Ночь Богу неподвластна

      Иона всегда просыпалась рано. За полчаса до рассвета она выполняла все свои привычные ритуалы, молилась, жгла благовония и кормила птиц. Ее вороны жили на свободе, но всегда послушно прилетали по первому зову ведьмы. Она жила на отшибе — в лесу, расположенном глубоко за чертой Лондона. Близость к городу помогала покупать необходимые ингредиенты для заклинаний — те, что было не найти среди дикорастущих растений, — но чистый воздух и дух природы лучше всего благоволил ее магии. Ее скромное жилище в виде небольшого дома из деревяного сруба и уютного сада было хорошо скрыто заклинанием, и найти ведьму могли лишь те, кому она позволяла себя найти.             Дом был увешан амулетами, всевозможные рунические символы украшали стены и потолок каждой комнаты, множество целебных трав засушивались и хранились в каждом углу. В доме была отдельная комната для проведения ритуалов — с местом для жжения благовоний и довольно большим очагом для огня, откуда Иона зачастую черпала свою силу.       Распахнув окна и впустив в дом свежий воздух и первый слегка дребезжащий свет еще не взошедшего до конца солнца, девушка улыбнулась новому дню. Она была невысокой и выглядела очень юно. Ее рыжие кудри доставали до поясницы, красные и белые магические татуировки украшали руки и лицо, уши были увешаны серьгами, а одна красовалась в носу, разного цвета глаза: темный, как крыло ворона, и бледно-голубой, — придавали ее лицу особую выразительность. Внешность Ионы в современной одежде, хоть и носила она ее редко, не сильно выделялась на фоне британских подростков и молодых людей, но от нее всегда веяло немного странной аурой, и в городе люди сторонились ее. И Иона понимала почему.       За ее невинным видом скрывалась огромная сила, доставшаяся ей от матери. Ее род восходил корнями к самой древности, и по рассказам мамы, предками их были кельтские друиды. Способность к магии передавалась лишь по женской линии, от матери к дочери, потому женщины в их роду обладали особым авторитетом. Однако, к нынешнему времени из ее некогда большой семьи в живых осталась лишь она. Ионе не было одиноко, она общалась с природой и ее духами и очень редко выбиралась в город. Ее друзьями были ее вороны и некоторые другие существа, которым она по особым договоренностям оказывала помощь.       Сегодня у нее была назначена встреча на раннее утро, поэтому все ритуалы она завершала в спешке. Вместо двух часов медитации провела всего один. Вместо того чтобы сразу послушать новости, которые принесли за ночь ее друзья, она попросила их возвратиться с информацией позже. И дом полностью окурить она не успела — гость нагрянул в середине процесса.       — Иона, тебе следует просыпаться раньше, — послышалось от приближающейся к двери фигуры. Девушка почувствовала его раньше, чем смогла увидеть, и уже ждала на пороге.       — Если бы я только могла не спать, как ты, — она зевнула, прикрыв рот рукой, и махнула Эрину, приглашая в дом.       Вампир последовал за ней. Внутрь своей обители Иона пускала только тех, кому могла особенно сильно доверять. Свои секреты, магические объекты и алтари она позволяла видеть лишь Эрину. Он был единственным сверхъестественным существом, которого она знала с самого детства, потому как он был накрепко связан клятвой, некогда данной ее далекой предшественницей. Эрин в каком-то смысле был частью ее семьи.       — Идешь на сегодняшний шабаш? — поинтересовался вампир, продвигаясь вслед за ведьмой в особую комнату.       — Собрание, — поправила Иона. — Сейчас никто не говорит «шабаш». Боги, как же ты стар.       — Каков есть, — Эрин пожал плечами и присел на приготовленную для него кровать. Иона уколола свой палец иглой и протянула вампиру, позволив обхватить подушечку губами и вкусить выступившую каплю крови. Его вены вскипели, тело обдало жаром, а глаза приняли нечеловеческий вид. Затем ведьма уложила его голову на «подушку» из высушенного чебреца, и в каждую его ладонь вложила по лунному камню.       — Готов?       Иона не стала дожидаться ответа и щелчком пальца зажгла огненное кольцо вокруг вампира.       Ритуал включал в себя несколько заклинаний, которые помогали Эрину сдерживать свою жажду и влияние брата. Он приходил к Ионе каждый месяц, и та очищала его кровь, читая над ним древние тексты, зажигая травы вербены, чертополоха и хвоща.       Эрин погружался в сон, его сознание откидывало к истокам, к тем временам, когда он еще был человеком — ребенком, сыном сильнейшего существа той эпохи. Его иссохшие вены наполнялись кровью и магией, сердце начинало биться с неимоверной скоростью, кожа и внутренние органы горели, температура тела достигала смертельной отметки для любого живого существа, но во время ритуала Эрин как раз и чувствовал себя живым.       Он видел свою мать, своего брата, соплеменников, всех обращенных им вампиров, видел Сирше и предков Ионы. Всех, с кем он как-либо был связан кровью, он видел в своих воспоминаниях, и с каждым произнесенным словом на древнем неизвестном ему друидском языке, эти воспоминания стирались. Часть его души, в которой еще тлела жизнь, замыкала в себе все, что было связанно с его неестественной натурой. Все нечеловеческое, что было в нем, погружалось в сон с каждой секундой, овеянной заклинанием Ионы.       В середине ритуала он как бы снова становился простым человеком, его инстинкты отмирали, голод утихал, и жажда убивать сходила на нет, его ускорившееся сердцебиение замедлялось до человеческого, дыхание становилось спокойнее и глубже, а температура тела вновь снижалась.       Иона произнесла заключающее слово, потушила тлеющие травы, сделала разрез на выпирающей вене у запястья Эрина и слила немного его крови в небольшой прозрачный сосуд. Затем она сделала несколько глотков и впала в короткий транс, за время которого просила своих предков даровать ей силу, способную сдержать жажду вампира, и все глубже проникала в сознание Эрина — его мысли и воспоминания были ярче и отчетливее, но благодаря вмешательству изнутри постепенно блекли и угасали, и со временем в его сознании не оставалось прямой связи с его естеством.       К моменту выхода Ионы из транса проснулся и Эрин. Теперь до следующего полнолуния он мог жить спокойно.

***

      Хелен вернулась домой следующим утром, к одиннадцати часам. Суббота у нее была свободна и, пока Айрис готовилась к консультации, Хелен быстро покинула ее дом. На предложение подруги остаться подольше она ответила отказом, ссылаясь на то, что столкнуться с негодованием родителей по поводу ее поведения лучше было бы сразу, не отсрочивая этот момент до последнего.       Ее дом находился в одном из элитных районов Лондона. Двухэтажное поместье, построенное два века назад, переходило в наследство по мужской линии, но, так как у Хелен не было братьев, наследовать его должна была она, потому отец не стал настаивать на том, чтобы они с мамой покинули дом, а сам решил съехать.       Комната Хелен находилась на втором этаже, но она все равно надеялась проскользнуть к себе незаметно. Однако, на пути к лестнице она услышала строгий голос отца.       — Хелен Роуз-Мин.       У нее была двойная фамилия: Роуз — от отца, Мин — от матери. Она была кореянкой на половину, но менталитет и сознание ее было сформировано полностью на британский манер. В Корее за всю свою жизнь она была от силы три раза и все — в детском возрасте.       Хелен вошла в столовую, где за большим овальным столом уже сидели оба родителя. Она присела на стул, сложив руки на колени, и опустила голову. Ей было неуютно и не хотелось находиться с обоими родителя одновременно — чувствовалось сильное напряжение между ними, и оно передавалось самой Хелен.       В своем поступке она не видела ничего страшного, да и родители вряд ли долго будут отчитывать ее, но тем не менее, уровень стресса от предстоящего разговора не снижался.       — Хелен, мы хотели кое о чем поговорить с тобой, — мягко проговорила мама, протягивая дочери руку. Хелен взялась за ее маленькую мягкую ладонь, на которой безымянный палец уже был без обручального кольца.       — Назначена дата развода, — громко сказал отец.       Показательная холодность мужчины обычно смешила Хелен, но она всегда сдерживала свою реакцию, — это было не сложно, хотя у отца всегда было неестественно суровое лицо. Однако, после этой фразы ей стало вовсе не смешно.       — Когда? — тихо спросила девушка, крепче сжав ладонь мамы.       — Шестого ноября, — папа ответил уже не так наигранно сурово. Его голос смягчился — долго играть бесчувственного бывшего мужа не получалось.       — Так скоро… — прошептала Хелен, поджав губы. Он отпустила руку матери и, вновь сложив ладони на коленях, принялась нервно растирать их сквозь джинсы.       На минуту столовую накрыло безмолвие. Тишина звенела в ушах, и первой ее нарушила Хелен.       — Ты довольна? — она подняла голову, взглянув на маму.       Выражение ее лица отражало всю боль и ненависть, которые она испытывала из-за всей этой ситуации. Не винить мать во всем, что происходило, получалось с трудом, и сейчас, поняв, какой разговор предстоит вынести, девушка просто не смогла сдержать эмоции. Ее ранимость была врагом ее. Хелен не могла прятать внутри свои чувства ни минутой дольше. Ее охватила злость.       — Ты так сильно хотела разрушить семью? — процедила Хелен сквозь зубы. — Так необходимо было доводить до развода? Что он сделал? — ее голос сорвался и из глаз потекли слезы.       — Хелли, родная, — мама попыталась найти ее руку, но Хелен резко вскочила со стула.       — Не трогай, — бросила она и, развернувшись, направилась в свою комнату.       Она громко хлопнула дверью и упала на кровать, не в силах успокоиться. Заставить слезы перестать литься не получалось, но со временем они закончились, и ее заплаканное лицо бесчувственно смотрело в потолок. Ей хотелось что-нибудь ударить или разбить, гнев наполнял ее тело, но выпустить его наружу не вышло — через несколько минут обессиленная девушка провалилась в сон. Они с Айрис не выспались, и тема разговора с родителями оказалась совсем не той, которую ожидала Хелен. Силы быстро иссякли, и она проспала до вечера.       Ближе к ночи миссис Мин постучала в ее дверь. Хелен уже не спала, но стук показательно проигнорировала.       — Хелен? — мама приоткрыла дверь и заглянула в ее комнату.       Увидев, что девушка сидит за компьютерным столом, прижав к себе ноги и обнимав колени, она тихо проскользнула внутрь.       — Родная, можем поговорить? — она присела на край кровати, с волнением поглядывая на дочь. Хелен смотрела в одну точку и не реагировала на ее слова.       — Зачем? Вы с папой уже все сказали, — пробурчала Хелен.       — Полетели со мной в Сеул.       — Нет, — отрезала девушка. — Мне нечего там делать и нужно учиться.       — Хорошо, — миссис Мин вздохнула. — Папа останется в доме, живи пока с ним. Когда я вернусь, он переедет, а ты можешь сама решить, с кем остаться жить.       — Я хочу пожить сама, — Хелен наконец подняла взгляд на маму. Ее виноватое лицо вызвало сочувствие.       Девушка уже успокоилась, поэтому не злилась. Она смогла сказать откровенно:       — Я не виню тебя.       — Спасибо, что понимаешь, Хелли, — миссис Мин улыбнулась. — Я тебя люблю.       — Я тоже люблю, — ответила Хелен. Теперь злости совсем не осталось.       — Мне жаль, что так вышло.       Хелен промолчала, и ее мама тихо покинула комнату. Девушка осталась сидеть на месте, раздумывая над всей ситуацией. Как бы подавленно она себя ни чувствовала, и как бы сильно ни обижалась на родителей, она действительно все прекрасно понимала. Она всегда все понимала. Винить родителей не стоило изначально, но Хелен поддалась чувствам, а теперь даже испытывала чувство вины за свою реакцию и эмоции. Каждый раз, когда она поддавалась сердцу, а не разуму, вина поглощала ее с головой. Это удручало, но справляться со своими чувствами ей всегда было непросто.

***

      После встречи с профессором и успешной сдачи материала и отчета, Айрис собиралась побыстрее убежать домой, но ее облегчение и последующее за ним чувство удовлетворения нарушил персонаж, с которым она уже во второй раз сталкивается в стенах колледжа. Эрик подошел, казалось бы, незаметно, но она почувствовала его приближение до того, как он успел подать голос.       — Привет.       Айрис закатила глаза и беспомощно вздохнула. Кажется, у нее появился сталкер.       Девушка не ответила на приветствие и продолжила беспечно двигать к выходу. Ей было не до парня и его надоедливых попыток познакомиться.       — Можем поговорить? — спросил Эрик, очевидно, не собираясь сдаваться.       — О чем мне с тобой говорить? — Айрис остановилась и обернулась к нему с недовольным видом. Наверняка, для Эрика это считалось победой, потому что она наконец-то обратила на него внимание, но игнорировать его стало невозможно.       — О твоей подруге Хелен, — уточнил парень. Он, к удивлению Айрис, не пытался отвести от нее взгляд, хотя от нее исходила аура дикого недовольства и даже злости.       — Спрашивать о подруге — плохой способ познакомиться, — возразила Айрис, сложив руки на груди. Для Эрика это был сигнал к продолжению разговора.       — Ладно, но я не пытаюсь к тебе подкатить. Хотел лишь пригласить в бар, — уточнил парень с улыбкой.       Она чувствовала его намерения и не собиралась поддаваться ему. Однако поразмышляв секунды две, девушка все же решила подыграть. Ей стало интересно, как поведет себя парень дальше, и что же он все-таки от нее хочет.       — Хорошо, — согласилась она. В дальнейших планах было попросить парня не приближаться и не преследовать ее больше.       На лице Эрика читалось удивление, хоть он и пытался это скрыть. Он попросил контакты Айрис и пообещал написать позже. Оставив ему свой номер, девушка быстро ретировалась. Она почувствовала пристальный взгляд и улыбку парня, оставленную ей вслед. Он начал раздражать Айрис еще больше, но интерес к его мыслям взял верх.       Когда Айрис вернулась домой, ей пришло уведомление. Эрик предложил встретиться в «Two more beers» сегодня в девять вечера. Айрис никогда не была в этом заведении и понятия не имела, где оно находится, но как только эта мысль проскочила в ее голове, пришло следующее сообщение с адресом бара.       Усмехнувшись, Айрис отложила телефон и взялась за книгу, которую начала читать еще две недели назад и которую пришлось отложить из-за горящих дедлайнов в колледже. Ей нравилось читать, но только современную литературу — все написанное до 21 века было давно прочитано. В книгах, которые писались сейчас, была какая-то удивительно захватывающая простота.       Айрис никому об этом не рассказывала, но она под псевдонимом опубликовала свою собственную книгу в прошлом году и получила массу отзывов от довольных читателей. Ей нравилось писать. На самом деле, она увлекалась многими вещами, но никому не распространялась об этом. Она предпочитала оставаться для друзей одним человеком, а для других быть писательницей, музыканткой, художницей. Она носила маски, и каждая была ей по душе.       Девушка взглянула на время — через полчаса у нее начиналось занятии в музыкальной студии, где она начала практиковаться в игре на барабанах.       Об этом, опять же, никто из ее окружения не знал.       Она немного огорчилась тем, что успела прочитать всего три главы, но, отложив книгу, быстро собралась, прихватив свои побитые барабанные палочки, и, вылетев на улицу, быстрым шагом направилась на остановку. Поймав нужный автобус, Айрис скоро добралась до студии, где ее ждал Киран — один из ее новых знакомых. Парень был профессионалом в своем деле — отлично играл на барабанах и всегда помогал Айрис. Она, безусловно, могла бы справиться и без его помощи — не первый год играет, — но девушка чувствовала от него какую-то невообразимо приятную ауру. Киран притягивал ее, интересовал, и Айрис нравилось это бесформенное притяжение, возникшее между ними очень скоро. Ей казалось, что он чем-то похож на нее. Его умелый флирт не раздражал, а только подначивал отвечать тем же. Для Айрис это было несвойственно, но она и не собиралась двигаться к чему-то большему — это было просто развлечение. Киран помогал ей отвлечься от мира, который она создала для себя сама, мира, где у нее были друзья и учеба в колледже, мира, который был не единственным в ее жизни. Двойственность Айрис приносила ей необычайное удовлетворение. Она не привыкла жить с одним лицом.       Киран встретил девушку на улице у входа в студию. Айрис улыбнулась ему и последовала внутрь. Предстоящие полтора часа должны были стать ее отдушиной — она собиралась отдохнуть от своей привычной жизни.       — Как продвигается подготовка к концерту? — спросил Киран. Он знал даже больше, чем Хелен, и тем более больше, чем Шон и Ноа. Айрис часто делилась с ним событиями из своей обычной жизни.       — Неплохо, — ответила Айрис, сидя за барабанной установкой и прокручивая палочку в руке. — Через неделю генеральная репетиция. Придешь?       — С удовольствием, — Киран приподнял уголки губ, не сводя глаз с Айрис, что уже повернулась лицом к установке и надела наушники.       Киран вышел за дверь и, тоже надев наушники, включил запись.       Айрис отдавал всю себя музыке. Она готова была посвятить себя искусству в целом. Изучать физику было интересно, но играть на барабанах или гитаре, петь, писать книги или картины — было для нее чем-то настолько сокровенным, что она искренне желала держать это в секрете и дальше.       Встреча с Кираном была простой случайностью, но теперь они проводили вместе каждую репетицию, по очереди записывая игру друг друга, критикуя, поправляя, предлагая новые ритмы для практики.       Когда Айрис увидела его впервые, он показался ей обычным снобом, но, узнав парня получше, девушка поняла, что их мало что отличало. Он просто завалился в студию, пока Айрис репетировала, и молча слушал. Она даже не сразу заметила его, а когда их взгляды столкнулись, вместо того чтобы показать ожидаемые раздражение и агрессию, отвернулась и продолжила играть. Так и начались их молчаливые совместные репетиции. Айрис сразу понравился стиль игры Кирана, и она не смогла удержаться от того, чтобы заговорить с ним спустя месяц знакомства.       Киран оказался интересным собеседником. Не намного интереснее друзей Айрис, конечно, но с ним можно было обсудить то, что не удавалось ни с кем из ее компании.       После репетиции Киран предложил девушке встретиться сегодня за ужином, но она отказала. Айрис помнила о встрече с тем надоедливым Эриком, и предстоящий разговор с едва знакомым парнем вызывал тягучее предвкушение.       Она попрощалась с Кираном, пожелав удачной недели, и прямо со студии отправилась в установленное место встречи с Эриком. Айрис чувствовала взгляд Кирана на своей спине, пока не свернула за угол. Все парни, по ее мнению, были одинаковыми — обожали пялить в спину, пока она не пропадала из их поля зрения.

***

      «Сирше».       «Сирше».       «Сирше».       Волчица тяжело выдохнула и, приподняв белую как снег морду, приоткрыла свои небесно-голубые глаза.       «Сирше».       Это имя было дано ей не с рождения.       Это имя она получила за все свои страдания, потери и шрамы.       Она осталась одна. Ее род вымер.       Убийца ее стаи смотрела на нее прямо сейчас. Пронзительно, но с глубоким уважением — так смотрят на себе равных. Не было сожаления, вины или страха. Единственное существо, которое не боялось Сирше, смотрело на нее и зачем-то звало по имени.       Никто не звал ее по имени сотни лет.       «Просыпайся Сирше. Ты изголодалась».       Сирше поднялась. Женщина, стоявшая перед ней, своим ростом не достигала ее холки. Сирше протянула морду к ее лицу, ткнулась влажным носом в ее лоб, прижала уши, а затем встрепенулась.       Сирше побежала. Она бежала быстро, преодолевая десятки метров одним прыжком. Ее гигантские лапы ломали сучья и бревна, что встречались на пути, оставляли следы на траве и мокрой после дождя земле. Она неслась. Стремительно неслась к своей цели. Неслась по указанному пути.       Женщина смотрела ей вслед. Она не видела и тени белой волчицы, но чувствовала ее дыхание, ее остервенелый взгляд и ускоренное биение ее сердца.