Былая боль станет твоим домом

Вэй Усянь решил использовать обычную бумагу для тех талисманов, что требуют духовной энергии и крови, а тёмную пепельную бумагу с Могильных курганов – для тех, что должны приводиться в действие энергией обиды. Эту, как он привык её называть, «призрачную бумагу» отличало совершенно особое ощущение, и Вэй Усянь утверждал, что может с лёгкостью распознать её на ощупь. Пока лагерь готовился к последней, тревожной ночи перед решающим наступлением на Безночный город, Вэй Усянь передал Цзян Чэну стопку талисманов для распределения, сопроводив их подробными наставлениями. — Каждый из списка должен получить несколько талисманов на духовной энергии, один — на крови и один — на энергии обиды, но важно не перепутать, — пояснил Вэй Усянь. — Талисманы на энергии обиды сработают лишь тогда, когда я их активирую, но мне необходимо знать, у кого какой, чтобы привести их в действие в нужный момент. Наклеить их можно на спину или на ножны — принципиального значения это не имеет. — И как ты собираешься держаться вне радиуса действия? — требовательно спросил Цзян Чэн. — Лань Чжань и Вэнь Чжулю будут держать меня вверху, в стороне от основной схватки, — ответил Вэй Усянь. — Разглядеть нас будет довольно сложно, особенно в темноте. Я окружу нас густыми клубами энергии обиды. — Значит, они смогут активировать свои талисманы на духовной энергии по собственному усмотрению? — уточнил Цзян Чэн. — Мы двинемся первыми и займём позицию, — сказал Вэй Усянь. — Как только перестанете меня видеть — можно, но лучше подождать, пока мертвецы не приблизятся настолько, что станут слышны. Цзян Чэн неодобрительно сморщил нос. Лань Ванцзи молча взял одну из тёмных верхних мантий Вэй Усяня и набросил её поверх своих траурно-белых одеяний Гусу Лань, затем снял свою бледно-голубую ленту, какое-то время разглядывал её, после чего взял руку Вэй Усяня, ослабил наруч, и обмотал ленту вокруг его запястья и вновь затянул шнуровку так, чтобы яркая лента полностью скрылась под тёмной кожей. Вэй Усянь наблюдал за его действиями, широко раскрыв глаза, не в силах вымолвить ни слова. Все они накинули тёмные плащи с капюшонами. Затем Вэнь Чжулю и Лань Ванцзи обмотали ножны и наклеили на мечи талисманы, чтобы скрыть блеск клинков. Вэй Усянь уже сделал шаг, чтобы встать на Бичень, но Лань Ванцзи покачал головой. — Мне следует быть готовым противостоять силам на земле, — тихо произнёс он. — Обоим вам нужно держаться подальше от талисманов, втягивающих энергию обиды. Я смогу удерживать всё на расстоянии от вас. Вэй Усянь протянул руку и, улыбнувшись, сжал его ладонь. Он уже сделал шаг, чтобы отойти, но Лань Ванцзи притянул его за руку, а затем обхватил затылок Вэй Усяня ладонью. Вэнь Чжулю слегка приподнял бровь, когда Лань Ванцзи прикоснулся губами к губам растерявшегося Вэй Усяня, а затем отпустил его. Вэй Усянь пошатнулся, его свободная рука поднялась ко рту, глаза расширились. — Я… да. Ты… Ладно. — Останься в живых, — тихо попросил Лань Ванцзи и скомандовал: — Пора начинать. Вэй Усянь неровно кивнул и поднялся на меч Вэнь Чжулю. Безночный город казался безлюдным. Но для обострённого чувства энергии обиды Вэнь Чжулю он кишел жизнью, и он ощущал скопления лютых мертвецов, расставленных стратегически вдоль подступов к городу, пока они, летя близко друг к другу, скользили сквозь ночные туманы, окутанные энергией обиды. Вэй Усянь время от времени выбрасывал талисман, но не активировал их, и Вэнь Чжулю понимал, что тот прилепляет их к лютым мертвецам, чтобы привести в действие позже. В городе витал запах запустения, куда более тяжёлый, чем в последний раз, когда Вэнь Чжулю был здесь. Так ему казалось. Или, возможно, он успел отвыкнуть от этого запаха, что было иронично, учитывая всё пережитое. Но нет, раньше даже ночью здесь было людно. Город получил своё название за яркость огней, озарявших ночные улицы, за энергию жителей, но теперь он погрузился во тьму. Ни зажжённых фонарей, ни торговцев, ничего, что нарушало бы гнетущий ночной туман. Неужели Вэнь Жохань забрал их всех для своих экспериментов? Или же они сбежали? Смог бы он смягчить что-либо из этого, если бы остался? Нет. Чем глубже Вэнь Жохань погружался во власть иньского железа, тем дальше он держал от себя Вэнь Чжулю. «Я мог бы остановить его, — мелькнуло у него впервые. А затем: — И Вэнь Жохань это знал. А теперь, — подумал он, — мы остановим его». Впереди возникло первое ощущение чего-то живого. Расширив свои чувства, он мог ощущать тёплое ци живых людей, гул золотых ядер — последние живые войска Вэнь Жоханя. Позади них, уже на грани восприятия, — их собственные солдаты. Всё в нём жаждало дать этим воинам шанс сдаться, но сейчас у него была одна задача: доставить Вэй Усяня на позицию, где тот сможет влиять на поле боя, не подвергаясь его воздействию. — Вверх, — прошептал он достаточно громко, чтобы оба услышали. Краем глаза он уловил лёгкий кивок Лань Ванцзи, и они поднялись, плавно, бесшумно и невидимо, на крышу дворца. Вэй Усянь держал в вытянутой вперёд руке стопку талисманов, и они один за другим отрывались и уплывали. В темноте Вэнь Чжулю не видел призраков, несших их к назначенным местам, но чувствовал шёпот их присутствия. Вдалеке вспыхнул свет, и они увидели, как часть глубокой тьмы редеет на его фоне, услышали тонкий вой освобождающихся душ нежити. Город заволновался, зазвучал низкий гул, когда тысячи тел, живых и мёртвых, пришли в движение. Вэй Усянь поднял флейту, выжидая, пока сигнальная ракета не разорвёт ночь на мгновение над низким, зловещим туманом. Рядом с ними Лань Ванцзи высматривал возможных атакующих внизу, затем отправил свой меч через площадь, чтобы снять лучника на башне напротив, и, когда меч улетел, приготовил свой гуцинь. Вэнь Чжулю сместил их с позиции, как только стрела пронзила то место, где они только что стояли, но эта стрела была единственной. Бичень вернулся красным, но кровь сошла в тот же миг, как рукоять коснулась протянутой руки Лань Ванцзи. И Вэй Усянь начал играть. По мере того как ноты пронзали воздух, талисманы, размещённые ими вдоль дороги ко дворцу, вспыхивали один за другим, каждый срабатывая на свою определённую последовательность. Силы кампании «Выстрел в Солнце» выдавали лишь языки пламени от факелов и мерцание световых талисманов — их отряды стремительно продвигались вперёд, и противники падали, не успев нанести ни удара. Так они и оказались перед живыми воинами Солнечного Дворца, которые в изумлении устремились через площадь навстречу объединённым силам кампании. Воины Вэней ударили по солдатам «Выстрела в Солнце» хаотичной серией мелькающих клинков и прыжков. Каждый раз, когда солдат падал, он почти мгновенно поднимался снова, и как только кто-либо замечал это, вспыхивал талисман, и солдат падал снова. — Тебе нужно остановить иньское железо, — поверх шума крикнул Вэнь Чжулю в ухо Вэй Усяню. Его флейта пронзительно заиграла в более знакомой тональности, обращаясь к призракам, которые, хотя и поредели от освобождающих талисманов, всё ещё двигались по городу. Вернулся дух, бледное мерцание, и что-то прошептал Вэй Усяню. Тот кивнул и сказал Вэнь Чжулю: — Нам нужно подняться ещё выше. Я скажу тебе, когда. И Вэнь Чжулю поднялся и не остановился, пока Вэй Усянь не произнёс: — Сейчас. И тут он сыграл другую последовательность нот, и что-то ослепительное вспыхнуло сквозь сами стены дворца. Мгновением позже двери дворца с грохотом распахнулись, и Вэнь Жохань вырвался наружу и дико огляделся. Вэнь Чжулю почувствовал тот момент, когда Вэнь Жохань поднял взгляд и узнал их сквозь облака энергии обиды. Несколько солдат и глав Орденов внизу заметили Вэнь Жоханя и повернулись, чтобы подойти к нему, и затем несколько событий произошло одновременно. Вэнь Жохань протянул руку и потянул всей силой воли, вырвав Вэй Усяня из хватки Вэнь Чжулю. С противоположной стороны площади Вэнь Нин выстрелил в Вэнь Жоханя стрелой, с трепещущим на ней талисманом, уже активированным и активно втягивающим энергию обиды, пока она летела по дуге над полем боя. Лань Ванцзи заметил движение Вэй Усяня сверху и раскрыл рот, чтобы крикнуть его имя. И Цзинь Гуанъяо вышел на вид, пытаясь прокрасться мимо заклинателей на ступенях, с поднятым мечом. Вэнь Чжулю увидел всё это разом в ослепительной, мгновенной вспышке и замер. Время замедлилось. Он пытался понять, что может сделать, но не мог ничего предпринять, когда в быстрой последовательности стрела вонзилась в Цзинь Гуанъяо, который невольно встал между ней и её целью, талисман продолжил втягивать энергию обиды, но теперь мог тянуть её одновременно от Вэнь Жоханя, Вэй Усяня и Тигриной Печати Преисподней, что заставило Вэнь Жоханя выронить Вэй Усяня в ожидающие руки Лань Ванцзи. Все отпрянули от ослепляющей волны света, и странная тишина опустилась на поле боя, пока её не разорвал панический крик Лань Ванцзи: — Вэй Ин!!! Свет пылал ослепительным солнцем посреди спины Цзинь Гуанъяо, превращая его, сгибающегося Вэнь Жоханя и Вэй Усяня в руках Лань Ванцзи для Вэнь Чжулю в силуэты. Он замер, зная, что если подойдёт ближе, тоже может рухнуть. Голос Цзян Чэна прозвучал над полем боя, глубже, чем Вэнь Чжулю когда-либо слышал: — Войска Вэни! Сдавайтесь, и с вами будут обращаться справедливо. Вэнь Жохань пал. На каменных плитах площади загремело оружие, а затем молодой глава Ордена Цзян начал отдавать чёткие указания, среди которых были и такие: — Вэнь Цин! К Вэй Усяню! И откуда-то раздались сдавленные рыдания Вэнь Нина. Угасающий свет позволил Вэнь Чжулю разглядеть Вэй Усяня, истекающего кровью в объятиях Лань Ванцзи, с тонкими алыми струйками, растекавшимися повсюду. — Сюда! — крикнула Вэнь Цин, и Вэнь Чжулю, взглянув вниз и заметив её, не раздумывая, полетел через поле боя, чтобы подхватить и доставить её к Вэй Усяню. Лань Сичэнь и Не Минцзюэ поднялись по ступеням, и Не Минцзюэ приставил Бася к горлу Вэнь Жоханя, пока Лань Сичэнь отчаянно передавал энергию Мэн Яо. — Сдержи его, но не убивай пока, — резко сказала Вэнь Цин Не Минцзюэ. — Он ещё может нам понадобиться. — Запечатай его энергию, — сквозь стиснутые зубы произнёс Цзинь Гуанъяо. Вэнь Жохань выглядел ошеломлённым, растерянным и не сопротивлялся, пока Не Минцзюэ быстрыми движениями не нажал серию точек, заблокировав поток его духовной энергии к золотому ядру и от него. — Надеюсь, ты права, — пробормотал Не Минцзюэ. Руки Вэнь Цин порхали над телом Вэй Усяня. — Чжулю! — резко позвала она. — Энергия обиды вычищена из него! Он истечёт кровью, если ты не… Конечно. Вэнь Чжулю опустился на колени рядом с юношами и протянул руку к животу Вэй Усяня. Затем он обратил внимание внутрь себя, сосредоточившись глубоко в собственном даньтяне — в том огромном резервуаре неимоверной силы, — и направил эту силу в свою правую руку. Та засветилась ослепительным золотом, когда он вобрал в неё и золотое ядро, и ци. Он почувствовал лёгкое прикосновение руки Вэнь Цин на своей, ощутил, как она исследует поток, отдалённо услышал её слова: — Я помогу тебе прикрепить его, — и понял её замысел, когда тонкие нити её энергии помогли протащить вращающуюся сферу через его руку в живот Вэй Усяня. — Держи её вращающейся, пока я закрепляю, не отсоединяй, пока не скажу, — сказала она. Он чувствовал, как его собственная энергия перетекает в чужой даньтянь, его конечности тяжелели по мере того, как он вливал в него ещё силы. — Больше не могу, — выдохнул он. — Это… не… эффективно… — Оставь достаточно для себя, — резко остановила его Вэнь Цин. — Можешь забрать золотое ядро, пока отдаёшь это? — спросил Цзян Чэн. — Забрать? — встрепенулся Лань Ванцзи. — Ты не можешь вернуть ему его собственное, он не захочет этого. Цзян Чэн сказал: — Тот, по чьей вине моё золотое ядро было забрано, стоит прямо здесь. Сколько людей погибло из-за его ненасытной погони за большей силой? Может, его стоит сделать обычным? Вэнь Жохань заговорил впервые с тех пор, как энергию обиды насильственно вытянули из него. — Ты предашь меня снова, Чжулю? — Его голос был хриплым и грубым. — Ох, пожалуйста, — отмахнулась Вэнь Цин. — Ты подставил Вэнь Чжулю под всеобщее осуждение ещё до того, как помог ему, и ты это прекрасно знаешь. Его верность тебе была порождена невежеством, а не истинным долгом. О. Вэнь Чжулю взглянул на Вэнь Жоханя и не увидел в его глазах отрицания. — Подведи его ближе, — сказал он ледяным голосом. Последние остатки внутреннего сопротивления, вызванные переменой в верности, испарились без следа. Не Минцзюэ посмотрел то на одного, то на другого, затем сказал: — Поэтому ты велела мне пощадить его? — Он — конечная причина того, что у Вэй Усяня нет золотого ядра. Пусть заплатит сполна, — сказала она, всё ещё работая над закреплением золотого ядра на месте, с беспокойством глядя на сереющую кожу Вэй Усяня. — Но сделай это быстро. Если Вэнь Чжулю ослабеет до того, как я закончу, я могу потерять их обоих. Когда Не Минцзюэ шагнул вперёд, Вэнь Жохань начал бороться, но его быстро поставили на колени рядом с Вэнь Чжулю. — Что ты сделал с иньским железом? Со мной? — прошипел Вэнь Жохань в сторону Вэй Усяня. Вэй Усянь ничего не ответил, и Вэнь Чжулю не стал утруждать себя объяснениями. Он просто шлёпнул свободной рукой по животу Вэнь Жоханя. Энергия хлынула в него, наполняя его собственный даньтянь и ту силу, что вращалась в его руках. Он глубоко вдохнул, позволив всему стабилизироваться, в то время как рядом Вэнь Жохань вскрикнул, а затем замолк и обмяк в железной хватке Не Минцзюэ. — В последний раз, — сказал Вэнь Чжулю. — Никогда больше. — Сейчас, — сказала Вэнь Цин. — Ты можешь отпустить его. Когда он выпустил светящуюся сферу, та погрузилась сквозь кожу Вэй Усяня, притягиваемая тонкими усиками света, словно солнце, заходящее в его животе. Их поглотила темнота. Мгновением позже по всему полю боя вспыхнули огни — простые заклинания и талисманы, усиленный блеск мечей и поднятые с земли факелы. Цзян Чэн поднял Саньду вверх, оружие засветилось фиолетовым сиянием, а Лань Сичэнь прекратил свои действия, чтобы достать свою сяо и создать над ними ослепительный бело-голубой шар света. Дыхание Вэй Усяня стало глубже, а кожа начала розоветь. — Лань Ванцзи, ты можешь передавать ему энергию напрямую, медленно, сейчас. Помоги ей циркулировать, — сказала Вэнь Цин. И затем, когда он сделал это, она слабо улыбнулась. Удовлетворённая тем, что чувствовала, она протянула руку и положила пальцы на запястье Вэнь Чжулю. — Я в порядке, — сказал он. — Наверняка есть и другие раненые. — Пожалуйста, — взмолился Лань Сичэнь. — Пожалуйста, А-Яо… Не Минцзюэ нахмурился, и Лань Сичэнь пояснил: — Он передавал мне информацию всё это время, он был моим человеком внутри. Цзян Чэн окинул взглядом поле и сказал: — Начни с него, я распоряжусь, чтобы другие целители произвели сортировку. — И затем он зашагал через площадь, отдавая приказы людям, присматривающим за сдавшимися Вэнями, и целителям. Пока Вэнь Цин перемещалась к следующему пациенту, Вэнь Чжулю приложил два пальца к запястью Вэй Усяня. Духовная пульсация была потрясающе прочной и ровной. — Сработало, — констатировал он. — Я очень искусна, — с лёгкой гордостью сказала Вэнь Цин. — И помогает то, что я уже знала расположение каждого его меридиана. — Оно похоже по силе на то, что было у него прежде, — заметил Лань Ванцзи. — Ты смог отдать так много и всё ещё функционируешь? Вэнь Чжулю покачал головой. Вэнь Цин фыркнула и пояснила: — Этот дурак тут собирался вывалить весь свой даньтянь в Вэй Усяня. Забрав золотое ядро Вэнь Жоханя, он восполнил достаточно потерянного, так что его уровень совершенствования теперь должен быть выше среднего, если не таким, как прежде. — Многое теряется, когда я забираю золотое ядро, — тихо сказал Вэнь Чжулю. — Золотое ядро Вэнь Жоханя было самым сильным из тех, что я когда-либо забирал. То, что от него осталось, примерно эквивалентно… — он бросил взгляд через поле на Цзян Чэна. — Эквивалентно золотому ядру достаточно сильного юного заклинателя. И у меня всё ещё осталось чуть больше, чем это. Я пытался отдать молодому господину Вэю то, что он потерял. Возможно, я отдал даже немного больше? Вэй Усянь слегка пошевелился и пробормотал: — Опять эта формальность, Чжулю, что я тебе говорил? И на это Вэнь Чжулю не смог сдержать улыбки. — Добро пожаловать обратно, Усянь. Как себя чувствуешь? — Тепло, — сказал Вэй Усянь, его голос был слабым, но ясным. — Я чувствую тепло.