Зов бездны

То, что они нашли, не было похоже на вход в святилище знаний. В расщелине, скрытой гигантским камнем-обломком, зияла не дверь, а шахта — чёрный, уходящий вертикально вниз провал, обрамлённый заржавевшими рельсами для грузового лифта. Лестница вилась вдоль стены, едва заметная в темноте. — Миленько... — проворчал Хёнджин, светя фонарём в бездну. Глубину невозможно было оценить. — Должно быть, лифт давно не работает. — Резервное питание могло сохранить механизмы — сказал Пак, с тревогой глядя вниз. — Но без ключа или кода мы не вызовем кабину. Джисон уже сидел на камне, подключив планшет к порту, найденному на небольшом терминале у основания шахты. Экран светился в сумерках. — Система жива, но тут запрос пароля для вызова службы технического обслуживания или аварийного доступа. — Он посмотрел на Минхо, затем на Пака. — Данные с «Дельты». Код «Шершень-три-ноль-девять» может не сработать - это военный протокол. Архив — гражданский, научный объект. — Попробуй стандартные учётные данные для удалённых хранилищ — быстро предложил Пак, роясь в своей сумке с записями. — Майор… Майор Кан когда-то упоминал, что у таких объектов были запасные, простые коды на случай потери связи. Что-то вроде… «Хранитель» и «Вечность-ноль-один». Он говорил, что их вшивали в память даже рядовому техперсоналу. — Откуда ты это знаешь? — спросил Сынмин. — Он говорил об этом в бреду, когда ему становилось хуже — тихо ответил Пак, отводя взгляд. — Говорил, что это последняя глупость, на которую способны бюрократы. Запоминающиеся пароли для конца света. Джисон набрал код. Экран мигнул. Надпись: «ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН. АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ. ВЫЗОВ ЛИФТА» — Есть! — выдохнул Джисон. Они услышали далёкий скрежет механизмов где-то в глубине. Через минуту из тьмы медленно всплыла ржавая платформа грузового лифта. Она остановилась перед ними с лязгом. Ограждение было погнуто, но держалось. — Всем на борт — мрачно пошутил Хёнджин, первым ступив на шаткий металл. Группа осторожно ступила на платформу. Лифт содрогнулся под их весом, но выдержал. Джисон нажал единственную кнопку — «ВНИЗ». С глухим стуком механизмы ожили, и лифт начал медленное, скрипучее погружение в каменное чрево горы. Путь вниз занял несколько минут, наполненных напряжённым молчанием и гулом тросов. Воздух становился холоднее, суше, пах озоном и пылью. Наконец, лифт остановился с мягким толчком. Перед ними открылся короткий, освещённый тусклыми синими светодиодами туннель, который вёл к массивной герметичной двери из матового металла. Над дверью горела надпись: «РЕЗЕРВНЫЙ АРХИВ «СИГМА». УРОВЕНЬ А-1. ДОСТУП СТРОГО ПО ПРОПУСКУ». Дверь была приоткрыта. — Это… нехорошо — сказал Феликс, настораживаясь. — Почему она открыта? — Аварийное отключение герметизации? — предположил Пак. — Или кто-то уже внутри — добавил Хёнджин, снимая с плеча автомат. Сынмин жестом велел всем занять позиции. Минхо и Джисон остались у лифта, прикрывая тыл, остальные осторожно приблизились к двери, прислушиваясь. Тишина. Абсолютная. Ни гула машин, ни шагов. Хёнджин толкнул дверь плечом. Она бесшумно отъехала ещё на полметра. За ней открывалось пространство, от которого у всех перехватило дыхание. Это был не просто архив. Это был целый собор данных. Огромный зал, уходящий вдаль и ввысь, был заполнен рядами чёрных серверных стоек, которые тянулись до самого потолка, образуя гигантские, тёмные коридоры. Над ними по рельсам медленно двигались сервисные роботы-манипуляторы, их красные индикаторы мигали в полумраке. Воздух был насыщен низкочастотным гудением — звуком работающих систем охлаждения и генераторов. Всё было чисто, стерильно и идеально функционировало. Контраст с разрухой «Дельты» и гнилым миром снаружи был ошеломляющим. — Нихрена себе… — прошептал Феликс. — Они… поддерживают его в рабочем состоянии — сказал Пак, поражённый. — Все эти годы они работали автономно... — Или не совсем автономно — сказал Сынмин, указывая на дальний конец зала. Там, за стеклянной стеной, виднелось освещённое помещение с мониторами. И в нём двигались фигуры. Люди. В светлых комбинезонах. Архив был обитаем. В тот же момент загорелась красная лампа над дверью, и механический голос раздался из динамиков: «ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА. ИДЕНТИФИЦИРУЙТЕСЬ.» — Блять — выругался Хёнджин. За стеклянной стеной началась суета. Люди в комбинезонах бросились к пультам управления. Один из них, судя по жестам, отдавал команды. — Мы не можем отступить! — сказал Сынмин. — И мы не можем сражаться. Их слишком много, и у них контроль над средой. — Тогда пойдём на контакт — предложил Минхо, выходя вперёд. — У нас есть то, что им нужно. — Что? — спросил Феликс. — Правда о «Дельте». И о «Ковчеге». — Минхо поднял руки, показывая, что безоружен. — Эй! Мы не враги! Мы с объекта «Дельта»! У нас есть информация! Он кричал, зная, что его, скорее всего, не слышно через звукоизоляцию. Но его жесты, должно быть, были понятны. Люди за стеклом замерли, совещаясь. Потом один из них, высокий мужчина с сединой в коротко стриженных волосах, подошёл к микрофону. Его голос, усиленный механизмом, прозвучал в зале: «Назовите кодовое слово для доступа с объекта «Дельта». У вас есть десять секунд.» В голове у Минхо пронеслось всё, что он слышал за последние дни: обрывки разговоров майора, данные с «Дельты», параноидальная логика таких проектов. Он вспомнил девиз, выбитый на стене в одном из коридоров «Дельты», который читался как пустая бравада, но теперь обретал смысл. — «Прометей не спит!» — выкрикнул Минхо, вкладывая в голос всю оставшуюся уверенность. Наступила пауза, показавшаяся вечностью. Потом мужчина за стеклом медленно кивнул. Красная лампа погасла, сменившись зелёной. Раздался щелчок разблокировки. «Подойдите к шлюзу дезинфекции. По одному и сложите оружие у входа.» У шлюза в стеклянной стене их встретили двое работников в защитных костюмах, но без масок. Лица были напряжёнными, но не враждебными. Это были не солдаты. Это были учёные, техники. — Оружие, пожалуйста — сказал седой мужчина, который оказался старшим. Его звали доктор Квон. — Объясните, кто вы и как нашли нас. — Мы выжившие с «Дельты» — коротко сказал Пак, выступая вперёд как самый «официальный» из них. — Объект уничтожен. Мы несли с собой данные и… искали правду. Нам сказали, что Архив «Сигма» может её хранить. Доктор Квон внимательно осмотрел их измождённые, грязные лица и потрёпанное снаряжение. — «Дельта» пала. Мы зафиксировали взрыв. Считали, что все там погибли. — Он вздохнул. — Проходите. Но предупреждаю: вы вошли в самое сердце памяти о кошмаре. И, судя по нашим сканерам, привели за собой его тень. Их провели через процедуру дезинфекции холодным аэрозолем, а затем ввели в чистую комнату с мягкими креслами. Доктор Квон принёс кофе — настоящий, дымящийся. Аромат казался нереальным после месяцев грязи и крови. — Это всего лишь протоколы безопасности — сказал Квон, видя их настороженность. — Мы не видели живых извне больше года. Только тревожные сигналы: отключения постов и взломы внешних контуров. А теперь и вы тут. За вами идут, не так ли? — «Ковчег» — сказал Минхо. — Они хотят стереть всё, что связано с «Прометеем». Включая вас. Квон медленно кивнул, его лицо стало печальным. — Мы этого и боялись. «Ковчег»… изменился. Изоляция, паранойя. Они приказывали уничтожить данные о ранних фазах проекта. Мы… не подчинились. Наш долг — хранить знания. Все знания. — У вас есть доступ к данным «Ковчега»? — спросил Джисон, его глаза загорелись. — Ограниченный. Мы всего лишь резерв, мёртвая ветвь в их сетях. Но у нас есть всё: отчёты, протоколы, списки… генетические базы. Всё, что они хотели бы забыть. — Нам нужен доступ — сказал Минхо, и его голос прозвучал слишком резко. — Ко всему. К спискам и отчётам о ликвидациях. — И что вы сделаете с этим? — спросил Квон, пристально глядя на него. — Обнародуете? Или сожжёте? — Мы сделаем так, чтобы это никогда не повторилось — сказал Джисон, но его голос дрогнул. — Уничтожим источник — поправил его Минхо, и в его тоне зазвучала сталь. — «Ковчег». Квон откинулся в кресле. — Вы предлагаете или просвещение… или новый апокалипсис. Уничтожив «Ковчег» — вы убьёте последний островок инфраструктуры, надежду на восстановление этого мира. — Надежду, построенную на наших костях! — холодно парировал Минхо. — Всё это - жалкая ложь. — Возможно. Но это единственная ложь, что осталась. — Квон вздохнул. — Ладно. Вы получите доступ. Но будьте готовы. То, что вы найдёте… может сломать вас. Джисону предоставили терминал. Мир, который открылся ему, был миром систематизированного зла. Протоколы испытаний. Списки на эвакуацию и ликвидацию. Минхо стоял за его спиной, глаза сканировали строки, ища одно имя. Когда он нашёл его, время остановилось. «Субъект/Персонал: Ли, Соён. ID: 4477-Дельта. Статус: Фармацевт-исследователь, аптека «Панацея». Обнаружена попытка несанкционированного копирования данных о проекте «Щит» и передачи стороннему лицу (предположительно, родственнику). Решение: Немедленная изоляция и ликвидация с инсценировкой нападения мародёров. Исполнитель: Группа «Чистильщик». Приказ санкционирован: Совет «Ковчега», протокол № 881.» Ниже была её фотография. И его старая общая фотография с Чонхо, обведённая красным. Подпись: «Устранить все связи. Включая потенциально информированных родственников.» Родственников. Во множественном числе. Всё — его борьба, его выживание, его поиски — было не схваткой с хаосом. Это было бегством от плановой ликвидации. Его жизнь была отмечена галочкой в списке с самого начала. Лёд заполнил его изнутри, вытеснив всё. — Найди их — сказал он, и голос его был чужим, лишённым тембра. — Всех, кто состоит в Совете. Их лица, голоса, биометрию. И схемы «Ковчега». Реакторы. Системы жизнеобеспечения. Всё. — Минхо… — начал Джисон, но замолчал, увидев его глаза. — Я закончу их работу — ровно произнёс Минхо, обводя взглядом Сынмина, Хёнджина и Феликса. — Они хотели устранить потенциальную угрозу. Теперь я — угроза. И я приду к ним в дом сам. Дверь в помещении скрипнула, и в комнату ворвался техник, бледный от паники. — Доктор Квон! Сканеры периметра засекли много неизвестных объектов на поверхности! Они окружают вход! На экранах наблюдательных камер у расщелины они увидели отряд в чёрной тактической экипировке. Среди них — женщина с пепельными волосами и ледяным взглядом, отдающая приказы. — Отряд быстрого реагирования «Ковчега» — прошептал Квон. — Это Майор Юн. Она никогда не оставляет свидетелей в живых. — Сколько у нас времени? — спросил Сынмин. — Часа два, не больше, прежде чем они взломают шлюзы. — Тогда у нас есть два часа — сказал Минхо. — Джисон, нашёл? Джисон кивнул, переключая экран. — «Ковчег» питается от геотермальной станции в тридцати километрах. Она же питает и Архив через резервную линию. Если её вывести из строя, «Ковчег» перейдёт на батареи. Отключатся внешние щиты и активное сканирование. У нас будет шанс пробраться туда незамеченными. — Мы проберёмся туда и оставим им небольшое послание. — сказал Минхо. — Какое послание? — спросил доктор Квон. Минхо медленно улыбнулся. Это был оскал. — Послание о том, что жертвы умеют читать. И мстить. Снаружи донёсся первый приглушённый взрыв. Они начали действовать. — Я иду туда. — сказал Минхо. — Кто со мной? Хёнджин поднял руку первым, с кривой усмешкой. Затем Феликс, кивнув. Джисон молча встал рядом с Минхо. Сынмин смотрел на них, в его глазах бушевала война долга. — Я иду — наконец сказал он. — Пак, доктор Квон, защищайте Архив. Если мы не вернёмся… распространите данные. Пак кивнул. — Есть старые технические туннели к той станции. Их нет на картах «Ковчега». — Тогда веди нас — сказал Минхо. Пока Архив готовился к обороне, Пак повёл их к люку в глубине зала, ведущему в лабиринт служебных ходов. Перед спуском Минхо обернулся. Он встретился взглядом с Джисоном. В глазах Джисона читался ужас — не за себя, а за того человека, которым был Минхо и который сейчас исчезал, замещаясь чем-то неумолимым. Минхо хотел что-то сказать. Слова застряли в ледяной пустоте внутри. Он лишь коротко кивнул и первым шагнул в тёмный провал. Джисон последовал за ним, и в темноте его рука нащупала руку Минхо, сжала её — отчаянно, словно пытаясь удержать то, что уже уплывало. Туннель поглотил их, заглушив гул серверов и далёкие взрывы, сотрясавшие скалу. Впереди была тьма, путь к сердцу «Ковчега» и обещание финала — для лжи, для игры, для всех, кто решил, что имеет право выбирать, кто жив, а кто — всего лишь строка в отчёте к ликвидации.