Зов бездны

Две недели пути превратились в одно долгое, мучительное чистилище. Лес сменялся каменистыми предгорьями, затем начинались настоящие горы — суровые, молчаливые, укрытые снежными шапками даже в это время года. Воздух стал ледяным, вырывая из лёгких последние остатки тепла. Их маленькая группа тащилась вверх по горным тропам, превратившись в сборище теней. Феликс с перевязанным плечом шёл, стиснув зубы, его лицо стало серым от боли и усталости. Пак, не привыкший к таким переходам, постоянно отставал, его дыхание было хриплым и прерывистым. Майор Кан превратился в обузу в самом буквальном смысле. Его тело, истощённое болезнью, отказывалось слушаться. Они несли его на импровизированных носилках по очереди, и каждая смена была пыткой для носильщиков. Он почти не говорил, только смотрел в небо мутными глазами, в которых лишь изредка вспыхивали искры прежнего холодного интеллекта. Минхо и Джисон держались рядом, как два изношенных ремня, скрепляющих разваливающуюся конструкцию. Хромота Минхо в горах стала ещё заметнее, но он не жаловался. Жаловаться было некому. Сынмин и Хёнджин шли впереди, прокладывая путь, их бдительность не ослабевала ни на секунду. Они оба знали — «Ковчег» выслал охотников. И те не отстанут. На десятый день пути они наткнулись на первое свидетельство погони. На старой, занесённой снегом лесной дороге они нашли следы шин вездехода. Свежих, не старше суток. Рядом — окурок особой марки, которую Пак опознал как ту, что поставлялась на объекты проекта. — Они впереди, — мрачно констатировал Хёнджин. — Или знают, куда мы идём, или перекрывают возможные пути. — Архив, — сказал Пак, сверяясь с координатами. — Они могут попытаться опередить нас и либо уничтожить его, либо устроить засаду. — Тогда нам нужно идти быстрее, — сказал Сынмин. Но в его голосе не было уверенности. Быстрее они идти не могли. Ночью, укрывшись в пещере, они устроили военный совет. Костер был крошечным, едва дающим тепло, чтобы не выдать их дымом. — Мы не дойдём, — прямо сказал Феликс, сжимая раненое плечо. — Они на колёсах, а у нас… — он махнул рукой на носилки с майором, — этот груз. Они настигнут нас и перебьют как куропаток. — И что ты предлагаешь? — спросил Сынмин. — Оставить его, — без эмоций сказал Феликс. Все замерли. — Он уже почти труп. А его сигнал ведёт их прямо к нам, как маяк. Мы отключаем маяк — получаем шанс. — Мы не оставим своего, — жёстко сказал Сынмин. Но в его глазах была не уверенность, а борьба. — Он не «свой», — возразил Феликс. — Он враг. Был им и остаётся. Мы его тащим из… из чего? Из чувства долга? Он бы нас бросил без раздумий. — Он спас меня, — тихо сказал Сынмин. — В «Дельте». — Это был расчёт, а не благородство, — сказал Минхо. Все повернулись к нему. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на пламя. — Он всё просчитал. Свою рану, наше чувство обязательства. Возможно, даже этот имплант. Он знал, что «Ковчег» придёт за ним. И использует нас как щит до последнего. Он всё ещё выполняет свою миссию — любыми средствами доставить угрозу «Ковчегу» к его порогу. Даже если угроза — это мы. Его слова повисли в холодном воздухе пещеры. Они были ужасны в своей логике. Майор Кан лежал в нескольких шагах, его глаза были закрыты, но все знали — он слышит. И, возможно, именно этого и ждал. — Тогда что? — спросил Хёнджин. — Убьём его или вырежем чип? Станем такими же, как они? — Есть другой вариант, — сказал Джисон. Все посмотрели на него. Он был бледен, но его голос не дрожал. — Мы используем его. Как приманку. — Объясни, — сказал Сынмин. — Они идут за сигналом. Значит, они будут следовать за ним с максимальной точностью. Если мы… отделим сигнал от нас. Оставим его где-то, а сами пойдём другим путём. Они пойдут на сигнал, потеряют время, пока поймут, что это ловушка. — А майора бросим на произвол судьбы, — сказал Пак. — Это то же самое, что убить его. — Не обязательно, — сказал Минхо. Идея Джисона зажгла в нём искру холодного, стратегического интереса. — Мы оставим его. Но не одного. С кем-то, кто сможет его защитить. Или… завершить миссию, если придётся. — Кто? — спросил Феликс. — У нас и так людей не хватает. Минхо посмотрел на Сынмина. Потом на Хёнджина. Потом на себя. — Мы разделимся. Группа с майором идёт по ложному следу, отвлекает погоню. Вторая — идёт к архиву быстрым маршем. Потом… если выживут, встречаемся в условленном месте. — Самоубийство для группы приманки, — сказал Хёнджин. — Особенно с таким грузом. — Не самоубийство, — возразил Минхо. — Тактика. Группа приманки не должна вступать в бой. Только вести. Использовать знание местности, устраивать завалы, минировать тропы. Задерживать, а не уничтожать. А когда погоня будет достаточно далеко… отключить чип майора и раствориться в горах. Уйти к точке встречи. Сынмин долго молчал, глядя на карту, которую рисовал углём на камне. — Кто в группе приманки? — наконец спросил он. — Я, — сразу сказал Минхо. — Я не смогу быстро идти к архиву. Моя хромота всех задержит. А здесь… я могу быть полезен. — Он кивнул на майора. — Я иду с тобой, — сказал Джисон. Его голос не терпел возражений. — Нет, — сказал Минхо. — Ты нужен у архива. Твои навыки взлома пригодятся. Без тебя они не справятся. — Тогда я иду, — сказал Хёнджин. — Мины, ловушки — это моё. И сражаться, если что, тоже умею. — И я, — неожиданно сказал Пак. Все удивлённо посмотрели на него. — Я знаю эти горы лучше всех. И я… я должен остаться с майором. Ухаживать за ним. И если что… — Он не договорил, но все поняли. Паку было нужно закрыть эту главу своей жизни. Главу «Дельты». — Тогда решено, — сказал Сынмин. Его лицо было каменным. — Группа приманки: Минхо, Хёнджин, Пак, майор. Группа архива: я, Феликс, Джисон. Мы идем на северо-восток, прямым путём, налегке. Вы ведёте погоню на северо-запад, к этому перевалу. — Он ткнул в карту. — Там много пещер и сложный рельеф. Можете затеряться. Через пять дней, если всё будет чисто, встречаемся здесь, у этой реки. Если нет… действуем по обстоятельствам. Джисон хотел что-то сказать, протестовать, но встретил взгляд Минхо. Взгляд был твёрдым, почти чужим. В нём не было места для споров. Это был приказ. — С рассветом разделяемся, — сказал Сынмин. — Сейчас отдыхайте. Никто не спал в ту ночь. Джисон сидел рядом с Минхо, но между ними лежала невидимая стена решения, принятого холодным расчётом. — Ты сделаешь это, — тихо сказал Джисон. — Ты пожертвуешь собой, если нужно. Чтобы мы добрались до архива. — Это логично, — ответил Минхо, глядя в темноту пещеры. — Чёрт с твоей логикой! — вырвалось у Джисона, но он тут же понизил голос. — Я не хочу, чтобы ты стал таким, как он! — Он кивнул в сторону майора. Минхо повернулся к нему. В свете тлеющих углей его лицо было изрезано тенями, похожим на маску. — Я уже не тот, кем был, Джисон. И ты тоже. Мы выжили, потому что научились делать грязный выбор. Это ещё один такой выбор. Если моя смерть даст тебе шанс раскрыть правду и, может быть, остановить это безумие… то это хорошая смерть. Лучше, чем сгнить в каком-нибудь подвале. — Это не смерть, о которой я для тебя мечтал, — прошептал Джисон, и его голос дрогнул. Минхо на секунду смягчился. Он положил руку на щёку Джисона. — Никто не мечтает о такой смерти. Но мы не в мире, где сбываются мечты. Мы в мире, где есть только выживание и долг. Мой долг — перед тобой. И перед памятью сестры. Теперь давай спать. Завтра трудный день. Джисон понял, что спорить бесполезно. Он прижался лбом к плечу Минхо, чувствуя его тепло, его запах — смесь пота, пыли и металла — и пытаясь запомнить это ощущение. На случай, если это последний раз. На рассвете они разделили скудные припасы. Группе архива досталось чуть больше еды и патронов — им предстоял быстрый бросок. Группе приманки — больше медикаментов, взрывчатки и бинтов. Прощание было быстрым и молчаливым. Сынмин пожал руку Минхо, кивнул Хёнджину и Паку. — Удачи. Жду у реки. Феликс лишь кивнул, его лицо выражало облегчение от того, что не придется тащить носилки. Джисон стоял, сжав кулаки, его глаза блестели. Он подошёл к Минхо, обнял его быстро, почти грубо, и прошептал ему на ухо: — Ты обещал вернуться. Не вздумай сдержать слово только наполовину. — Постараюсь, — так же тихо ответил Минхо. И они разошлись. Сынмин, Феликс и Джисон быстро зашагали на северо-восток, вверх по крутому склону, и скоро растворились среди скал и сосен. Группа приманки осталась у потухшего костра. — Ну что, командир, — сказал Хёнджин, глядя на Минхо. — Куда поведёшь? Минхо посмотрел на карту, потом на майора. Тот лежал с открытыми глазами и смотрел на небо. — Сначала на северо-запад, по старой тропе. Создадим чёткий след. Потом, когда они начнут преследование, уйдём в скалы. Майор, ваше мнение? Майор медленно перевёл на него взгляд. В его глазах была странная ясность. — Они… будут двигаться на двух вездеходах. Один — по следу. Второй… попытается перехватить спереди. Нужно… выбрать маршрут с естественными узкостями. Где техника… не пройдёт. Заставить их… идти пешком. Минхо кивнул. Майор всё ещё был ценным активом. Его знание тактики противника было бесценным. — Тогда пошли. У нас нет времени. Они двинулись, неся майора на носилках. Первый день прошёл относительно спокойно. Они шли по заметной тропе, оставляя нарочито видимые следы — обрывки ткани, пустые банки, следы костра. Вечером Пак, осматривая майора, нахмурился. — Ему хуже. Температура поднимается. Прожилки… они снова ползут. «Сигма» перестаёт действовать. — Сколько у него осталось времени? — спросил Минхо. — Дня три, не больше. Потом… регрессия или смерть от органной недостаточности. — Значит, у нас три дня, чтобы отвлечь погоню и уйти, — сказал Хёнджин. — Весело. Ночью, когда Пак и Хёнджин спали, Минхо дежурил у крошечного, скрытого очага. К нему подполз майор. Он двигался сам, ползком, его тело было покрыто холодным потом. — Ли Минхо… — прошептал он. Минхо повернулся. — Я… должен сказать… кое-что. Пока… могу. — Говорите. — Ваша сестра… Соён. — Имя, произнесённое его хриплым голосом, прозвучало как выстрел. — Она… не была случайностью. Она… была целеустремлённой девушкой. Как и я. Минхо замер, его сердце упало куда-то в ледяную пустоту. — Что вы имеете в виду? — Она… работала на «Альфу». Добровольно. Её… исследования в фармакологии… были ценны для них. Она знала… о проекте «Прометей». И… о «Ковчеге». Когда началась… паника… она попыталась… предупредить кого-то. Друга. Возможно… вас. Её ликвидировали… не как свидетеля. Как… предателя проекта. — Он откашлялся, чёрная жидкость выступила у него в уголке рта. — Я… видел приказ. Подписан… тем, кто сейчас… в «Ковчеге». Мир для Минхо перевернулся. Всё, во что он верил, ради чего ненавидел, оказалось ложью. Его сестра не была невинной жертвой. Она была частью машины, создавшей этот ад. И её убили свои же, когда она попыталась выйти из игры. — Почему… — его голос сорвался. — Почему вы говорите мне это сейчас? — Потому что… вы должны знать правду. Вся… — он закашлялся сильнее, — вся система… гнилая. С самого начала «Ковчег»… был не спасением. Это… инкубатор для той же гнили. Они выйдут… и построят мир… ещё более жестокий… чем этот. Вы… должны остановить их. Любой ценой. — А вы? — спросил Минхо, и в его голосе уже не было ненависти к этому человеку. Была лишь усталость. — Вы верили в это? Майор закрыл глаза. — Я… верил в порядок. В логику. Они… дали мне и то, и другое. Я был… инструментом. И теперь… инструмент сломан. Но вы… вы не инструмент. Вы… переменная, вы непредсказуемы. Используйте это. Он отполз обратно к своему мешку и замолчал. Минхо сидел и смотрел на огонь, чувствуя, как внутри него рушится последняя опора — месть за сестру. Теперь ему не за кого мстить. Или мстить нужно было всем. Всей этой безумной, бесчеловечной системе. Утром второго дня они увидели дрон. Небольшой, бесшумный, с камерами. Он парил высоко в небе, но его невозможно было не заметить на фоне облаков. — Нашли, — хрипло сказал майор, глядя вверх. — Это разведка. Они… знают, где мы. — Значит, пора уходить с тропы, — сказал Хёнджин. — Идём к скалам. Они свернули с тропы, углубившись в лабиринт каньонов и расщелин. Нести майора стало ещё тяжелее. К полудню они услышали вдалеке рёв моторов. Вездеходы. — Они на тропе, — сказал Пак, прислушиваясь. — Два. Судя по звуку… в пятнадцати минутах от нас. — Хёнджин, мины, — скомандовал Минхо. — Расставь на входе в этот каньон. Нужно задержать их на какое то время. Хёнджин кивнул и побежал назад, к узкому проходу, через который они прошли. Через десять минут раздался взрыв, потом автоматные очереди — охотники наткнулись на ловушку и открыли беспорядочный огонь. — Двигаемся дальше — сказал Минхо. — Они теперь будут осторожнее, но не остановятся. Они шли весь день, уходя всё глубже в горы. Вездеходы не могли следовать за ними по такому рельефу. Но пешие солдаты «Ковчега» могли. И они это делали. Иногда они видели их далеко на склонах — маленькие, тёмные фигурки в камуфляже, двигающиеся с выученной эффективностью. К вечеру майору стало совсем плохо. Он бредил, его тело сотрясали судороги. Прожилки чёрного цвета покрыли уже половину его лица. — Он не переживёт ночь, — тихо сказал Пак. — Или умрёт, или… превратится в одну из тех тварей. Минхо посмотрел на майора. На человека, который был и врагом и теперь — живым символом всей системы, которую нужно было уничтожить. — Мы не можем тащить его дальше, — сказал он. — И не можем оставить его здесь живым. — Что предлагаешь? — спросил Хёнджин. В его голосе не было осуждения, только готовность. Минхо подошёл к майору, опустился на колени рядом с ним. Тот открыл глаза. Они были мутными, но в них ещё теплился осознанный взгляд. — Время… пришло? — прошептал майор. — Да, — ответил Минхо. — Ваша миссия закончена. Наша — только начинается. Майор слабо кивнул. — Хорошо. Есть… просьба. — Какая? — Не хороните меня. Оставьте… на виду. Пусть они… найдут меня. Это их немного остановит. А вы… уходите. Используйте… шанс. Минхо кивнул. Даже на пороге смерти майор Кан мыслил тактически. Его тело, полное патогена, станет ещё одной ловушкой, ещё одной задержкой. — Хорошо, — сказал Минхо. — Есть… что передать? От вас? Майор задумался, потом очень слабо улыбнулся — впервые за всё время. Улыбка была кривой, болезненной, но человеческой. — Скажите… тем, в «Ковчеге»… что их логика… была ошибочной. Жизнь… всегда находит выход. Даже из… самых правильных уравнений. И.... пусть катятся к чёрту. Он закрыл глаза. Его дыхание стало поверхностным. Минхо встал и взглянул на Хёнджина и Пака. — Дайте мне минутку. Они отошли, понимающе. Минхо остался один с умирающим. Он достал пистолет, проверил патрон, но не поднял его. Вместо этого он сел рядом, положил руку на плечо майора — жест, лишённый нежности, но полный странного уважения. — Я найду их, — тихо пообещал он не человеку, а идее, которая в нём жила. — И я сломаю их логику. Кровью и болью, если нужно. Майор не ответил. Он уже не слышал. Через несколько минут его дыхание остановилось. Тело обмякло. Последний солдат «Дельты», последний винтик безумной машины, перестал работать. Ли Минхо спустил курок. Минхо сидел ещё какое-то время, глядя на безжизненное лицо. Потом встал, подозвал Хёнджина и Пака. — Помогите. Устроим ему последний пост. Они оставили тело майора на открытом скальном выступе, хорошо видном с троп ниже. Рядом положили его разбитый планшет, пустые патроны — всё, чтобы это выглядело как место последнего боя. Пак, по просьбе Минхо, извлёк чип слежения из тела майора и раздавил его камнем прямо на месте. Сигнал должен был пропасть резко, что ещё больше озадачило бы преследователей. — Теперь уходим, — сказал Минхо. — Быстро и тихо. К точке встречи. Они ушли, оставив гору и мёртвого солдата врагу. Шли всю ночь, не останавливаясь, используя знание Пака о тропах. Они были уже не приманкой, а просто выжившими, пытающимися ускользнуть. На рассвете третьего дня, когда они уже спускались в долину, где должна была протекать река встречи, Хёнджин, шедший впереди, внезапно замер и поднял руку. — Машина. Одна. Стоит внизу, у реки. Они залегли за камнями. Внизу, у кромки леса, действительно стоял вездеход с затемнёнными стёклами. Никого вокруг видно не было. — Засада? — прошептал Пак. — Или… они уже были здесь, — сказал Минхо. — Может, это та самая вторая группа, которая должна была нас перехватить. И они ждут не нас, а группу архива. Мысль ударила, как молот. Сынмин, Феликс и Джисон должны были выйти к реке именно здесь. Если здесь засада… — Надо предупредить их, — сказал Хёнджин. — Если они ещё не вышли. — Как? У нас нет связи. — Сигналом, — сказал Минхо. Он посмотрел на свои последние патроны. — Выстрел. Они его услышат и будут осторожны. — Это очень рискованно! Нас услышат не только наша группа, но и те парни — сказал Пак. — Больший риск — позволить им попасть в ловушку, — возразил Минхо. — Хёнджин, можешь сделать так, чтобы выстрел прозвучал как случайный? Отдалённый? Хёнджин подумал, потом кивнул. — Могу. Если выстрелить в скалу повыше, эхо разнесётся. Будет похоже на обвал или на выстрел издалека. Но это всё равно риск. — Делай. Хёнджин прицелился из своей винтовки в скальный выступ над противоположным склоном долины, в стороне от вездехода. Выстрел грохнул, эхо покатилось по горам, как раскат грома. Вездеход не сдвинулся с места. Но из леса, неподалёку от него, вышли две фигуры в камуфляже. Они огляделись, потом что-то сказали в рацию и скрылись обратно в лесу. — Они там, — прошептал Минхо. - Наша группа, если она рядом, должна была это услышать и залечь. Они наблюдали ещё час. Ничего не двигалось. Потом, со стороны леса, откуда должна была прийти группа архива, послышался слабый, почти неслышный звук — как щелчок по камню. Повторенный три раза с паузами. — Это сигнал, — сказал Пак. — Они здесь. И предупреждены. — Значит, надо отвлечь засаду, чтобы они могли пройти, — сказал Минхо. — Или уничтожить её. — Нас трое. Их, судя по всему, не меньше четырёх, плюс те, кто в машине, — сказал Хёнджин. — Прямой бой — самоубийство. — Тогда отвлекаем, — решил Минхо. — Хёнджин, у тебя осталась взрывчатка? — Одна шашка. — Достаточно. Мы подложим её к вездеходу с таймером. Когда она рванёт, засада бросится туда. В этот момент наша группа прорывается через реку вверх по течению, где берег ниже. Мы их прикроем огнём с этой стороны, затем отходим и встречаемся в условленном месте выше по течению. План был на грани безумия, но у них не было времени на что-то более изощрённое. Пока Хёнджин с Паком ползли к вездеходу, чтобы установить заряд, Минхо остался на позиции, наблюдая за лесом, откуда должны были появиться свои. Он увидел их первым. Три фигуры, почти сливающиеся с землёй, ползли от кромки леса к реке. Сынмин, Феликс и… Джисон. Сердце Минхо сжалось. Они были так близко к засаде. Если те выглянут… В этот момент раздался взрыв. Не такой мощный, как в горах, но оглушительный в тишине долины. Вездеход подпрыгнул на месте, из него повалил чёрный дым. Из леса, как и предполагалось, выскочили солдаты — четверо. Они побежали к машине. Группа Сынмина воспользовалась моментом. Они вскочили и бросились к воде. Река в этом месте была неширокой, но быстрой и холодной. Они перебежали её по камням, почти не замочив ног. Но один из солдат, добежав до горящего вездехода, обернулся и увидел беглецов. Он крикнул что-то и поднял автомат. Минхо, не раздумывая, нажал на спуск своего карабина. Выстрел ударил по камню рядом с солдатом, заставив его отпрыгнуть. Остальные солдаты открыли ответный огонь в сторону Минхо. Пули засвистели вокруг, ударяя в скалы. Минхо прижался к укрытию. Он видел, как группа Сынмина уже скрылась в лесу на том берегу. Задача выполнена. — Отходим! — крикнул он Хёнджину и Паку, которые отползали от места взрыва. Они бросились вверх по склону, откуда пришли, под прикрытием дыма и суматохи. За ними гнались, но горная тропа была им знакома, а преследователям — нет. Через полчаса они оторвались. Встретились они с группой Сынмина только к вечеру, в глубоком ущелье в пяти километрах от места перестрелки. Все были на ногах, но вид имели потрёпанный. Феликс держался за плечо — старая рана открылась. Джисон был бледен, но цел. — Майор? — спросил Сынмин, увидев, что его нет. — Мёртв.— коротко ответил Минхо. — Мы использовали его как последнюю ловушку. Они, наверное, ещё копаются вокруг его тела. Сынмин кивнул, не выражая ни скорби, ни одобрения. — Мы нашли архив, — сказал он вместо благодарности или упрёка. — Вернее, его вход. В десяти километрах отсюда. Но… он заблокирован. Нужен код. И, судя по всему, внутри есть какая-то активность. Энергия, слабые радиопомехи. — Значит, там кто-то есть, — сказал Хёнджин. — Или что-то. — Там ответы, — сказал Джисон, глядя на Минхо. Его взгляд был твёрдым. — И, возможно, оружие. Чтобы покончить с этим. Минхо посмотрел на свою маленькую, измученную, но непокорённую группу. На Сынмина, который даже после всего оставался столпом. На Хёнджина, чья грубость скрывала верность. На Пака, нашедшего в себе силы идти дальше. На Феликса, который терпел боль, но не сдавался. И на Джисона. На Джисона, который из испуганного мальчика в подвале стал солдатом, готовым идти в самое пекло. У них не было выбора. Они зашли слишком далеко. Остановиться означало позволить «Ковчегу» стереть их, как они стёрли «Дельту», как они стёрли Соён и миллионы других людей. — Тогда идём, — сказал Минхо, его голос был низким, но слышным для всех. — К архиву. За правдой. И за местью. За всех. Они молча кивнули. Никто не улыбался. Не было пафоса. Была только тяжёлая, холодная решимость идти до конца, каким бы тот ни был. И когда они снова двинулись в путь, в сторону последней тайны этого мёртвого мира, Минхо почувствовал на своей руке прикосновение. Это была рука Джисона. Не просящая защиты. Не дрожащая. Просто касающаяся. Напоминание, что даже в самом холодном выборе, даже на краю бездны, есть что-то, ради чего стоит бороться. Не ради идеи. Ради человека рядом.