Былая боль станет твоим домом

Прошёл долгий и утомительный месяц, прежде чем Вэй Усянь смог самостоятельно пересечь комнату. За стенами гостевых покоев Ордена Юньмэн Цзян война набирала обороты: день за днём прибывали малые Ордены — кто со всеми доступными бойцами, а кто, если родовая обитель уже пала, с одними лишь выжившими. Вэнь Чжулю провел большую часть месяца в этой комнате, лишь изредка в часы приёма пищи, закутавшись в плащ, он выходил наблюдать и докладывать Не Минцзюэ о возможных шпионах. Таковых нашлось несколько. Лань Сичэнь наведывался к ним не раз, обычно он пытался уговорить Лань Ванцзи присоединиться к силам на передовой, но тот лишь качал головой: — Моё место здесь. Выздоровление Вэй Ина — наш лучший шанс на победу в этой войне. Цзян Ваньинь разрывался между долгом перед своим Орденом на поле боя и желанием помочь брату. Вэй Усянь же не раз прикрикивал на него, чтобы тот убирался и сосредоточился на войне. Спустя несколько недель Не Минцзюэ смягчил ограничения для семьи Вэнь Цин в лечебных покоях — всё больше раненых шло на поправку, хотя те, кого поразили лютые мертвецы Вэнь Жоханя, всё ещё пребывали без сознания. Тогда же он разрешил Вэнь Чжулю не носить более перчатки за пределами гостевых покоев Ордена Цзян. Вэнь Цин запретила Вэй Усяню посещать лечебные покои весь этот месяц, несмотря на его мольбы позволить помочь жертвам иньского железа, застывшим в коме. Взамен он набросал для неё десятки талисманов. Часть она отвергла сразу, но некоторые оказались сперва необходимы, чтобы остановить развитие странного трупного яда, поразившего жертв Вэнь Жоханя, а затем — чтобы медленно улучшить их состояние. Вэй Усянь умолял всех просто выпустить его из комнаты, но Вэнь Цин была непреклонна. Он сможет уйти, лишь когда сумеет без помощи дойти до двери, вернуться к кровати и не заснуть после этого на месте. Вэнь Чжулю и Лань Ванцзи по очереди помогали ему в этих прогулках. Правда, потребовалось продемонстрировать, что под правильную музыку попытки даются Вэй Усяню легче, чтобы Лань Ванцзи перестал настаивать на исключительном праве ему помогать. Самого же Лань Ванцзи приходилось понуждать покидать комнату. Вэй Усянь и Лань Сичэнь были бессильны, но Вэнь Цин, видимо, внушала больше трепета — ей удавалось настаивать, чтобы он выходил поддерживать практику совершенствования, оттачивать владение мечом и проводить время на солнце. Каждый день она уделяла несколько минут, проверяя, как заживают раны Вэнь Чжулю. Кости срастались хорошо, повреждения мягких тканей почти сошли на нет, но трение между его духовным совершенствованием и шинами, похоже, создавало постоянный раздражающий фон, мешавший полностью восстановить ци. Каждые несколько дней она работала над ним с призраками Вэй Усяня. Те, впрочем, тоже понемногу помогали в лечебном крыле — их умение манипулировать тканями внутри тела оказалось спасительным для самых тяжёлых пациентов. Вэнь Чжулю медитировал, помогал, наблюдал и ждал. Маленький А-Юань сновал между ними, бабушкой, а также, когда ему это позволяли, словно утёнок, бегал по пятам за Цзян Яньли и Не Минцзюэ. Его старшая сестра, Вэнь Цзюань, иногда составляла ему компанию, но чаще оставалась с сородичами и подружками, а потом, когда ограничения ослабли, примкнула к детям Ордена Не. Зато по вечерам она и А-Юань неизменно выпрашивали у Вэй Усяня сказку, у Лань Ванцзи — музыку, а затем засыпали рядом с бабушкой в соседней комнате. Вэнь Нин проводил бо́льшую часть времени в лечебных покоях, но по утрам и вечерам тихо присутствовал и помогал с детьми. Температура Вэй Усяня оставалась нестабильной, и нередко Лань Ванцзи хмурился, протягивал руку к его свободной ладони, пока тот строчил талисман или набрасывал схему массива, недовольно гудел, почувствовав ледяные кончики пальцев, забирал письменные принадлежности под шквал возражений и укутывал Вэй Усяня одеялами. — Лань Чжань! — неизменно восклицал Вэй Усянь, покорно отдавая кисть и бумагу. — Я в порядке, я ещё не закончил, мне даже не холодно! Лань Ванцзи всякий раз находил что ответить, обычно что-то вроде: — У Вэй Ина нарушена терморецепция. Кончики пальцев плохо снабжаются кровью, и ты сдерживаешь зевоту. Отдыхай. — Вэнь Чжулю, скажи ему, что я в порядке! Мне нужно это закончить! — пытался протестовать Вэй Усянь в первые дни. Но Вэнь Чжулю тоже гудел и отвечал: — Полагаю, второй молодой господин Лань более наблюдателен, когда речь идёт о твоём здоровье, чем ты сам, молодой господин Вэй. За те недели, что они провели вместе в Могильных Курганах, они почти никогда не называли друг друга по именам. То, что Вэй Усянь теперь произносил его имя, казалось прогрессом. И Вэнь Чжулю отвечал с подобающим их нынешнему статусу почтением — отчасти из-за мнения окружающих, но и потому, что это вернее всего отвлекало Вэй Усяня. Тот, казалось, вовсе не чувствовал себя достойным чьего-либо уважения. Он терялся от споров с теми, кто пытался заставить его о себе позаботиться. Пока Вэй Усянь ворчал, что его величает «молодым господином» тот, кто, по его мнению, должен был звать его по имени, Лань Ванцзи успевал уложить его, повернуть на бок, а затем пристроиться сзади, агрессивно излучая тепло и напевая что-то на редкость усыпляющее. Вэй Усянь отключался почти мгновенно, и Лань Ванцзи с Вэнь Чжулю обменивались безмолвным кивком понимания. Понадобилась целая неделя ежедневных повторений, чтобы Вэй Усянь осознал их сговор. Однако возмущение такой гиперопекой не мешало ему засыпать, а потому они и не думали останавливаться. Более того, его протесты лишь ускоряли процесс. Как только Вэй Усянь окреп настолько, что ему разрешили выходить, Вэнь Цин позволила ему наконец использовать флейту и практиковаться с Тигриной Печатью Преисподней — понемногу и под строгим контролем. Они быстро выяснили, какие целебные мелодии Ордена Гусу Лань приносят наибольшую пользу и для общего исцеления, и для сглаживания возбуждения, которое вызывала активация Печати. Спустя два с половиной месяца после падения в Могильные Курганы и полтора месяца после возвращения оттуда Вэй Усянь достиг максимальной стабильности в своём состоянии — «наполовину кружево, наполовину губка», как выразилась Вэнь Цин, — когда пришла весть о том, что войско Вэней вновь движется на Нечистое Царство. — Было бы удобно, — заметил Вэй Усянь, — если бы вы позволили им подойти поближе. Я бы испытал свои инструменты в бою. В штабе войны около дюжины человек столпились вокруг удивительно детальной резной карты цзянху. Не Минцзюэ нахмурился, глядя на него: — Ты хочешь, чтобы я позволил им пройти через Цинхэ? — Мне нужна контролируемая обстановка, — пояснил Вэй Усянь. — Это место — крепость, её легко оборонять. — Я доставлю тебя на любой выбранный фронт, — сказал Лань Ванцзи. — Вэнь Цин и Вэнь Чжулю будут рядом. Не Хуайсан лениво ткнул веером в точку на карте: — А это место легко оборонять? Вэй Усянь взглянул: — Думаешь, они пойдут через перевал? Не Хуайсан пожал плечами: — Понятия не имею, Вэй-сюн. — Именно этим путём они шли в прошлый раз, — сказал Не Минцзюэ. — Донесения это подтверждают. Медленно вызревал план, оставлявший место для экспериментов Вэй Усяня и предусматривавший традиционный ответ, если его усилия провалятся. * * * Три дня спустя Вэнь Чжулю стоял между Вэй Усянем и Не Минцзюэ, наблюдая, как солдаты внизу на перевале мечутся, падают и умирают, не ведая, что за ними следят сверху. Вэнь Сюй находился в самой гуще хаоса, крича на своих людей, чтобы те перестали метаться. Внезапно появилась грозная сова, принявшаяся кружить над ним, явно выискивая причину паники. Вэй Усянь, в объятьях Лань Ванцзи, уверенно держался на Бичене. Он криво улыбнулся, извлёк Тигриную Печать Преисподней, поднёс флейту к губам и заиграл. Мгновение спустя сова вытянулась, удлинилась и была втянута в амулет. Внизу Вэнь Сюй вздрогнул и скривился от боли, когда птица исчезла. Призраки материлизовались, и Вэнь Сюй начал размахивать мечом и швырять огненные шары, но все его усилия шли прахом. Его магия не смогла настичь призраков, зато легко находили его же солдат. — Как долго мы будем на это смотреть? — с болью в голосе произнёс Лань Сичэнь. — Дайте ему разыграться, — сказал Не Минцзюэ. — Эти талисманы ужасающи, Усянь. Вэй Усянь лишь пожал плечами и продолжил играть. — Он и вправду в порядке со всем этим… этим? — спросил Цзян Ваньинь у Вэнь Цин, стоявшей по другую сторону от Вэй Усяня. Целительница с закрытыми глазами отслеживала его энергию. Она кивнула: — Нагрузка на него минимальна. Он лишь подталкивает энергию делать то, что она хочет, а не заставляет её. Подозреваю, остановить её будет сложнее, чем запустить. Энергия флейты, похоже, его поддерживает. — Можем ли мы помочь? — тихо спросил Лань Ванцзи. — Когда придёт время? — Конечно, — ответила Вэнь Цин. — «Умиротворение», когда скажу. После «Ясность». Но направь её туда, вниз, а не сюда. «Исцеление» — для него. — Брат, — произнёс Лань Ванцзи. Лань Сичэнь вздохнул: — Да, ты останешься с молодым господином Вэем, а я спущусь с нашими силами, чтобы исполнить «Умиротворение» и «Ясность». Больше половины солдат внизу уже пали. Несколько человек не метались, а пытались удержать товарищей, чтобы те не навредили себе или другим. — Почему на этих солдат не действует? — спросил Цзян Ваньинь. Вэнь Чжулю тихо пояснил: — Если я верно понимаю его талисманы, то сильнее всего поражены те, кто сражался отчаяннее и совершил больше злодеяний. Ненависть концентрируется в основном на тех, кто сам её и породил. — Значит, те, на кого воздействие слабее… Вэнь Цин открыла глаза и взглянула вниз: — Возможно, те, кто ещё не зашёл так далеко, и их можно спасти? — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи. Вэй Усянь извлёк из флейты резкий, пронзительный звук, и клубящаяся тёмная энергия обиды внезапно материализовалась, сгустившись в острые осколки черноты, которые пронзили многих солдат Вэнь. Верёвки из энергии обиды обвились вокруг Вэнь Сюя, сковав на месте. Незатронутые солдаты в ужасе и замешательстве озирались по сторонам. — Ты что… просто играл с ними? — в голосе Цзян Ваньиня слышались и ужас, и смутное восхищение. Вэй Усянь опустил флейту: — Не играл. Экспериментировал. Мне нужно было понять, сработает ли это и что окажется эффективнее. Лань Сичэнь посмотрел вниз, и на лице его читалась сложная смесь ужаса, тревоги и, возможно, удовлетворения: — Пожалуй, даже слишком эффективно. Убить их было бы достаточно. Играть же с ними… — Талисманы можно использовать, чтобы проредить их ряды, — сказал Вэй Усянь. — И они действуют на определённой дистанции. Для иного мне нужно быть там. — Я понимаю, — произнёс Лань Сичэнь таким тоном, что понимание отнюдь не означало одобрения. — Грозная сова была обезврежена быстро и легко, — заметил Лань Ванцзи. — Что теперь? — спросил Не Минцзюэ. — Можете идти разбираться с Вэнь Сюем, — ответил Вэй Усянь. — Я приберёг его для вас. — Мы с Вэнь Цин могли бы осмотреть уцелевших солдат, — предложил Вэнь Чжулю. — С какой стати? — нахмурился Не Минцзюэ. — Чтобы доказать, что они более не угроза, — пояснила Вэнь Цин. — Чтобы, если они сложат оружие и выйдут из боя, нам не пришлось сегодня создавать ещё больше призраков, чем уже создано. — Возьмите меня с собой, — попросил Вэй Усянь. — Если решат сражаться — я смогу их остановить. Все взгляды обратились к Не Минцзюэ. Тот кивнул: — Хорошо. Но Вэнь Сюя казню я. — Я его для вас и приберёг, — повторил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю нёс Вэнь Цин, а Лань Ванцзи — Вэй Усяня, в то время как остальные спустились вниз, где немногие уцелевшие солдаты Вэнь проверяли товарищей на признаки жизни. — Сложите оружие, — голос Вэнь Чжулю, усиленный ци, разнёсся над полем боя. — Отложите мечи, если хотите жить. Вэнь Сюй забился в путах и завопил: — Вэнь Чжулю, что ты творишь? Предатель! Где мой брат? Изме… Голос его оборвался на полуслове. Вэнь Чжулю приземлился вместе с другими перед Вэнь Сюем: — По-твоему, это предательство — отказаться по приказу совершать зверства, попирающие мою совесть? Мой выбор был таков: выступить против Вэней или предать себя. Твоему отцу нужно было лишь то, что я мог для него сделать, и я более не стану убивать невинных ради него. Глаза Вэнь Сюя расширились от ярости, он мычал, тщетно пытаясь преодолеть заклинание молчания Ордена Гусу Лань. По всему полю большинство оставшихся солдат сложили оружие. Те же, кто не сделал этого, начали падать один за другим. Вэй Усянь не шевелился и не поднимал флейту. Осознав это, остальные поспешили сложить оружие. Не Минцзюэ подошёл к Вэнь Сюю, тот смотрел на него бешеным взглядом. Глава Ордена Не минуту разглядывал пленника, а затем, без лишних церемоний, отсёк ему голову одним ударом. Верёвки из энергии обиды испарились, позволив телу рухнуть. Не Минцзюэ какое-то время смотрел на голову Вэнь Сюя, затем повернулся к Вэнь Чжулю: — Кого нам отправить обратно к Вэнь Жоханю с этим посланием? — Любой, кого вы пошлёте, не переживёт встречи с ним, — сказал Вэнь Чжулю. Вэнь Цин подтвердила его слова кивком. — Напишите любое послание, — предложил Вэй Усянь. — Я могу его отправить. Думаю. В худшем случае оно просто *пуф* — и никуда не денется. — Ты теперь и предметы перемещать можешь? — удивился Цзян Ваньинь. Вэй Усянь пожал плечами: — Если сработает. На это уйдёт много энергии обиды с поля боя. Нужна огромная энергия. Мне лишь нужно, чтобы Вэнь Цин использовала одно из своих огненных посланий, чтобы задать цель. — Ты ему об этом рассказала? — спросил Вэнь Чжулю. — А ты разве нет? — парировала она. — Мне и в голову не пришло, — признался Вэнь Чжулю. — Если честно, — сказал Вэй Усянь, — это я спросил у неё, а не у тебя. — Отправьте Вэнь Сюя вместе с мечом, — распорядился Не Минцзюэ. — Ты и вправду хочешь снабдить его ещё одним трупом для работы? — уточнила Вэнь Цин. Не Минцзюэ вздохнул: — Тогда хотя бы голову. Зачистка заняла пару часов. Несколько дюжин солдат Вэнь выжили, их оружие собрали, руки связали, а духовную энергию заблокировали — за исключением трёх новобранцев из Дафань Вэнь, за которых поручилась Вэнь Цин. Главы Орденов остались организовать отход и медленное возвращение к крепости, тогда как Вэнь Чжулю и Лань Ванцзи доставили Вэнь Цин и Вэй Усяня обратно по воздуху. Едва они поднялись в воздух, Вэй Усянь зевнул. — С ним всё в порядке? — спросил Вэнь Чжулю у Вэнь Цин. Та кивнула: — Ему удалось манипулировать внешней энергией. Он просто устал — всё ещё восстанавливается. Ты тоже устанешь, когда мы приземлимся. — Я в порядке, — сказал Вэнь Чжулю, но затем, против воли, зевнул. — Ага, — усмехнулась целительница и положила пальцы на его запястье там, где он придерживал её за талию. — Твоя энергия в норме, она просто распределена между исцелением и полётом, и тебе нужен отдых. * * * Спустя несколько дней они вновь собрались в штабе. — Молодой господин Вэй, ваше оружие поистине ужасающе, — начал Лань Сичэнь. — Если бы я не знал, насколько пагубнее тактика Вэнь Жоханя и как мало у нас средств против неё, я никогда не смог бы одобрить ваши методы. Но в данных обстоятельствах… — Он делает лишь то, что необходимо, — твёрдо сказал Лань Ванцзи. — Я и сам их не одобряю, — признался Вэй Усянь. — Они… во всех смыслах — необходимое зло. Будь у меня уверенность, что мы можем победить без них, я бы с радостью отложил их в сторону. — Меня тревожит, сколь явным было Ваше… удовольствие от процесса, — сказал Лань Сичэнь. — Я тоже наслаждаюсь битвой, Сичэнь, — напомнил Не Минцзюэ. — Вспомни, что они сделали с его семьёй. А что многие из этих солдат совершили с твоей семьёй, твоим домом, твоим братом. — Я нашла примечательным, — тихо сказала Вэнь Цин, — что он смог пощадить стольких даже в пылу сражения. Степень его контроля необыкновенна. — Вэнь Цин! — воскликнул Вэй Усянь. — Не надо! — То, что Вэй Ин смог выделить и пощадить тех, кто не запятнал себя худшими злодеяниями, впечатляет, — поддержал целительницу Лань Ванцзи. — Поле боя могло превратиться в болото ненависти. Но даже до нашего ухода там царило на удивление спокойствие. Его методы стоит изучить. Возможно, устрашение солдат заранее — не та тактика, которую стоит применять всегда, но я наблюдал непрерывный поток очищенной энергии, поступавшей в Вэй Ина. Это нечто, что могло бы помочь многим заклинателям в нашей обычной работе. — Когда мы двинемся на запад, стоит остановиться у Могильных Курганов, — предложил Вэнь Чжулю. — Мне любопытно взглянуть, насколько эта область очистилась с момента нашего ухода. — Не стоит недооценивать важность методов, способных продолжать очищать местность от энергии обиды и после ухода заклинателей, — добавил Лань Ванцзи. Брови Лань Сичэня сдвинулись: — Ванцзи, эти методы… — Дяде они не понравятся, — закончил за него Лань Ванцзи. — Они нетрадиционны и противоречат многому из того, что мы считали непреложной истиной. И всё же они имеют потенциал перевернуть всё совершенствование. Через несколько лет, при должном применении, многие из этих техник смогут сделать ночную охоту безопаснее, эффективнее и менее необходимой. Разве не к этому мы стремимся? — Глава Ордена Гусу Лань, как только мы покончим с Вэнь Жоханем, я не намерен продолжать этот путь, — заверил Вэй Усянь. — Но я не стану извиняться за него до тех пор. Лань Сичэнь вздохнул: — Тебе стоит обращаться ко мне менее церемонно, молодой господин Вэй, раз уж ты столь близок с моим братом. Вэй Усянь удивлённо моргнул, затем перевёл взгляд на Лань Ванцзи: — Лань Чжань, мы что, близки? Выражение лица Лань Ванцзи почти не изменилось, но Вэнь Чжулю, проведший рядом с ним достаточно времени, разглядел в нём лёгкие оттенки смущения и покорности судьбе. Вэнь Чжулю следовало бы промолчать, но взгляд на Цзян Ваньиня, чьё лицо выражало предельное пресыщение, на Лань Сичэня, явно страдавшего, и на Не Минцзюэ, смотревшего с недоумением и забавой, заставил его вставить: — Вэй Усянь, я никогда не видел двух мужчин, столь близких, как вы двое. Вэнь Цин взглянула на Вэнь Чжулю, а затем произнесла: — Вэй Усянь, разве вы не помолвлены с ним со времён лекций в Облачных Глубинах? — Что? — выдавил Вэй Усянь. Лань Сичэнь повторил: — Вот это я бы и хотел узнать. Вэй Усянь устремил взгляд на Лань Ванцзи, тот же отвёл глаза. — Лань Чжань? О чём она говорит? — Он не знал о значении этого, — наконец сказал Лань Ванцзи, обращаясь к Вэнь Цин. — О значении? — переспросил Вэй Усянь. — Он связал ваши запястья своей священной лобной лентой, — пояснила Вэнь Цин. — Как вышло, что я знаю, что это значит, а ты — нет? — Были смягчающие обстоятельства! — воскликнул Вэй Усянь. — Скажи ему, — тихо, но настойчиво произнёс Вэнь Чжулю, обращаясь к Лань Ванцзи. — Коротко и ясно. Оба вы, быть может, и гении, но явно не в этом. А я устал наблюдать, как вы ходите вокруг да около. — М… — Лань Ванцзи вздохнул и начал: — Вэй Ин, я мог бы найти иные способы защитить тебя, не прибегая к тому, чтобы обмотать мою лобную ленту вокруг запястий и совершить поклон предку. Но я выбрал тот, что позволил бы мне быть ближе к тебе, хоть мне и не хватило смелости признаться, что я этого хочу. — О.., — очень тихо выдохнул Вэй Усянь. — Твоей лобной лентой? — воскликнул Лань Сичэнь. — О, Ванцзи. — Ничто из того, что я видел с тех пор, — продолжил Лань Ванцзи, — не дало мне ни малейшего повода усомниться в своём желании связать с тобой жизнь. Твоя гениальность, щедрость духа и чистота намерений были путеводной звездой в моём собственном совершенствовании и для моей души. Тебе не обязательно отвечать мне взаимностью, чтобы мои чувства имели ценность. Я никогда не стал бы держать тебя в обязательствах, о которых ты не знал. — Не отвечать взаимностью… — пробормотал Вэй Усянь. Вэнь Цин прикрыла рот рукой, глаза её сверкали. — О, да полно, — сказал Цзян Ваньинь, по-видимому, столь же сытый по горло. — Он от тебя без ума, второй молодой господин Лань, с того дня, как впервые увидел. С тех пор ты — каждое второе слово в его речи. — Он и вправду много раз упоминал тебя в Могильных Курганах, — добавил Вэнь Чжулю. — Предательство! — воскликнул Вэй Усянь. — Тихо, Усянь, это для твоего же блага, — невозмутимо отозвался Вэнь Чжулю. — Ты… погоди, ты наконец назвал меня по имени! Вэнь Чжулю пожал плечами: — В данном случае я веду себя как твой старший. — Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи, и лицо его было более открытым, чем когда-либо видел Вэнь Чжулю. — Ай-я, Лань Чжань, как я могу тебя не обожать? Ты лучший человек, которого я когда-либо знал, за исключением, разве что, моей сестры. — Вэй Усянь покраснел, краска залила его щёки. — Она так разозлится, что пропустила это, — повернувшись к Вэнь Чжулю, пробормотала Вэнь Цин. — Не уверен, что когда-либо видел деву Цзян по-настоящему злой, — так же тихо ответил Вэнь. — Ладно, — вмешался Не Минцзюэ. — Как бы это ни было забавно, полагаю, у нас есть дела поважнее. Сичэнь, юноша уже намерен вернуться на путь меча, как только сбросит это бремя. И его умения нам действительно необходимы — не только для этой войны. Твой брат прав: аспекты совершенствования Вэй Усяня способны преобразить обычную практику к лучшему, если применять их разумно. Необузданные — они ужасающи. Но сегодня я видел, как он остановился перед резнёй, хотя мог бы легко уничтожить всех на поле боя. Не знаю, смог бы я остановиться в тех же обстоятельствах. Как и большинство мужчин. Тот, с кем помолвлен твой брат, быть может, и вынужден идти трудным путём, но на каждом повороте он выбирал смягчать свою силу милосердием так, как немногие из нас способны. Я доверяю ему и доверяю суждению твоего брата. — Думаю, мне нужно сейчас уйти, — голос Вэй Усяня сорвался. — Все слишком добры ко мне. — Он плохо воспринимает комплименты, — бросил Цзян Ваньинь через плечо, следуя за братом из комнаты. — Сичэнь, нам явно есть о чём поговорить. Я вернусь, как только доставлю его к сестре. Лань Ванцзи смотрел вслед Вэй Усяню с ошеломлённым выражением лица. — Просто дай ему немного времени успокоиться, — сказал Вэнь Чжулю. — Он и вправду совершенно не умеет позволять людям говорить о нём что-то хорошее. Лань Сичэнь вздохнул: — По крайней мере, за ними полностью присмотрят. Лань Ванцзи ничего не ответил, но уши его порозовели. Как человеку, которому, вероятнее всего, и предстояло присматривать, Вэнь Чжулю сдержал желание тяжело вздохнуть.