За гриффиндорским столом царило ликование.       — Два таких сильных волшебника в один год! — восхищённо говорил кто‑то из старшекурсников. — Поттер и Бёрк!       Профессор МакГонагалл, стоя у стола преподавателей, едва заметно улыбнулась.       Дамблдор поднялся, обводя взглядом зал:       — Теперь, когда все на своих местах, начнём пир!       Тарелки наполнились едой сами собой, свечи продолжали парить над головами, а Элиза, Гарри и Рон переглянулись — впервые в жизни они чувствовали себя дома.