Зов бездны

Три дня они провели в штольнях. Три дня холода, сырости и тихого, звериного существования. Люди жались к слабому огню, делились последними крохами еды, которую удалось унести с базы. Дети плакали по ночам, и их плач эхом разносился по каменным коридорам, напоминая всем, что они ещё живы. Минхо почти не спал. Он сидел у входа в пещеру, вглядываясь в темноту заснеженного леса, ожидая погони. Но погони не было. «Ковчег» считал их мёртвыми или неопасными. Это давало им время. Джисон проводил эти дни, обрабатывая раны, успокаивая детей, деля скудные припасы. Он стал тем, кем когда-то был Чан — душой этой маленькой, сломленной общины. Люди тянулись к нему, искали утешения в его тихом голосе, в его усталых, но живых глазах. Хёнджин и Феликс, несмотря на рану последнего, организовали нечто вроде обороны. Они расставили ловушки на подходах к штольне, наладили наблюдение, распределили дежурства. Армейская выучка не пропадала даже здесь. Чанбин молчал. Он делал всё, что ему говорили — носил дрова, чистил оружие, стоял на посту. Но в его глазах была пустота, которая пугала даже бывалых бойцов. Он не плакал, не злился, не говорил. Он просто существовал, как механизм, выполняющий программу. На четвёртый день Минхо собрал совет. В тесной пещере, при свете коптящей лампы, собрались те, кто ещё мог держать оружие. Минхо, Джисон, Хёнджин, Феликс, Чанбин и двое мужчин из бывших обитателей базы — Чоль и Минсок, оба потерявшие семьи в тот страшный день. — Мы не можем оставаться здесь вечно — начал Минхо без предисловий. — Еда кончается, лекарства на исходе, холод убивает детей. Нам нужно либо найти новое убежище, либо… — Либо идти к ним — закончил Хёнджин. — Я имею ввиду в «Ковчег». — Да. — Минхо обвёл взглядом собравшихся. — У нас есть коды отключения геотермальной станции. У нас есть данные о внутренней структуре «Ковчега» из архива. У нас есть люди, которые хотят мстить. Это наш единственный шанс. — А если мы не вернёмся? — спросил Чоль, мужчина с обожжённым лицом и пустым рукавом вместо левой руки. — Кто позаботится о детях? — О детях позаботятся те, кто останется тут — сказал Джисон. — Мы пойдём не все. Нужны те, кто защитит убежище, кто будет растить их, кто сохранит память. — Я останусь — неожиданно сказал Феликс. Все посмотрели на него. — С таким плечом я буду только обузой в бою. А здесь я могу организовать оборону, учить людей, готовить следующую линию, если что-то пойдёт не так. Сынмин хотел бы, чтобы я защищал живых, а не мёртвых. Хёнджин кивнул, соглашаясь. — Феликс прав. Группа должна быть небольшой. Думаю пять человек вполне достаточно. — Четверо — поправил Минхо. — Я, Джисон, Хёнджин и… — он посмотрел на Чанбина. — Ты идёшь? Чанбин медленно поднял глаза. В них что-то шевельнулось — не жизнь, но отблеск чего-то похожего на решимость. — Иду, — сказал он. Голос был хриплым от долгого молчания. — Я должен увидеть их лица. Тех, кто убил Сынмина. Тех, кто сжёг Чана. — Это будет очень опасно, и, возможно, мы вернёмся не все...— предупредил Минхо. — Я знаю. — Чанбин кивнул. — Мне всё равно. Решение было принято. Группа уходила на рассвете. Оставшийся день прошёл в лихорадочных сборах. Хёнджин проверял оружие, пересчитывал патроны. Их было катастрофически мало — по два магазина на ствол и несколько гранат. Джисон упаковывал медикаменты и еду. Минхо изучал карты, прокладывая маршрут к «Ковчегу». Ночью, когда все спали, Джисон вышел из пещеры. Минхо сидел на своём обычном месте у входа, глядя на звёзды. Небо было чистым, холодным, усыпанным миллионами огней. В другом мире это было бы красиво. — Не спишь? — тихо спросил Джисон, садясь рядом. — Нет. — Я тоже. Они сидели молча, слушая ночь. Где-то далеко завыли твари — голодный, тоскливый звук. Горы отвечали эхом. — Я боюсь, — вдруг сказал Джисон. — Не смерти. А того, что мы не успеем. Что умрём зря, и никто никогда не узнает правду. — Узнают, — сказал Минхо. — Данные у Феликса. Если мы не вернёмся, он передаст их дальше. Найдёт способ.... — А если он тоже погибнет? — Тогда мы погибнем, но хотя бы попытаемся. — Минхо повернулся к нему. — Знаешь, в чём разница между нами и ими? — В чём? — У них есть выбор. Они могут сидеть в своём бункере, пить кофе и планировать будущее человечества, не глядя в глаза тем, кого принесли в жертву. У нас выбора нет. Мы должны смотреть в глаза им — и себе. Джисон долго молчал, потом положил голову ему на плечо. — Я рад, что встретил тебя, — прошептал он. — Даже в этом аду... Особенно в этом аду. Минхо не ответил. Но его рука нашла руку Джисона и сжала её — крепко, как единственное, что ещё держало его в этом мире. На рассвете они ушли. Четверо теней, растворившихся в сером утреннем свете. Феликс стоял у входа в штольню, глядя им вслед, пока они не исчезли за снежным перевалом. — Возвращайтесь живыми... — прошептал он. — Пожалуйста. Путь к «Ковчегу» занял двое суток. Они шли по старым картам, обходя открытые пространства, прячась в распадках и оврагах. Дважды видели патрули — дроны, летающие над горами, и маленькие группы людей в камуфляже. Но техника «Ковчега» искала живых на равнинах, в долинах, где могли прятаться беженцы. В горах они были в относительной безопасности. На вторую ночь они вышли к своей цели. «Ковчег» не был похож на бункер из старых фильмов. Это был целый комплекс, встроенный в скалу. От главного входа, массивных бронированных ворот, вниз уходила дорога, по которой иногда проезжали вездеходы. Над воротами — пулемётные гнёзда, прожектора, антенны. Всё работало, всё функционировало, как часы. — Как мы попадём внутрь? — прошептал Хёнджин, разглядывая укрепления в бинокль. — Это же неприступная крепость. — У них должно быть аварийное питание, системы охлаждения и вентиляции… — сказал Минхо. — Если пробраться в старые воздуховоды, которые вели от станции к комплексу… — Ты хочешь лезть в вентиляцию? — усмехнулся Хёнджин. — Как в кино? — В кино вентиляция выдерживает вес человека, — сказал Минхо. — Здесь, скорее всего, нет. Но есть технические тоннели для обслуживания. Они узкие, но пройти можно. Пак показывал мне схемы. Они нашли вход в техническую зону на рассвете, когда охрана сменилась и внимание ослабло. Маленький люк, замаскированный под скалу, вёл в тёмный, пахнущий маслом коридор. Хёнджин взломал замок за минуту. Внутри было тесно, жарко и шумно. Где-то рядом работали генераторы, гудели трубы. Они двигались медленно, шаг за шагом, сверяясь со схемами, которые Минхо запомнил наизусть. Через час они вышли к развилке. Один коридор вёл в жилые сектора, другой — к командному центру, третий — в технические помещения. — Нам нужен центр управления, — сказал Минхо. — Оттуда можно запустить трансляцию данных на все частоты. И там же — доступ к системам жизнеобеспечения. — А если там охрана? — спросил Чанбин. — Значит, будем пробиваться. Они двинулись к командному центру. Коридоры становились шире, светлее. Появились двери с электронными замками. Некоторые были открыты — внутри виднелись пустые комнаты, склады, технические помещения. «Ковчег» жил своей обычной жизнью, не подозревая, что смерть уже внутри. Последний поворот. В конце коридора — массивная дверь с табличкой «ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ. ДОСТУП ТОЛЬКО ПО УРОВНЮ А». Рядом — двое охранников с автоматами. Хёнджин и Минхо переглянулись. Хёнджин показал жестами: «Я беру левого, ты — правого». Минхо кивнул. Они двинулись вперёд. Два быстрых, беззвучных движения. Ножи сделали своё дело прежде, чем охранники поняли, что происходит. Тела бесшумно опустились на пол. Джисон подбежал к двери, подключил планшет к панели управления. Пальцы заплясали по экрану. — Давай, давай, — шептал он. — Есть! Доступ получен. Дверь открылась. За ней открылся огромный зал, заполненный мониторами, пультами, мигающими огнями. В центре, на возвышении, стояло кресло, в котором сидел человек в белом костюме. Он обернулся на звук открывающейся двери. Это был мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и умным, усталым лицом. На его груди бейдж: «Доктор Пак Чжун Вон. Главный координатор проекта «Ковчег». — Вы… — начал он, но не договорил. Хёнджин уже приставил автомат к его голове. — Тихо, — сказал Минхо, подходя ближе. — Вы доктор Пак? — Да. А вы, должно быть, те самые «призраки», о которых докладывала майор Юн. — Он не выглядел испуганным. Скорее, удивлённым. — Как вы сюда попали? — Через чёрный ход, — ответил Минхо. — У нас есть вопросы. И требования. — Требования? — Доктор Пак усмехнулся. — Вы в центре «Ковчега». Через пять минут сюда придёт охрана. Вы ничего не успеете сделать. — Успеем, — сказал Джисон, уже подключившийся к главному терминалу. — Системы жизнеобеспечения, аварийное отключение вентиляции, доступ к частотам вещания… всё под моим контролем. Одно нажатие — и весь «Ковчег» услышит правду. — Правду? — Доктор Пак покачал головой. — Какую правду? Что мы пытались спасти человечество? Что выбирали лучших, чтобы вид продолжился? Это не преступление. Это необходимость. — Это убийство, — тихо сказал Чанбин, впервые открыв рот. — Вы убили моих друзей. Сожгли наш дом. Убили Сынмина. Убили Чана. — Мы защищали себя, — ровно ответил доктор. — Вы представляли угрозу. Вы владели секретной информацией. Это война, молодой человек. На войне гибнут люди. — Это не война, — сказал Минхо. — Это бойня. Вы создали вирус. Вы экспериментировали на людях. Вы приносили в жертву миллионы, чтобы спасти сотни. И называете это «необходимостью»?! — Я называю это выживанием. — Доктор Пак встал, и Хёнджин дёрнулся, но не выстрелил. — Вы думаете, мы хотели этого? Мы пытались найти лекарство. Но вирус мутировал быстрее, чем мы успевали реагировать. Проект «Прометей» был отчаянной попыткой создать иммунитет. И он провалился. Мы потеряли контроль. «Дельта» пала. Заражённые вырвались наружу. Мы сделали единственное, что могли — закрылись и попытались сохранить хоть что-то. — Сохранить себя, — поправил Джисон. — Элиту. А остальные пусть гниют снаружи. — А что вы предлагаете? — в голосе доктора впервые прозвучала горечь. — Открыть ворота и впустить всех? Чтобы заражение уничтожило и нас? Мы пытались помочь. Мы отправляли группы за выжившими. Но риск был слишком велик. Каждый, кто входил сюда, мог быть носителем. — Вы отправляли группы не спасать, а зачищать, — сказал Минхо. — Убивать свидетелей. Как мою сестру. Доктор Пак посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Ли Соён? Фармацевт из «Панацеи»? — Он вздохнул. — Она была талантливым исследователем. Мы предлагали ей место в «Ковчеге». Она отказалась. Сказала, что не может бросить людей. А потом начала копать там, где не следовало. Мы не могли рисковать. Приказ о ликвидации… да, я подписал его. Но не из жестокости. Из необходимости. Минхо смотрел на него, и внутри него поднималась ледяная волна. Вот он. Человек, который убил его сестру. Не монстр, не солдат. Обычный старик с усталыми глазами, искренне верящий в свою правоту. — Из необходимости... — повторил Минхо. — Значит, вы убили её, потому что это было необходимо? — Да. — Доктор Пак не отводил взгляда. — И если бы пришлось, я сделал бы это снова. Ради выживания тех, кто здесь. Ради будущего. Чанбин шагнул вперёд, в его руке блеснул нож. Хёнджин схватил его за плечо. — Не сейчас, — прошипел он. — Нам нужно, чтобы он говорил. Чтобы он подтвердил всё перед камерами. Джисон, не отрываясь от терминала, кивнул. — Я записываю. Всё, что он говорит, идёт в эфир. Весь «Ковчег» сейчас слушает. Доктор Пак побледнел. — Вы… вы транслируете это? — На все внутренние каналы, — подтвердил Джисон. — И на внешние, насколько хватит мощности. Скоро каждый выживший, у кого есть приёмник, услышит правду о «Ковчеге». О вашем «спасении человечества». — Вы не понимаете, — голос доктора дрогнул. — Если информация выйдет наружу, начнётся хаос. Люди, которые здесь… они не виноваты. Они просто хотели жить. Учёные, инженеры, врачи, дети. Вы убьёте их всех! — Все другие тоже хотели просто выжить! — не выдержал Чанбин. — Мы дадим вашим людям выбор. Выйти и жить в новом мире, зная правду. Или остаться здесь и гнить в своей лжи. - Минхо остановил Чанбина, что вновь хотел напасть на доктора. Он подошёл к пульту, посмотрел на мониторы. На них были видны коридоры «Ковчега» — люди метались, не понимая, что происходит, охрана стягивалась к центру управления. Времени оставалось мало. — Джисон, сколько осталось? — Минута. Ещё минута, и передача пойдёт на все частоты. В этот момент дверь сзади разлетелась вдребезги. В зал ворвались солдаты во главе с майором Юн. Её лицо было ледяным, ствол автомата направлен прямо в голову Минхо. — Всем стоять! — крикнула она. — Руки вверх! Быстро! Хёнджин и Чанбин замерли, но оружия не опустили. Минхо медленно повернулся к ней. — Майор Юн, — сказал он спокойно. — Вы вовремя. — Трое против моего взвода, — усмехнулась она. — Игра окончена. — Вы уверены? — Минхо взглянул на Джисона. Тот едва заметно кивнул. — Джисон, давай. Джисон нажал клавишу. На всех мониторах в зале, во всех коридорах «Ковчега» появилось лицо доктора Пака. Его голос, записанный минуту назад, разнёсся по динамикам: «…приказ о ликвидации… да, я подписал его. Но не из жестокости. Из необходимости. Мы не могли рисковать…» Солдаты замерли, глядя на экраны. Майор Юн побледнела. — Выключите это! — крикнула она. — Поздно, — сказал Минхо. — Весь «Ковчег» уже слышит всё, что вы скрывали. Ваши люди, ваши семьи, ваши дети. Они знают правду. Вопрос теперь не в том, убьёте ли вы нас. Вопрос в том, что они сделают, когда узнают, что всё, во что они верили — ложь. За дверью послышался шум. Крики. Кто-то спорил, кто-то плакал. Охрана в коридоре заколебалась. Майор Юн смотрела на Минхо с ненавистью. Но в её глазах появилось и что-то другое — страх. Не перед ним. Перед тем, что сейчас начнётся. — Вы понимаете, что вы наделали? — прошептала она. — Да, — ответил Минхо. — Мы раскрыли правду. А правда, майор, опаснее любого оружия. Он шагнул к ней, и солдаты расступились. Не потому, что боялись. Потому что растерялись. — Уходим, — сказал Минхо своим. Они двинулись к выходу, проходя сквозь строй оцепеневших солдат. Майор Юн оцепенело стояла на месте. Она смотрела на экраны, где доктор Пак продолжал своё признание, и понимала, что её мир рухнул. В коридорах «Ковчега» начинался хаос. Люди выбегали из комнат, кричали, спорили. Группа пробиралась к техническим тоннелям, уходя от разгорающейся бури. Перед самым выходом Чанбин остановился. Он посмотрел назад, на зал управления, где остался доктор Пак и майор Юн. — Сынмин.. — прошептал он. — Мы сделали это. И по его щеке скатилась слеза. Первая слеза с того дня, как он узнал о смерти Сынмина. Минхо положил руку ему на плечо. — Идём, — сказал он. — Ещё не всё закончено. Они нырнули в технический тоннель, и темнота поглотила их. А сзади, в недрах «Ковчега», начиналась революция и полнейших хаус.