Запретная любовь: искушение

***

      Тонкие каблуки звонко стучали по каменному полу, и каждый их удар эхом разносился под высокими сводами пустынного коридора. Цоканье ритмично разрезало тягучую тишину школы, где даже воздух, казалось, застыл в неподвижности. За окнами давно уже стемнело — тьма за толстыми стеклами была непроглядной, лишь редкие звезды холодно поблескивали где-то далеко-далеко, за гребнями гор. Время давно уже перевалило за полночь, и весь Академический комплекс погрузился в глубокий, тяжелый сон.       Вики без стука вошла в кабинет. Она толкнула тяжелую дубовую дверь, которая даже не скрипнула — петли здесь всегда содержали в идеальном порядке. Это был всё тот же кабинет, расположенный в отдельном крыле, куда редко кто-то доходил. Слишком далеко от главных лестниц, слишком много темных переходов нужно было преодолеть, чтобы случайно забрести сюда. Здесь царил особый, «хозяйский» дух: пахло старыми фолиантами, воском и едва уловимым ароматом терпкого мужского парфюма.       Геральд сидел за широким столом, заваленным бумагами, свитками и раскрытыми гроссбухами. Голова его была оперта на руку, лоб наморщен от усталости, а глаза слипались, но груда документов перед ним, казалось, только росла, требуя неусыпного внимания. — Ты с ума меня сведёшь! — голос Вики ворвался в тишину звонким, возмущенным ручейком, заставив мужчину вздрогнуть.       Геральд поднял уставшие, чуть потускневшие глаза на девушку и устало, но тепло улыбнулся, наблюдая, как она уверенно проходит вглубь кабинета. Вики, не говоря больше ни слова, подошла к дивану у стены и одно за другим выключила бра, отсекая лишний свет. Комната погрузилась в полумрак, осталась гореть лишь настольная лампа да свечи на каминной полке. Мужчина довольно, даже с облегчением, откинулся на спинку высокого кресла, отведя руку в сторону, словно призывая её подойти. Этот жест был красноречивее любых слов.       Вики приняла приглашение. Легкой, кошачьей походкой она приблизилась и, не колеблясь ни секунды, уселась к нему на колени боком. Изящным движением она перекинула стройные, гладкие ноги через подлокотник, устраиваясь поудобнее, и доверчиво пристроила голову на широком плече демона, вдыхая знакомый запах. — Ты вновь заработался, — её голос теперь звучал мягко, почти мурлыкающе. — Давно пора спать.       Геральд склонил голову и нежно, едва касаясь губами, поцеловал Вики в макушку, вдыхая аромат её волос. Вторая его рука, тяжелая и теплая, скользнула по её ногам, оглаживая колено, чувствуя сквозь тонкий шелк чулок тепло тела. — Впереди выпуск, — выдохнул он, словно оправдываясь. — Столько всего, я просто не успеваю. — Ты столько выпусков пережил, — напомнила она, чуть поворачивая голову и заглядывая ему в лицо снизу вверх. — Но в этот раз я директор, — усмехнулся Геральд. — Старина Кроули толком здесь не появлялся. У него была куча ассистентов, секретарей, помощников, которые за него делали все дела. А я, к сожалению, не могу перекладывать свои обязанности на других. Да и не на кого.       Пока он говорил, Вики почувствовала, как его рука, лежащая на её бедре, напряглась и прижала её чуть сильнее к себе. Ладонь скользнула выше, забралась под юбку винного оттенка, мягко, но властно сжала теплое бедро. Пальцы опытного искусителя натянули тонкую тканевую полоску белья, дразняще оттягивая её. — Геральд, — предупреждающе начала Вики, хотя в голосе не было и тени строгости, лишь лукавство. — Даже не думай вновь рвать. У меня скоро приличного белья не останется, одни лохмотья.       Геральд заинтересованно приподнял бровь, и в его утомленных глазах зажглись знакомые искры. Улыбка стала шире, хищнее, но по-прежнему бесконечно нежной. — Пусть, — его голос стал ниже, вкрадчивее. — Ты мне без него даже больше нравишься. Естественнее.       Вики игриво, но решительно перехватила его руку, останавливая слишком явное исследование, и легким, упругим движением встала с его колен. Оказавшись на ногах, она взяла его за руку, потянув за собой из-за стола. — Пойдём спать, уже правда пора. — У меня отчёт, — слабо запротестовал он, кивнув на кипы бумаг, но руку не отпустил и даже начал подниматься. — Плевать, — отрезала Вики, заглядывая ему в глаза. В темноте кабинета они казались бездонными. — Ты мне нужен бодрый, а не уставший. А до сна... — она сделала многозначительную паузу и, привстав на цыпочки, приблизила свои губы к его уху, понизив голос до обжигающего шёпота. — Ещё столько дел надо успеть переделать. — Ты невыносима, — выдохнул Геральд, но в его голосе слышалось только восхищение.       Он поднялся, и теперь Вики пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. В полумраке кабинета его глаза казались почти чёрными — верный признак того, что усталость отступает, уступая место чему-то более древнему и голодному. Рука, которую она держала, перехватила инициативу: его пальцы переплелись с её пальцами, сжались крепче. — Тогда веди, — тихо сказал он. — Раз уж ты решила мной командовать.       Вики улыбнулась победоносно и, не выпуская его руки, потянула к выходу из кабинета. Каблуки вновь зацокали по камню, но теперь ритм был другим — более быстрым, нетерпеливым. Геральд послушно шёл за ней, и даже в этой покорности чувствовалась скрытая сила: он позволял себя вести ровно до тех пор, пока сам этого хотел.       Коридоры школы встречали их тишиной и полумраком. Магические светильники горели вполсилы, словно тоже дремали, убаюканные глубокой ночью. Где-то в отдалении ухнула сова — или это ветер завыл в каминных трубах? Вики не разбирала, все чувства сейчас были сосредоточены на одном: на тёплой ладони в своей руке, на дыхании за спиной, на предвкушении.       Они миновали главную лестницу, свернули в узкий переход, который знали только обитатели этого крыла, и наконец оказались перед массивной дверью в личные покои директора. Резное дерево, тёмное, почти чёрное, с гербом школы в центре.       Дверь открылась без звука, стоило им приблизиться. Геральд усмехнулся чему-то своему, но ничего не сказал — только рука его чуть крепче сжала пальцы Вики.       В спальне было прохладно. Кто-то из прислуги забыл закрыть окно, и тонкая тюль вздымалась от ночного ветра, словно призрачный парус. Луна стояла высоко, заливая комнату серебристым светом, раскладывая на полу длинные тени от оконных переплётов. Широкая кровать с тёмным балдахином казалась островом в этом море лунного сияния.       Вики отпустила его руку и сделала несколько шагов вперёд, к окну. Обернулась, глядя на Геральда сквозь полупрозрачную завесу тюля. Лунный свет струился по её фигуре, высвечивая изгиб шеи, блеск глаз, линию плеч. Ткань платья переливалась тёмным вином, но глаза были темнее. — Ты так и будешь стоять в дверях? — спросила она тихо, чуть склонив голову.       Геральд шагнул в комнату, и дверь за его спиной бесшумно закрылась. Он не спешил, давая им обоим время привыкнуть к этой ночной тишине, к этому свету, к близости друг друга. Медленно, словно давая ей возможность передумать, он подошёл к ней и остановился в шаге.       Его рука потянулась к её лицу, пальцы коснулись щеки, очертили скулу, спустились к подбородку. Вики замерла, чувствуя, как под этим прикосновением внутри разливается тепло. Глаза Геральда в лунном свете казались бездонными — в них можно было утонуть, забыв обо всём на свете. — Красивая, — выдохнул он, словно про себя. — Самая красивая.       Вики хотела что-то ответить, но он не дал — наклонился и поцеловал её сам. Нежно, почти осторожно, словно боялся спугнуть. Его губы были прохладными, но поцелуй обжигал. Одна рука легла на талию, притягивая ближе, вторая запуталась в волосах на затылке.       Вики выдохнула ему в губы и обвила руками его шею, отвечая — сначала так же осторожно, потом смелее, требовательнее. Она чувствовала, как его пальцы гладят её затылок, как вторая рука скользит по спине, очерчивая позвонки сквозь тонкую ткань платья.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, луна, казалось, стала ещё ярче, заливая комнату почти дневным светом. — Раздевай меня, — прошептала Вики, глядя ему в глаза. Геральд улыбнулся уголками губ — той самой ленивой, чувственной улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени.        — С удовольствием.       Его пальцы нашли молнию на спине, потянули вниз. Медленно, бесконечно медленно ткань платья ослабла, и Геральд, чуть отстранившись, позволил ему соскользнуть с плеч. Вино-красный шёлк упал к её ногам мягкой лужицей, открывая взгляду кружевное бельё, переливающееся в лунном свете.       Геральд замер, разглядывая её. В его взгляде не было ни капли стыда или смущения — только жадное восхищение, только голод, который он даже не пытался скрыть. — Ты создана для лунного света, — сказал он тихо. — Для ночи. Для меня.       Вики сделала шаг вперёд, перешагивая через платье, и оказалась вплотную к нему. Её пальцы принялись расстёгивать пуговицы его рубашки — одну за другой, не торопясь, дразняще медленно. — А ты? — спросила она, расстегнув последнюю. — Для чего создан ты?       Геральд перехватил её руки, поднёс к губам, поцеловал запястья — сначала одно, потом другое. — Для тебя, — ответил он просто. — Только для тебя.       Рубашка полетела на пол следом за платьем. Геральд остался обнажённым по пояс, и лунный свет заиграл на бледной коже, очерчивая рельеф мышц, играя тенями на ключицах и рёбрах. Вики невольно залюбовалась — даже спустя столько времени, даже зная каждую линию его тела, она каждый раз находила в нём что-то новое.       Он потянулся к застёжке её бюстгальтера, но Вики перехватила его руку. — Нет, — прошептала она. — Сначала ты.       Геральд вопросительно приподнял бровь, но послушно опустил руки, позволяя ей делать то, что она хочет. Вики опустилась перед ним на колени — медленно, грациозно, глядя снизу вверх. Её пальцы коснулись пряжки его ремня, справились с ней ловко и быстро.       Геральд выдохнул сквозь зубы, когда её руки коснулись его, и запустил пальцы в её волосы, гладя, перебирая пряди. Вики подняла на него взгляд — глаза блестели в лунном свете озорно и темно одновременно. Она медленно наклонилась, проводя языком по внутренней стороне бедра, чувствуя, как напряглись мышцы под её губами. Геральд смотрел на неё сверху вниз, затаив дыхание, и в этом взгляде смешивались голод и нежность. — Ты знаешь, как мне нравится, — прошептала она, касаясь губами самого кончика. — Скажи, чего ты хочешь. — Чтобы ты не останавливалась, — выдохнул он хрипло. Вики улыбнулась и накрыла его губами. Медленно, дразняще, беря ровно настолько, чтобы он чувствовал, но не получал полноты. Геральд выдохнул сквозь сжатые зубы, и его пальцы в её волосах сжались сильнее — уже не просто гладя, а направляя, задавая ритм. — Вот так, — выдохнул он, когда она послушалась. — Да... медленнее...       Она подчинилась, сбавляя темп, работая языком так, как он учил её когда-то давно. Геральд откинул голову назад, подставляя горло лунному свету, и его дыхание участилось. Рука в её волосах то сжималась, то разжималась — он явно боролся с желанием взять контроль полностью. — Посмотри на меня, — попросил он тихо.       Вики подняла глаза, не прерывая движения. Вид у неё был — мокрые губы, разгорячённое лицо, блестящие глаза — такой, от которого у Геральда каждый раз сносило крышу. Он зашипел сквозь зубы, когда их взгляды встретились.       Она не сопротивлялась, принимая его так глубоко, как могла, расслабляя горло. Геральд замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а потом его пальцы в её волосах сжались по-настоящему — уже не спрашивая, а беря. — Давай я, — прошептал он хрипло. — Можно?       Вики моргнула — жест, который они оба знали как согласие, — и он начал двигаться. Медленно сначала, осторожно, давая ей возможность подстроиться под его ритм. Его глаза не отрывались от её лица — он следил за каждым изменением выражения, ловя малейшие признаки дискомфорта. Но Вики было хорошо — это читалось в том, как она прикрыла глаза от удовольствия, как её руки легли ему на бёдра, поглаживая, поощряя. — Вики... — выдохнул он, когда её губы коснулись его живота. — Ты же знаешь, я долго не выдержу. Она подняла на него взгляд — в лунном свете её глаза казались огромными, тёмными, бездонными. — А кто сказал, что нужно долго? Геральд зарычал — тихо, по-звериному — и, подхватив её под мышки, одним движением поднял с колен и усадил на край кровати. Вики ахнула от неожиданности, оперлась на руки, глядя на него снизу вверх. Он нависал над ней — сильный, прекрасный, опасный. — Моя очередь, — хрипло сказал он и опустился рядом.       Его губы нашли её шею, ключицу, ложбинку между грудей. Руки скользили по телу, сжимая, оглаживая, исследуя. Когда его пальцы добрались до кружева белья, Вики замерла в ожидании. — Осторожнее, — выдохнула она. — Я серьёзно. — Я помню, — усмехнулся Геральд ей в кожу. — Но обещать ничего не буду.       Бельё полетело на пол — кажется, целым, но Вики не была уверена. Да и какая разница? В следующую секунду его пальцы коснулись её самым интимным образом, и все мысли разом вылетели из головы.       Она выгнулась, вцепившись в его плечи, запрокинула голову, кусая губы, чтобы не закричать слишком громко. Геральд знал её тело лучше неё самой — знал, где нажать, где погладить, где ускориться, а где замереть, дразня и мучая. — Геральд... — выдохнула она, когда поняла, что больше не выдерживает. — Пожалуйста...       Он поднял голову, посмотрел ей в глаза. В темноте его зрачки расширились настолько, что радужки почти не было видно — только чернота и разгорающийся в глубине алый огонь. — Пожалуйста — что? — спросил он, и голос его звучал низко, вибрирующе, пробирая до костей. — Иди ко мне, — прошептала Вики, притягивая его к себе за шею. — Сейчас же.       Он подчинился. Или она подчинилась? В следующую секунду было уже не разобрать, где кончается одно тело и начинается другое. Луна за окном плыла по небу, равнодушная к тому, что происходило в комнате, но ветер стих, и тюль больше не колыхалась — словно даже природа замерла, прислушиваясь к ритму их дыхания, к шёпоту, к сдавленным стонам, к тихому смеху между поцелуями.       В какой-то момент Вики оказалась сверху, оседлав его бёдра, откинув голову назад так, что волосы рассыпались по спине водопадом белого шёлка. Геральд смотрел на неё снизу вверх с таким выражением лица, словно перед ним было божество. Его руки лежали на её талии, помогая двигаться, направляя, но не сковывая. — Ты невероятна, — выдохнул он. — Самая невероятная женщина из всех, что я встречал.       Вики наклонилась к нему, коснулась губами его губ. — Ты просто не помнишь других, — усмехнулась она. — Я помню всех, — ответил он серьёзно. — И ни одна не идёт с тобой в сравнение.       Она хотела ответить что-то колкое, но он в этот момент двинулся внутри неё, и все слова разом потеряли смысл. Остались только ощущения — жар, ритм, близость, почти невыносимое наслаждение, от которого темнело в глазах.       Когда волна накрыла их обоих, Вики уткнулась лицом ему в шею, пытаясь отдышаться. Геральд гладил её по спине, по волосам, шептал что-то бессвязное, нежное, глупое — то, что шепчут только в такие минуты, когда разум отключается и говорит одно лишь сердце.       Они долго лежали так, не в силах пошевелиться. Луна переместилась, и теперь свет падал по-другому, высвечивая сбившиеся простыни, разбросанную одежду, пустую бутылку из-под вина, выпитую ещё пару дней назад, которую они даже не заметили на столике у кровати.       За окном школы медленно плыла луна, и даже камни древних стен, казалось, отвернулись, давая им эту ночь — только их двоих, только вдвоём. Где-то внизу, в кабинете, на столе остались лежать непрочитанные отчёты и несведённые балансы — но кому какое дело? Утро наступит слишком скоро, а ночь принадлежит только им.       Геральд гладил её по волосам, перебирая пряди, заправляя их за ухо, касаясь кончиками пальцев мочки. Размеренное дыхание, стук сердца под ухом Вики — всё говорило о покое и умиротворении. — Знаешь, — голос Геральда прозвучал неожиданно, нарушая идиллию, и в нём была какая-то странная задумчивость, — я тут думал сегодня.       Вики лениво приподняла голову, взглянула на него. — О чём? О том, как сбежать с поста директора и уехать на необитаемый остров?       Он усмехнулся, но улыбка вышла какой-то рассеянной. — Нет. О другом. — Он помолчал, глядя в потолок, где плясали лунные блики. — О детях.       Вики замерла. Рука, выводившая узоры на его груди, остановилась. Она подняла голову, всматриваясь в его лицо — не шутит ли? — Что? — переспросила она тихо.       Геральд перевёл взгляд на неё. В его глазах не было привычной ленивой усмешки — только странная, непривычная серьёзность и что-то ещё, чего Вики не могла определить. — О наших детях, — уточнил он, словно это само собой разумелось. — Вернее, об их отсутствии.       Вики села на кровати, натянув край простыни на грудь. Волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо, и она машинально убрала их назад, открывая растерянные глаза. — Геральд, ты чего? Полночи уговаривала тебя спать пойти, а теперь ты решил поговорить о детях? Может, тебе действительно пора к лекарю?       Он тоже приподнялся, опёрся спиной на резное изголовье кровати. Лунный свет падал на его лицо, делая черты резче, старше, серьёзнее. — Я не шучу, Вики. Я действительно думал об этом сегодня. — Он помолчал. — Знаешь, за всей этой суетой с отчётами, с выпуском, с школой... Я вдруг поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает.       Вики молчала, чувствуя, как внутри поднимается странная волна — не то страх, не то надежда, не то что-то третье, для чего у неё даже названия не было. — Тебе не хватает сна, — сказала она наконец, пытаясь перевести всё в шутку. — И нормального режима. — Вики.       Он произнёс её имя так, что все попытки отшутиться разом потеряли смысл. Она посмотрела на него — по-настоящему посмотрела, впервые за этот разговор, — и увидела то, что пряталось за серьёзностью. Уязвимость. Почти детскую растерянность. — Ты серьёзно, — выдохнула она. — Серьёзно.       Тишина повисла между ними тяжёлая, как камень. Где-то далеко внутри Академии пробили часы — три удара, тонких и печальных. Три часа ночи. Время, когда даже демоны становятся уязвимыми. — Я никогда не думал об этом раньше, — продолжил Геральд, глядя куда-то в сторону окна. — Никогда. За сотни лет — ни разу. Дети, семья — это было что-то из другого мира, не для меня. Я демон, Вики. Мы не созданы для этого. Не все.       Он замолчал, подбирая слова. Вики молчала, боясь спугнуть эту неожиданную откровенность. — А сегодня сидел я за этими дурацкими бумагами, — усмехнулся он невесело, — и вдруг понял: я смотрю на список выпускников и думаю — а каково это? Иметь своего ребёнка, который пойдёт в школу, будет учиться. Который будет бегать по этим коридорам. Который унаследует мою силу и твоё упрямство. — Моё упрямство? — не удержалась Вики.       Геральд повернул голову, и в лунном свете блеснула его быстрая, тёплая улыбка. — Твоё упрямство, твою красоту, твой смех. И мою... ну, допустим, мою неспособность вовремя ложиться спать.       Вики фыркнула, но в горле встал комок. — Геральд... — Я знаю, что говорю безумные вещи, — перебил он мягко. — Знаю, что мы никогда не говорили об этом. Знаю, что у нас даже... — он запнулся, подбирая слово, — даже разговоров таких не было. Но сегодня я понял, что хочу. Хочу, чтобы у нас был ребёнок. Твой и мой.       Вики смотрела на него и не узнавала. Тот самый Геральд, который ещё несколько часов назад умирал над отчётами, который вечно подшучивал над ней, который был само спокойствие и самоуверенность — сейчас сидел перед ней почти беззащитный, открытый, ждущий её ответа как приговора. — Ты понимаешь, что говоришь? — спросила она тихо. — У нас может быть ребёнок, — закончил он за неё. — Полукровка. Таких немного, но они есть. Мальбонте например. — Да, но... — Вики закусила губу. — Это опасно. Это врзрывная энергия. Геральд молчал долгую минуту. Когда заговорил, голос его звучал глухо: — Знаю. Я думал об этом. Думал весь вечер, пока сидел и тупо смотрел в цифры, которые отказывались сходиться. Я просчитал все риски, все вероятности, все варианты. — Он поднял на неё глаза, и в них горело то, чего Вики никогда не видела — отчаяние пополам с надеждой. — Я не хочу тебя потерять. Ни за что. Даже за самого прекрасного ребёнка в мире. Но я понял, что ещё больше боюсь потерять то, чего у нас могло бы быть. И Что касается полукровок, Мальбонте... Он вырос один, в заточении, возможн это и сказалось на нём а теперь закон отменили и мы можем полноценно воспитывать.       Вики протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была прохладной, но под пальцами Вики чувствовалось, как напряжены мышцы, как он сдерживает себя, чтобы не добавить ещё тысячу слов. — Ты правда хочешь этого? — спросила она шёпотом. — Правда? — Правда. — Даже если я буду капризная, как никогда? Даже если буду гонять тебя по ночам за солёными огурцами? Геральд усмехнулся, и в этой усмешке впервые за вечер проступило что-то знакомое.        — Милая, ты и так гоняешь меня по ночам. За гораздо более приятными вещами. В      ики шлёпнула его по руке, но не сдержала улыбки. А потом улыбка сползла, и она посмотрела на него серьёзно. — Я боюсь, — сказала она просто. — Очень боюсь. — Я знаю. — Он взял её руку в свои, поднёс к губам, поцеловал ладонь. — Я тоже боюсь. Но я не хочу, чтобы страх решал за нас.       Вики смотрела на их переплетённые пальцы, на лунный свет, играющий на коже, на тени от балдахина, пляшущие по стенам. — Ты уверен? — спросила она наконец. — Я никогда ни в чём не был так уверен, как в том, что хочу тебя. А ты — часть меня. И я хочу, чтобы эта часть осталась в мире, когда нас уже не будет.       Вики подняла глаза. В них блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. — Ты невыносимый романтик, — выдохнула она. — Кто бы мог подумать. — Только попробуй кому-нибудь рассказать, — пригрозил он беззлобно. — Репутацию испортишь. — Угрожаешь будущей матери своего ребёнка? — Вики приподняла бровь. — Смелый поступок.       Геральд замер. В глазах его вспыхнуло что-то такое... такое, от чего у Вики перехватило дыхание. — Будущей матери? — переспросил он тихо-тихо, почти беззвучно.       Вики поняла, что сказала. И поняла, что не хочет забирать свои слова обратно. — Ну... — она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной, но голос предательски дрогнул. — Если ты так настаиваешь...       Он не дал ей договорить. Рванулся вперёд, прижал к себе так крепко, что Вики пискнула, и зарылся лицом в её волосы. Она чувствовала, как дрожит его тело — едва заметно, почти неощутимо, но дрожит. Демон, проживший сотни лет, дрожал в её объятиях как мальчишка. — Я люблю тебя, — выдохнул он куда-то в её макушку. — Я люблю тебя так, что иногда мне самому страшно.       Вики обняла его в ответ, прижимаясь изо всех сил. — Я знаю, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю. Идиот.       Он засмеялся — счастливо, облегчённо, радостно. — За что идиот? — За то, что заговорил о детях посреди ночи, когда я хотела спать. За то, что заставил меня плакать. За то, что...       Он поцеловал её, не давая договорить. В этом поцелуе было всё — и обещание, и страх, и надежда, и бесконечная, безграничная нежность.       Когда они оторвались друг от друга, луна уже скрылась за тучей, и в комнате стало темно. Только слабый отблеск от уличных фонарей пробивался сквозь тюль. — Значит, — голос Геральда звучал в темноте низко и вкрадчиво, — нам нужно тренироваться.       Вики рассмеялась. — Тренироваться? — Ну да. Чтобы получилось с первого раза. Или со второго. — Его руки уже скользили по её телу, находя знакомые тропы. — Я же перфекционист. — Геральд, — попыталась возмутиться Вики, но возмущение вышло каким-то слишком уж слабым. — Нам же спать надо... — Успеем, — выдохнул он, целуя её шею. — У нас вся ночь впереди. И вся жизнь.       Вики вздохнула — то ли обречённо, то ли довольно — и обвила его шею руками. — Ты невозможный, — прошептала она. — Знаю, — ответил он. — Но ты меня таким полюбила.       За окном снова ухнула сова, и луна выглянула из-за туч, осветив комнату серебристым светом. Две тени на стене слились в одну — и ночь продолжалась, долгая, тёплая, полная обещаний.       Где-то в кабинете остались лежать непрочитанные отчёты. Где-то в школе спали студенты, не подозревая, что этой ночью их суровый директор решил стать ещё суровее — потому что у него появилась цель, о которой он даже не мечтал все свои сотни лет.       А Вики, засыпая под утро на его плече, думала о том, что жизнь — удивительная штука. Ещё вчера она волновалась из-за разных мелочей, а сегодня решала, быть ли ей матерью маленького полу-демона. — Геральд, — позвала она сквозь дрёму. — М? — А если родится девочка?       Он помолчал, поглаживая её по спине. — Значит, будем растить девочку. Учим её магии, стрельбе из лука и тому, как не вестись на уговоры мужчин. — А если мальчик? — Мальчика научу быть сильным, но нежным. И вовремя ложиться спать, чтобы его женщина не приходила выгонять его из кабинета.       Вики улыбнулась в темноте. — Из тебя будет хороший отец. — Из нас, — поправил он. — Из нас будут хорошие родители.       Она поцеловала его в плечо и закрыла глаза. — Спокойной ночи, Геральд. — Спокойной ночи, любимая.       И тишина опустилась на спальню, тёплая и уютная, как тысяча одеял. А за окном медленно занимался рассвет — первый рассвет новой, общей жизни, в которой теперь было место не только двоим, но и кому-то третьему, пока ещё только задуманному, но уже такому желанному.