Из Blackstar – просто так не уходят, Егор

Ещё один месяц. Тридцать дней, которые показались Егору вечностью, проведённой в аду. Он опустился на самое дно, куда только может пасть человек. После ухода от Данилы он ночевал где придётся: на вокзалах, в подъездах, в заброшенных домах на окраине. Его сбережения кончились за неделю. Он пытался найти хоть какую-то работу — грузчиком, мойщиком, но везде ему отказывали. Чёрная метка Тимати работала безотказно. Он голодал. В прямом смысле. Дни напролёт он мог не есть ничего, кроме краюхи чёрствого хлеба, купленного на последние копейки. Его одежда превратилась в грязные лохмотья, от него пахло потом, нищетой и отчаянием. Он был тенью самого себя — исхудавшим, обросшим, с потухшим взглядом. Именно таким его и нашли. Это произошло в промзоне, в заброшенном цеху, где он устроил себе подобие ночлега. Была ночь. Шёл холодный осенний дождь. Егор сидел, прижавшись спиной к ржавой стене, и пытался заснуть, чтобы хотя бы во сне не чувствовать голод. Внезапно дверь в цех с грохотом распахнулась. Яркий свет фар ослепил его. В проёме вырисовывались три массивные фигуры в тёмных куртках. — Ну что, звезда-пизда, загораешь? — раздался грубый голос. — Егор попытался вскочить, но его тут же скрутили. Двое мощных ребят схватили его за руки, третий — тот, что говорил, подошёл вплотную. — Ты нам нужен, сука. Одна важная персона хочет с тобой поговорить. — Егор попытался вырваться, но его силы были на исходе. Удар в живот заставил его согнуться, захлебнувшись от боли. — Не дёргайся, мразь, — прошипел тот, кто стоял перед ним. — А то тут и до полного пиздеца недалеко. — Егора, не церемонясь, потащили к чёрному внедорожнику без номеров, втолкнули в багажник и захлопнули крышку. Внутри пахло бензином и сыростью. Он лежал, сжавшись в комок, и слушал, как мотор заводится, и машина трогается с места. Он знал, куда его везут. И знал, что его ждёт. *** Пентхаус. Тот самый. Тот, откуда он ушёл по ощущениям целую вечность назад. Теперь он вернулся обратно. Но каким? Егора втолкнули в просторный кабинет. Он упал на колени на холодный мраморный пол. Перед ним, в кресле, сидел Тимати. Он был безупречен — дорогой костюм, идеальная причёска, холодные, пустые глаза. — Ну что, Егорка, — его голос был тихим и спокойным, но от этого было только страшнее. — Как поживаешь? Говорят, ты стал вольным художником. Как успехи? — Егор молчал, с трудом поднимаясь на ноги. Он стоял, пошатываясь, глядя на Тимати. В его размытом взгляде не было ни страха, ни ненависти. Только пустота. — Что, котёнок, язык проглотил? — Тимати медленно поднялся и подошёл к нему. — А в интернете-то как лихо трещал! «Прах», блядь! Думал, твоё дерьмо кого-то заинтересует? — Он резко схватил Егора за подбородок, впиваясь пальцами в его щёки. — Смотри на меня, уёбок! Когда я с тобой разговариваю! — Егор попытался отвести взгляд, но Тимати с силой дёрнул его голову. — Ты думал, ты что-то значишь? Думал, что твой всратый талант, поможет выбраться из жопы? Нет — это всегда я! Да — я вытащил тебя из грязи, сука! Я сделал из тебя звезду! А ты… ты, блядь, посмел мне изменить! Как последняя шлюха! — Он отпустил его и с силой плюнул ему в лицо. — Ну что, вкусно? Вкус свободы понравился? — Егор молча вытер слюну рукавом своего грязного свитера. — Молчишь? — Тимати усмехнулся. — Ну ладно. Тогда давай я тебе напомню, кто ты есть. — Он кивнул одному из своих людей. Тот подошёл сзади и нанёс Егору резкий удар под колени, отчего Егор со стоном рухнул на пол. — На коленях, сука! — проревел Тимати. — Именно там твоё самое место! Там ты и должен быть! — Он начал медленно обходить Егора, как хищник вокруг добычи. — Ты всё ещё не понимаешь, с кем связался? Ты думал, Поперечный тебе поможет? Этот пиздабол? Он тебя уже, наверное, забыл, как плохой сон. — Внезапно Тимати остановился и наклонился к его уху. — А знаешь, что самое смешное? Твой друг Даня… он сейчас сам в такой же жопе, как и ты. Только по своей, блядь, глупости. Слышал, он там резаться начал? Нервный срыв, блядь. Романтик, сука. — Эта новость словно обожгла Егора. Он поднял на Тимати глаза, и в них на секунду мелькнуло что-то живое — боль. — Ага, задело? — ухмыльнулся Тимати. — Не переживай, скоро вы воссоединитесь. На дне. А пока… — Он выпрямился и снова кивнул охраннику. Тот нанёс Егору ещё один удар ногой в ребра. Егор сдавленно застонал, свернувшись калачиком на полу. — Я сейчас буду выбивать из тебя всю эту дурь, — закончил Тимати. — Пока не поймёшь, что ты — ничто. Ничтожество. Пыль. — Охранник занёс ногу для следующего удара. Егор зажмурился, готовясь к боли. Но удар не последовал. Вместо этого дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стоял Данила. Он выглядел ужасно. Бледный, исхудавший, с тёмными кругами под глазами. На его запястьях виднелись свежие бинты. Но его глаза… его глаза горели холодным, неукротимым огнём. — Поиграли и хватит, Тимур, — его голос был тихим, но он прозвучал, как удар хлыста. — Тимати медленно обернулся. На его лице застыло удивление, быстро сменившееся презрительной усмешкой. — Ну кто это к нам пожаловал? Сам граф Дракула. Что, Поперечный, крови захотелось? Или пришёл за своим бомжом? — Я пришёл забрать то, что тебе не принадлежит, — Данила вошёл в кабинет. Его шаги были твёрдыми. Он не смотрел на Тимати, его взгляд был прикован к Егору, лежащему на полу. — Ой, как трогательно, — засмеялся Тимати. — Ромео и Джульетта, блядь. Только оба — конченые наркоманы и неудачники. — Данила наконец посмотрел на него. — Ты всё говоришь о наркотиках, Тимур. А сам ведёшь себя как самый настоящий нарциссический психопат. Но это твои проблемы. Я здесь не для тебя. — Он подошёл к Егору и протянул ему руку. — Вставай, друг. Мы уходим. — Егор с недоверием смотрел на него, не в силах поверить в происходящее. — Ты куда, блядь, собрался? — голос Тимати прозвучал опасно тихо. — Я тебя не отпускал. — Ты меня и не держал, — не оборачиваясь, бросил Данила. Он помог Егору подняться. Тот шатался, но держался на ногах. — Я тебя сломаю, Поперечный, — пообещал Тимати. — Я тебя сломаю, как и его. Вы оба будете ползать передо мной. — Данила наконец повернулся к нему. В его взгляде была не ненависть. Скорее, усталое презрение. — Ты уже сломал всё, что можно, Тимур. Осталось только сломать самого себя. И ты с этим прекрасно справляешься. — Он обернулся и, поддерживая Егора, повёл его к выходу. Охранники смотрели на Тимати в ожидании приказа. Но тот лишь стоял и смотрел им вслед, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Дверь закрылась. Тимати остался один в своём пустом, роскошном кабинете. Он подошёл к бару, налил себе виски. Рука дрожала. Он залпом выпил. Он проиграл. Не Егору. Не Даниле. Он проиграл самому себе. Показал свою слабость. Свою одержимость. И это поражение было противнее любого другого. А Данила в это время вёл Егора по коридору. Они молчали. Слова были не нужны. Они оба были сломлены. Избиты. Преданы. Но они были вместе. И в этом был их единственный шанс. Шанс выжить. И, возможно, когда-нибудь, отомстить.