Зов бездны

Прошло три дня. Три дня напряженного, почти невыносимого ожидания. Датчики, установленные у фермы, молчали. Ни майор Кан, ни твари, ни убийца не подавали признаков жизни. Эта тишина была хуже любого шума. Она давила, заставляя нервничать, срываться по мелочам. Даже Чан, обычно непоколебимый, стал чаще тереть переносицу и смотреть в окно с нехарактерной для него озабоченностью. Минхо проводил время в архиве, но не над картами «Ковчега». Он снова и снова перечитывал дневник техника, выискивая любые зацепки о майоре Кане, о протоколе «Омега», о том, что же именно они «разбудили». Слова «оно голодно» преследовали его. Была ли это метафора? Или прямое указание на природу тварей? Его профессиональный ум, заточенный на расследования, искал логику в этом хаосе. Он делал пометки, строил схемы на обрывках бумаги, пытаясь связать воедино обрывки информации: проект «Прометей», биологическое оружие, регресс, стайное поведение, майора Кана с его миссией зачистки. Джисон тем временем почти не выходил из мастерской. Его легкое сотрясение прошло, но осталась какая-то внутренняя дрожь, которую он пытался заглушить работой. После провала с «театром» и своего ранения он чувствовал себя виноватым и уязвимым. Он работал над новыми проектами — более прочными ловушками, улучшенными сигнальными системами, даже начал чертить схему той самой дрезины для рельсов, о которой говорил Минхо. Работая, он почти не разговаривал, погруженный в свои мысли и расчеты. Только когда в мастерскую заходил Хёнджин, а он заходил теперь часто, под предлогом проверить инструменты, Джисон ненадолго оживлялся, показывая чертежи и выслушивая его резкие, но дельные замечания. Однажды вечером, когда мастерская опустела, а Джисон все еще корпел над каким-то узлом, дверь скрипнула. Вошел Минхо. Он выглядел усталым, под глазами были темные круги. — Ты должен отдыхать — сказал Минхо, не как приказ, а как констатацию факта. Джисон вздрогнул и отложил напильник. — Не могу. Сидеть и ждать… это хуже всего. — Он посмотрел на Минхо. — А ты? Нашел что-нибудь? Минхо сел на верстак рядом, скинув с него стружку. — Много чего и ничего одновременно. Все обрывки каких то исследований. Но есть одна ниточка. — Он достал из кармана листок со своими записями. — Проект «Прометей» был не просто о создании суперсолдат или биологического оружия. Судя по обрывкам, они изучали что-то более древнее. Примитивные участки мозга, ответственные за стайное поведение, агрессию, подавление индивидуальности. Что-то, что есть у всех социальных животных, включая человека. Они пытались это… активировать и контролировать. А потом что-то пошло не так. Это «что-то» и есть твари. И, возможно, не только они. — Что ты имеешь в виду? — спросил Джисон, насторожившись. — Майор Кан. Он ведет себя не как обычный выживший. Он методичен, безэмоционален, сфокусирован на одной цели. Как если бы… его собственная личность была подавлена. Стерта той же программой, только в другой форме. Не регресс до зверя, а регресс до идеального солдата. Без страха, без сомнений, без жалости. Джисон содрогнулся. — Значит, мы имеем дело с двумя видами заражения? Одни превращаются в тварей, другие — в роботов? — Возможно. Или это два полюса одного и того же. — Минхо тяжело вздохнул. — Это не отвечает на главный вопрос: что нам делать? Как договориться с человеком, у которого, возможно, вообще нет личности для переговоров? Они сидели в тишине, слушая, как за окном воет ветер. В мастерской пахло маслом, деревом и холодным металлом. Этот запах был таким земным, таким простым по сравнению с абстрактным ужасом, который они пытались осмыслить. — Знаешь... — тихо сказал Джисон, глядя на свои замасленные руки, — когда я чинил генератор после того взрыва… я думал не о майоре. Я думал о той балке, которая чуть не рухнула на меня. Она треснула по определенной линии. По слабому месту. У всего есть слабое место. У тварей — это, наверное, стайный инстинкт. Их можно выманить, спровоцировать. У Чонина… его жажда острых ощущений. Им можно манипулировать, если дать ему то, что он хочет, но под нашим контролем. У майора Кана тоже должно быть слабое место. Даже у робота есть программа. Только надо найти ее баг. Минхо смотрел на него, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло не только уважение, но и нечто вроде гордости. Этот хрупкий парень, который еще недавно рыдал в подвале аптеки, теперь мыслил категориями слабых мест и манипуляций. Он выживал не только телом, но и умом, и это было, пожалуй, самым ценным умением в новом мире. — Ты прав — сказал Минхо. — Надо искать баг. И я думаю, я знаю, где искать. В его миссии. Он не просто убивает тварей, он систематически уничтожает гнезда. У него есть карта и план. Если мы поймем этот план, мы сможем предсказать его следующий ход. И, может быть, предложить ему то, что ускорит выполнение его миссии, в обмен на то, что нам нужно. — Координаты «Ковчега» — догадался Джисон. — И безопасный проход. — Минхо встал и подошел к закопченному окну. — Но для этого нам нужна более точная информация. Надо снова идти туда, к ферме. Проверить датчики. И, может быть… оставить новое послание. Более прямое. — Это опасно. Он может быть там. В засаде. — Знаю. Поэтому пойду я один. Я быстро и тихо. — Нет. — Джисон тоже встал. Его голос прозвучал неожиданно твердо. — Ты не пойдешь один. Я пойду с тобой. Минхо обернулся, удивленно глядя на него. — Джисон, это не твоя… — Это наше — перебил его Джисон. Его глаза горели. — Ты тянул меня все это время. Ты не бросил тогда, в аптеке. Ты не бросил в том здании после взрыва. Теперь моя очередь. Я не боец. Но я могу быть… глазами, ушами. Я могу заметить то, что ты пропустишь. И у меня есть кое-что. — Он подошел к верстаку и достал из-под груды тряпок небольшой предмет, похожий на бинокль, но с проводами. — Это тепловизор. Примитивный, собран из деталей от старой камеры и кучи хлама. Дальность небольшая, но в темноте он покажет теплое пятно за деревом или в укрытии. Если майор там, мы увидим его раньше, чем он нас. Минхо смотрел на устройство, потом на решительное лицо Джисона. Он хотел отказаться, запретить, но слова застряли в горле. Джисон был прав. Они были командой. Пусть странной, дисфункциональной, но командой. И оставлять его здесь, в тревожном ожидании, было бы жестоко. Да и тепловизор… это была гениальная находка. — Ладно, — наконец сказал он. — Но ты делаешь только то, что я скажу. Никакой инициативы. Понял? — Понял — кивнул Джисон, и в его глазах вспыхнула искорка облегчения и чего-то еще — может, благодарности за то, что его восприняли всерьез. Они решили идти той же ночью. Лунная ночь, но с облаками, которые могли дать укрытие. Они не стали ставить в известность Чана или Сынмина — те либо запретили бы, либо отправили бы с ними большую группу, что свело бы на нет весь смысл скрытности. Они оставили короткую записку в архиве, на случай если не вернутся. Экипировались налегке: темная, маскировочная одежда, бесшумное оружие, у Минхо — пистолет с глушителем и нож, у Джисона — только нож и его тепловизор, рации на короткой дистанции, фонарик с красным светофильтром. И еще один предмет — который Минхо взял из архива. Копия той самой страницы с координатами «Ковчега», но не полная. С зашифрованной частью. Это было их новое «послание». Надежда на то, что профессионал в лице майора Кана заинтересуется шифром. Они выскользнули через ту же калитку, что и патруль, но пошли другим путем, петляя через кусты и овраги, чтобы сбить с толку возможных наблюдателей. Ночь была холодной и влажной, обещая снег. Они шли молча, как и договорились, только жесты. Джисон шел за Минхо, его дыхание было ровным, но учащенным. Минхо чувствовал его близость, его напряжение, и это заставляло его быть еще более сосредоточенным. Он отвечал не только за себя. Дорога заняла около часа. Они подошли к ферме с подветренной стороны, с противоположной от того места, где оставили голову. Присели за груду кирпичей. Минхо жестом показал: «Ждем». Они замерли. Тишина. Только ветер в развалинах. Ни звука ни движения. Минхо дал знак двигаться дальше. Они поползли к тому месту, где установили датчики. Джисон, держа перед собой тепловизор, сканировал темноту. Экран устройства был маленьким, зеленоватым, но на нем четко проступали очертания развалин, холодные синие пятна, и… одно маленькое, тусклое желтое пятно у основания дерева в двадцати метрах от них. Минхо, увидев это, замер. Он навел пистолет в ту сторону. Пятно не двигалось. Может, животное? Или… Джисон медленно покачал головой, показывая, что опасности нет — пятно было слишком маленьким и холодным для человека. Они поползли дальше. Датчики были на месте. Ни одного срабатывания за три дня. Никто не подходил к их «посылке». Майор Кан проигнорировал ее. Или еще не нашел. Они доползли до того самого здания, где Джисон чуть не погиб. Руины выглядели зловеще в лунном свете. Минхо жестом показал Джисону остаться снаружи, прикрывая его, а сам бесшумно скользнул внутрь через пролом в стене. Внутри пахло гарью и пылью. Луч его красного фонарика выхватывал обугленные балки, обломки стола. И кое-что еще. На единственной уцелевшей части стены, на высоте груди, был нарисован символ. Не краской. Чем-то темным, маслянистым. Это был тот же символ, что они нарисовали на голове твари. Но под ним была не их зашифрованная координата, а другой набор символов. Цифры и буквы. Минхо быстро срисовал их в блокнот. Его сердце колотилось. Это был ответ. Майор Кан был здесь. И он оставил сообщение. Минхо быстро осмотрелся - ничего. Он уже собирался уходить, когда его взгляд упал на пол в углу. Там лежал небольшой, плоский предмет. Он поднял его. Это была армейская нашивка, потертая, но узнаваемая: эмблема того самого секретного проекта с аббревиатурой «П.Р.О.М.». И она была чистой, без пыли, как будто ее положили сюда недавно. Он сунул нашивку в карман и выбрался наружу. Джисон, увидев его, облегченно выдохнул. Минхо показал ему блокнот с символами. Джисон, взглянув, прошептал: — Это… похоже на формат серийного номера. Или кода доступа. Минхо кивнул. Они получили то, что хотели — контакт. Косвенный, зашифрованный, но контакт. Майор Кан не только нашел их послание, но и ответил. И оставил ключ. Теперь им нужно было его расшифровать. Они уже собирались отступать, когда Джисон вдруг схватил Минхо за рукав и ткнул пальцем в тепловизор. На экране, с другой стороны фермы, появилось теплое пятно. Большое. Очень большое. И оно быстро двигалось в их сторону. Не одно. За ним — еще несколько поменьше. — Твари! — прошептал Джисон, и в его голосе снова зазвучал старый, знакомый страх. — Не двигаться, — скомандовал Минхо, прижимая его к стене. — Они могут не почуять, если ветер в нашу сторону. Но ветер, предательски, сменил направление. И донес до тварей их запах. Первая тварь, крупная, с мощными плечами, остановилась и подняла голову, нюхая воздух. Ее желтые глаза в темноте казались светящимися точками. Она повернулась в их сторону и издала низкое, рычащее урчание. За ней заурчали другие. — Бежим, — сказал Минхо. — Ко второму пути отхода. За мной! Они рванулись от стены, пригнувшись, пересекая открытый двор фермы. Твари, увидев движение, взвыли и бросились в погоню. Их было штук шесть-семь. Они бежали быстро, скачкообразными движениями. Минхо и Джисон бежали изо всех сил, спотыкаясь о камни и корни. Лес начинался в пятидесяти метрах. Если добежать до гущины, есть шанс оторваться. Но Джисон, не такой быстрый и выносливый, начал отставать. Его дыхание стало хриплым, ноги подкашивались. Одна из тварей, самая быстрая, длинноногая, почти догнала его. Минхо, обернувшись, увидел, как она готовится к прыжку. Не думая, он развернулся, вскинул пистолет и выстрелил. Глушитель заглушил звук, но пуля попала твари в грудь, сбив ее с ног. Та завыла, но поднялась — рана не была смертельной. Но это дало им несколько секунд. — Беги! — крикнул Минхо Джисону, отступая и стреляя еще раз, уже в другую тварь, которая приближалась справа. Джисон, собрав последние силы, рванулся к деревьям и скрылся в темноте. Минхо, отстреливаясь, отступал за ним. Пули были на счету, и их оставалось мало. Он выпустил еще две, одну — в голову ближайшей твари. Та рухнула, дергаясь. Остальные, видя потерю, на секунду замешкались, но затем, разъяренные еще больше, продолжили преследование. Минхо вбежал в лес. Джисон ждал его за толстым стволом сосны, его лицо было искажено ужасом. — Куда? — задыхаясь, спросил он. — К ручью! — Минхо вспомнил карту. Неподалеку должен был быть мелкий, замерзший ручей. Твари, возможно, не рискнут ступить на лед, или он замедлит их. Они побежали, петляя между деревьями, слыша за собой хруст веток и яростный вой. Лес был густым, темным, и они несколько раз спотыкались, падали, поднимались. Наконец, они вырвались на небольшую поляну, посреди которой серел лед ручья. Они ступили на него, скользя. Лед был крепким, но неровным. Твари выскочили на берег и остановились, не решаясь ступить на скользкую поверхность. Они выли, скалили зубы, но на лед не шли. — Идем дальше — прошептал Минхо, все еще держа пистолет наготове. — Они могут оббежать. Они перешли ручей и снова нырнули в лес на противоположной стороне, теперь уже держа курс прямо на базу. Позади еще некоторое время слышался вой, но он становился все тише. Кажется, они оторвались. Когда они наконец увидели огни базы вдалеке, оба почти рухнули от усталости и облегчения. Они подошли к воротам, их окликнула стража, узнала и впустила. Войдя во двор, они остановились, опираясь на колени и тяжело дыша. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту в голове. Чан, услышав шум, вышел из барака. Увидев их грязных, запыхавшихся, с дикими глазами, он все понял без слов. Он подошел и положил руку Минхо на плечо, потом Джисону. — В кабинет — тихо сказал он. — И рассказывайте какого чёрта вы попёрлись туда одни. В кабинете, за вторым по счету чаем, они выложили на стол все: блокнот с символами, армейскую нашивку, рассказали о встрече с тварями. Чан слушал, не перебивая. Когда они закончили, он взял в руки нашивку и долго смотрел на нее. — Значит, он пошел на контакт. Косвенный, но пошел. — Он посмотрел на символы в блокноте. — Это похоже на код протокола. «Омега-7»? Возможно, номер участка для зачистки. Или… код доступа к чему-то. — Нам нужно его расшифровать — сказал Минхо. — И решить, что делать дальше. Он ждет нашего ответа. Или следующего шага. — А твари? — спросил Джисон. Его голос все еще дрожал. — Они стали смелее. Подходят так близко к базе. — Майор Кан зачищает их гнезда — сказал Минхо. — Возможно, он вытесняет их на нашу территорию. Не специально, конечно. Но это побочный эффект его действий. Мы оказываемся между молотом и наковальней. Чан тяжело вздохнул. — Значит, время играет против нас. Надо действовать. Расшифровать этот код и предложить майору Кану сделку. Помощь в его зачистке в обмен на информацию и безопасный коридор. — Он посмотрел на них обоих. — Вы двое сегодня рисковали жизнью. Но вы принесли то, что может быть нашим единственным шансом. Спасибо. Минхо кивнул. Джисон просто сидел, глядя на свои все еще дрожащие руки. Теперь он понимал, что его страх никуда не делся. Он просто научился действовать вопреки ему. И это, возможно, было самым важным уроком. Чан отпустил их. Было уже под утро. Они молча пошли к своему бараку. В коридоре, у двери в их комнату, Джисон остановился. — Минхо… — он замялся. — Спасибо. За то, что тогда спас. И… за то, что взял меня с собой. Минхо посмотрел на него. В тусклом свете коридорного фонаря лицо Джисона казалось очень молодым и очень усталым. — Ты справился — просто сказал Минхо. — И тепловизор… это было гениально. Они вошли в комнату. Было холодно, парни молча разделась, легли на свои койки. Но сон не шел. Слишком много адреналина, слишком много мыслей. — Минхо? — снова позвал Джисон из темноты. — Да? — Ты веришь, что мы сможем с ним договориться? С этим майором? Минхо долго молчал. — Не знаю. Но мы должны попробовать. Потому что альтернатива — воевать на два фронта. А на это у нас не хватит сил. — А если… если он сам часть этого всего? Если он такой же зараженный, как и твари, только по-другому? — Тогда — тихо сказал Минхо, глядя в потолок, — нам придется найти его слабое место. И уничтожить его. Прежде чем он уничтожит нас. Он не добавил, что мысль о необходимости убить еще одного человека, даже такого, как майор Кан, вызывала в нем не страх, а тяжелую, ледяную усталость. Он убивал, чтобы выжить. Но с каждым разом это становилось все тяжелее. Он чувствовал, как его собственная человечность, та самая, которую он когда-то пытался выбросить на помойку, протестует. Но протест был тихим, заглушаемым голосом разума, который говорил: «Или ты, или он. Или вы все». Джисон ничего не ответил. Через некоторое время его дыхание стало ровным и глубоким — он уснул. Минхо же лежал и смотрел в темноту, держа в руках ту самую армейскую нашивку. Холодная, колючая ткань. Символ проекта, который породил кошмар. И, возможно, ключ к его окончанию. Или к новому, еще более страшному его витку. За окном начинался рассвет. Серый, безнадежный свет нового дня в мире, где выживание стало высшей математикой, а цена ошибки измерялась не только своей жизнью, но и жизнью того, кто лежал на соседней койке и доверял тебе. И Минхо понял, что это доверие было самой тяжелой ношей из всех. И самой ценной. Именно оно не давало ему окончательно превратиться в такую же холодную, расчетливую машину, как майор Кан. Пока оно было — он был еще человеком. И за это он был готов бороться. До конца.