Счастье моей мамы там, где нет меня

      Утро начиналось всегда тихо и будто по каким-то невидимым, не озвученным правилам. Король Скай с детства повторял дочери одно и то же: «принцесса должна быть примером, ухожена, красива и умна…» — только то, как должна, и то, как обязана. Порой Лисандре казалось, что всё это — из желания однажды выгодно выдать её замуж.       Лисандра поднялась с кровати, потягиваясь. Она чувствовала себя спокойно и комфортно в одиночестве, может потому у неё не было личной служанки? Пепельно-русые волосы раскинулись по спине до поясницы, некоторые пряди выбились из причёски и попали на лицо, заставляя Лисандру фыркнуть, убирая её.       Девушка подошла к окну, открыла шторы и немного зажмурилась от яркого света. Уже рассвело. Внутри неё также, как утренние лучи солнца, появилась слабая радость и тепло нового дня. Ей нравилось встречать утро, как бы она не хотела на самом деле спать. Зевнув, Лисандра не стала тратить время и пошла приводить себя в порядок: расчесать волосы, одеть приличную одежду, чтобы отец не слишком много ворчал с утра. Фея не любила пышные платья или яркие цвета, ей это было не по душе, просто не её.       Как только Лисандра закончила, то тяжело вздохнула, ощущая лишь груз ответственности и зависть к облакам: всегда свободные, всегда плывут себе и никто их не трогает — они никому ничего не должны. Девушка собиралась духом, чтобы пережить всё то, что сейчас её ожидает за завтраком. В последние дни отец часто присутствует на них, что не очень нравилось матушке — она стала реже улыбаться или как-то вымученно, а её нить с отцом стала блеклой и дрожащей.       Принцесса всё ещё помнила те яркие золотые нити между родителями своих друзей, которые когда-то приехали в Эраклион. Дети Винкс, такие же, как она, но совершенно другие. Их мамы и папы, особенно Солярии, смотрели друг на друга с такой неизвестной и притягивающей нежностью, говорили так ласково, а нить, которая их связывала была очень яркого, насыщенного цвета золота, почти сверкала… Лисандра помнила своё недоумение и замешательство, когда начала впервые это замечать и задумываться.       В конце концов она поняла одну важную вещь — мама и папа не чувствуют к друг другу любви. Это была пустота, моментами раздражение или презрение, но не тёплые чувства, привязанность или романтические чувства.       Лисандра рано научилась различать нити между людьми. Это казалось таким же бременем, как статус принцессы, ведь понимая, что чувствуют к тебе люди — это не всегда радость. Временами это бывает разочарование, ведь негативных эмоций больше, чем положительных в этом дворце. Всё начиналось с тех, кто правит: пустота в сердцах короля и королевы разливалась по дворцу, делая невозможным рождение чего-то доброго..       Принцесса тяжело вздохнула, отмахиваясь от воспоминаний, чувствуя горечь. Было немного завидно. Куда уж ей всего этого детского? Уже скоро шестнадцать исполнится, в конце концов. Да и Лисандра не понимала, что значит счастливая семья. Девушка наконец собралась и вышла из комнаты.

***

      Стол был накрыт, как всегда, роскошно. Король Эраклиона уже сидел на своём месте, по правую сторону от него сидела королева. Её лицо было нечитаемым. По левую сторону сидели бабушка и дедушка, от чего Лисандра едва вздрогнула — у неё будет несварение. Принцесса склонилась в реверансе и поприветствовала короля, матушку и бабушку с дедушкой, тут же услышав:       — Разве первыми ты не должна была поприветствовать нас, Лисана? — спросила Самара, хмурясь. Её бледно-оранжевая нить дрожала. Она была раздражена.       — Я следую правилам этикета, бабушка, — Лисандра мило улыбнулась, игнорируя не очень приятное сокращение своего имени.       — Лисандра, — Скай нахмурился, громко ставя золотой бокал на стол, — не препирайся с бабушкой.       — Дорогой, — Блум тут же вступилась за дочь, — матушка была не права изначально, — хранительница Огня Дракона выглядела уставшей и вымотанной. — Солнышко, — рыжеволосая посмотрела на дочь с теплом и лаской, к Лисандре протянулась толстая золотая нить от матери, — присаживайся.       — Да, маменька, — с нежностью, почти расцветая ответила принцесса.       Любовь к матери не угасла и с возрастом, только возрастала. Лисандра с каждым днём только больше восхищалась Блум и понимала, насколько ей сложно жилось с тем, какие эмоции в её сторону постоянно обрушались.       — Как ты смеешь?! — воскликнула тут же Самара, почти подпрыгивая со своего места. — Я всё ещё хозяйка этого дворца! Была бы на твоём месте Диаспоро! — она цокнула языком.       Скай сразу принялся успокаивать мать, говоря о том, что проведёт воспитательную беседу со своей супругой. Под столом чувствовалось как дедушка Эрендор дёргает ногой, начиная раздражаться.       Блум сдержала вздох, аккуратно и незаметно трогая дочь за руку, когда та садится рядом. Королева посмотрела на Лисандру и мягко улыбнулась, словно говоря, что они справятся.       Дальше завтрак проходил в тишине. Самара громко стучала кольцом по бокалу с вином, Скай обсуждал с отцом политику. Блум и Лисандра молчали. И впервые принцесса заметила новую нить нежно-розового цвета, идущую от отца куда-то далеко. Раньше она не видела нитей, которые были связаны с теми, кто был не в комнате. Обычно это были те, кто в одной комнате и связи между ними, а не за пределами.       — Отец, а кто такая Диаспоро? — девушка несколько раз за свою жизнь слышала это имя, словно от неё хотели спрятать правду.       — Та, которая была бы хорошей женой твоему отцу! — съявила Самара, а после странно усмехнулась. Её нити в сторону Блум немного задрожали, словно скрывали что-то.       — Лисандра, — очень строго и многозначительно взглянув на дочь, произнёс холодно Скай, — не лезь не в своё дело, — нить, которая их связывала на секунду стала прозрачной.       Принцесса замолчала. Не от того, что ей сказали, а от того, что она видела своей магической силой. Что происходило? Это пугало, когда появлялось то, о чём тебе не было известно. Впервые появились нити, которые были связаны с людьми за пределами комнаты и впервые они на секунду исчезли… Это пугало. Лисандра сжала руку матери, словно искала безопасности.       Блум немного заволновалась, но постаралась поддержать дочь.       Завтрак закончился по ощущениям, через вечность. Блум и Лисандра ушли последними в сад.       Дворец был действительно роскошным, по коридорам бегали слуги. Они обслуживали всё это богатство, выставленное для глаз людей. Золотые подсвечники, люстры, шёлковые шторы, обшитые золотыми нитями, красные дорожки, статуи и картины. Это всё не казалось красивым, скорее навязчивым.       Блум вела дочь по этим коридорам за руку, пока наконец они не вышли в сад, что выглядел не менее роскошно, но более живо. Здесь садовники работали с душой над растениями, что требовали ухода.       Отойдя подальше от входа и чужих глаз, королева с принцессой сели на скамейку и одновременно выдохнули. В эту секунду они были очень похожи. Блум с Лисандрой тихо рассмеялись, чувствуя тепло. Золотая нить, связывающая их, горела как всегда ярко.       — Маменька, — робко и нежно позвала дочь, — неужели ты на них не злишься? — в её ледяного цвета глазах отобразилась тревога, принцесса слегка поджала губы.       — В этом просто смысла нет, дорогая, — Блум натянуто улыбнулась, её брови чуть сомкнулись у переносицы, передавая очень сложное выражение. Лисандра не могла до конца его понять.       — Но ты же хранительница Огня Дракона! — Лисандра взяла матушку за руку, очень сильно расстраиваясь. Её пугала нежно-розовая нить, которую она увидела у отца.       — Даже сильные бывают уязвимы, — Блум погладила другой рукой дочь по голове, нежно улыбаясь. — Я не хочу отворачиваться от того, пути который выбрала однажды, — губы рыжеволосой были напряжены. Лисандре казалось, что мама вот-вот расплачется.       Принцесса резко и в тоже время робко обняла Блум, словно пытаясь её поддержать. Они были безусловно родственными душами, которые сами справлялись со всем, ведь хранительница Огня Дракона сама от всего этого отказалась и… сожалела.       Какое-то время они провели вместе в тишине. А после Блум начала собираться делать свою работу королевы, иначе Скай снова начнёт говорить о том, что отправит дочь жить к бабушке с дедушкой на лето, хотя скоро она уже должна была поступать в Алфею, чему несомненно радовалась Блум.       — Я люблю тебя, доченька, — хранительница Огня Дракона поцеловала дочь в лоб, уходя. У неё снова появилось немного сил, чтобы продолжить отыгрывать свою роль.       Лисандра смотрела в спину своей матери. Ей было безумно жаль, что та героиня из рассказов, стала несчастной женщиной в браке. Принцесса откинулась на спинку скамейки, закидывая голову назад и тяжело вздыхая. Яркий запах травы и цветов тут же заполнил голову и мысли, успокаивая.       Могла ли Лисандра сделать что-нибудь, чтобы её мама наконец светилась от счастья? Чтобы у неё тоже было много золотых нитей, как у других Винкс? Эти вопросы заполнили голову девушки.