Швы на шёлке

             Милан, 2007 г. После напряжённой сессии в Гейдельберге несколько студентов отправились в Милан, чтобы немного отдохнуть и отвлечься. Они прогуливались по освещённым красивым улицам, как вдруг милый промоутер предложил им флаеры на бесплатную художественную выставку, которая проходила неподалёку. Альфы решили ненадолго заглянуть туда, чтобы познакомиться с искусством другого города. Выставочный зал был полон людей, одетых в наряды, которые напоминали одновременно и арт-инсталляцию, и ночной кошмар. Группа Намджуна ввалилась туда, словно слоны в посудную лавку, создавая небольшой переполох. Старший альфа Намджун Вайс был одет скромно, как всегда: тёмные джинсы, простую чёрную футболку и поверх — расстёгнутую клетчатую рубашку. Выглядел как самый спокойный и слегка уставший от своих братьев. Справа — Юнг Хосок, главный заводила, с выбеленными волосами, в полосатой майке, широких багги до колен и с цифровым фотоаппаратом на шее. Его девиз: «Тусовка или смерть!» Слева наблюдался Юнг Чонгук, здоровяк в майке с черепами и мешковатых спортивных штанах, думающий только о тренажёрном зале и еде. — И что мы тут забыли? — Чонгук скривился, разглядывая манекен в платье из CD-дисков. — Культурный шок, деревенщина, — фыркнул Намджун. — Это авангард! — По-моему, это мусор, — громко заявил Хосок, направляя фотоаппарат на инсталляцию из перьев. Их громкий смех и комментарии привлекли внимание трёх омег, которые с умным видом обсуждали технику драпировки у соседнего стенда. Омеги выделялись из толпы, их стиль и аура привлекали внимание, словно дорогие духи, которые не всем по душе, но чей аромат невозможно забыть. Слева стоял омега, воплощение минималистичного готического шика. Его подведённые глаза скепчически смотрели на альф, прямые пепельно-серые волосы сияли, словно серебро, отражая блики от дикого цвета в помещении. Его полупрозрачная кофта с кружевами и чёрная майка идеально подчёркивали худое, миниатюрное тело и почти белый цвет кожи. Завершали образ обтягивающие джинсы, простые кеды и пара серебряных украшений. Хотя его стиль и не был сильно вызывающим, он выглядел не менее стильно. Остальные два омеги были повыше. Справа от альф был омега, одетый в струящуюся макси-юбку с вырезом до самого бедра. Его ноги медового оттенка и щиколотки были открыты благодаря уличным мюли, которые выгодно подчёркивали их красоту. На его голое тело был накинут костюмный жилет из легкой ткани, на руках красовались крупные браслеты. Его каштановые объёмные кудри и тяжёлая чёлка почти закрывали глаза, словно защищая его от окружающего мира, лишённого стиля. Он был похож на статую, отлитую из золота. В центре этого трио уверенно стоял привлекательный и подтянутый омега. Его стройные ноги были обнажены в джинсовой мини-юбке, а на ногах, несмотря на тёплую погоду, красовались широкие сапоги на каблуке. Одет он был в полупрозрачную майку-сетку кислотно-розового цвета и короткую джинсовую безрукавку, украшенную булавками и нашивками. Его волосы были уложены в стиле «взрыв на макаронной фабрике» с несколькими накрашенными прядями. Его вызывающий, яркий образ и взгляд заставляли окружающих обращать на него внимание. — Смотри-ка, стая гламурных панков, — язвительно заметил Хосок, кивая на омег. — Не панков, а приматов, — сквозь зубы процедил Джин, видя, как Чонгук чуть не опрокинул вазу с декоративными шариками. — Они тут как коровы на льду. Ситуация накалилась, когда Хосок, пятясь назад для удачного кадра, наступил на ногу другу Сокджина, Чимину. — Эй, смотри, куда прёшь, горилла! — взвизгнул он, отскакивая. — Ой, прости, принцесса! Не разглядел в толпе! — парировал Хосок, не особо раскаиваясь. Джин шагнул вперёд, его розовая майка сияла как сигнальный маячок. — У вас что, в Германии не учат пользоваться глазами? Или вы все на стероидах, и вас распирает так, что вы не владеете своим телом? — Сокджин сразу понял немецкий акцент интересных посетителей этой выставки. Намджун, до этого стоявший в стороне, подошёл. Его спокойствие контрастировало с энергией Джина. — У нас учат извиняться. Хосок, извинись перед парнем. А вы... — его взгляд скользнул по дерзкому омеге с открытым животом, — ...зря обобщаете. Не все тут на стероидах. Некоторые просто на каникулах. — Каникулы в карнавальном костюме? — язвительно улыбнулся Джин, окидывая взглядом клетчатую рубашку Намджуна. — Мило. — Кто бы говорил, — высказал Намджун свои мысли вслух. Тэхён, который следил за этим, дёрнул Джина за плечо. — Джин, пошли отсюда. Здесь пахнет пивом и пошлостью. Нас ждёт уединение. Группа омег с презрительными взглядами прошла мимо альф, специально задевая их плечами. — Какие же они... крашеные! — выругался Хосок. — Зато один... Тот, в юбке... Омега ничего такой, — задумчиво сказал Чонгук со скрытым восхищением, глядя вслед. — Ты что, про этого розового? — невольно вырвалось у Хосока. И Чонгук отмахнулся головой. Намджун молча смотрел вслед дерзкому парню в розовом. Он помял в руках флаер, его раздражение и любопытство боролись в нём. — Как я понял, тут смотреть не на что, давайте сразу в бар. --- Омеги со светской беседой о выставке медленно передвигались по дороге Милана, и Чимин заметил, что сзади них идут те самые альфы. Услышав шаги, он невольно повернулся и чуть насторожился. — Кажется, наши не очень искушённые друзья хотят обратиться к нам за советом. — Не думал, что они так сильно нуждаются в нашем внимании, — невольно парировал Тэхён, ускоряя шаг. — По крайней мере, затыкаем их моими булавками из жакета, — усмехнулся Джин, и они все вместе завернули в переулок, где был бар, в который они как раз и направлялись. Как ни удивительно, альфы завернули в ту же сторону. Сокджин это понял и остановился. Он резко повернулся назад и пристально посмотрел на Намджуна, а после на остальных двоих, кто стоял рядом. — Вы хотели услышать ещё больше осуждения, или это просто особенность ваших немецких игр — следить за людьми? Сокджин скрёс руки на груди и терпеливо ждал ответа. Омеги поблизости были настороже и внимательно наблюдали за альфами, готовые в любой момент обратиться в бегство. Как вдруг в воздухе начал распространяться необычный аромат. Может быть, это шоколад? Намджун улыбнулся, уловив едва заметные нотки феромонов одного из омег. — Не слишком ли вы высокого о себе мнения, розовое конфетти? Нам просто нужно было в ту же сторону. Мы направлялись вон в тот бар. — Намджун, не отрывая взгляда, указал на бар, куда только что хотели зайти омеги. — Я предполагал, что они так подумают. Я же говорил, что нужно искать другой путь, — произнёс Чонгук немного смущённо, отводя взгляд от пристального взгляда Тэхёна. — Да успокойся ты, зачем нам обходить лишние метры? — Хосок с улыбкой произнёс эти слова, наблюдая за необычным цветом волос Чимина. — Как они узнали, что мы сюда идём? — шептал Чимин. — Скорее всего, они и сами не знали, — уверенно отвечал Тэхён. Альфы устали стоять на месте и решились шагнуть вперёд. Омеги опешили и не теряя времени, развернулись и поспешили в бар. — Замечательный вечер, — с иронией выдохнул Сокджин, занимая свободный столик. --- Бар "punto" был не очень большим, и людей в нём было немного. В основном сюда приходили местные жители, чтобы отдохнуть. Омеги специально выбрали это тихое место, чтобы провести время вместе и насладиться обществом друг друга. Танцпол был достаточно просторным, а на барной стойке уже стояли красивые коктейли, приготовленные милым барменом. В баре царили приглушённые тона, а музыка была популярной, но не слишком громкой. Это создавало атмосферу уюта и комфорта. Случайность или злой рок, но их столики оказались по соседству. Когда музыка сменилась на громкий техно, он заглушал всё, но война взглядов велась на повышенных децибелах. — Деревенщина! — громко произнёс Чимин, обращаясь к Тэхёну, чтобы услышали другие. — Боже, какой ужасный выбор! Ни вкуса в одежде, ни вкуса в напитках, — продолжал Чимин. Администратор, слышавший перепалки этих людей с самого их прихода, был на пределе терпения. — Либо вы сейчас же успокоитесь, либо я объединяю ваши столики, и вы улаживаете это как взрослые люди! — громко сказал он им через свою стойку. Наступила неловкая пауза. Идея была идиотской. Но... — А что, давайте! — неожиданно вызвался Хосок, уже пялясь на Чимина. — Мы заплатим за их выпивку! Мы не жлобы! — Мы сами можем за себя заплатить, — отрезал Тэхён. Чимин покачивал головой, соглашаясь с другом. Джин просто молчал и смотрел то на омег, то на высокого альфу, который тоже молча наблюдал за происходящим; глаза уже сами закатывались. — Боитесь, что мы вас в выпивке перепьём, хрупкие творцы? — подначил Чонгук. Через время они сидели за одним большим столом. Напряжение витало в воздухе, гуще сигаретного дыма. Омеги и альфы обменялись лишь несколькими фразами, в основном о том, как их зовут и чем они занимаются. Альфы были удивлены, что омеги учатся в модной школе, несмотря на их необычный стиль. В свою очередь, альфы рассказали, что они студенты медицинского университета. Это была просто светская беседа, которая не стремилась к продолжению. Через десять минут в гробовом молчании, прерываемом только заказом напитков. Альфы заказали пиво и виски, омеги — разноцветные коктейли в бокалах с зонтиками. Разговор был неловким, но с чего-то начинаться стоило. — Так вы французы. Глядя на ваш вид, даже не скажешь, — увлечённо сказал Хосок. — Тоже не очень на немцев похожи, — наблюдал Тэхён. — Мы метисы, наш отец с Хосоком и мать Намджуна — брат с сестрой, и они корейцы, — показывал Чонгук пальцем на себя и братьев. — Так значит кузены, интересно. Ну что, «почти врач», — Джин, обращаясь к Намджуну, — нашёл тут какие-нибудь симптомы социального несоответствия для изучения? — Пока только один явный случай гипертрофированного самовыражения через розовый цвет, — парировал Намджун, отхлёбывая пиво. — Но это не смертельно. Лечится парой кружек пива. — В пиве нет вдохновения, — фыркнул Джин. — А в этом... желе с зонтиком? — Намджун кивнул на коктейль Джина. — В этом «желе» больше вкуса, чем во всей вашей немецкой кухне. Тем временем их друзья неожиданно начали находить общий язык. Хосок и Чимин уже спорили о том, какая группа круче: The Killers или Daft Punk. Чонгук и Тэхён обнаружили общую любовь к цветам. Чонгук пытался объяснить Тэхёну теорию цвета, которую он и так знал, но тот отвечал, что «фиолетовый — это не цвет, это настроение». — Значит, ты хочешь стать дизайнером? — спросил Намджун, наблюдая, как его кузены проигрывают битву за адекватность. — Я УЖЕ дизайнер. А ты? Хочешь резать людей? — Иногда. Особенно наглых омег с розовыми прядками, — Намджун улыбнулся. Впервые за вечер это была не язвительная, а скорее заинтересованная улыбка. Джин это заметил, и омега смутился. — С твоим-то вкусом... я бы на твоём месте молчал о цветах. Клетка — это диагноз. — А розовая сетка на животе — это рецепт? — поинтересовался Намджун. — Это заявление! — Джин засмеялся, и это был уже не злой, а сдавленный, почти счастливый смех. Они продолжали подкалывать друг друга, но теперь в их словах появилась лёгкость, почти флирт. Они спорили о музыке, о фильмах, о том, что круче: Берлин или Париж. Их друзья уже обменивались номерами телефонов и планировали завтрашнюю встречу. — Как насчёт того, чтобы поехать на пляж в Генуе? — с энтузиазмом предложил Хосок, увлечённо роясь в телефоне. — Пляж Альбаро! Море там красивое. — Это ведь далеко, вряд ли будет удобно, — задумался Тэхён. — А что, так важен пляж? — Всего два часа на автобусе — и мы уже сможем насладиться горячим песком, приятной водой и ослепительным солнцем, — мечтательно вздохнул Хосок, убеждая всех в своей идее. — Куда уж тебе ослепительнее, — съязвил Чимин, делая последний глоток коктейля. — Мне кажется, идея Хосока неплохая. Мы можем отправиться утром и вернуться вечером. Я очень давно не был на море, — Джин поделился своим планом, как можно будет прекрасно провести время, и все согласились с его предложением. — Хочешь снова ослепить своим кислотным розовым? — Намджун многозначительно посмотрел на Сокджина. — Нет, зелёным. — Дай угадаю, перекрасишь волосы? — Узнаешь, — закончил Джин многообещающе. --- После того как лёд был сломан, а первые порции алкоголя сделали своё дело, стол превратился в эпицентр хаотичного веселья. Группы окончательно перемешались. Именно в этот момент диджей поставил оглушительный хит — «Beautiful Liar» Beyoncé и Shakira. Зал взорвался. Но для Джина и Чимина это был не просто хит. — О боже! — одновременно закричали оба, срываясь со своих мест с абсолютно одинаковым выражением лиц, полным фанатичного восторга. Они стремительно ворвались на танцпол и начали танцевать в паре, словно репетировали эту импровизацию много лет. Они повторяли движения друг друга, подпевали, игриво переглядывались, кокетничали и даже страстно касались друг друга, делая замечательный контраст, чем совершенно застали врасплох Хосока, который уже собирался продемонстрировать своё фирменное движение. — Что это было?! — заорал Хосок, чуть не поперхнувшись воздухом, но глядя на них с нескрываемым восхищением. — Вы как две заряженные батарейки! Это гипнотизирующе! Чонгук, воодушевлённый примером и количеством выпитого, ринулся в бой. Его танец был похож на движение медведя, попавшего в пчелиный улей, но его искренность и энергия завораживали. Тэхён, которого затащили его друзья, танцевал вместе с ними и, прервав на секунду свой синхронный танец с Джином, глянул на Чонгука, фыркнул и, к собственному удивлению, рассмеялся, крикнув ему: «Держись, медведь, почти получается!» Песни сменялись, а экстаз в теле от алкоголя никак не заканчивался. В центре танцпола оказались Джин и Намджун. Их танец был совсем другим — не весёлым дуэтом, а вызовом. Это было продолжение их словесной дуэли, перенесённое на тело. Они не касались друг друга, но пространство между ними искрило. Джин двигался с грацией и достоинством, его волосы метались от света стробоскопов, а полупрозрачная майка прилипла к телу. Намджун, обычно такой сдержанный, отвечал ему резкими, точными движениями, его клетчатая рубашка разлеталась полами. — Что, врач, координация движений не входит в программу обучения?! — крикнул Джин, заводя руку за голову и бросая ему вызов взглядом. — Наоборот! — парировал Намджун, с лёгкостью повторяя его движение, но с добавлением собственной, более мужественной энергии. — Изучаем анатомию идеального танца. Пока вижу много лишних, вычурных деталей! — Это не детали, это стиль! Тебе бы к этому привыкнуть! Они кружились, смеялись, и их «война» на глазах превращалась в странный, немой диалог, понятный только им двоим. Вернувшись к столу, все были на взводе. Хосок, весь красный и взъерошенный, ткнул пальцем в почти полный стакан ярко-розового коктейля, который он заказал для Чимина в начале вечера. — Ладно, я проиграл в танцах. Но выпьешь? Или твой утончённый вкус не позволяет? Чимин посмотрел на коктейль с таким видом, будто ему предложили яд. Он взял бокал, сделал маленький глоток и поставил его обратно с театральным вздохом. — На вкус как слеза ангела, которого уволили с небес за безвкусицу. Нельзя же так безжалостно убивать хороший джин. Где тут ваш бармен? Мне нужно с ним поговорить. К всеобщему удивлению, он направился за стойку и, перекинувшись парой фраз с барменом, получил разрешение. С невозмутимым видом профессионала Чимин начал колдовать над шейкерами и бокалами. Через пять минут он вернулся с двумя идеально прозрачными коктейлями с единственной вишенкой на дне. — Пробуй, — он протянул один бокал ошеломлённому Хосоку. — «Тихий вечер в Токио». Дорого, сложно и без дураков. Хосок выпил залпом и выдохнул: — Вау. Это... ничего. Совсем ничего не чувствую. — Именно, — ухмыльнулся Чимин. — Искусство в том, чтобы его не заметить, пока не станет слишком поздно. Но ты молодец, — вдруг добавил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не язвительность, а искреннее одобрение. — В танце. Почти не сломал себе ногу. Это похвально. Хосок расплылся в широкой улыбке, будто получил высшую награду. В этот самый момент у Намджуна зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и помрачнел. — Тихо! Все! Это мама! — зашипел он на своих друзей. За столом воцарилась натянутая тишина. Намджун принял максимально деловой вид и отошёл в дальний угол помещения, благо музыка была приостановлена. — Мама, привет! — почти крикнул он в трубку. — Да, всё хорошо! Нет, я не пью! Мы... на экскурсии в музее! Очень культурно! В этот самый момент Чонгук, пытаясь продемонстрировать Тэхёну «мощь немецкой культуры», попытался вскочить на невысокую колонну у их стола, поскользнулся и с грохотом свалился, увлекая за собой соседний барный стул. Грохот был оглушительным. Намджун зажмурился. — Да, мам, тут просто... ремонт. Да, шумно. Скоро закончат. Целую! Он бросил телефон на стол и с облегчением вздохнул. Джин, наблюдавший за всей сценой, корчился от беззвучного смеха, уткнувшись лицом в плечо Чимина. Когда клуб закрылся, они вывалились на прохладную миланскую улицу. Было уже за три часа ночи, скоро начнёт светать. Воздух был свеж, а настроение — приподнятое и немного сонное. Группы снова разделились, но теперь это было формальностью. Все знали, что завтра они увидятся снова. Они шли по разным сторонам узкой улочки, их смех и разговоры перекликались в ночи. Хосок что-то громко и восторженно рассказывал Чимину, а тот, сверкая в темноте серьгой, снисходительно его слушал. — Так ты всё-таки появишься завтра? — внезапно крикнул Джин через улицу, ловя взгляд Намджуна. Намджун, шедший чуть позади своих приятелей, улыбнулся. — А ты точно наденешь это зелёное? Мне нужно мысленно подготовиться. Моя сетчатка может не выдержать резкой смены парадигмы. — Это будет сюрприз! — засмеялся Джин. — Может, я вообще надену твою клетчатую рубашку! Украду, пока ты спишь! Их друзья продолжали идти вперёд, их голоса постепенно удалялись, растворяясь в ночи. Но для Джина и Намджуна мир сузился до ширины этой брусчатки. Они замедлили шаг, почти остановились, продолжая смотреть друг на друга через ночную улицу, освещённую неоновыми вывесками. Внезапно все подколки и дерзости куда-то улетучились. Осталось только это странное, тянущее чувство, которое они ещё не осмеливались назвать по имени. — Намджун... — крикнул Джин, и его голос вдруг стал тише, без привычной насмешки. — Да? — Ничего... Просто... Не проспи. Намджун не ответил. Он просто кивнул, и этого было достаточно. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке. Они развернулись и пошли догонять своих друзей, каждый на своей стороне улицы. Но в кармане Намджуна лежал смятый флаер, к которому он относился скептически,х а в голове у Джина звучал собственный голос, который спрашивал: «Что это, чёрт возьми, сейчас было?» Ответа не было. Было только предвкушение завтрашнего дня и тёплое, сбивающее с толку волнение, на которое они оба боялись себе признаться. Война определённо закончилась. Но что началось вместо неё, они понять боялись. И от этого было ещё интереснее.