OUBAITORI

Повода встретиться не возникало. Один скучный день сменялся другим, а Сону устал придумывать причины написать. В ход шло всё. Сначала вежливость: kim.seonwoo: Добрался до дома?) ni.ki: да kim.seonwoo: Я тоже. Так наелся этим твоим рагу, что аж еле шевелюсь хахаха. Думаю, спать лечь или порисовать, у меня скетч есть незаконченный, всё не могу вдохновения набраться… А ты чем заниматься будешь? ni.ki: на работу завтра. спать kim.seonwoo: Понял) Доброй ночи! Потом юмор: kim.seonwoo: *вложение* Смари какой партак… мастер с закрытыми глазами набивал, хаххах? Я так даже в пьяном угаре не смогу)) ni.ki: жесть Наконец отчаяние: kim.seonwoo: Привеет, не отвлекаю? Чем занимаешься? Я на паре сижу, скучно так… Слышал о выставке современного искусства в центре? Я ОЧ хочу сходить, но мне не с кем вообще :")) Там интересно наверное жесть, я уверен ni.ki: работаю. отвечу позже Эти «позже» так и не наступали. Сначала Сону обижался глубоко внутри и даже злился на эту чёрствость. А потом накатил стыд. Унизительно-мучительный. Как он посмел допустить мысль, что интересен такому человеку? Что их вечер был чем-то большим, чем просто вежливость мастера к навязчивому клиенту. Сону представлял салон, который теперь обходил за километр: там все клиенты такие яркие, татуированные, интересные. А он — просто инфантильный дурачок, который расплакался на первом сеансе и теперь строит глазки. Даже с проколом в губе Сону был нормиснее всех нормисов внешне. На фоне Рики — NPC со смазливым личиком. От этого чувства хотелось разодрать себе грудь. Сону было страшно обидно, что его огромный внутренний творческий мир не получается отображать во внешности. Он изводился несколько дней подряд, захлёбываясь в самокопании. А потом выдохся, простив себе то, что понадеялся на крепкую связь с незаинтересованным человеком. Перестал с трепетом ждать уведомлений из мессенджера и стал действительно зависать с Чонвоном, уже не прикрываясь им перед Сонхуном как алиби. Даже учиться появилась призрачная мотивация, которая, впрочем, рассыпалась о первый же зачёт и скучную лекцию. Вот и сейчас, сидя на полу в гостях, Сону не мог собрать себя в кучу и закончить проект. Мысли уносились дальше, в русло рисования. Почему-то хотелось изображать животных. — Ты чем занимаешься? — Чонвон, оторвавшись от сосредоточенного написания анализа, подполз к Сону, заглядывая в его листы. — Что это? — График, — мрачно буркнул Сону, но Чонвона ответ не устроил, он ткнул на старательно нарисованную обезьянку в углу черновика. Даже несмотря на небрежность, она была реалистичной и такой живой, прям отражение прокаченного скилла годами усилий. — А, так это ты. Дарю. Твой портрет. — Бля-я-я, — простонал Чонвон, рухнув на пол и закрыв руками лицо, — почему мне выдали тебя в команду? Я устроил ядерку в прошлой жизни? — Что значит «выдали»? — фыркнул Сону, лениво пиная лежащего друга носком. — Я же твой любимый хён, ты должен прыгать от счастья. А вот почему мы вдвоём сейчас выполняем командный проект, этого я не понимаю! — А кто у нас третий? Я даже имени не помню. — Со смежного факультета какой-то додик… почему мы обязаны за него выполнять работу! Ещё и на каникулах! Это нарушение наших прав! — Во-первых, работу выполняю я, а ты, как обычно, страдаешь хуйнёй, — беззлобно констатировал Чонвон. — А, во-вторых, проверь уведомления, тебе мастер ещё не прислал проверенную часть доклада? Может, уже наконец закончим еблю с правками. Сону с обречённым видом потянулся за телефоном. Уведомление от мастера пришло. Но не от того. ni.ki: привет. записываю тебя завтра на даунсайз? во сколько сможешь прийти? Словно от удара током, Сону выбросил телефон и с тихим стоном рухнул на Чонвона, придавив собой. — Просто пиздец… — Не проверил? Говнюк, не поверю в жизни, что времени у него нет! — Это не он, — приглушённо донёсся безжизненный голос. — Это Рики. — Тот мастер, который тебя задинамил? — Чонвон мгновенно оживился, скидывая с себя ноги Сону. — С которым ты на свиданку ходил? — Да на какую свиданку!.. — в отчаянии крикнул Сону, желая исчезнуть с этой планеты. — А чего пишет-то? — На даунсайз зовёт. Завтра. — Конч. Чё мелочиться, мог бы и дальше морозить, — Чонвон всегда был на стороне друга, он бы и в огонь кинулся и бензин бы принёс, не сомневаясь в решениях Сону ни секунды. — Напиши ему, что ты умер. Или дай мне телефон, я сам ему всё распишу. А вообще, в его светлую головушку не приходят мысли, что ты не сидишь щеночком под дверью салона и у тебя дела свои есть? Завтра, бля, хорошо придумал! Даже не спросил, просто перед фактом поставил. Сону снова взял телефон и стал набирать ответ, прямо лёжа на Чонвоне. — Пишу: «Привет. Спасибо, но я, наверное, пока не буду. Всё хорошо заживает и так». Сону надеялся, что тот ответит коротко, либо вообще оставит «прочитанным». Сейчас этого хотелось как никогда. Но, вопреки ожиданиям, ответ пришёл почти сразу же. ni.ki: я не спрашиваю, хочешь ты или нет. длинный лабрет будет мешать и может травмировать губу. необходимо поменять — А я не хочу! — заныл он, впиваясь ногтями в плечо Чонвона. В этот момент телефон снова завибрировал. Сквозь пелену досады Сону разглядел новое сообщение. ni.ki: Сону, чего ты? не хочешь ко мне? Эти слова, такие простые и жалобные, вдруг ударили в самое сердце. Всё упрямство и обида непременно испарились, уступив место острой, щемящей нежности. Сону не собирался тут же стелиться перед ним вновь, но и сливаться было бы глупо. Пальцы сами набрали и отправили ответ, прежде чем мозг успел вмешаться. kim.seonwoo: Нет, всё хорошо… буду в 3. Он показал экран Чонвону, который смерил его испепеляющим взглядом. — Два дурачка, — покачал головой. — Один игнорит, второй обижается, но тает от одной фразы. Ладно, я пойду с тобой, буду твоей группой поддержки. — Шутишь? — А если он тебя там до слёз доведёт или ещё чего? Ты за себя постоять не умеешь, а кто-то должен выдать ему парашют, чтобы с небес спустился на землю. Так что да, пойду. Заодно посмотрю на этого Рики. Хоть понять, чем он так хорош, что ты чуть ли не изменяешь с ним Сонхуну. Чонвон сказал в шутку, особо не вкладывая смысла в эту фразу. А для Сону это прозвучало как обвинение, он тут же вспыхнул. — Я никому не изменяю! — вдруг вскрикнул он с внезапной горячностью. — Что за бред? Я самый верный парень на свете! Рики — просто классный товарищ. Понятно? Не говори так. Чонвон поднял брови, садясь напротив. — Успокойся, психованный, — флегматично произнёс он с улыбкой. — Я пошутил. А ты чего так завёлся из-за «просто классного товарища», а? — он многозначительно посмотрел на Сону, но не стал развивать тему. — Ладно, «просто классный товарищ». Значит завтра идём смотреть на «просто классного товарища». А сейчас, — Чонвон ткнул пальцем в разбросанные листы, — ты заканчиваешь пинать хуи и доделываешь свою часть. Нормально доделываешь! Или я лично расскажу твоему «просто классному товарищу», как ты по нему сохнешь. Сону выругался под нос, а на вопрос «Чё ты там про меня сказал?» невинно бросил: «Люблю тебя, Чонвон-а, ты всегда меня выручаешь». Всё же взял в руки ручку — карандаш жестоко отобрали — и стал высчитывать данные. Но глубоко внутри уже разлилось предвкушение завтрашней встречи, было интересно, как Рики себя поведёт. Сону даже было любопытнее, как он сам себя поведёт, потому что он клялся, что уже не может выносить своего градуса кринжа и скоро зароется под землю, отобрав у Чонвона лопату.

***

За окном кружилась настоящая метель, беспокоя голые деревья и укрывая город белым одеялом. Сону сидел за столом на кухне, кутаясь в свой домашний кардиган с пуговицами-цветочками. Тишина пахла свежезаваренным чаем и шоколадом, этот момент мог быть таким хрупким и уютным, если бы Сону хоть что-то чувствовал. Он не был удручён или разбит, вроде всё было неплохо: совсем недавно вернулся от Чонвона, хорошо поев у него, наступили долгожданные зимние каникулы, дышать стало легче. Но почему-то счастье ощущалось очень приглушённо, больше похоже на самовнушение. То была накопившаяся усталость от своей сентиментальной, меланхоличной натуры. Выдумать какой-то бред в голове, всем сердцем поверить и разочароваться, что всё идёт совсем не так, как хочется. Как будто было неочевидно, что одна случайная встреча с интересным человеком вовсе не способна повернуть жизнь на 180 градусов. Для такого нужно быть смелым, а Сону, как заметил этот самый «интересный человек», недостаточно решителен. Вот бы и волки были сыты, и овцы остались целы… Молчание разорвал поворот ключа в замке. Сону аж вздрогнул от неожиданности и непонятной тревоги. В квартиру вошёл Сонхун, его укороченное пальто было всё в снежинках, а сапоги уже начали разводить грязь по полу прихожей. Он повесил пальто сохнуть, помыл руки и, увидев на кухне Сону, улыбнулся устало, но тепло. — Привет, Сону-я. Отдыхаешь? — он подошёл и поцеловал его в макушку холодными губами, оставляя на волосах холодную влажность от лица. — Угу, — Сону прикрыл глаза, на секунду погружаясь в этот мимолётный трепет. — Первый день без пар. Наконец высплюсь, — это должно было прозвучать радостно, но вышло как по скрипту. Сону не удавалось наскрести эмоций на весёлый диалог. Сонхун сел напротив, протянул руку и взял его ладони в свои, согреваясь чужим теплом. — Как дела с зачётами? Итоги сессии уже известны? — Всё сдал, — тихо ответил Сону, глядя на их соединённые руки. — С первого раза. И сегодня я целый день торчал у Чонвона, мы корпели над проектом, чтобы в следующем семестре было полегче. Лицо Сонхуна озарила настоящая, гордая радость. Он сжал его пальцы. — Видишь, я же говорил, что всё получится, если приложить усилия, — Сонхун внимательно посмотрел на Сону. — Ты стал таким… собранным и спокойным. Даже рисовать перестал, наверное, времени нет? Я рад, что ты наконец сосредоточился на учёбе. Умка. Сону попытался ответить улыбкой, но она вышла такой натянутой и слабой, что растаяла быстрее снежинок на ресницах Сонхуна. От последнего слова почему-то стало неприятно, хотя это было таким привычным ласковым обращением. — Да… сосредоточился, — повторил он себе под нос. Сонхун ушёл в комнату переодеваться, а Сону остался сидеть, догрызая шоколадку. Слова «Ты стал таким спокойным» отдавались в голове гулким эхом, повторяясь снова и снова. Это была правда. Сону действительно стал спокойнее. Покорнее. Ходил на пары, перестав общаться с Рики вообще, забивал голову только формулами и теориями, а скетчбук вместе с графическим планшетом пылились на верхней полке. Сону убеждал себя, что это к лучшему. Скоро тьма отступит, и он будет благодарен себе за старания. Сонхун был доволен его «правильностью», как и мама… наверное, была бы довольна. Сону отломил кусочек шоколада и вгляделся в метель за окном. Вечер уже поздний, было очень темно. Там, внизу, подобно первопроходцам, сквозь сугробы пробирались дети. Укутанные в шарфы и со смешными шапками. Позади шли родители, неся папки для рисования, рюкзаки и чехлы с музыкальными инструментами. Наверное, вели на кружки. Дети играючи толкали друг друга, падая в снег, матери поднимали их за шиворот и отчитывали, но менее весело ребятам от этого не становилось. Они ведь шли не в школу на скучные занятия, а туда, где их юные творческие души нашли своё призвание. И вдруг Сону пронзило воспоминание, острое и яркое, как вспышка. Мама. Она вела его за руку из художественной школы. Сону был маленьким, его ноги заплетались в сугробах. Носки промокали от дырявой подошвы на ботиночках, а поношенная куртка, доставшаяся от выросших мальчишек по соседству, еле согревала. Между новой одеждой и красками, Сону делал выбор в пользу творчества. Мама тоже сдерживала дрожь от холода, кутаясь в своё старенькое пальто, которое было старше сына вдвое. От неё пахло дешёвыми, спиртовыми, но такими родными приторными духами, что, обнимая её, Сону на всю жизнь смог запомнить запах этой мокрой от снега ткани и чего-то сладкого. И вот, однажды, среди сугробов, когда они были на полпути к дому, мама не смогла сдержать сюрприз, остановилась и сказала: «Сону-я, ты представляешь, случилось такое чудо! Сегодня по дороге я встретила зайчика. Он просил передать тебе от Деда Мороза. Сказал: «Ким Сону хорошо себя ведёт, не расстраивает маму и добивается успехов в рисовании. Он заслуживает маленький подарочек перед праздником!». И она протянула небольшой батончик в блестящей фольге. Тот, на который Сону засматривался в магазине у кассы, не смея даже намекнуть, что мечтает ощутить вкус шоколада во рту. На вопрос «Ты хочешь батончик?» маленький мальчик всегда отвечал: «Нет, мамочка, просто смотрю», от чего материнское сердце разрывалось. Сону запрыгал от счастья, прижался к маме и не мог наглядеться на заветную шоколадку. Всё вокруг вдруг стало таким таинственным и невероятным: дома с облупившейся штукатуркой казались красивыми, оранжевый свет фонарей был уютным, а невыученный на завтра стих уже не так удручал. Сону помнил этот вкус сквозь года — вкус восторга, волшебства и безусловной любви. Эта дешёвая шоколадка с привкусом фольги грела его сильнее, чем могла бы любая тёплая куртка с начёсом. Он посмотрел на стол, заваленный дорогим шоколадом, зефиром, вафлями и печеньем — всем, что с такой заботой покупал для него Сонхун. Но ничто не могло принести то волшебное чувство счастья. То был вкус надежды, а этот — сытого, обеспеченного, чужого существования. В моменте стало так плохо от того, что все эти базовые вещи всё детство казались недостижимой мечтой, роскошью. Сону уже давно не спал просто на матрасе, у него была своя половинка на роскошной двуспальной кровати, огромный стол для учёбы и рисования, целый шкаф одежды. Чувство долга навечно вплелось в его сознание, заставляя помнить, что всё это не его заслуга. Это обеспечил человек, которому, после и так тяжёлой работы, ещё и дома продолжают мотать нервы. И тут его снова пронзило воспоминание, но уже не о матери, а о Рики. О его предложении: «…наш Джей был бы рад обучить такого талантливого парня». Тогда, в метро, Сону не успел ни осмыслить, ни ответить хоть что-то. Но это не значило, что он не думал об этих словах ночами напролёт. После отстранения Рики, правда, они казались пустой вежливостью. Сону было бесконечно стыдно за свою наивность, и он злился на себя. За своё желание сближаться со всеми подряд, веру в «неслучайные случайности», а особенно за неспособность отличать вежливость от искренности. Видимо, Рики хотел помочь словом, а не позволять лечь на себя пластом. Сону зря поверил в свою уникальность. Но отказываться от идеи попробовать себя в этой сфере не хотелось... Последний кусочек шоколада растаял во рту. Он был настолько приторным, что послевкусие аж загорчило. Сону совсем приуныл, стараясь не показывать этого внешне, сохраняя спокойное и светлое лицо. Вроде от Чонвона хотелось скорее вернуться домой, но дома хотелось куда-угодно, только бы не сидеть в этих четырёх стенах. Эти неопределённости разрывали изнутри. Сонхун вернулся на кухню в мягком домашнем худи, поставил еду греться и снова присел рядом. Со взглядом, полным нежности, погладил Сону по щеке. Тот привычно ласкался о прохладные руки, как кот. Это всегда умиляло и смешило, казалось бы, серьёзного экономиста. Сону нравилось своими действиями заставлять Сонхуна улыбаться, побуждать дурачиться и не думать ни о чём кроме. — Ты такой хороший у меня, — мечтательно протянул он. В этот момент внутри что-то надломилось. Сону считают хорошим, только когда он не рыпается, слушается, поступает так, как хочется кому-то. Когда он закапывает в землю ту самую лучшую часть себя, которая когда-то радовалась шоколадке от зайчика и бессонными ночами сидела у мольберта, перепачкавшись в красках и мешая кисточку в кружке с чаем. Сонхун наклонился, чтобы накрыть губы Сону своими в мягком, неспешном поцелуе. Сону отвечал на эту ласку, прикрыв глаза. Он чувствовал тепло своего любимого человека, прохладную ладонь на своей шее и горячие выдохи. Но внутри было так пусто, что становилось не по себе. Сону целовал в ответ, сжимая в кулаке осколки своего «я» и чувствуя, как больно они впиваются в ладонь. Его считали хорошим, а он чувствовал себя самозванцем. Сонхун отстранился быстрее обычного и потёр рукой свои губы. — С тобой теперь так неудобно целоваться, — вздохнул он, впиваясь взглядом в лабрет. — Эта палка цепляется и царапает. Сону стушевался и лишь слабо улыбнулся. Прокрутил украшение, держа накрутку-шарик пальцами и подвигал вперёд-назад, как бы проверяя, сформировался ли канал или что там должно было произойти. От этих действий стало больновато. Сону невольно хмыкнул, представляя, как Рики открутил бы ему руки за тормошение раны. Он тут же постарался выбросить это из головы, возвращаясь к разочарованному парню. — Завтра иду на даунсайз, будет поудобнее, потерпи. — Может, просто вытащишь? Ты ещё не наигрался? — Иди в жопку, хён, — отпихнул его Сону, стараясь сгладить углы нарастающей перепалки. Брови Сонхуна взмыли вверх от этой дерзости, он покачал головой и пошёл в комнату. Кипение чайника возобновилось, в зимние деньки горячего чая хотелось безумно. А где-то внутри родился интерес: каково это, целоваться с человеком, у которого в губе украшение? Сону попытался представить, но смутно мог воспроизвести хоть что-то. Было непонятно, что так мешает Сонхуну. Вроде не пик точёный из губы торчал, а гладенький шарик на длинной штанге. Сону пытался не фантазировать, но не получалось. Мысли снова утекли не туда. Сколько бы он в тревоге ни умолял время замедлиться, завтра настало, вопреки всем просьбам. Они с Чонвоном уже сидели на кожаном диванчике у ресепшена, до сеанса осталось десять минут. Сону нервно теребил края своего свитера, распуская нитки и бросая их под ноги. Не знал, что в обязанности Рики как раз входит уборка перед открытием салона. Хотя, даже если бы и знал, вряд ли бы перестал. Чонвон же с невозмутимым видом изучал каждый уголок помещения, словно готовился к штурму. Он выглядел таким непроницаемым и равнодушным, что Сону стало неловко от собственного волнения. Ровно в три часа из-за угла вышел Рики. В своём белоснежном одеянии он выглядел собранно и сдержанно, но в глубине тёмных глаз плескалась тихая, едва уловимая радость при виде Сону. — Сону, проходи, — голос был ровным и профессионально-добрым. Взгляд Рики на секунду задержался на Чонвоне, который впился в него оценивающим взглядом, как питбуль в горло. Смотрел так, будто этот пирсинг-мастер убил десятерых человек. Рики не подал вида, но любому стало бы не по себе от такого миленького приветствия. Он не кивнул и не стал здороваться, даже не предполагая, что этот угрюмый на вид парниша пришёл вместе с Сону. Развернулся и ушёл в кабинет за клиентом, чувствуя спиной недобрый взгляд. Процесс даунсайза занял не больше пятнадцати минут. Рики работал быстро и аккуратно, уверенными пальцами он раскрутил лабрет, заменяя на короткий, и, предварительно осмотрев губу. Теперь всё выглядело куда лучше: без припухлостей и покраснений, просто аккуратный шарик. Штанга не выкатывалась наполовину из губы во время разговора, наконец украшение стало именно украшением. — Небольшой фиброз, — пояснил он, трогая губу изнутри. — Слизистая так заживает, ткань обрастает вокруг лабрета, чтобы защитить твои передние зубы. Это нормально и даже хорошо. Сону лишь кивнул. Хотелось пожаловаться, шутливо поныть насчёт украшения, но он помнил, что кольцо можно установить только через полгода, и не стал выставлять себя навязчивым дурачком, каким уже, казалось, и так был в чужих глазах. — Как вообще твои дела? Чем занимался? — попытался заговорить Рики, его губы дрогнули в дружелюбной, нежной улыбке. — Всё нормально, — сухо отрезал Сону, глядя куда-то в сторону. — А что с рисованием? Появились какие-нибудь мысли? — от этой поверхностной вежливости тошнило. Сону слышал эти вопросы так, словно Рики хотел проставить галочки и со спокойной душой продолжить игнор. — Да пока нет, — Сону аж сам чуть не поперхнулся от сухости своих ответов. В глубине души было больно отвечать так, но и внешне давать слабину не хотелось. «Око за око», — думал он, избегая любого дальнейшего развития диалога. Лицо Рики вытянулось. Он перестал улыбаться и хотел сказать что-то ещё, судя по всему важное, но дверь в кабинет распахнулась. Вошла девушка с администрации — та самая, что и в первый раз встретила Сону на ресепшене. — Рики, смотри, какой прикол! — весело хохотнула она, протягивая ему телефон и небрежно обнимая за плечо. — Помнишь того фрика? Рики на мгновение отвлёкся, тоже хихикнул, что-то ответил. Сону заметил, что с другим человеком ему словно легче улыбаться и смеяться, он уже и не такой отстранённый. Девушка расхохоталась и прижалась к нему ещё ближе, доверительно положив голову ему на плечо, что-то щебеча сквозь слёзы смеха. Они погрузились в свою, понятную им одним болтовню, словно забыв, что в кабинете есть кто-то ещё. Сону накрыло, но не волной ревности или обиды — нет, он бы это осознал. То было просто… паршивое настроение. Внезапное, гнетущее и совершенно иррациональное. Остатки чего-то живого в груди сжались, чужое веселье выводило его из себя. Он не ревновал, просто… устал. Процедура, нервы. Хотелось уже выйти на свежий воздух, внезапно стало очень душно. Рики и девушка были увлечены друг другом и повёрнуты к Сону спиной. Тот просто тихо развернулся и вышел из кабинета, заранее переведя деньги на счёт салона. Чонвона на диванчике не было. «Наверное, посмотрел на Рики и ушёл. Правильно, чего тут торчать почём зря», — с облегчением подумал Сону. Очень не хотелось сейчас с кем-то вынужденно говорить, пытаться что-то объяснять. Он и сам себе не мог растолковать свои эмоции, что уж говорить о посторонних. Сону вышел на улицу, чувствуя, как обветренное лицо начинает жечь мистраль. Он твёрдо пообещал себе не нервничать из-за всякой ерунды и не портить прекрасный день каникул. Чтобы не искушаться, он поставил Рики на беззвучный. Не из-за обиды, а просто… чтобы меньше отвлекаться. Хотя глубоко внутри он понимал, что Рики так и так навряд ли напишет первый.

***

А в это время в салоне разворачивалась совсем другая история. Пока Сону боролся с непонятной тоской, списывая всё на усталость, его лучший друг развлекался на полную катушку. Тату-мастер Джей, высокий парень с руками, сплошь покрытыми изящными узорами, заказал пиццу на обед. Курьер ошибся и привёз две большие вместо одной мини. Сначала Джей позвал девушку с ресепшена, но та, кокетливо взмахнув наращёнными ресницами, отказалась, сославшись на диету. Тогда взгляд упал на миловидного парня, который всё ещё сидел на диванчике, уткнувшись в телефон. Это был Чонвон. От его нахмуренного лица мало веяло дружелюбием, но менее очаровательным он от этого не казался. — Вы ко мне? — подойдя с ленивой грацией, спросил Джей, его голос был низким и приятным. — Нет, я друга жду, — отозвался Чонвон, поднимая глаза. И тут же почувствовал странный, согревающий жар, вызванный спокойной уверенностью и милым лицом мастера. В голову невольно втиснулась мысль, что он ничего такой. По ощущениям, он был немного выше Чонвона, его волосы были уложены гелем назад, выставляя на показ острые скулы. — Мне пиццы, по ошибке, слишком много привезли, — Джей дружелюбно улыбнулся. — Скоро клиенты, еда же зря пропадёт. Выручите? Чонвону дважды повторять не надо. Он был изрядно голоден, потому не смог устоять перед таким предложением от такого обаятельного парня. Мастер повёл его за собой в небольшую зону отдыха для персонала, уставленную диванами. На столе что только ни валялось: журналы с эскизами, фотографии проколов с какими-то заметками, таблетки, антисептические средства и даже недоеденная коробочка лапши. — Я Джей, — представился мастер, сгрёб весь хлам в кучу, тем самым освободив место для пиццы. Он тут же открыл коробки, приглашая к трапезе. — Ян Чонвон, — ответил тот, чувствуя, как немного краснеет. — Спасибо. Они ели и разговор завязался сам собой. Джей рассказывал о своих последних работах, указывая на фотографии в рамочках на стене. Чонвон слушал и ловил себя на мысли, что ему почему-то не неловко, а, напротив, очень даже интересно и комфортно прямо сейчас. Будто встретился со знакомым, который давно на связь не выходил. Глаза Джея были спокойными и очень внимательными, в их уголках виднелись морщинки, выдавая привычку часто смеяться. Чонвон, как и многие, на подсознательном уровне скептически относился к людям, раскрашенным подкожными чернилами и с проколами. Но эта нотка бунтарства только красила Джея, он казался таким простым и добрым. Его улыбка была тёплой и чуть ассиметричной, что делало её только милее. — А вы? Не хотите набить что-нибудь? — спросил он, и в его голове скользнула профессиональная заинтересованность. — Нет уж, спасибо… — смущённо отшутился Чонвон. — Это друг мой с ума сходит: проколы себе делает, уже все уши мне прожужжал о вашем пирсере… Рики? Да, вроде он. Ещё теперь про тату мне без умолку рассказывает. — А, Рики — да, он у нас звезда. Многие клиенты становятся постояшками, побывав у него на приёме. Он обаяшка, да? — в тоне Джея звучала насмешка. Казалось, он решил, что Чонвон тоже запал на их пирсера. — Не то слово, — через силу улыбнулся Чонвон, вспоминая, как они с Сону чуть ли не заговор устраивали на этого «обаяшку». — Я вообще увольняюсь, — неожиданно сообщил Джей, доедая очередную корочку. — Устраиваю хаос: приглашаю клиентов на пиццу в зону персонала. Всё равно начальник меня не может выгнать, пока я на отработке. А ты, случайно, не художник? Или может, любой другой опыт в творческих сферах? — так, они, сами того не замечая, перешли на «ты». Чонвон улыбнулся. — Боже, нет. Я экономист. А вот мой друг… — он кивнул в сторону кабинетов, в одном из которых должен был быть Сону, — ебантяй и пройдоха. Не знаю, что он сделал хорошего приёмной комиссии, чтобы поступить на экономический с такими потрясающими способностями, — саркастично протянул Чонвон, сам же смеясь. Вспомнилось обескураженное лицо Сону, когда тот узнал, что за прогулы не только не ставят автомат, а ещё и отправляют на отработку. — Но рисует хорошо, художник. Зацени, автопортрет сегодня написал. Вылитый Сону, он так и выглядит, — Чонвон по-злодейски улыбнулся, показывая фотку той самой обезьянки с черновика. Умолчал, чей это портрет на самом деле. Джей захохотал, но зацепился взглядом за технику выполнения даже такого глупенького рисунка. — Блин, хорошо вообще-то выглядит, реализм прям. А он… случаем, не ищет работу? Или, может, интересуется? Как его зовут, говоришь? — обрушил он поток вопросов, цепляясь за возникшую на горизонте творческую личность. — Ким Сону его зовут. Мы обсуждали с ним сферу татуировок, он вроде даже хотел, — Чонвон не мог подставлять друга, рассказывая о его сложностях в социальных взаимодействиях и игре «горячо-холодно» с Рики. — Но сейчас он учёбой занят, вроде отбросил это. — Так щас же каникулы у студентов, нет? Откуда поток-то такой тогда к нам… — Да, каникулы, — они стали обсуждать перспективы Сону, и Чонвон вдруг осознал, что они уже полчаса болтают как старые знакомые. Он даже не услышал, как его друг, из-за которого он вообще тут оказался, давно освободился и ушёл. На всякий случай они обменялись номерами, чтобы Чонвон смог передать контакты Сону. Но это было больше похоже на предлог, уже через минуту он задумался, почему не дал сразу номер друга. — Тебя записать Джеем? Какое настоящее имя? — поинтересовался Чонвон, сохраняя номер. — А чем тебя не устраивает имя Джей? Он улыбнулся странной, очень добродушной улыбкой, как бы подкалывая. Чонвон мысленно извинился перед Сону, которого всегда стебал за «красную, как помидор, рожу» в любой ситуации. — Устраивает, устраивает… В какие часы лучше писать, если вдруг что? Джей лёг на диван, завершив трапезу, и подмигнул: — Тебе можно в любые. Эскиз с Сону нарисуете или мне подобрать для тебя? — Джей вдруг приподнялся и, кокетливо глядя в широко раскрытые глаза напротив, стал трогать чужие открытые плечи и шею. — Да, тебе бы тут хорошо вписался дотворк. Или ирэдзуми, Рики такое тоже очень любит. Только не реализм, Чонвон-и, не уродуй себя такой ерундой, ладно? Чонвон проморгался и выдернул свою руку из чужого захвата. — Эй! Я набивать ничего не собираюсь, я имел в виду, что напишу, если Сону разродится! — Джей лишь посмеялся. Понимал он всё прекрасно, просто стебал. Или заигрывал. Что за проклятый салон: все сотрудники озабоченные психи. — Рики своего и раскрасьте, чё он такой бледный. Набей ему дракона на всё лицо, может, перестанет быть таким хмурым. — Он бойкий, не даётся мне. Ждёт особенного события в жизни для тату. Так бы я его давненько забил. Татуировками, конечно! — уточнил он, глядя на довольно ухмыляющегося Чонвона. — Хочешь, покажем ему пример? — Только через мой труп! — отпихнул его Чонвон, даже не желая смотреть в портфолио с работами. Это было забавно, но не более. Раскрашивать себя он точно не собирался, каким бы симпатичным ни был мастер. Но украсть его сердечко… захотелось сильно. Давно Чонвон не строил глазки мужчинам. В какой-то степени он был даже благодарен своему неуравновешенному другу с дыркой в губе за это новое знакомство. Сону же топал домой в одиночестве, пытаясь разобраться с тем, что вообще делать дальше, ведь даунсайз случился — больше он к салону не привязан. На душе было так хаотично, что аж тошнило. Отчисление или дисциплина… татуировки или диплом? На каждый вопрос внутри было столько разных ответов, собрать бы только всё это воедино, чтобы увидеть истину…

***

А тем временем старый год уже был готов уступить своё место новому. Последняя неделя декабря была выходной для тех, кто сумел сдать всё раньше времени на «отлично». Чонвон и Сону входили в число этих счастливчиков, радуясь заслуженному отдыху. Дни летели настолько быстро, что чат, поставленный на беззвучный, быстро забылся. А вместе с ним внутри потухло что-то важное, без чего стало спокойно и до жути пусто. Сону преследовало навязчивое, липкое чувство, что он что-то стремительно упускал, но не мог вспомнить, что именно. Погрузив руки в тёплую воду и натирая губкой тарелку, до него вдруг смутно дошло осознание, что уже послезавтра Новый год. Только-только Сону собрался что-то сказать, как тишину кухни нарушил голос Сонхуна. Отложив вилку, он произнёс ровным, деловым тоном: — Кстати, послезавтра я вызвался работать сверхурочно. Скорее всего, придётся даже на ночь остаться. Сону замер, промывая вилку. Вода вдруг показалась ледяной. Он не стал оборачиваться к столу, но его фигуру сковало напряжение. — В Новый год? — Позовёшь Чонвона, как в прошлый раз. Закажете пиццу, будете фильмы смотреть. А утром я уже вернусь, — утешал Сонхун снисходительным тоном. — У меня для тебя подарочек есть. Дед Мороз передал. Милая шутка Сону не впечатлила. Сонхун подошёл к раковине и поставил рядом свою пустую жирную тарелку и чашку, буквально докидывая сверху работы. Этот жест показался просто плевком в лицо. Сону сжал губку так, что вся мыльная пена в момент вылилась на посуду. — Серьёзно, хён? — он повернул голову и прямым холодным взглядом уставился в лицо напротив. — Ты даже в этом году исключение не сделаешь? Сонхун нахмурился, своей строгостью больше напоминая учителя, а не романтического партнёра. — Сону, ну почему ты сразу всё в штыки. Это же для повышения, нужно проявить инициативу, если хочешь роста. Я вкладываюсь в наше же с тобой будущее. — Ты постоянно проявляешь инициативу, — тихо заметил Сону, возвращаясь к посуде. — Последние два года. Но тебя ни разу не повысили. Хён, ни разу. Глаза Сонхуна опасно сузились. Он шагнул ближе и его тон окончательно растерял всё тепло и заботу. — Ты вообще не понимаешь, как работает карьерный рост, да? Это не спринт, а марафон. Нужно потерпеть, чтобы получить награду. — Потерпеть? — Сонхун зря дал повод зацепиться за это слово, которое выжгло за все эти годы дыру в сердце Сону. — Значит, я сначала должен терпеть экономический класс в школе, потом терпеть пять с половиной лет универа, чтобы в итоге, как ты, унижаться на работе за «спасибо»? Меня и так похвалят у могилы, мне хватит. Сону переборщил и сразу понял это, краем глаза увидев, как Сонхун багровеет, а на его лбу вздувается вена. Он сдерживался с трудом, сжимая пальцами столешницу и испепеляя чужой профиль взглядом. — Ты опять стал о рисовашках думать? Соскучился по скандалам? — прошипел он, и впервые за долгое время в голосе звучала чистая злость. — На что жить будешь? На пожертвования? Или будешь посуду мыть по ночам? Твоя мама… — Не трогай маму, — Сону ударил по смесителю, выключив воду и резко повернулся. Ладони впились в шорты, оставляя мокрые следы. Голос стал дрожать от ярости. — Что ты вечно приплетаешь мою мёртвую маму? Я должен в комочек свернуться и начать плакать? Хён, я люблю тебя, — с каждым словом сдерживать слёзы было всё тяжелее, — правда очень люблю. Но у меня такое ощущение, что ты боишься, что я смогу выбрать верный путь. И ты тогда посмотришь на свою жизнь и поймёшь, что можно быть просто счастливым, а не удобным и послушным… — Ага, «счастливым», — Сонхун язвительно фыркнул, его терпение лопнуло. — Сидя на шее у того, кто пашет за двоих? Сону, ты хочешь бросить учёбу? Так давай! Посмотрим, как ты сможешь сам себя обеспечивать. Тебе напомнить, кто оплачивает коммуналку твоей пустой старой квартиры? Кто тебя кормит и одевает? Ты сам-то хоть грош заработаешь, сидя в четырёх стенах и размахивая кисточкой? Сомневаюсь! Сону вытер руки полотенцем и швырнул его на стол. — Я ненавижу каждый день, который вынужден тратить на всё это. Ещё больше меня расстраивает, что тебе похуй, что у меня происходит внутри. Заработаешь все деньги мира, а меня уже не будет, — Сону вышел в прихожую и стал судорожно одеваться, обув ботинки и натянув пальто. Пальцы его содрогались при каждом движении, но лицо было каменным. Он потянулся за шарфом. — Сону, не говори так! Давай поговорим как взрослые люди. Не надо от меня убегать. Сону утрудился, подняв взгляд своих усталых и пустых глаз. — Поговорим о чём? О твоих сверхурочных или о моём «светлом будущем»? Или о твоём будущем, в котором мне нет места? Сону снова не целился и вновь попал в самое сердце. Лицо Сонхуна исказилось в настоящем ужасе, и он перестал кричать, говоря сквозь зубы — Не смей так говорить! — он схватил Сону за запястье. — А что? Правда — не мёд, да? — рука была выдернута с пугающим спокойствием. — Ты так боишься меня потерять? Хорошо, я скажу, где меня искать — приходи к Чонвону. Ах, да, тебе же поебать на всё, что не экономика, ты даже не знаешь, где живёт мой лучший друг. Я торчу у него почти каждый день, а ты так и не удосужился хотя бы поинтересоваться. — Я не разрешаю тебе сейчас уходить! Там холодно, метель разыгралась. Поиграешь в обидки потом. Раздевайся, — Сонхун пытался вернуть контроль, командуя, но это не работало. Сону лишь фальшиво улыбнулся и провернул ключ в замке, открывая дверь. — Обсуди это с моей мамой. Или с Дедом Морозом. Они точно спорить не станут. Дверь закрылась с характерным щелчком, разрезая связь возлюбленных. Сону ожидал, что Сонхун вылетит на лестничную клетку и помчится за ним, но этого не произошло. Он, по-видимому, остался стоять в одиночестве и испепелять взглядом дверь. Увидев друга на пороге, Чонвон, уже готовившийся ко сну, лишь вздохнул и открыл, пропуская вовнутрь. Он не задавал вопросов, без лишнего трёпа пошёл на кухню, достал недопитую бутылку соджу и поставил вариться лапшу. Пока кипела вода, Сону выкладывал всё в подробностях, начиная от сверхурочной работы и заканчивая угрозами расстаться. — Ты чё, реально сказал ему обсудить всё это с твоей мамой? — Чонвон был в лёгком шоке от градуса происходящего и пугающе спокойного лица Сону. — Да потому что!.. Не могу я уже, надоело. — Ну, он редчайший… — Чонвон сжал губы, стараясь найти как можно более мягкое слово, — эгоист. Второй год подряд бросать тебя в новогоднюю ночь? По-моему, все парочки наоборот стремятся этой ночью быть как можно ближе, встречать вместе. Похуизм чистой воды с его стороны, а работа — типа оправдание. Они вдвоём ещё полчаса перемывали косточки Сонхуну, обсуждая «кто где соснул хуйца». От этой язвительной, но по-своему нежной поддержки со стороны друга Сону стало полегче. Ему нравилось видеть, как с каждой новой озвученной деталью конфликта, Чонвон сходил с ума от злости и выдавал такие отборные маты, о существовании которых впредь не знали даже ярые сапожники. Он читал целые поэмы, поливая Сонхуна дерьмом за такое отношение. Сону улыбался, глядя как Чонвон изображает всё так, будто читает байки в ролях. Но глубоко внутри горел предательский огонь любви и боли. Сону не до конца был согласен со всеми этими оскорблениями, и не винил Сонхуна. Винил себя, свой истеричный характер, отсутствие мотивации. Обзываться и метать оскорбления было прикольно, будучи пьяненьким на кухне с другом, но глобальных проблем это не решало. Сону всё равно вернётся домой, снова будет извиняться и вновь Чонвону придётся запихнуть своё мнение о Сонхуне поглубже. Так было и будет всегда. Он доел лапшу и отодвинул миску. — Спасибо, Вон-а. Накормил, успокоил. Уже не так хочется убивать всех вокруг. — Всё для тебя, любимый, — Чонвон игриво-насмешливо состроил глазки, чтобы Сону подольше улыбался. — Хотя, конечно, мог бы и предупредить о своём визите. Вдруг у меня бы кто-то был здесь? Сону лишь фыркнул, потягиваясь. — Ой, да кто там у тебя может быть? Ты либо шляешься где попало, либо сидишь тут один наяриваешь в плойку. — Ну, во-первых, не всегда один, — Чонвон загадочно улыбнулся. — А во-вторых… у меня есть очень клёвая идея, как нам скрасить этот Новый год. Что насчёт встретить его не в одиночестве и не у тебя дома? — В смысле? — насторожился Сону. — Такой вариантик есть, — оживился Чонвон. — Джей-хён… тату-мастер из того салона, знаешь? — Сону сдержанно кивнул, вспоминая слова, сказанные в метро. — Так вот, мы с ним вместе тусили последнее время, он рассказал, как они обычно Новый год проводят. У них, короче, там не квартирник, а вот что-то типа семейных посиделок. В общем, приходят все, кому не с кем особо праздновать. Кучу еды заказывают, танцуют, пьют и веселятся. В общем, тусич! Чонвон с таким восторгом упоминал о Джее, его харизме, что Сону не выдержал и перебил: — Погоди-погоди. Ты что, совсем поехал на радостях? Мутишь с тату-мастером? — Да не во мне дело, боже! — пропустил он колкость мимо ушей. — Представь: Я с Джеем, а ты с Рики… у вас будет возможность развлекаться всю ночь напролёт! Сону аж поморщился. Это «развлекаться всю ночь» звучало так двусмысленно и пошло, совершенно отлично от того, как ему представлялась связь с Рики. Сложно было понять, имел ли Чонвон в виду именно то, о чём Сону случайно допустил мысль. — Мы с Рики не «развлечёмся». Мы даже близко не общаемся, это всё были глупости. Пожалуйста, забудь всё, что я тебе наплёл, я сам уже не помню. Ты же знаешь меня, я очень наивный — мне только повод дай… — Как так? — искренне удивился Чонвон. — Ты же так хотел с ним подружиться, общение поддерживать. Сам тут пару недель назад сидел и глаголил о нём с безумным взглядом. — Это просто была вежливость с его стороны, а я идиот, — перебил Сону, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая горечь. — Он не хотел знать меня ближе, я сам что-то придумал, сам навязался и сам же обиделся. Закинул его в архив, чтобы не позориться ещё больше, — в голосе Сону вдруг прозвучали нотки отчаяния. — Вон-а, пожалуйста, если я ещё хоть раз буду снова так сходить с ума из-за кого-то, отбери у меня телефон и запри меня дома. Чонвон слушал это вполуха, уже мысленно оторвав Сону от Сонхуна и притащив на этот новогодний праздник. — Ладно, ладно, как скажешь. Но, может, достанешь его из архива? Вдруг он писал, давай посмотрим? Интересно. Сону слегка раздражало любопытство друга, но он никогда не сопротивлялся. Вздохнув, полез в телефон, нехотя заходя в архив. Он боялся увидеть непрочитанные сообщения, которые опровергли бы всё, что он сказал. Но когда нашёл чат с Рики, то обомлел. Ни одного нового сообщения, всё осталось, как и было. Ни привета, ни вопроса, ни малейшей попытки связаться. Всё было правильно, так и должно быть. Но внутри почему-то стали резать ножи. Сону стиснул зубы, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец стыда. Сам что-то выдумал, сам же и похоронил. — Ну? Чё там? — подал голос Чонвон. — Ничего, — отрезал Сону, погасив экран. — Во-о-от! Значит, тем более надо идти! — не унимался друг, хватая за рукав. — Давай, Сону-я, дай шанс тусовке! Ты же не хочешь, как в тот раз, просто спустить все деньги на еду и валяться по полу в угаре. Будет весело! Раз Рики ничего не писал, значит не злится на тебя, всё будет по уму, он точно не будет против твоего появления. Сону заглянул в умоляющее лицо Чонвона, его глаза струились неподдельной верой в то, что всё решится одной совместной вечеринкой. Неужели, друзей и вправду выбирают похожих на себя? Иначе объяснить эту наивность было нельзя. — Ладно, — он сдался, тяжело вздохнув. — Но ты всё равно ёбнулся, раз так быстро замутил с первым встречным… — Мы не «первые встречные», — вспыхнул Чонвон, смущённо отводя взгляд. — Мы… общаемся. Он нормальный. И мы не мутим, мы… просто общаемся! — Ага, «общаемся», — передразнил Сону, с удовольствием поменявшись местами с Чонвоном, который так любил читать эти нравоучения. Он продолжил, делая странный акцент на это слово. — Умоляю, только не «общайтесь» прям в студии. Делайте это не на совместной вечеринке, моя психика не переживёт. — Фу, ты озабоченный! — возмутился Чонвон, но в его голосе было больше мечтательности, чем отрицания. — Как обычно, все мысли через одно место! — У меня-то? — провокационно спросил Сону, вступая с другом в шутливую драку и припоминая все ситуации, где Чонвон был порочнее всех извращенцев планеты. Они громко смеялись, не обращая внимания на стрелки часов, перевалившие за полночь. Было без разницы, даже если придут соседи снизу и прострелят глазок за поздний шум. Сейчас на душе Сону было так спокойно и легко, что на секунду эта вечеринка показалась не таким уж и плохим решением. Осталось лишь выбрать подходящий наряд и подготовить себя морально, написав и перебрав в голове всевозможные сценарии негативного развития событий. Уж в этом Сону не было равных. Вероятно, эта вечеринка станет красивым окончанием случайной связи, а может, даже расставит все точки над «i».